друзья

«Ты любишь мальчика,

А он на мне».

            Из закрытой спальни напротив на полную громкость звучит песня Сизы, и Тэхён мурлычет ее мотив себе под нос, пока на ходу сбрасывает деловые туфли в импровизированную обувницу — квадратную подставку, доверху набитую шлепками, кроссовками, кедами и ботинками, которые обоим жильцам этой квартиры попросту лень разобрать и спрятать по коробкам. Тэхён кидает широкий пиджак на спинку небольшого диванчика, который приобрел со скидкой у знакомого перекупщика, и обещает самому себе чуть позже повесить одежду на плечики, иначе к завтрашнему дню все помнется. Рубашка летит туда же, чудом не оказываясь на полу, как и узкие брюки, которые он умудрился испачкать заварным кремом во время обеденного перерыва. Тэхён остается в одних боксерах, придирчиво осматривая себя в искаженном отражении холодильника, встряхивает мятными волосами с заметно отросшими корнями, закусывает губу, кривляется, после чего его выражение лица вновь принимает привычно спокойный отрешенный вид. Он наспех переодевается в домашние футболку и штаны, замечая, что репертуар любимый ими обоими Сизы сменился на легкую любовную поп-музыку Сабрины Карпентер, и усмехается своим же мыслям, когда наконец подходит к чужой двери, чтобы несколько раз в нее постучать, тем самым оповещая о возвращении. Чонгук сегодня очевидно по девочкам. В ответ вместо слов приветствий приглушается звук, чтобы не мешать. Тэхён удовлетворенно кивает, будто его действительно могут увидеть через закрытые деревянные двери, и вновь идет на кухню, совмещенную с гостиной тире его спальней тире его личной комнатой, которая вынужденно является местом общего пребывания. Его это ни капли не раздражает. Может, только иногда, когда он, уставший и злой после выматывающей работы, приходит домой в надежде побыть наедине с самим собой, а самое главное — в тишине, но не получает этого. Такое происходит редко, но метко, ведь обычно он счастлив находиться в чьей-то компании: своих или чужих друзей, да даже малознакомых людей, которых Чонгук, заядлый тусовщик и душа компании, не стесняется звать к себе. То есть и к Тэхёну тоже, но фактически вся квартира принадлежит только Чонгуку, поэтому у Кима не то чтобы есть право голоса. Хотя в особенно плохие дни он не против накричать на своего лучшего друга, лишь бы он перестал устраивать в их общем жилище притон, который впоследствии приходится убирать им обоим: соседи уже привыкли видеть Кима у мусоропровода в одних трусах и с зажатым в руке пакетом, откуда доносится неповторимый звук бьющихся стеклянных бутылок. Такая картина повторяется минимум раз в неделю, ведь в остальное время Чонгук старается быть приличным студентом, а сам Тэхён зарывается в офисе с восьми до пяти, параллельно с этим учась на магистратуре, куда решил поступить по чистой дурости и настоянию родителей. Благо, что хоть бо́льшая часть пар проводится дистанционно и «на отвали», иначе бы еще несколько лет этого мракобесия он бы не пережил. Тэхён открывает холодильник в надежде увидеть два куска пиццы, которые остались со вчерашней доставки, но вместо этого его приветствует сиротливо стоящая тарелочка со слегка подсохшими остатками бывшего теста. Он матерится вслух, не стесняясь, и с силой хлопает дверцами, чтобы даже сидящему в своей комнате Чонгуку с его громкой музыкой стало слышно и стыдно, ведь он только что оставил работящего человека без его законного ужина. В голову даже не приходит мысль о том, чтобы помыть тарелку самому: кто последний съел, тот и убирается. И пусть она хоть неделями продолжает стоять в холодильнике, покрываясь плесенью. Тэхён в раздраженном состоянии заваривает себе зеленый чай, где-то вычитав, что именно он полезен для желудка, и немного проливает его за края, пока добирается к своему дивану, ставя кружку прямо на пол, потому что рядом нет ни столика, ни тумбочки. Раньше была горка учебников, которые служили и тем, и другим, однако те пришлось сдать обратно в библиотеку, чтобы ему позволили получить заветную «корочку». Ким до сих пор не может забыть взгляд библиотекарши, которым она его смерила, когда увидела заметные круглые вмятины и засохшие пятна на обложках, но, благо, ничего не сказала. После этого Тэхён решил не повторять своих ошибок, а потому сейчас довольствуется простым ламинатом. На котором он, к слову, оставил и не протер несколько мокрых луж от чая, пакостливо надеясь, что Чонгук, если все же соизволит выйти из комнаты, вступит своими модными носками-пальцами. Становится понятно и его затворничество: явно боится кары за съеденные куски пиццы. Тэхён, на самом деле, злится не так сильно, как может показаться: в конце концов, у него растыканы заначки с едой по всей квартире. И сейчас настает их время. Пакетик желейных мишек раскрывается в ту же секунду, как из комнаты выходит запыхавшийся Чонгук, а следом за ним — кудрявая девчонка, которую Ким смутно помнит с университета, на пару курсов младше. Он приветственно ей кивает, немного краснея из-за того, что так и не убрал свою одежду с дивана, и убийственным взглядом смотрит на самого Чонгука, которому, вообще-то, нужно было предупредить о внезапных гостях. Джиын, как чуть позже представляется девушка, действительно оказывается с потока Чонгука, да еще и вместе с ним посещает танцевальную секцию. У нее отменный юмор и заразительная улыбка, которая растапливает даже плохое настроение Кима, и он сам не замечает как за пару оброненных фраз проникается к ней симпатией и даже искренне просит забегать почаще. Он не злится, когда узнает, что это именно ей Чонгук скормил остатки пиццы, только недоуменно смотрит на своего лучшего друга. Неужели не мог заказать новую, герой? Но девушку очевидно все устраивает. Она мило прощается с Чонгуком, который все же вляпывается в разлитый чай, и обещает за этот вечер закончить свою часть проекта, неожиданно смущаясь из-за Тэхёна, который без слов салютует ей и параллельно с этим запихивает в себя горку желейных мишек, чтобы не делиться ими с Чонгуком. — Она влюблена в тебя, — безразлично констатирует Ким, тщательно жуя, стоит только закрыться входной двери, а Чонгуку стать напротив. — Она очевидно не влюблена в меня, — в таком же тоне произносит парень, подхватывая с полки свои сигареты, чтобы в ту же секунду присосаться к ним как пиявка. Тэхён следит за этим привычным для обоих действием с долей стыда, ведь это именно он привил умнице-Чонгуку и золотому мальчику пристрастие к сигаретам, когда впервые взял его на слабо, заявив, что тот слишком правильный для такого. Что ими обоими тогда двигало, Тэхён до сих пор не знает, однако результат налицо: Чонгук глубоко затягивается, прежде чем выпустить дым в потолок, и только после этого удосуживается раскрыть окно, вовремя вспомнив, что Ким хоть и та еще ходячая курилка, но все еще не намерен быть с этим запахом двадцать четыре на семь. — Покурил бы у себя на балконе. Тэхён неожиданно поднимается с дивана, наклоняется, чтобы достать свою пачку сигарет, почему-то лежащую под ним, и в несколько шагов приближается к стоящему другу, становясь напротив. Без слов просит зажигалку, которую ему тут же протягивают, и запрыгивает прямо на подоконник, который опасно прогибается под его весом. Чонгук, не боясь, забирается следом, но из-за маленького расстояния упирается своими носками-пальцами в чужие голые, а коленями — в колени. Такие же голые. Безразмерные домашние штаны оказываются собраны у самых бедер. Тэхёна ничего не смущает. Чонгука — тем более. Ким подставляет лицо прохладному ветерку, создающему сквозняк во всей квартире, и довольно ежится, чувствуя, как тот треплет пожженные дешевой краской волосы. Чонгук какое-то время молчит, изредка поглядывая на расслабившегося друга, наивно думая, что это совсем незаметно, и периодически стряхивает пепел прямо с окна — очевидно на головы проходящим мимо людям. — Хотел побыть в твоей компании, — наконец отвечает он на повисшую в воздухе фразу, о которой Тэхён успел позабыть, вопросительно взглянув. — Все-таки пойдешь на балкон? — Это — моя территория, — Тэхён обводит взглядом свой закуток в гостиной в виде одного дивана и стоящего в углу комода, где хранятся все его вещи, после чего кивает в сторону спальни Чонгука, где и находится упомянутый балкон. — А там — твоя. — Я никогда не запрещал тебе заваливаться ко мне, — произносит Чон, допуская мысль о том, что вся эта квартира фактически принадлежит ему, но озвучить это вслух значит быть готовым вымаливать грехи за все и сразу. Тэхён не обидчивый, но даже его можно, особо не стараясь, задеть. — Ты никому не запрещаешь. Чонгук вспыхивает словно зажженная спичка и не находится с тем, что ответить, пока Тэхён тихо посмеивается со своей же подколки. Очевидный намек на то, что они оба живут словно на проходном дворе: так много здесь оказывается людей, когда Чон в очередной раз собирает тусовку. Ким как-то предлагал ему перенести все увеселительные мероприятия в клубы или