Don't try

      Несмотря на то, что на месте раны остались только шрамы, Николас чувствовал себя после сдачи крови более истощённым, чем обычно. Сегодня никаких издевательств, привычные холодные иглы вместо зубов, и вот он уже снова в позолоченной клетке, обнимал собственные колени и пытался собраться с мыслями. Когда головокружение спало, он, наконец, перебрался с пола на мягкую кровать.       Каждый раз, возвращаясь в комнату, Николас жалел, что нигде нет часов. Охрана и другой персонал никогда не отвечали на его вопросы, тем более о дате и времени. И только благодаря Ноа он вообще понял, как долго служил источником крови.       Когда его только поймали, он думал, что сойдет с ума от пыток. Но самым настоящим испытанием стало бесконечное ожидание и одиночество. Даже боль от когтей и зубов иногда были более желанными, чем ещё час взаперти. Чувствовал ли то же самое сейчас Ноа? Николас уже приспособился. Он держался за воспоминания так сильно, что когда не осталось никаких сил сопротивляться, он начал заполнять пустое время между кормлением и забором крови, воспроизводя события из прошлого в голове снова и снова. Это помогало, пусть не почувствовать полностью, но хотя бы представить себя живым человеком, даже будучи запертым в четырёх стенах.       По сбитым ощущением Николаса прошло чуть больше часа с тех пор, как его привели обратно, а вот Ноа ещё не вернули. Вероятно, и в этот раз парень пытался сбежать, поэтому задерживался. Это происходило не в первый раз. По крайней мере, такие мысли чуть-чуть утешали. Как обычно, Ноа притащат побитым или даже с ранами, тогда придётся снова кромсать простынь на куски, чтобы остановить кровь. Николас уже не помнил, сколько сам когда-то продержался в таком ритме. Когда именно перестал бездумно кидаться на охрану, чтобы прощупать лимиты их силы, и начал действительно думать о том, что мог сделать в своём положении. Наверное, стоило быть более терпеливым к Ноа. Когда-нибудь и он должен привыкнуть.       Прошло ещё какое-то время. С момента, как он заметил долгое отсутствие соседа. Каждая минута становилась всё более невыносимой. Тишина, ранее успокаивающая, значащая, что никто не собирался его мучить, превратилась в тяжелую, гнетущую. Казалось, что ещё мгновение и он услышит звуки шагов за дверью. Ник пытался себя убедить, что его это не должно волновать. Нужно было действовать как и всегда, отгородиться от реальности в собственных мыслях и не обращать внимание на теперь непривычную пустоту этого места. Но в комнате так не хватало чужого голоса, звука беспокойных шагов, ругани, любого живого шума, который раньше производил Ноа. Николас поймал себя на мысли, что слишком привык к этому за всё то время, что Ноа был рядом.       Ник попытался вернуть чувство апатии, когда нет никаких желаний, недовольств и даже мысли превращались в поток бессвязных слов. Но он разучился так глубоко проваливаться в небытие. Он сильнее впился ногтями в кожу рук, стараясь отвлечься. Заснуть так и не получилось.       Прошло ещё полчаса. Или даже час. Возможно, всего пятнадцать минут, но Николасу было так тяжело терпеть гложущую тревогу, что не получалось спокойно лежать и ждать. Где, блядь, Ноа?       Тело ныло одновременно от истощения и недостатка движения. Он не мог почувствовать комфорт, как бы не ворочался, поэтому он слез и начал мерить шагами время. Это только ухудшило ситуацию, позволив ощутить, насколько долго каждая секунда длилась. За дверью не было ни звука. Когда они, наконец, придут? Сердце застучало быстрее от мысли, что Ноа вообще не вернётся. Николас задержал дыхание, неосознанно позволяя пугающей мысли пустить корни. Нет, этого не произойдёт. Он слишком важен, его кровь слишком ценна. Ник старался успокоиться, полушёпотом уговаривая себя не погружаться в это. Но вопросы всплывали без его желания. Что если вампиры решили, что Ноа не стоил тех проблем, что доставлял? Что если они решили, что одного Николаса будет достаточно? Что если Ноа зашёл слишком далеко и