Don't try

      После полноценного срыва Ноа чувствовал себя словно под анестезией. Больной зуб вырвали с корнем, но как только эффект пройдёт, он знал, что рана будет ныть ещё долго. Мир вокруг стал тише, не менее опасным и жестоким, просто Ноа было глубоко безразлично, что будет дальше. Он тащил сумки, сверялся с картой на телефоне, легко справился с будничным звонком по поводу встречи с будущим арендодателем. Если бы это состояние можно было продлить, Ноа использовал бы такую возможность.       Чтобы совсем отпустило, нужно время. Времени у них было предостаточно, если, конечно, опять не наткнутся на кого-то, кто захочет их сдать. Николас держался чуть поодаль, наблюдая, не намечается ли рецидив.       Рецидива не случилось. Это был отвратительно спокойный переезд. Ноа подумал, что даже мог бы обрадоваться, только внутри даже крошечной искры не загорелось.       Хозяин квартиры ничего не спросил, просто кинул ключи на стол, бросил напоследок что-то типа «не разъебите в хлам» и ушёл. Разъёбывать особо было нечего. Разве что ванна выглядела подозрительно новой. Там нашли труп? Прошлые жильцы пытались кого-то растворить? Сломали в пьяном угаре? Неважно. Они и так не надеялись остаться больше чем на полгода, только если не случится чудо и они каким-то образом не наживут себе проблем среди местных или рядом не откроется лаборатория.       Чувствовать ничего было умиротворяюще тошнотворно. Вокруг кипела жизнь, но Ноа ощущал себя в аквариуме, изолированным от любого воздействия окружающей среды. Трещины в стекле стали появляться лишь спустя полторы недели в новом жилье.       Идя домой в обнимку с пакетом крови в руках, Ноа нашёл на улице рядом с выброшенным хламом гитару. Если раньше он прошёл бы не обратив внимания, то теперь что-то ёкнуло в груди. Светлый корпус слишком выделялся на фоне тёмных мусорных мешков, и он просто не мог не зацепиться взглядом.       — Привет, милая, — Ноа поставил рюкзак с кровью на землю и присел рядом с гитарой. — И какой мудак тебя оставил вот так? — Он потянулся к гитаре и замер на полпути. Помимо такой мелочи, как порванные струны, на грифе была небольшая трещина. Ноа аккуратно осмотрел гитару, чтобы найти и другие повреждения. К счастью, больше проблем не было, а значит, хороший клей для дерева и новые струны в теории легко вернули бы её в рабочее состояние. Так что Ноа натянул рюкзак на спину и чрезмерно осторожно, почти благоговейно, взял гитару за корпус. — Идёшь со мной, красавица.       На следующий день Ноа как можно раньше сбегал в магазин и уже сидел с гитарой под боком и, обложившись столярным клеем, зажимами и наждачкой, смотрел видео о том, как починить лопнувший гитарный гриф своими руками. Николас, проходя мимо, взглянул на эту сцену и только удивлённо похлопал глазами, но ничего говорить не стал.       Ноа, заметив, приостановил видео и спросил:       — И прям никаких язвительных комментариев?       — А зачем? — Ник пожал плечами. — Неплохой выбор для того, чтобы отомстить шумным соседям. Барабаны были бы лучше, но их так просто на помойке не найдёшь, я понимаю.       — Не будь так строг к себе, не такой уж ты и шумный сосед…       — Нахуй иди, — Николас усмехнулся и свалил из комнаты, оставив Ноа наедине с инструментами и гитарой.       Снять струны, зашкурить, нанести столярный клей, прикрепить зажимом и удалить излишки клея. Звучало не так уж и сложно, но Ноа посекундно сверялся с видео, боясь в чём-то ошибиться. Как много клея? Как долго потом ждать? Нужно ли положить гитару или поставить? Как тщательно надо обработать наждачкой? Он проматывал одни и те же моменты снова и снова, читал комментарии, нашёл даже другие видео, что ещё больше его запутало. Он даже не знал, сможет ли вообще снова прикоснуться к инструменту и не утонуть в воспоминаниях о прошлом. Но остановиться Ноа уже не мог, ему необходимо было зацепиться за что-то отвлекающее, выбивающее из новой рутины. Ноа читал инструкцию на этикетке столярного клея, когда неожиданно Николас снова подал голос. Ноа даже не заметил, когда тот успел накинуть куртку и встать в дверном проёме.       — Я на работу. Вернусь до десяти, — Ник на мгновение обернулся, чтобы убедиться, что его услышали. Ноа поднял глаза и коротко кивнул в ответ. Ник ушёл, еле слышно захлопнув дверь.       Одному находиться в квартире было неуютно. Но Ноа стиснул зубы и вернулся к своему занятию. Как много клея всё-таки нужно?       ***       Тревожная тихая рутина возвращалась, не давая никакого отдыха после последнего переезда. Николас появлялся в квартире лишь поспать и перехватить крови. Иногда бросал какое-нибудь едкое замечание, если был в настроении. Но большую часть времени он старался себя чем-то занять. Ноа однажды заметил, насколько это со стороны выглядело забавно. Парень, который почти не вставал, еле двигался, да постоянно спал будучи в заключении, теперь не мог и десяти минут спокойно усидеть. Впрочем, судить Николаса он не собирался. Сам недавно делал всё, лишь бы создать хотя бы призрачную иллюзию контроля, чтобы времени на прокручивание в голове потенциальных катастроф оставалось меньше. Только это не помогло в его случае. Ноа до сих пор было стыдно за свою истерику.       