бары, на что получил вполне ясный ответ: Чонгук просто опасается пить вне дома, даже если это окажется любимое им охлажденное пиво, банки из-под которого постоянно лежат в холодильнике. — Расслабься, Чонгук-и, — мягко говорит Тэхён, впервые за весь этот вечер взглянув в темные большие глаза напротив. — Я просто боюсь, что однажды ты заставишь меня разгребать весь тот бардак на балконе. Чонгук тихо прыскает, даже не скрывая того, что это действительно было в его планах: небольшая манипуляция, чтобы Тэхён сам захотел там убраться, потому что того раздражает любая загроможденность пространства. Собственно, именно поэтому в квартире Чонгука сейчас довольно скудный интерьер. Хотя слово «скудный» не совсем точное, потому что даже несмотря на минимум мебели Тэхён умудряется то тут то там оставить следы своего присутствия. Ужасная салфетница в виде большого носа? Красный входной коврик с нарисованной на нем собакой? Тупой фикус в уродливом горшке, который они оба постоянно забывают поливать, удивляясь тому, что он до сих пор не завял? Чонгук каждый раз поражается чужому вкусу, стоит только Тэхёну притащить что-нибудь с очередной барахолки, но не то чтобы ему и в самом деле что-то не нравится. Без Тэхёна здесь было бы совсем тухло. — Заказать тебе пиццу? — в качестве извинений предлагает парень, уже потянувшись к своему телефону. — Мы вроде как договорились, что вся еда с меня, — бросает в ответ Ким, спуская ноги с подоконника для того, чтобы в несколько шагов оказаться у дивана, поднять кружку с остывшим чаем и вернуться на место. Эти незамысловатые действия занимают у него не больше минуты, однако Чонгук все равно неуютно ежится, стоит ему оказаться один на один с поддувающим из окна ветром. А Тэхён еще и босой, правда теперь с закрытыми штанинами ногами, которые свесил с подоконника, подсев к Чонгуку боком. Из-за этого у парня есть прекрасная возможность рассмотреть чужой профиль и при этом ни разу не пересечься с проницательным взглядом. Тэхён иногда может посмотреть так, будто собирается выпотрошить всю душу, хотя большую часть времени он расслаблен, улыбчив и открыт, а его глаза отдают приятным теплым оттенком. — И поэтому наш холодильник пустой, — опомнившись, запоздало отвечает Чонгук, на секунду отвернувшись, чтобы выпустить дым от сигареты в окно. Это не звучит обвиняюще, просто констатация факта, что их договоренность не работает от слова совсем: Тэхён платит за еду и бытовые средства, пока Чонгук тянет на себе счета за квартиру. Точнее, совсем не тянет, потому что все оплачивают родители и он находится в более чем выгодных условиях. Однако совесть не позволяет ему сесть на шею и свесить ножки, поэтому зачастую именно он закупается всем необходимым в дом, особенно когда Тэхён находится на мели. — Что поделать, — тянет он устало и недовольно, — зарплата пришла очень маленькая. — Прям очень? — Очень. Чонгук в ответ мычит что-то неопределенное, наконец выбрасывает окурок и закрывает окно. Спрыгивая, задевает чужое бедро своим, на что Тэхён не реагирует, привыкнув к мимолетным касаниям. На самом деле, Чонгук уже давно распознал его потребность в тактильном контакте, которую Ким всячески отрицает словесно, но при этом постоянно тянется обнять друзей при встрече или просто потрогать их за руки, или взъерошить волосы… или многое другое. Тэхён довольно открыт этому миру, чем не может похвастаться сам Чонгук, которому прикосновения малознакомых людей даются совсем уж тяжко, несмотря на то что при разговоре он может очаровать любого. Касаться себя он позволяет лишь нескольким близким, к которым относится и Тэхён, не придающий этому особого значения. В конце концов, они уже довольно давно знают друг друга и живут вместе, а потому было бы странно, если бы они вообще никак не контактировали. — Ты куда? — подняв взгляд, спрашивает Тэхён, заинтересованно наблюдая за тем, как Чонгук натягивает на себя его же пиджак и собственные кеды, стоя в прихожей. — Куплю нам рамена, — просто отвечает парень, нагло проверяя по карманам наличку, хотя прекрасно знает, что Ким обычно хранит все деньги на карте, либо же в недавно купленном кожаном портмоне. Чонгук имеет наглость тяжело вздохнуть, прежде чем достать какую-то из своих заначек с самой верхней полки, тем самым раскрывая ее местоположение для взметнувшего бровь Тэхёна. — Мне не острый. — Знаю, — бросает Чонгук и хлопает за собой дверью, не прощаясь. Тэхён из окна следит за тем, как парень выбегает из дома, направляясь в сторону круглосуточного магазинчика, и тяжело вздыхает, намеренно ударяясь о стекло лбом. Все-то он знает.             Старенький «Хёндай акцент» тормозит у точки с фаст-фудом, находящейся через дорогу от университета, а его владелец, натянув на себя черные солнцезащитные очки, оплачивает несколько часов парковки, которая разрешена только здесь. Это большое чудо, что в обеденный перерыв он смог выцепить это местечко, ведь обычно от машин нет отбоя. О парковке на территории самого университета приходится только мечтать: та положена лишь преподавателям и привилегированным детишкам, к коим Ким не мог себя отнести. Он чуть опускает окно, впуская в салон свежий воздух, и взглядом пытается найти своих друзей, которые даже несмотря на прохладную погоду по привычке устроились на университетском газоне. Это не занимает много времени, потому что такую разношерстную компанию нужно потрудиться не заметить. Правда Тэхён все равно не досчитывается одного человека. Он поправляет очки на переносице, приводит в беспорядок волосы, создавая легкий налет небрежности, и подхватывает с заднего сидения увесистую папку с документами. Звук блокировки машины привлекает несколько зевак с университетского двора, пока Ким, окончательно растеряв чувство страха, в неположенном месте перебегает широкую дорогу, потому что не собирается лишние пятнадцать минут идти до светофора. Конечно, его появление не остается без внимания. Джин свистит ему первым, замечая входящим на территорию, и громко зовет к себе. Остальные тоже подхватывают его свист, вызывая смущенную улыбку на лице Тэхёна, потому что он действительно давно не появлялся в университете, но не настолько, чтобы делать из этого целое шоу. Его друзья — полные дураки, когда наперебой начинают говорить о том, что магистранты потеряли всякий стыд. Пока они тут все учатся, не покладая рук, сам Ким, по их словам, спокойно прохлаждается на работе, строя из себя взрослого и успешного человека. О, Тэхён многое бы мог ответить на их обвинения, но он неловко отмалчивается, разумно решив, что остальным не стоит знать о его проблемах. О том, как в университете было проще, потому что он жил в общежитии и получал неплохую стипендию, чего его лишили сразу после выпуска, даже несмотря на то что он поступил в магистратуру. О том, как его буквально трахают в компании, о которой он никогда не мечтал и даже не думал, что когда-нибудь окажется в составе ее сотрудников. О том, что он толком не знает своих трудовых обязанностей, работая совсем не по диплому, а просто по наитию, чудом умудряясь не косячить в тех вещах, которые ему никто и никогда не объяснял. О, Тэхён мог бы рассказать многое, но он предпочитает отмолчаться и перевести внимание со своей скромной персоны на что-нибудь другое. В конце концов, среди них присутствует сам президент студсовета, Ким Намджун, дружба с которым для Тэхёна до сих пор является чем-то удивительным, потому что познакомились они до абсурдного глупо: в закрытом преподавательском туалете, где оба втихаря курили, потому что в остальных местах установлены камеры слежения и хорошие пожарные сигнализации, реагирующие даже на малейший вздох. У Намджуна тогда был заветный ключик, а Тэхён просто-напросто сломал хлипкий замок, поэтому встреча вышла весьма неожиданной. Потом они изредка пересекались там же, скуривали несколько сигарет за короткими и ничем не обязывающими разговорами и расходились, в остальное время делая вид, будто совсем не знакомы. Пока в один момент в преподавательском туалете их не застукал Юнги, учащийся на факультете продюсирования, и не потребовал за свое молчание дубликат ключа… Тэхён с теплотой вспоминает моменты их знакомства, совершенно выпав из общего обсуждения, где уже вовсю велась словесная баталия: — …а я вам говорю, что возвращаться в это проклятое место нельзя, — разгоряченно произносит Хосок с танцевального факультета, вместе с этим пережевывая остывшую картошку фри. — Посмотрите на Тэхёна! Да ему на лоб можно приклеить фразу о том, как он не рад здесь быть. — Вообще-то я рад вас всех видеть, — Ким обводит взглядом своих друзей, сидящих на холодной траве полукругом, и делает глоток из картонного стаканчика с чаем, который заранее был куплен специально для него. — Просто заебался. Джин чуть приподнимается на коленях, чтобы протянуть руку и вальяжно потрепать его за щеки, оставив на них красные пятна, но Тэхён ни капли не сопротивляется, только сидит еще более надутым и недовольным, потому