сейчас лежит где-то там в медицинском кабинете, растерзанный на части? Николас остановился, держась за стену. Дышать стало чуть сложнее из-за тех ужасных сцен, что сами по себе появлялись в голове. Так не случится, это неправда. Крови никогда не достаточно, его бы не стали убивать. Он снова пытался переспорить себя. Они могли связать, избить, изувечить, пытать, но никогда не доводили дело до самого конца. Вампиры всегда знали, когда остановиться, иначе бы Ник был давно мёртв. Так что Ноа был жив. Где-то в другом месте, полностью сломлен, разбит, но точно жив. Разве что, вдруг их решили теперь держать порознь?       Чтобы как-нибудь заглушить пугающие голоса в голове, Николас вернулся обратно на кровать, прикрыв голову подушкой. Тело отчаянно требовало отдыха после сегодняшней процедуры и нескольких сотен шагов в попытках успокоить нервы, поэтому Ник провалился в короткий беспокойный сон.       Николас был не уверен, сколько удалось поспать. Но как только он проснулся, в комнате всё ещё было до ужаса пусто. Из-за того, что каждый раз комната восстанавливалась, ничего не напоминало о том, что раньше тут был кто-то ещё. Николас зажмурил глаза. Просто лежать было невыносимо. Эта проклятая тюрьма сводила его с ума. Он встал и снова начал ходить из стороны в сторону. А что если и правда их разделили? Что если Ноа никогда сюда не вернётся? Что если Николас снова заперт тут один навсегда? Опять привыкать к постоянной тишине, к одиночеству, не узнавать собственный голос, когда говоришь с собой, бояться, что больше не различишь реальность и тот мир в голове, что создал.       Николас уже выбился из сил, ноги болели, а дыхание было прерывистым, будто он бежал от кого-то. Он сполз по стене на колени. Нормально вздохнуть не получалось, накатывала паника, руки дрожали. Он не мог успокоиться, не мог снова отстраниться от настоящего. Не после того, как ощутил, насколько легче от присутствия кого-то рядом, кто разделял с ним этот кошмар. Пусть Ноа был немного назойливым, беспокойным, но теперь Николас не мог представить себе, как хотя бы сутки продержаться в полном одиночестве. Он закрыл ладонями глаза. Николас тонул в ненависти к себе за то, что не мог ничего сделать. В текущем состоянии всё, на что он был способен, так это умолять вернуть Ноа обратно. Но когда они вообще прислушивались к его мольбам?       Мысли становились всё громче, тяжелее, перебивая одна другую. Если не одно, так случилось бы другое. Николас не мог избавиться от ощущения, что всё закончится очень плохо. Он точно сойдёт в этой комнате с ума. Ник открыл глаза и прислонился лбом к холодной стене. Изображение перед глазами медленно темнело, как перед обмороком.       — Пожалуйста, — задыхаясь, проскулил Ник, сам не до конца понимая просит ли вернуть Ноа обратно или прекратить собственные страдания и добить его наконец.       ***       Когда дверь с грохотом открылась, Николас отпрыгнул подальше, испугавшись настолько резкого и громкого звука. Почему-то трое вампиров появились в проёме и швырнули Ноа на пол. Они молча застегнули кандалы на ноге и, явно будучи в бешенстве, с таким же громким звуком закрыли дверь.       Николас тут же подполз к Ноа или, скорее, к кровавому месиву, что он из себя представлял сейчас. Странно, что раны выглядели слишком ровными, чистыми. Их нанесли чем-то острым, как лезвие ножа, а не когтями как обычно бывало. Николас нервно сглотнул, осторожно осматривая порезы. Их было слишком много, а некоторые из них были достаточно глубокими. Как долго их наносили, сколько уже крови потерял Ноа? Судя по тому, что его принесли обратно в комнату и по слабому дыханию, этого всё ещё было недостаточно, чтобы убить. Ник метнулся к кровати, чтобы приготовить перевязочные материалы.       Наспех оторвав достаточно длинные куски ткани, он вернулся к Ноа, который всё ещё валялся в дверях без сознания. Перевязывал Николас каждый порез методично и уверенно, словно пять минут назад не задыхался от страха остаться одному.       — Прости, мне нужно тебя поднять, — Николас осторожно приподнял парня и, переместив подальше от двери, прислонил его к борту кровати. Ноа, наконец, открыл глаза, прерывисто дыша. — Не дёргайся. Я сейчас попытаюсь стащить эту кровавую тряпку с тебя и закончу перевязку, хорошо? — Николас не стал дожидаться ответа и стал аккуратно снимать остатки пропитанной кровью футболки и перевязывать в первую очередь те места, где порезы казались глубокими. Ноа, почти придя в себя, шипел, морщился, но терпел. После перевязки он выглядел как лоскутное одеяло, импровизированные бинты тут же пропитались кровью и смотрелись как чернильные пятна.       Николас тяжело вздохнул, с жалостью глядя на то, как медленно расползается кровь по ткани:       — Что ты в этот раз учудил?       — Порезал одного, — Ноа прошептал еле слышно. Он откинул голову на кровать, устав держать её прямо. — Скальпель только забрали, — на этом он, наконец, прикрыл глаза. Голова кружилась, он чувствовал, что может отключиться опять, но старался оставаться в сознании.       Сначала Николас не поверил собственным ушам:       — Ты… что? — с одной стороны это объясняло, какого чёрта в этот раз Ноа притащили аж три вампира и ровные порезы, а с другой стороны, Николас не понимал, как это вообще возможно. Он смотрел на Ноа с приподнятыми бровями, всё ещё ожидая, что тот пошутил. Но Ноа не шутил.       — Почти достал второго, но… не повезло.       — Охуеть, — Ник даже не старался скрыть своё удивление. Либо Ноа каким-то магическим образом стал таким же проворным, как и их стража, даже с учётом истощения от вечного недоедания, либо что-то другое произошло, чего Николас ещё не понимал. Это внутреннее замешательство опасно задевало давно похороненную надежду. Николас усилием воли подавил эти мысли, стараясь не создавать ложные перспективы на побег. Должны быть какие-то другие объяснения этому. Поток мыслей прервал Ноа.       — Я устал… посплю, — сказал Ноа, совсем закрыв глаза.       — Бля. Прости. Давай я тебя нормально положу. — Николас подхватил Ноа под руку и, стараясь не тревожить обвязанные раны, уложил того на матрас. Ноа тут же заснул, оказавшись на мягкой подушке. Николас устроился рядом на полу, нервно сдирая кожу с сухих губ.       Что-то было не так. Почему в какой-то момент у Ноа в одиночку стало получаться не просто вырваться из хватки надзирателей, но и успеть ранить кого-то? Не может быть такого, что Ноа от голода становился только быстрее, да и если он изначально был каким-то особенным, то успел бы убежать, или хотя бы Николас смог бы лицезреть, как Ноа легко достаёт кого-нибудь из охраны в самом начале, когда их только заперли вдвоём. Но Николас своими глазами видел, как парня буквально втаптывали в пол за пару секунд. Он обернулся на спящего Ноа и еле различимым шёпотом спросил:       — Что с тобой не так?       Поварившись в своих мыслях некоторое время, Николас тоже уснул, уронив голову на колени.       ***       Было опять пугающе тихо. Николас резко открыл глаза, озираясь вокруг. Он испугался, что возвращение Ноа было всего лишь сном или фантазией, но парень лежал в той же позе, в которую Николас его уложил. Из глубокой раны между рёбрами всё ещё сочилась кровь, испачкав кусок матраса, несмотря на то, что там всё должно было быть хорошо перевязано.       — Блядь, — Николас громко выругался и попытался разбудить Ноа, аккуратно похлопав по щекам. — Ноа, очнись, — чтобы сразу не сойти с ума от паники, он проверил пульс. — Эй, ну давай, просыпайся.       Ноа прохрипел что-то невнятное, так и не открыв глаза.       — Мне нужно срочно тебя перевязать, так что постарайся оставаться в сознании, ладно? — Николас, не дожидаясь ответа, протянул руки к мокрому от крови узлу на рёбрах и стал его развязывать. Стянув повязку, он понял, что ничерта не изменилось. Рана не затягивалась, а должна была. Порез отвратительно сильно кровил, вокруг опухло и покраснело. Остальные чуть менее глубокие порезы тоже не спешили заживать. Кажется, Ноа потерял слишком много крови и продолжал её терять. А судя по тому, что он так и не открыл глаза за всё время, что Николас с ним возился, состояние было близким к критическому.       