Don't try

      Подачки, процедурный кабинет и ожидание, когда всё повторится. Дни стали больше походить на рутину, делая пребывание в этом месте ещё более мучительным и удушающим. Время перестало исчисляться днями, часами и минутами, теперь были только циклы. Принесли кровь? Значит, цикл закончился и начался новый.       Для Николаса ничего не изменилось. Он привык справляться с ожиданием, с голодом, с самим собой. Тяжелее было контролировать мысли, которые иногда сбивались с привычного потока. Постоянный голод даже помогал держать себя в руках, отвлекая от таких ненужных вещей, как надежда и желание жить. Иногда, пребывая в таком забытие, Николас думал, что он больше не принадлежит этому месту, этому телу. Только теперь его привычный паттерн нарушал Ноа, который до сих пор отказывался сдаваться.       Парень не мог сидеть спокойно. Его метания ощущались как постоянный фоновый шум, периодически нарушаемый звуком ломающихся предметов, разорванной ткани и тихими, а иногда и громкими ругательствами. Ник видел пару раз, как Ноа пытался сбежать, когда приносили пакеты с кровью. Пытался напасть, как только открывалась дверь, спрятавшись в углу. Но все попытки заканчивались одинаково — лежавшим без сил носом в пол Ноа и громко захлопнутой дверью. Приходящие вампиры были настолько быстрыми, что, казалось, предсказывали действия. Николас в самом начале заключения пытался абсолютно так же. Но он не стал вмешиваться. Бессмысленно.       Вероятно, что Ноа пытался что-то сделать, и когда приходили забирать кровь, но тут уже Николас ничего не видел, потому что его всегда уводили первым. Но, судя по тому, в каком беспорядке парень возвращался каждый раз, попытки были также безуспешными.       Они не говорили много. Николас молчал, потому что ничем помочь не мог. А убеждать Ноа прекратить носиться из стороны в сторону он не собирался, пусть выплёскивает злость, пока она ещё есть.       Ноа же пытался пару раз побудить Ника хотя бы пошевелиться:       — Пролежней не боишься?       — Нет, — Ник ответил ровным голосом, даже не переведя безжизненный взгляд куда-то ещё.       — Так и собираешься лежать, пока тебя не вытащат силой? — Ноа сполз по стене с ножкой столика в руках, садясь рядом с битым стеклом от вазы.       — Не вытащат. Сам пойду, — Николас еле шевелил потрескавшимися губами.       Ноа недовольно застонал и прикрыл глаза свободной рукой:       — Бесишь.       ***       Рутину, как неудивительно, опять нарушил Ноа.       Дверь резко распахнулась, и двое вампиров с силой швырнули тело Ноа на пол. Парень даже не пытался подняться, распластавшись на полу. За ним осталась небольшая дорожка из крови, так как его запястье, казалось, было разорвано чуть ли не до локтя. Пока охрана возилась с кандалами, пятно крови медленно разрасталось.       Охрана сняла кандалы с рук и затем громко захлопнула дверь. Николас дёрнулся от звука, не отводя глаз от Ноа.       Несмотря на бледный вид, истощение, ещё сочившуюся кровью рану на запястье и синяк на подбородке, глаза были слишком довольные. Ноа даже не пытался скрыть самодовольную улыбку. Парень здоровой рукой еле поднял себя, чтобы сесть, морщась от каждого движения, и прислонился боком к стене.       — И что ты натворил? — Николас был уверен, что Ноа сделал что-то из ряда вон выходящее, иначе выглядеть настолько счастливым в таком состоянии просто нельзя. Несмотря на то, что кровь медленно останавливалась, зрелище было не из приятных.       Ноа с хитрым блеском в глазах залез в карман и достал оттуда что-то металлическое. Маленький предмет был не больше обычного карандаша и выглядел в длинных руках Ноа скорее как какая-то игрушка или ручка.       — Это что за хрень? — Николас, не слезая с кровати, наклонился и прищурился, чтобы лучше рассмотреть небольшой предмет, блестевший в свете тусклых ламп.       — Скальпель, — Ноа улыбнулся, — удалось стащить, пока пытались меня поймать.       Николас на мгновение замер, уставившись на Ноа. А затем неожиданно громко истерически рассмеялся.       — Ты больной, — Ник покачал головой, — и что ты с ним делать собрался? Скрести бетонные стены? Пытаться убить охрану? — голос Николаса был совсем хриплым после приступа смеха. Он, конечно, был сильно впечатлен ловкостью Ноа, ведь у него самого не получилось в своё время даже уйти дальше пары шагов от медицинского кресла, но какой-то крошечный скальпель вообще никак не менял положение дел. Даже попытка достать охранника этим крошечным лезвием казалась невозможной.       — Пока не знаю, что-нибудь придумаю, — Ноа нахмурился.       — Они всё равно найдут. Ты же видишь, — Николас неопределённо жестикулировал, обращая внимание на их комнату, — каждый раз как новая, — он поморщился, чувствуя отвращение к этому месту.       — Значит, буду носить с собой, — Ноа положил скальпель рядом, накрыв его здоровой рукой.       — Если охрана увидит, то одним подратым запястьем не отделаешься, — воспоминание о когтях охраны заставили Ника бессознательно приложить руку к старым шрамам на боку. Ноа обратил на это внимание, но ничего не сказал, — они знают, как заставить пожалеть о своём решении.       — Ну и что? Я не собираюсь просто лёжа разлагаться тут, как ты, — Ноа повысил голос, сжав скальпель в руках.       Николас закатил глаза:       — Да делай что хочешь, я тебе не нянька, — затем он оторвал от края простыни два куска ткани и, скомкав, кинул их в Ноа, — только кровью на пол капать перестань, поскользнешься. И скальпель обмотай, а то сам себя раньше зарежешь.       Ноа поджал губы и занялся своей рукой. Возможно, Ник, и правда, пытался оградить от своих ошибок, но для Ноа это выглядело так, словно Николас самолично пытался удержать его здесь. Пусть это было не так, но чужой пессимизм заставлял только сильнее рваться на свободу, пусть даже действия были безрассудными.