что… ну, зачем его так беспрепятственно лапать и наминать? Джин совершенно беспардонный в проявлении своих теплых чувств, но оно и не удивительно, потому что он из тех золотых детей, которые никогда не слышали слова «нет». Он всегда старался для того, чтобы перенять семейное дело по производству алкоголя, а потому и поступил на факультет управления бизнесом. Ходили слухи, что именно Джин должен был стать президентом студсовета на ближайшие несколько лет, однако он специально уступил Намджуну, которому данный пост был важнее. В конце концов, Намджун, как и сам Тэхён, из кожи вон лез, чтобы сделать из себя человека. И это у него получалось куда лучше. Тэхён слабо выдыхает, стоит чужим пальцам оторваться от его кожи, и сам растирает раскрасневшиеся щеки, слыша сбоку ехидное хихиканье Чимина, будущего ветеринара, чудом затесавшегося в их компанию из-за знакомства с Чонгуком, с которым они в качестве хобби оба посещали танцевальную секцию. Забавно, что в конце концов именно с Чимином Тэхён общается больше всего, хотя кроме возраста у них нет ничего общего. Возможно, именно в этом и преимущество такой дружбы: по сути, только ему Ким может излить душу так, как никому другому, получить толковый совет, а после и насовсем позабыть о недавних метаниях, ведь сам Чимин никогда об этом не напомнит. — Оставьте его, — бросает Пак друзьям, обведя пальцем дырку в джинсах на коленке друга, и вновь поднимает на всех взгляд. — Он первее всех нас познал, что такое взрослая жизнь. — Быть офисным клерком — не жизнь, — меланхолично произносит Юнги, внезапно оторвавшись от телефона, в котором активно с кем-то переписывался последние пятнадцать минут. Тэхён, не найдя более сильных аргументов в защиту своей профессии, под общий смех показывает язык. Юнги кривит губы в ответ и без слов кивает ему в сторону входа в главный корпус, как бы намекая, что им обоим нужно поговорить наедине. Ким четко улавливает его взгляд, как и все в компании, и, даже не пытаясь оправдаться из-за неловкой паузы, поднимается с газона, тут же отряхиваясь от прилипших травинок. Юнги поступает также, а Намджун, смотря на их удаляющиеся спины, только бездумно бросает: — Опять пошли дымить. Конечно, все здесь понимают, за чем они пошли на самом деле, но никто ничего не говорит напрямую, возвращаясь к бессмысленным диалогам об учебе, преподавателях и будущих планах на выходные. Оба не произносят ни слова, пока пересекают давно изученные коридоры, чтобы оказаться перед единственной запертой дверью, ведущей в преподавательский туалет. Юнги открывает ее ключом, пропускает Тэхёна вперед себя, после чего заходит сам, запираясь изнутри на тот случай, если их решит побеспокоить кто-то посторонний. Ким бросает захваченную папку прямо на раковину, не беспокоясь о сохранности документов, на которые убил несколько бессонных ночей, и оборачивается, складывая руки у груди и опираясь поясницей о керамический край. Юнги копирует его позу, только становясь у двери, и вальяжно достает сигареты и зажигалку из кармана куртки, тут же предлагая их парню. Расстояние здесь небольшое, а потому ему достаточно лишь протянуть руку, чтобы забрать предложенное и закурить первым. Юнги вновь повторяет за ним, присасываясь к сигарете, и выпускает дым в потолок. Некогда белый плинтус на нем уже давно успел пожелтеть из-за скопившегося на поверхности никотина. Наконец Мин переводит взгляд на Тэхёна, обводя глазами его фигуру в бесформенном пиджаке и широких джинсах, и заостряет внимание на осунувшемся лице. — Рассказывай. — Что? — Что с тобой происходит? — Ты позвал меня за этим? — А за чем же еще? — Ну, не знаю, — Тэхён неожиданно для самого себя расслабленно улыбается, — за чем нас в последний раз застал Намджун?.. — Ты хочешь? — Юнги приподнимает бровь, не собираясь отказываться от не озвученного вслух предложения. Вместо ответа Тэхён делает лишь шаг, чтобы в следующую секунду коснуться своими слегка обветренными губами чужих. Пепел с обеих сигарет сыпется прямо в раковину, пока Тэхён на пробу двигает языком, прося пустить внутрь. Вот только Юнги чуть отстраняется, отвернув голову вбок, и вновь делает затяжку, направляя ее в потолок, хотя было очень заманчиво выпустить ее в доверчиво распахнутый рот. Иногда Мину кажется, что Тэхён не до конца осознает своей красоты, иначе бы не распылялся на мелкие интрижки вроде той, которая сейчас происходит между ними. Скорее, Тэхёну просто не нужно что-то более серьезное, чем эти спонтанные невкусные поцелуи в закрытом туалете, потому что оба не могут остановиться. Между ними нет ничего бо́льшего, и Юнги не уверен, что хотел бы какого-то продолжения. У Тэхёна очень отзывчивый рот и до абсурда вертлявый язык, из-за чего даже простые поцелуи превращаются в какую-то извращенную прелюдию. И хотя бы из-за этого Мин позволяет себе забыться, отвечая скорее лениво, нежели с настоящим желанием, которого заслуживает парень, стоящий сейчас настолько близко, насколько никогда не подберется к сердцу. Юнги — прагматик, но Тэхён — еще больший, а потому он отстраняется первым, получив свое, и полубезумно улыбается, роняя сигарету в раковину и включая кран. Ким мочит прохладной водой лицо и спадающие волосы, пытаясь убрать красноту с кожи и заметно распухших губ, и еле сдерживает себя от бессмысленной благодарности. Спасибо за то, что поцеловал меня? Тэхён еще не опустился настолько, хотя он уже ни в чем не уверен. — Ты так и не рассказал, — бесстрастно произносит Юнги, будто не секунду назад упоенно целовался со всего лишь другом. — Я сказал, — Ким поднимает взгляд на зеркало, видя в отражении самого себя и недоверчивый прищур позади, — я просто заебался. — От чего? — Незначимость, — без уверток произносит Тэхён, хотя мог бы сослаться на отношения с родителями, нагрузку на работе, завалы с учебой или неудавшуюся личную жизнь. Мог бы. Но это все не то. — Даже наш поцелуй сейчас ничего не значил. — Ты хочешь, чтобы значил? — Нет, — тут же отвечает Ким, ни на секунду не сомневаясь. — Тогда чего ты хочешь? — Я не знаю. Юнги в ответ хмыкает, подставляет окурок под струю воды, после чего бросает его в мусорную корзину, больше ничего не спрашивая и не произнося. Вот и весь сеанс у психолога: пососались и разбежались. Оплата, конечно же, поцелуями. У Тэхёна другой валюты пока что не имеется. Их компания расположилась совсем близко у главных дверей, а потому на выходе они оба успевают заметить подошедшего после прощания с Джиын Чонгука, который довольно громко интересуется: «Где Тэхён?», будучи в курсе, что его любимый лучший друг собирался посетить альма-матер, чтобы отдать преподавателям какие-то документы с работы. Остальные слегка мнутся, не зная, как сказать о пропаже Чонгуку, но тот никогда не был ни глупым, ни невнимательным. Особенно если дело касалось Тэхёна. Ким чуть притормаживает, из-за чего Юнги, не ожидавший такой подставы, врезается в него, пихая в плечо, и грязно выругивается, привлекая внимание всей компании, но в первую очередь — пронзительных темных глаз, которые, просканировав внешний вид обоих, заметно ужесточаются. Сложно не заметить распухшие губы и слегка примятую одежду даже с такого расстояния, особенно когда намеренно это ищешь. Чонгук ощутимо напрягается, пока со спины к нему не подбирается Джиын, которая забыла о чем-то сообщить. К этому моменту как раз подходит и сам Ким, становясь чуть сбоку от нее, чтобы Чон не мог испепелять его взглядом. — …нужно будет собрать список литературы, я могу этим заняться, — лепечет девушка, но, стоит появиться Тэхёну в поле ее зрения, тут же переключается на него: — Привет, Тэ. — Привет, Джиын, — Ким не ведет и бровью на сокращение имени, хотя вся компания, в том числе и Чонгук, возмущенно кривятся, потому что за столько лет дружбы не дали друг другу никаких милых прозвищ, обходясь настоящими именами или никами в общем чате. — Как дела? — Супер! — мгновенно оживляется девушка, отпуская предплечье замершего Чонгука. — Мы почти закончили с проектом, поэтому наконец перестану стеснять вас своим присутствием. — Ты можешь забегать к нам, — намеренно подчеркивает Тэхён, косясь на друга, с которым вместе делит жилище, — и просто так. Мы будем рады. — Возьму на заметку, — улыбается Джиын, а после, завидев своих стоящих в отдалении подруг, спешно со всеми прощается, тут же подбегая к ним. Чимин чуть прищуривает взгляд, направленный на Чонгука, чувствует, как сбоку присаживается невозмутимый Юнги, и многозначительно произносит: — Она точно влюблена в… — Она хорошая, — заканчивает за него Тэхён, уже пренасытившийся всеми этими неловкими моментами, и, чтобы не усугублять, переводит тему, оборачиваясь к Чонгуку и забрасывая руку на его плечо: — Тебя подвезти домой, как только я закончу здесь со своими делами? Чонгук, повернув голову, немного странно смотрит на него в ответ, будто собирается сказать что-то максимально некрасивое, но ограничивается только: — Мы с Чимином и Хосоком вечером идем на тренировку. Сам доберусь. Какими делами? Целоваться с Юнги в закрытом туалете? Открыто флиртовать с Джиын? Издеваться надо мной? — А я говорил им обоим изначально поступать на хореографию, — вносит свою лепту Хосок, заметно смягчая напряженную атмосферу своими словами. — И что в итоге? Один — ветеринар, а второй — вообще химик. Творчество, ребятки, и только оно! — подчеркивает он голосом, — правит миром. — Творчество не сможет прокормить тебя, — беззлобно отвечает Чимин. — И все же это лучше, чем копаться в коровьем навозе. — Я уже сотню раз пожалел о том, что рассказал вам эту историю… Тэхён, выпав из дальнейшего разговора, обеспокоенно смотрит на профиль Чонгука, так и не убрав закинутую руку. Осторожно кладет на его плечо и свою голову, щекоча волосами шею. Чонгук даже не вздрагивает. Только прячет замерзшую ладонь в кармане чужого пиджака, тем самым приобнимая за талию. И так и остается стоять. Ни у кого не возникает вопросов. Только Юнги внимательно смотрит на этих двоих, чувствуя легкий укол стыда.             