Николас почувствовал, как страх подступал к горлу. Он торопливо заменял повязки, особенно крепко завязывая вокруг рёбер. Ноа подавился вдохом, когда Ник резко затянул дополнительный узел на ребре:       — Не… так туго.       — Потерпишь, — Николас закончил с перевязкой. На повязке тут же проступила кровь. Николас надавил на рану, надеясь замедлить кровотечение ещё сильнее.       — Хочу… спать, — Ноа прошептал еле дыша и так тихо, что Ник сначала даже не понял.       — Не смей, выспался уже, — Николас огрызнулся, голова была тяжёлой от кучи мыслей. Он подумал о том, что в этот раз вампиры действительно перестарались. Ноа терял непозволительно большое количество крови и не успевал восстанавливаться, а у Николаса не было медицинского образования ни для того, чтобы понять насколько действительно всё плохо, ни для того, чтобы нормально помочь. Он даже не был уверен в том, что перевязал Ноа правильно. Доживёт ли парень с такой кровопотерей и истощением ещё пару дней, пока не принесут есть? Николас всё меньше был в этом уверен. Он знал только один способ помочь.       — Ты так долго не протянешь, — Николас взглянул на своё запястье и усмехнулся. Забавно, что ему было мерзко от мысли, что смысл его существования сократился до одной функции — кормить вампиров, а теперь единственное, что он может сделать, так это именно что пожертвовать немного своей крови. Николас, долго не думая, надкусил собственное запястье и поднёс его ко рту Ноа. — Время перекусить.       Ноа, до сих пор пребывая в полубессознательном состоянии, простонал. Николас взял Ноа за челюсть и потянул вниз.       — Что ты… что ты делаешь? — Ноа распахнул глаза, почувствовав первые капли крови на губах.       — Делаю так, чтобы ты не откинулся раньше времени. Пей, — Николас впечатал окровавленное запястье в губы Ноа. Парень тут же резко отвернулся, размазав кровь по губам и щеке. Николас недовольно зарычал и силой вернул голову Ноа обратно. — Пей, блядь.       Ноа снова попытался запротестовать, но Николас заставил его открыть рот. Кровь попала на язык, и Ноа тут же инстинктивно сомкнул губы на запястье. Слизав уже вытекшую кровь, Ноа сам вонзил клыки в предлагаемое запястье.       — Так и надо было изначально, — Николас схватился за изголовье кровати, чтобы не свалиться от подступающей слабости и приятного головокружения из-за укуса.       В этот раз Ноа пил не так жадно и бездумно. Как только сознание прояснилось и перестало клонить в сон, Ноа отпрянул. Он посмотрел на присевшего на угол матраса Николаса, прижимающего испачканное кровью запястье к груди, и снова почувствовал укол вины. Опять, опять ему пришлось это сделать, хотя он обещал, что больше никогда не будет пить кровь Ника.       — Спасибо, — всё ещё слабо, но чётко произнёс Ноа.       — Ага, не за что, — Николас пытался отойти от действия укуса. Комната перед глазами немного шаталась, приходилось прикладывать много усилий, чтобы слова не превращались в кашу. — Не беси их хотя бы какое-то время, иначе я такими темпами закончусь раньше. — Запястье неприятно ныло при движении, но пока действовал эффект после укуса, боль чувствовалась как сквозь какой-то фильтр, как лёгкое давление.       — Я попытаюсь, — Ноа нахмурился и отвернулся. Сознание было отвратительно чистым, поэтому боль во всём теле он чувствовал намного ярче. Он всё ещё не мог нормально и глубоко дышать, но теперь ему не хотелось постоянно проваливаться в сон. Ноа был не уверен, что его попытка стоила последующих страданий, отобранного скальпеля и необходимости пить кровь.       Николас же всё никак не мог выкинуть из головы тот факт, что Ноа каким-то образом смог задеть охрану. Да настолько сильно, что они, кажется, даже не позаботились о том, чтобы убедиться в его выживаемости. Вопрос «как» он ещё задаст Ноа после того, как тот немного восстановится.