Расфокусированно глядя в телефон, Ноа листал объявления. Легко было найти работу или подработку. Сложно не забывать соблюдать осторожность, не делиться ни с кем личным, не заводить близких знакомств, не высовываться, не, не, не… Зачем это всё? Хотелось сделать себе лоботомию, лишь бы не слушать на повторе громко звучавшие собственные мысли.       Ноа неделю не притрагивался к давно засохшей после починки гитаре. Инструмент стоял, как декоративная ваза, в углу, разбавляя унылый вид комнаты. Струны лежали рядом, он так и не натянул их, бесконечно откладывая. Лампа завораживающе отражалась на гладкой поверхности. Ноа почти поддался порыву встать и подойти, чтобы посмотреть ещё раз на застывшую трещину, но дверь хлопнула. Николас ввалился в квартиру, уже стаскивая с себя куртку.       — Как дела? — Ноа обернулся.       Николас чуть приоткрыл рот, попытавшись сформулировать слова в предложение, но в итоге устало махнул рукой, надеясь, что его мысль и без того ясна.       — Ты прям гениальный оратор, конечно, — Ноа закатил глаза и вернулся обратно к телефону.       Николас показал средний палец, но Ноа вряд ли его увидел, уставившись в экран. Ник снял обувь, небрежно кинув кеды в угол, и предупредил:       — Я спать.       Без задней мысли Ноа бросил в след:       — Удачи.       Николас как-то без особого веселья хохотнул и скрылся во второй комнате, даже не включая там свет.       — Что блин? Какой удачи? Придурок, — шепча самому себе, Ноа убрал телефон в карман, потерев уставшие глаза ладонями. Впрочем, удача заснуть ему тоже понадобится.       Сначала времени спать не было из-за близкого преследования. Потом засыпать было легко из-за истощения, тело само отключалось при предоставлении минимально комфортного угла. В какой-то момент показалось, что жизнь приобрела стабильность, но это ощущение разрушил последний переезд. После срыва Ноа тоже спал как убитый. Но сейчас, когда пустота в груди превратилась в покалывание и зуд, сны стали беспокойными, пугающими. Ноа постоянно бежал от чего-то во сне, подсознание подсказывало, что, вероятно, он убегал от тех, кто его похитил. Спать дольше трёх часов подряд не получалось, и постоянный голод мучил сильнее в такие моменты. Мысль том, чтобы спросить Ника о его крови, проскальзывала автоматически, хотя бы на несколько дней приглушить это бесконечное чувство. Но он тут же её отбрасывал. Живут же как-то другие. Хотя откуда он вообще знал, как живут другие, если максимум, что он мог себе позволить, так это учтиво покивать кому-то слишком болтливому в ответ?       Спать совсем не хотелось. Его смена начиналась только завтра после полудня, а смотреть ещё подработки он больше не мог. Взгляд снова упал на гитару. Трещина была почти не видна, но Ноа знал, где она. Он подошёл и провёл по грифу пальцами мимо места поломки и дальше. Почти погладил, немного побаиваясь, что даже от этого движения она развалится на куски.       — Эх, прости. Давай завтра? — Ноа уговаривал себя наконец за это взяться. Он посмотрел на струны, лежащие рядом, которые купил заранее, и еле заметно вздрогнул, как от разряда тока, вспомнив звучание. — Блядь, просто натянуть струны и настроить. Не превращай это в трагедию, — Ноа потёр глаза и поднялся. Нужно было лечь спать и желательно выспаться.       За час до восхода солнца раздался громкий звук. Ноа непроизвольно дёрнулся, держа в руках гитару, но не прекратил разбираться со струнами.       Из комнаты вышел Николас, настолько взъерошенный, будто бы всю ночь дрался со стаей енотов. Он пытался отключить надоедливый будильник и, как только у него это получилось, он обернулся на Ноа, который сидел в углу на полу. Ник секунд пять смотрел на него. Сложно было сказать по его лицу, то ли он просто просыпался, то ли решал стоит ли как-то испортить Ноа утро.       — Ты вообще ложился?       — Конечно, — Ноа серьёзно и чётко ответил, наматывая струны на колки.       Николас прищурился:       — И сколько спал?       — А ты? — Ноа выжидающе поднял глаза на Ника. Тот вздохнул, чтобы ответить, но судя по всему передумал говорить первое, что пришло в голову.       — Согласен, тупой вопрос. Забудем об этом, — Ник спешно прошёл мимо.       Ноа вернулся к своему занятию. Так что в скором времени Николас собирался под нестройные звуки гитары. Ноа осторожно подтягивал одну и ту же струну, проверяя тюнером её по десять раз, потом проверял, как звучит весь строй, и снова подтягивал или ослаблял натяжение. Потом они всё равно усядут и придётся настраивать опять, но сейчас Ноа был доволен и тем, что вообще смог сесть и начать. Николас прервал его:       — Тебя до скольки не будет?       — До полуночи, — Ноа нахмурился, вспомнив, что сегодня нужно было вообще-то идти на смену.       — Понял, я примерно так же, — на этом Ник кивнул и тут же ушёл.       Ноа остался сидеть в оглушительной тишине. В одиночестве пространство ощущалось опаснее, тревожнее. Он аккуратно задел одну из струн подушечкой пальца, стараясь сделать так, чтобы она звучала как можно тише, но всё равно звук неприятно громко резанул по ушам, так что он поморщился и тут же ладонью заглушил струну. Ноа осторожно поставил гитару обратно и поднялся. На сегодня хватит.