Танцевальная студия, которую снимает их небольшой дружный коллектив, находится в нескольких кварталах от университета, поэтому добраться туда, а потом и до дома — дело двадцати минут. Они с Паком плетутся не то чтобы с большим желанием — устали за напряженный учебный день — но ни один из них не предлагает прогулять репетицию. Хотя, вернее сказать, Чимин не хочет показаться безответственным Чонгуку, а тот — собственно самому Чимину. Оба дураки, которые, будь немного понаглее и ленивее, уже бы давно свернули в сторону каких-нибудь забегаловок, однако оба решают не ужинать перед тяжелой тренировкой. Обычно они выкладываются так, что желудок буквально сворачивается в трубочку, не воспринимая ничего, кроме воды. За время дороги никто не произносит ни слова. Чимин занят мыслями о будущей стажировке в ветеринарной клинике, где работает его отец, отчаянно желающий пристроить сына под бок. Чонгук же попросту ни о чем и не думает — голова пустая, словно вакуум. Наверное, если бы у него нашлись силы, он бы непременно начал размышлять по поводу своих нелегких отношений с соседом тире лучшим другом, которого в последнее время совсем перестал понимать. Но вместо этого он уверяет самого себя, что не намерен придавать всему большое значение. В конце концов, Тэхён явно ни о чем не переживает, раз позволяет себе неуместный флирт с девчонкой, поцелуи с другом… Чонгук не будет об этом думать. Он думал об этом несколько лет. Столько, сколько знает самого Тэхёна, с которым они познакомились еще в момент поступления. Свел их, как ни странно, Хосок, потому что Чонгук первым делом дополнительно записался в танцевальную секцию, куратором которой тот и являлся. А Тэхён просто пришел посмотреть на одно из занятий своего друга… точнее, он хотел упросить Хосока заснять вместе один танцевальный тренд, который в то время завирусил Интернет, но получилось так, что вместо Хосока этим занялся Чонгук. Они с Тэхёном до нелепого быстро нашли общий язык и темы для разговоров, хотя первое время Чон за глаза называл его странным. Совсем не в плохом смысле — просто Тэхён, несмотря на свою обманчивую внешнюю отчужденность, был открытым человеком, не боящимся показаться глупым и творить эти самые глупости, на которые умудрялся еще и подбивать и окружающих. На его обаяние было невозможно не повестись. Чонгук определенно считал его особенным. Репетиция проходит сумбурно. Чимин практически не лажает, чего нельзя сказать о самом Чонгуке, который из раза в раза натыкается на недовольный взгляд Хосока в отражении зеркал, прежде чем, наконец, не берет себя в руки, выкладываясь по максимуму. Это было ошибкой — надевать только большую объемную толстовку — потому что он буквально запаривается, повторяя одно и то же движение, чтобы довести его до автоматизма. Плотная ткань пропитывается потом, неприятно прилипая к коже, из-за чего Чонгук, раздраженный своими ошибками, отходит в сторону и практически рывком срывает толстовку с себя, бросая ее у теплой батареи. Чимин, завидев это, присвистывает, привлекая внимание всех остальных к чужому телу, на что Чон недовольно хмурится, не возвращаясь к своему месту по центру, а, наоборот, становясь в конце у самого края, чтобы самому отработать не получающиеся элементы хореографии. Он и сам не знает, в какой момент загорелся безумной идеей Хосока — взять один из танцевальных конкурсов, организованный специально для набирающих популярность команд. У них в составе, по сути, вообще нет профессионалов, кроме Хосока, который их всех и собрал, однако они все равно умудряются делать что-то красивое, и остальные люди, активно следящие за их каналом на Ютубе, это признают. Наверное, все дело в том, что им нечего терять. Танцы — не их призвание, а просто хобби, которое, сложись все по-другому, действительно могло бы стать чем-то значимым. И все же они здесь, в маленькой студии, арендованной Хосоком, за эти несчастные несколько часов тренировки выкладываются на полную. Тот умудряется заснять несколько историй, где случайно мелькает полуголый Чонгук, и выложить их в сеть на общем аккаунте, тут же собирая сотни лайков и просмотров. Чонгук об этом узнает лишь на выходе из студии, заметив кучу уведомлений на экране блокировки. Хосок, нехороший человек, специально отметил его ник, обеспечив ненужную популярность. Не то чтобы он — заядлый тусовщик с вечно свободной квартирой — в этом действительно нуждается. В университете о крутом химике и не менее крутом танцоре не знает разве что ленивый. Чонгук усмехается, быстро пролистнув новые подписки и заметив среди них репост истории с общего аккаунта команды, сделанный Тэхёном. Конечно, он не мог не поддержать своих друзей. В конце концов, с тем же Хосоком они были знакомы еще задолго до того, как сам Чонгук поступил в университет, а с Чимином слишком неожиданно сблизились на фоне общих проблем в виде родительских чаяний. У одного — попытка реализовать отцовские мечты, у второго — попытка выбраться из нищеты. Чонгук, завидев знакомый серебристый «Акцент», слегка мешкается и тормозит, чтобы в отблеске включенных фар разглядеть номера, но в этом нет необходимости, потому что Тэхён, который заметил его еще издалека, перегибается через сидение и изнутри открывает двери. Чон, тяжело вздохнув, решает воспользоваться чужими услугами такси, закидывая увесистую сумку назад, и садится на предложенное место. Тэхён даже не здоровается, вместо этого увлеченно следит за другими машинами в ожидании, когда кто-то его пропустит, и сворачивает на проезжую часть, тут же набирая скорость. В этом нет особого смысла, потому что ехать буквально минут пять от силы, но Тэхён специально начинает петлять по улицам, увеличивая время дороги. Ему явно хочется прокатиться, остудить голову. Вполне возможно, что Чонгуку это нужно даже больше — настолько он разгорячен после тренировки и раздражен тем, что произошло еще во время обеденного перерыва. Конечно, Ким не будет придавать этому значения… какая разница, если он может беспрепятственно запереться в чертовом туалете наедине с Юнги, целоваться с ним, обсуждать что-то личное, что никогда не обсудит с самим Чонгуком, который, оторвав взгляд от окна и переведя его на утонченный профиль, тяжело и намеренно громко вздыхает. Тэхён без слов протягивает руку к кнопке, открывающей бардачок, и оттуда на колени падает несколько протеиновых батончиков, которые ест только Чон. И злиться больше не получается. — Я же сказал, что дойду домой сам, — язык от усталости предательски заплетается, замедляя речь. Обертка шуршит в руках. — Здесь пешком минут десять от силы. — Я освободился в одно время с тобой, — непринужденно отвечает Тэхён, смотря только на дорогу. — Мы живем вместе. И мне несложно, — по полочкам раскладывает он. — В этом нет никакого смысла, — стоит на своем Чонгук, пытаясь найти двойное дно там, где его нет. — Ты злишься из-за того, что я забрал тебя? Возможно, оно тройное. — Я вовсе не злюсь на тебя. — А мне кажется, что ты сейчас врешь, — Тэхён чуть приподнимает уголок губ в насмешливой улыбке, не считая эту нелепую словесную перепалку настоящей ссорой, скорее, ему просто хочется переспорить Чонгука и немножко подразнить. В последнее время в их отношениях все сильнее ощущается необъяснимое напряжение, и Ким искренне не понимает, что делает не так. — Я говорил тебе бросить заниматься всей этой херней с Юнги. А. Вот оно что. — Мне перестать с ним общаться? — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — мгновенно огрызается Чонгук, отворачиваясь к окну, и прячет так и не вскрытые батончики обратно в бардачок, оставляя их до лучших времен. Хотя он все сильнее уверен в том, что больше никогда в жизни не сядет в эту машину. К этому человеку. Обманывает самого себя. Он просто не в состоянии отказаться от Тэхёна, иначе бы не держался за него так крепко. — И все еще не могу понять, каким это образом должно касаться тебя, — жестко отрезает Ким, который не намерен обсуждать свою постыдную личную жизнь с кем-либо. Чонгук возмущенно распахивает рот, набирая воздуха, чтобы ответить. А ответить оказывается нечего, из-за чего возникает напряженная тишина, перебиваемая только шумным дыханием обоих. Тэхён сворачивает во двор, паркуясь на привычном месте, которое чудом не умудрился занять ни один из наглых соседей, с которыми Ким уже просто устал ругаться. В последний раз конфликт начался и закончился на том, что его «Акцент» зацепил криворукий мужчина с третьего этажа, стерев краску на боковушке, из-за чего Тэхён еще долго выбивал с того компенсацию, в конце концов перейдя на убедительные угрозы обратиться в нужные структуры. У него не было никаких связей, но сосед все равно на это купился, поэтому сейчас серебристая машина буквально сияет от новой краски, радуя глаз своего владельца. Ким выжидающе оборачивается к Чонгуку, но тот без слов выходит на улицу, умудрившись громко хлопнуть дверью и тем самым вызвать едкий смешок. Тэхён догоняет его только на лестничном пролете, ведущем на пятый этаж. Лифтов в старом доме не предусмотрено, поэтому, когда однажды Чонгук слег с разрывом связок на мучительные два месяца, Киму буквально приходилось тащить его на себе и вниз, и наверх: оказалось, что для их университета только смерть является весомым поводом не посещать занятия. О танцах в то время не шло и речи, из-за чего Чонгук сильно переживал, потому что не был уверен в том, что сумеет вернуться в нужную форму. Сейчас, конечно, все хорошо, однако его периодически мучают ноющие боли в том месте, где произошел разрыв, из-за чего ему приходится закидываться обезболивающими. Это он и делает, стоит только в полной тишине переступить порог квартиры. Тэхён закрывает двери на замок, несколько раз дернув ручкой из-за собственной тревожности, и только после этого принимается раздеваться, по привычке бросая рабочий пиджак на спинку дивана. Чонгук оказывается на кухне, гипнотизируя взглядом включенный чайник, пока Ким незаметно подбирается к нему со спины, намереваясь закончить неприятный для обоих разговор. Он искренне не понимает столь резкой смены настроения и не находит объяснений тому, почему Чонгуку не все равно на его похождения. В конце концов, и сам Чон со своими постоянными тусовками не был святым человеком, и Тэхён никогда не лез в его постель, только если другу не требовался дельный совет по соблазнению той или иной девушки. Вообще Чонгук промышлял этим не так часто, Ким может вспомнить лишь парочку его недолгих увлечений, с которыми он по итогу расставался на дружеской ноте. А в последнее время, кроме Джиын, на горизонте в принципе никого не наблюдалось. Чонгук на секунду замирает, изо всех сил сжав в пальцах чашку с обычной водой, после чего кладет таблетку в рот и запивает, закидывая голову назад. Тэхён невозмутимо становится сбоку, скрестив руки у груди, и скептично следит за тем, как Чон спешно начинает заваривать чай. На двоих. Все еще обиженный, но при этом услужливо сыпет две ложки сахара в чужую кружку, когда как сам предпочитает без него. А затем и вовсе молча подвигает ее в сторону Тэхёна, собираясь уйти и запереться в своей комнате, но тот останавливает его тихим: — Успокоился? Чонгук набирает в легкие как можно больше воздуха, прежде чем также едва слышно выдохнуть: — Нет. — В чем проблема? Тэхён подталкивает его в сторону гостиной и излюбленного окна, где не проходит ни вечера, чтобы они оба не курили, наслаждаясь то тишиной, то ненапряжными разговорами о прошедшем дне. В этот раз, очевидно, все будет по-другому. Это становится заметно по тому, как Чонгук нервно достает чужую полупустую пачку из-под дивана и закуривает прямо в комнате, не раскрыв окна. Тэхён, зашедший следом, громко сербает чаем и, не найдя себе другого места, садится на диван, укладывая голову на его спинку и чуть съезжая вниз для того, чтобы полулежа иметь возможность смотреть на курящего Чонгука. В том все-таки просыпается совесть, потому что он ставит окно на проветривание, хотя сам начинает ходить по гостиной из стороны в сторону, всячески игнорируя вопросительный взгляд Тэхёна, который так и не услышал ответ на свой вопрос. — Так и продолжишь молчать? — Иногда я просто не знаю, что тебе сказать, — наконец выдыхает Чонгук вместе с дымом сигареты. — Ты правда осуждаешь меня из-за отношений с Юнги? — Тэхён цепляется за ключевую фразу, сказанную ранее, и попадает в цель, судя по вынужденному кивку от Чонгука. — Это интрижка. Ничего более. — Зачем тебе это? Скучно живется? — Иногда, — Тэхён на секунду затихает, пытаясь подобрать правильное слово, — просто хочется… чего-то такого. — Такого? — Душевной близости. — А я уже для этого не подхожу? В ответ Тэхён искренне смеется, запрокидывая голову за спинку. Прячет взгляд. Потом мотает головой из стороны в сторону каким-то своим мыслям, пока Чонгук, выбросивший окурок из окна, не подходит к нему, слегка замешкавшись. Тэхён открывает прищуренные глаза, и только на секунду ему кажется, будто Чонгук собирается сесть на его колени, расставив свои бедра по бокам. Но тот устраивается на диване чуть левее. Все правильно. Так и должно быть. — Ты же знаешь, что ближе тебя у меня никого нет, — просто произносит Тэхён, засмотревшись на свои растопыренные пальцы, лишь бы не встречаться с чужим испытующим взглядом. — Тэхён, — вздыхает Чонгук, непривычно ласково протянув его имя, — что с тобой происходит? Ты таким не был. — Забавно, — Ким вновь касается губами края кружки, чтобы сделать глоток обжигающего чая. — Юнги спросил у меня то же самое. — Значит, все же что-то не так? — Все нормально, — мгновенно отвечает Тэхён, но, почувствовав, что ему не поверили, все же добавляет: — У меня все правда хорошо. Просто такой период. — Я могу помочь, — Чонгук ненавязчиво кладет ладонь на его коленку, чуть придвигаясь, чтобы соприкоснуться и создать доверительный контакт. — Ты только не молчи. Тэхён зажмуривается, прежде чем положить свою руку поверх. И ничего не произносит.             Пятница подбирается неожиданно. Тэхён даже не думает о скорых выходных, потому что зашивается в офисе допоздна — работы столько, что его небольшой отдел просто не в состоянии это вывезти. Те же Соджун и Ушик уже даже не пытаются, развалившись на компьютерных креслах. У них мероприятие повеселее, чем попытка закончить квартальные отчеты: они оба крутятся вокруг своей оси, выясняя, кто способен разогнаться сильнее. Хеншик, самый собранный из их компашки, сидит на небольшом диванчике, положив ноутбук себе на колени, и быстро что-то печатает, сверяясь со временем. Один только Тэхён, заебавшийся в край, переносит стопки документов с одного стола на другой, рассортировывая их по датам и необходимости быть готовыми к понедельнику. Бумаг столько, что он не разберется с ними и со следующей недели, но начальство сказало надо. А он не тот, кто станет кусать дающую руку. — Брось это гиблое дело, — советует ему Хеншик, подняв взгляд с экрана ноутбука на мельтешащего парня. — Лучше сядь и выбери, что будешь на ужин, — и несколько раз хлопает по местечку рядом с собой, нарываясь на скептичный взгляд со стороны Тэхёна. Ким был уверен в том, что в ноутбуке вовсю кипит работа, пока его еще один придурковатый друг листал меню ресторана, из которого они обычно заказывали обеды, а если задерживались — и ужины тоже. Тэхён не знает, как сообщить, что у него сейчас не то чтобы есть лишние средства на дорогие, но вкусные блюда, потому что он все еще должен Чонгуку, который в последнюю неделю закупает продукты и вещи по мелочи на обоих. Ким уже устал быть постоянно должным. Вообще-то он неплохо зарабатывает — Ушик, Соджун и Хеншик получают столько же и ведут вполне комфортную, хоть и без излишеств, жизнь. Просто все средства уходят на содержание родителей, которым Тэхён попросту не может отказать, а еще на машину, за которую он все еще платит кредит. Он не знает, как выбраться из этой долговой ямы. Или, по крайней мере, не загнать себя еще глубже. В мыслях уже мелькает идея о небольшой подработке, вот только Ким не уверен, что сможет тащить на себе ее, основную работу, да еще и учебу, которая отнимает не так много времени и сил, но все равно подкидывает дополнительные трудности. Он, например, до сих пор не написал реферат, который нужно отправить преподавателю — взгляд падает на часы — уже через два часа, и нервно вздыхает. Да и гори оно все синим пламенем. Скажет, что у него так не вовремя отключили Интернет. Простите, поймите. В негласном соревновании побеждает Соджун, из кресла которого вылетает какой-то болт, который Тэхён останавливает носком своих ботинок. Общим голосованием принимается решение не испытывать судьбу и не проверять многострадальное кресло или попу Соджуна на прочность, а потому он оперативно пересаживается на диван к Хеншику и за секунды накидывает в корзину несколько салатов и острую лапшу. Вообще-то он уже давно мог уехать домой, но предпочел провести время в компании коллег на любимой работе. Узнай бы об этом их начальник, который оперативно ушел еще днем, и Соджуна бы точно ждала внеочередная премия за переработку и старания. К диалогу подключается Ушик, заглядывающий в экран ноутбука со спины, и настаивает на том, чтобы всем взять по десерту, тыча при этом пальцем на какой-то фруктово-ягодный чизкейк. Тэхён, вспоминая специфичный вкус друга, который просто без ума от всего приторно сладкого, в отвращении кривит лицо, чем привлекает к себе ненужное внимание. Он надеялся как-то незаметно покинуть уж слишком активную для конца недели компанию, но, конечно, это просто невозможно. Они буквально обожают своего младшенького, которого приняли в отдел с распростертыми объятиями. И, наверное, если бы не они и не закрытый кредит, то Тэхён бы уже давно уволился из этого злачного места в поисках лучшей жизни. — Я домой, — он предпринимает безуспешную попытку отмахнуться от настойчивого предложения поужинать за чужой счет и, не найдя отговорки получше, произносит: — У нас с Чонгуком были планы. Хеншик скептично приподнимает бровь, решая озвучить то, что вертится у всех на языке, но они слишком любят Тэхёна, чтобы говорить об этом так прямо. — Это который устроил очередную вечеринку у вас дома? — Что? Соджун оперативно подсовывает свой телефон, откуда доносится звук недавно опубликованной истории с чьего-то аккаунта: Чонгук с отмеченным над головой ником поет в караоке, развалившись на диване, принадлежащем Киму. На полу аккуратно стоит ряд бутылок и несколько пластиковых стаканчиков, а на фоне слышится чей-то смех и громкие хлопки. Чонгук идеально берет ноту, в конце салютуя в камеру. Сторис заканчивается. Тэхён замирает с каменным лицом, не зная, то ли прийти домой и устроить разнос, то ли заночевать в офисе, чтобы Чонгук, в конце концов, оборвал телефон в попытках его найти. Обычно о таком предупреждают, и даже если Чон имеет полное право не считаться с чужим мнением, ведь квартира от и до принадлежит ему… Тэхён тяжело вздыхает, отдавая телефон обратно своему владельцу, и устало валится на рабочее кресло, тут же на колесиках продвигаясь к столу. Он зарывается руками в волосы, окончательно портя и без того потасканную жизнью прическу, и думает только о том, как хотел бы просто где-нибудь прилечь. Желательно — на своем месте. Опционально — без посторонних людей. Может — только наедине с Чонгуком, чтобы посмотреть какую-нибудь ненапряжную комедию, выпить и провести время вдвоем. Вообще он планировал предложить это еще днем, но так замотался, что написанное сообщение улетело в черновики вместо того, чтобы быть отправленным. Тэхён замечает это только сейчас, когда открывает их диалог, видя последнее «У нас закончилась туалетная бумага», просмотренное им еще пару часов назад. Ким криво улыбается своим друзьям, все же отказываясь от ужина, ссылаясь на то, что хочет посетить вечеринку и хорошенько выпить, и под шумок уходит домой, так и не разобравшись со всеми документами, потому что к черту их. Ему за переработанные часы вряд ли кто-то доплатит. Потом он все же заезжает в магазин, покупая себе пачку рамена, бутылку вина и упаковку туалетной бумаги, мягкой, четырехслойной, чувствуя себя при этом то ли неудавшимся любовником, то ли надоевшим мужем. В принципе — просто неудачником. Входная дверь оказывается не запертой, когда он неловко вваливается внутрь задымленной квартиры, прижимая к одному боку рабочую сумку, а к другому —несколько рулонов, пытаясь удержать их подмышкой. На его появление никто не обращает внимания — заходи не хочу — потому что в помещении очень громко: кто-то горланит старую песню Викенда. Что-то о попытке выйти из френдзоны, потому что партнер очень красив. Тэхён усмехается, стягивая с себя ботинки и оставляя их на подставке поверх множества чужих. А после недовольно смотрит на грязный красный коврик и натоптанные полы, которые, вероятно, именно ему придется завтра перемывать. И эта мысль мгновенно делает настроение еще хуже, чем оно есть. Он незаметно пробирается через гостиную, даже не пытаясь отыскать в толпе из примерно десяти человек Чонгука, который явно завис возле установки с караоке, которую ему недальновидно подарил Тэхён, теперь же жалеющий о столь непрактичном, но желанном подарке. Кто-то даже умудряется поздороваться с ним, на что он нехотя кивает, целенаправленно идя в сторону ванной комнаты, из которой, в случае чего, собирается выгнать уединившихся, потому что принять душ важнее. Как хорошо, что здесь раздельный санузел, и он может спокойно запереться минут на двадцать, если не больше, что он и делает, не обнаруживая никого внутри. Горячая вода приятно скатывается по коже, смывая грязь и гель для душа, принадлежащий Чонгуку. Тэхён вообще-то не привык пользоваться чужим, у них все раздельное, вот только в магазине он совсем забыл о том, что его флакон закончился на днях. А Чонгук не обеднеет — в его же интересах, чтобы Тэхён лег в его постель чистым и вкусно пахнущим. Между ними уже давно есть негласная договоренность: комната Чона всегда должна быть пустой во время таких вечеринок. Потому что обычно они проходят в гостиной, где, собственно, и живет Тэхён, который как бы не против других людей на своем спальном месте, но только когда он сам может заснуть где-нибудь еще. Он быстро переодевается в теплые домашние вещи, заботливо повешенные Чонгуком на батарею, и тянется рукой к небольшой корзинке, которую они используют для хранения всяких мелочей по типу ватных дисков, палочек, тоников и резинок, среди которых и находит припрятанный ключ от спальни — Чонгук всегда ее запирает, зная, что моментами Тэхён не разделяет его стремления к разного рода компаниям и предпочитает уединиться, чтобы лежа в постели просто вырубиться до утра. Несомненный плюс — он может это сделать даже при таком шуме, на который зачастую жалуются соседи. Вот только сейчас нет еще и десяти вечера, а потому все эти жалобы можно смело проигнорировать. Тэхён крадется в чужую комнату, не закрываясь на замок, только прикрывая дверь, и слабо выдыхает, прислоняясь к ней спиной. Это все, конечно, замечательно: Чонгук мега-заботливый и предусмотрел почти что все. Почти что. Ким не стал рыскать в комоде в гостиной, демонстрируя всем и каждому свой запас нижнего белья, не стал и надевать прежнее, побрезговал, а потому вынужденно натянул на себя только серые спортивные штаны в надежде, что никто не заметит того, что под ними ничего нет. В принципе, он не собирается покидать пределы спальни, а потому все должно быть в порядке, хоть его и не покидает чувство неловкости и внутреннего напряжения от того, что в его внешнем виде что-то не так. Он находит сигареты Чонгука на балконе возле стеклянной пепельницы, вычищенной совсем недавно, и, скептично осмотрев пачку, достает одну, поджигая ее лежащей рядом зажигалкой. Как все предусмотрено — пять звезд. Тэхён не захотел идти за своими, опрометчиво бросил в рабочей сумке где-то в коридоре, хотя те, которые обычно курит Чонгук, не особо ему нравятся — слишком приторные. Ему бы что покрепче, чтобы от горчащего табака буквально раздирало горло. За своими мыслями он, увлеченно смотрящий в окно, из которого открывается чудный вид на другие пятиэтажки, не обращает внимания на скрипнувшую дверь. А после, почувствовав чужое присутствие, резко вздрагивает, тут же оборачиваясь на внезапного гостя. — Привет, Тэ. — Привет, — по инерции отвечает он, спохватываясь, чтобы закрыть распахнутое настежь окно. — Увидела, как ты заходил сюда, и решила поздороваться, — улыбаясь, произносит Джиын, незаметно подрагивая от холода, стоящего на балконе. — Я не помешала? — Вообще нет, — пожимает плечами Тэхён, туша недокуренную сигарету о пепельницу и неловко вытирая провонявшие табаком руки о серые спортивки. — Не знал, что ты тоже здесь. Так бы поздоровался первым. — Чонгук позвал меня с другими девочками с танцевальной секции, — Джиын делает несколько шагов вперед, сокращая расстояние до допустимо близкого между двумя едва знакомыми людьми, и останавливается, будто в ожидании ответных действий. Тэхён вначале не совсем понимает, что от него хотят, а затем наконец сопоставляет чужую дрожь и закрытую позу: девушка стоит, обхватив себя руками за плечи. Он протягивает руку к ее лицу, из-за чего она слегка отшатывается, но только для того, чтобы достать из-за ее спины старую куртку Чонгука, валявшуюся здесь как раз-таки для выходов на перекур в холодную погоду. — Спасибо. — Будь осторожна с Чонгуком, — кивнув в сторону надетой на Джиын куртки, говорит Тэхён. — Не разбей ему сердце. Он очень хороший. — О чем ты? — невинно округляет глаза девушка, будто и в самом деле не понимая, что имеет в виду Тэхён, который на ее вопрос также глупо переспрашивает: — О чем я? — Я не нравлюсь Чонгуку, — протестующе заявляет она, эмоционально вскидывая ладони. — Но он нравится тебе. — Вообще-то мне нравишься ты. Тэхён, замерший оленем в свете фар, только быстро хлопает глазами, не зная, что и сказать в ответ на чужое признание. Приятно, конечно, знать, что тебя выбрали объектом симпатии, но… какого черта? Он все это время был уверен в том, что она пытается строить отношения с Чонгуком, поэтому так много времени проводит с ним наедине, оправдываясь проектом. А на самом деле она просто не нашла лучшего повода, чтобы чаще видеть самого Кима. У Тэхёна сейчас голова лопнет от осознания, что он ненароком давал девушке ложную надежду на взаимную симпатию. Конечно, она ему нравилась как просто приятный в общении человек, но есть один отягчающий фактор, который не позволяет ему начать с ней отношения… — Я гей. Я долгое время безответно влюблен в Чонгука. — Вот как, — неловко произносит Джиын, пряча голову в плечи. Она уводит взгляд в сторону, чувствуя себя до безумия глупой, но правда в том, что в сложившейся ситуации она не может быть виноватой. Она бы в жизни не полезла бы к человеку, если бы знала о том, что у него другая ориентация или уже есть любимый человек. Это не в ее принципах. А Тэхён так сильно ей понравился, когда она мельком увидела его в коридорах университета, что она просто не могла не попытать удачу забрать такого видного парня себе. Если бы Чонгук, с которым она начала общаться только ради того, чтобы подобраться к Тэхёну, ей только сказал… — Чонгук тебе не говорил? — внимательно следя за чужой реакцией, спрашивает Тэхён, придя к собственным выводам. Судя по ошарашенному виду девушки и слегка заторможенному кивку головой, она точно не была в курсе всего. — Странно. Наверное, он просто пытался сохранить мой секрет, — хотя Ким никогда и не скрывал свою ориентацию , но при этом и не кричал об этом на каждом шагу. Кому какое дело должно быть до его постели? — Но он знал, что ты мне нравишься, — Джиын прикусывает нижнюю губу, поднимая взгляд на парня. — И что я предложу тебе встречаться. Я не скрывала это от него, — она нервно растирает ладони, то ли пытаясь согреться, то ли еще больше спрятаться в объемной куртке, владелец которой поступил с ней не совсем честно. — Какая же я дура!.. — в сердцах произносит девушка. — Прости меня, пожалуйста. Мы можем об этом забыть? — Можем, — кривит уголком губ Ким, складывая руки у груди, и прислоняется к дверному косяку. — Забей. Вот только для начала я очень хочу выяснить, почему мой лучший друг, прекрасно знающий о моей ориентации, пытался свести меня с девушкой. Они замирают в неловкой тишине, пока Джиын нервно перебирает застежку на куртке, а Тэхён тщательно отводит взгляд, что в весьма тесной обстановке балкона сделать почти невозможно, и еле сдерживает себя от того, чтобы не потянуться к сигаретам. Джиын вроде как не курит, а он не собирается подавать ей пример дурной привычки, как сделал это с Чонгуком. Сукин сын! Действительно решил побыть купидоном. Лучше бы позаботился так о своей личной жизни и не лез к Тэхёну. Нет. Пусть лезет. Ким глубоко вздыхает, ударяясь головой о панельную стенку, и думает только о том, как бы поскорее лечь спать и забыть об этом всем, вот только Джиын почему-то не собирается уходить, наоборот, поворачивается профилем и устремляет глаза в окно. С этой стороны пятиэтажки открывается не самый лучший вид, но девушка все равно находит что-то, что отвлекает ее внимание, и Тэхён начинает смотреть вместе с ней, хотя по большей части кидает косые взгляды на ее лицо, пытаясь понять, что происходит в ее мыслях. У него самого — полная неразбериха. На самом деле, ему не так часто приходилось быть объектом чьей-то симпатии, а даже если и приходилось — ему было все равно. Но с Джиын так не получается. Возможно, потому что она действительно хорошая и Тэхёну по-человечески жалко отвергать такого человека, который за месяц общения сумел подобраться чуть ближе, чем остальные. Чонгук был очень не прав, когда решил буквально бросить ее под огонь, чтобы… что? Чего он хотел добиться? Доказать Киму, что тот все-таки не гей? Кажется, это они уже проходили в начале своих дружеских отношений, когда Чонгук имел неосторожность узнать, как именно Тэхён умеет засасывать парней, после чего закатил неимоверную истерику, закончившуюся громкими словами о том, что Ким — неправильный и странный. Звучало вообще-то много всего, и более обидных слов, но сейчас Тэхён помнит только это. Он приподнимает уголок губ, криво улыбаясь, думая, что любого другого послал бы куда подальше и навсегда вычеркнул из своей жизни, а Чонгук, вот, остался, даже более — сам предложил делить квартиру и быт с человеком, которого считал грязным. — Можно я тебя поцелую? — наконец произносит Джиын то, что крутилось у нее в голове последние минут пять, и сама поражается своей наглости, прекрасно понимая, что больше возможности не предоставится. — Один раз. Мне очень нужно, — поясняет она на чужой скептичный взгляд, чуть повернув голову вбок. — Не брезгуешь? — С чего бы? Тэхён неопределенно пожимает плечами. — Дерзай, — произносит он, видя, как девушка делает маленький шажок по направлению к нему. А после — чувствует сладкое алкогольное дыхание на своих губах и легкое касание чужих. Он приоткрывает рот, собираясь углубить поцелуй, вот только Джиын отстраняется быстрее, чем он успевает это сделать, и сама неожиданно чмокает его, урывая момент. Какая же она… девчонка. Именно в эту секунду заходит Чонгук, застающий их обоих в компрометирующей позе. Он забавно округляет рот, тут же прикрывая его ладонью, и, извинившись одним лишь взглядом, прикрывает двери обратно, возвращаясь в гостиную, где незаметно успели стихнуть шумные разговоры и музыка. Видимо, небольшая вечеринка подходит к концу, хотя Тэхён удивлен, что это произошло так рано. Или в Чонгуке проснулась совесть, или в двери постучали недовольные соседи, что, впрочем, значило одно и то же — пора закругляться. — Это не могло стать еще более неловким, — нервно хихикает Джиын, стягивая с себя чужую куртку и впихивая ее в руки Тэхёна, не сводящего взгляда с закрытой двери. Он неосознанно облизывает губы, на которых остался привкус блеска девушки, отдающий чем-то вишневым. Вкусно вообще-то. И целоваться было вкусно в моменте, но не сейчас. — Еще раз прости. Кажется, я поняла все только сейчас. — О чем ты? — Тэхён галантно пропускает ее в спальню первой, после чего вешает куртку на место и идет следом, собираясь проводить Джиын к ее подругам, которые явно заждались ее в ожидании новых сплетен и подробностей. Она замирает на входе, оборачивается, сталкиваясь лицом к лицу, и неуверенно произносит: — Ты и Чонгук… — Друзья? — Друзья, — зачем-то повторяет она с непонятной для Кима интонацией и тепло улыбается. — Вот как. Спасибо за вечер. — Обращайся. — Не обращусь. Ты вообще-то разбил мне сердце. — О чем сильно сожалею. — Не сожалеешь. — Ладно. Мне не жаль. Они заговорщически улыбаются друг другу, словно имея одну тайну на двоих, после чего Джиын уходит, прося ее не провожать, ведь это тупо — заблудиться в четырех стенах, и оставляет Тэхёна наедине с самим собой. Он не думал, что что-то сможет вымотать его сильнее, чем полноценный рабочий день, но вот он здесь — на чужой вечеринке в чужой постели укрывается чужим одеялом, глупо усмехаясь собственным мыслям. Подушка пахнет Чонгуком, как и вся его комната, и это не должно удивлять, но Тэхён только сильнее зарывается в нее носом, внутренне коря себя за подобную слабость. Он очень хорошо понимает Джиын. Сложно любить человека, который не любит тебя в ответ, но он справляется с этим вот уже несколько лет. А этот человек берет и подсовывает его под другого, словно бы Тэхён не мог сам найти себе пару. В этом и смысл, что он может, вот только все равно предпочитает перебиваться бессмысленными поцелуями с друзьями и легким петтингом с кем-то еще. Он мог бы делать это с Чонгуком. — Вы с Джиын будете красивой парой, — говорит тот, заходя в собственную спальню после того, как выпроводил всех гостей из квартиры. Или не мог бы. Тэхён и вправду успел задремать за короткое время, а потому услышал все, находясь в состоянии полусна. Он знает, что должен встать и уйти в свою гостиную, которую небольшая вечеринка превратила в свалку, но не хочет. Пригретое место на мягкой постели Чонгука кажется куда заманчивее прокуренной и пропитой комнатушки. — Ты такой придурок, Чон Чонгук, что я даже не знаю, — бормочет Тэхён, чувствуя, как под тяжестью чужого тела проминается кровать. От парня пахнет сигаретами, алкоголем и совсем немного — одеколоном и потом, что не должно казаться вкусным, но все равно кажется. Ким чертов извращенец, если чувствует легкое возбуждение, заметное сквозь серую ткань спортивок, — что еще тебе сказать. — Что не злишься на меня? — слегка заплетающимся языком спрашивает Чонгук, наваливаясь со спины на отвернувшегося Тэхёна. — Ты просто придурок, — Ким отпихивает его от себя, нечаянно зарядив локтем по животу, что могло бы привести к мини катастрофе, будь Чонгук чуть более пьяным, хотя ему хватает и такой кондиции, чтобы стать раздражающе невыносимым. — Я пойду посплю на диване, — устало произносит тот, ложась на спину и на секунду прикрывая глаза, перед которыми должны летать вертолеты, однако непрерывно крутится одна и та же картинка: Тэхён и Джиын, целующие друг друга. Лучше бы просто мутило. — Лежи уже, — бросает Тэхён, вновь повернувшись спиной, и придвигается как можно ближе к краю постели. — Молча. — Я отправил твой реферат тому конченному преподавателю, — не послушавшись, внезапно говорит Чонгук, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию, а не отвернутую спину. — Можно не благодарить… В ответ раздается только чужое размеренное дыхание.             Тэхён непозволительно сильно опаздывает на танцевальный конкурс, потому что начальник-придурок не хотел его отпускать пораньше с работы, пока Хеншик по доброте душевной не согласился задержаться вместо него, чтобы доделать отчеты. Тэхён из-за этого чувствует себя более чем неловко перед другом, который, прекрасно видя его взвинченное состояние, просит ни о чем не беспокоиться и поскорее поспешить к Чонгуку. Ким поправляет его: вообще-то еще и к Хосоку и Чимину, которые также участвуют в танцевальной постановке, но многозначительный взгляд друга заставляет его заткнуться и только тихо поблагодарить. Тэхён приезжает к середине конкурса, мысленно уже планируя, как сильно ему предстоит извиняться, если он все-таки умудрился пропустить выступление Чонгука, однако он как раз вовремя. Как только он незаметно заходит внутрь темного актового зала, пытаясь разглядеть, где сидят его друзья, ведущий объявляет несколько следующих команд, которым уже предстоит готовиться, среди которых звучит и команда Хосока. Ким не находит своих, зато видит знакомую компанию девушек — подружек Джиын, и решает присоединиться к ним, ведь это все же лучше, чем подпирать собой стенку, привлекая ненужное внимание. Почему он не додумался написать друзьям, чтобы спросить их места, он и сам не знает. Вспоминает об этом только когда уже отдавил чьи-то ноги, прежде чем уместиться на пустующем кресле Джиын, которая тоже участвует в конкурсе, стоя где-то за кулисами вместе с Чонгуком. Тэхён тихо здоровается с каждой из девушек, отшучивается на неловкие вопросы по поводу выбора места и клятвенно заверяет, что тут же его освободит, как только на горизонте появится Джиын. Конечно, он это сделает, ведь это будет означать, что Чонгук выступит тоже, и они все вместе поедут отмечать это событие куда-то в клуб. Тэхён, занятый работой, не совсем был в курсе всех планов, в которых участвовал постфактум, потому что так решили его друзья. Эти самые друзья сейчас разрывают общий чат, обсуждая нелепый поступок Тэхёна, которого заметили сразу же, как только он появился в арочном проеме, и даже активно звали его к себе, что он попросту проигнорировал. Он пишет им, что это будет крайне невежливо, если он сейчас встанет и уйдет, а потом и вовсе откладывает телефон в сторону, потому что ведущий наконец-то объявляет команду Хосока. Зал взрывается приветственными аплодисментами, а Намджун, совсем не подумав о своем важном статусе президента студсовета, начинает свистеть, вызывая громкий гогот со стороны Джина и фейспалм от Юнги. Тэхён улыбается, обернувшись, чтобы посмотреть на своих друзей, сидящих на пару рядов назад, после чего обращает все свое внимание на сцену, где уже доносятся первые ноты до боли знакомой мелодии. Чонгук часто мурлыкал ее себе под нос, пока готовил ужины на двоих, но ни разу не упоминал названия и исполнителя. Киму это и не особо было интересно, в конце концов, у них один плейлист на двоих, потому что оба не могут находиться в тишине квартиры. Чонгук появляется на сцене первым, из-за чего Тэхён не сдерживает неуместного смешка, ловя косые взгляды подруг Джиын, и отмахивается ладонью, без слов уверяя, что все в порядке. Он просто вспоминает, как этой ночью подшивал оторвавшуюся ширинку на синих широких джинсах, в которых Чон выступает сейчас. Ну кто ж знал, что ткань не выдержит такого напряжения в самый последний момент и что Чонгук абсолютно не умеет управляться нитками с иглой. Зато сейчас Тэхён блаженно наблюдает за своей работой, хотя его взгляд должен быть устремлен на совсем другие вещи, потому что Чонгук танцует как бог. Настолько хорош, что заметно затмевает всю команду, и фокус смещается только тогда, когда на сцену выходит Хосок, с которым они исполняют дуэт, пока остальные прячутся за кулисами. Затем идет плавный переход в соло Чимина, из-за которого меняются настроение и ритм музыки. Тэхён искренне наслаждается выступлением и даже подпевает, снимая сторис на телефоне и тут же выкладывая их в сеть, отмечая как своих друзей, так и аккаунт их команды. Подписывает, что они лучшие. Делает фотки с компанией Джиын, ставя ее ник поверх своей головы, из-за которой выглядывает занятое им кресло, и в мгновение получает с десяток сообщений с вопросами о том, пара ли они. Тэхён усмехается, пряча телефон в карман, и поднимается на ноги, чтобы поаплодировать ее команде вместе со всеми. Он чудом ловит взгляд Чонгука на себе, делает ему из рук сердечко, из-за чего тяжело дышащий и кланяющийся со сцены парень мило улыбается, теряя весь свой холодный образ, который держал все время выступления. Тэхён, вновь прошедшийся по чужим ногам, встречает его своими объятиями в небольшом коридорчике между стенкой и началом рядов. Чонгук мокрый и липкий, но такой довольный, что, сам того не замечая, трется своим носом о выглядывающее из-под майки с широким воротом плечо. Подошедшие со спины Чимин и Хосок приподнимают брови, безмолвно спрашивая у Тэхёна, что за херня, вот только тот сам не знает, продолжая поглаживать Чонгука по лопаткам. Когда он наконец отрывается, Тэхён дарит свои объятия вначале Чимину, говоря на ухо, что он молодец, а после и Хосоку, которого буквально распирает от гордости за себя и свою команду. Последней остается Джиын, с которой Ким сумел выстроить потерявшие неловкость отношения. Ей он дарит шутливый чмок в щеку, из-за чего девушка, смеясь, бьет его по плечу. Никто этого не видит, но она ловит раздраженный взгляд Чонгука на себе, из-за чего очень хочет с ним объясниться, вот только сейчас не время и не место. Она не собирается ехать в тот же клуб, предпочтя провести время тихо в компании своих подруг, а потому пускает все на самотек, про себя надеясь, что эти двое недодрузей сегодня разберутся в своих запутанных отношениях, иначе, она клянется, сделает все сама. Команда Хосока занимает заслуженное третье место, на которое они, на самом деле, даже не молились, потому что никто из них не был профессионалом и не мог в полную силу конкурировать с другими топовыми танцорами. Однако этот небольшой шажок к успеху все равно ощущается чем-то настолько значимым, что всех затмевает радость, а потому к клубу они добираются заметно навеселе — только от эйфории, которая вызвана маленькой победой и которую собираются подкрепить крепкими напитками. Тэхён, добросовестный гражданин, которому с утра на работу, ответственно вызывается побыть таксистом, хотя кому-то все же пришлось вызвать настоящее такси, ведь его «Акцент» не мог вместить в себя всю команду. Чонгук на законных правах лучшего друга садится спереди, тут же вгрызаясь в протеиновые батончики, от которых отказывался в прошлые разы, когда Тэхён его подвозил. Просто от нервов он практически ничего не ел, а сейчас хочется всего и сразу. Настолько всего и сразу, что он накидывается алкоголем еще в первый час нахождения в клубе, а в течение второго — уже вовсю резвится на танцполе, не пропуская ни одну песню и даже не выходя на перекур. Тэхён следит за ним лишь краем глаза, все это время потягивая какой-то сладкий безалкогольный коктейль, и параллельно с этим пытается на телефоне закончить отчет, который должен отправить Хеншику. Бедный парень зарывается в офисе за него, когда он вроде как должен веселиться в клубе вместе со всеми. Спасибо, что его никто не трогает: Чонгук очень занят своими танцами, а остальные понимающе отмалчиваются и развлекаются сами, давая человеку поработать. Вот только это все равно не длится вечно, потому что Тэхён ювелирно успевает отослать на почту Хеншика нужные цифры, прежде чем кто-то вальяжно вырывает у него телефон, пряча в свой карман джинсов. Ким поднимает взгляд, натыкаясь на слегка пьяного Чонгука, который без слов хватает его за предплечье и всеми силами вытягивает на танцпол, где в кругу уже стоят остальные из их компании. Не хватает только Намджуна и Юнги, которые вышли на улицу покурить, и Тэхён бы очень хотел присоединиться к ним, однако Чонгук ему не позволяет. А после — становится совсем не до этого, ведь Ким наконец-то заражается чужим общим весельем, даже не будучи пьяным, и уже вовсю двигается, попадая в ритм и слова знакомых песен. Ловит одобрительный свист Хосока, который отчаянно хотел, чтобы Ким тоже вошел в окончательный состав танцевальной команды, но не смог того убедить. Да оно и понятно: на Тэхёне и так висит слишком многое, чтобы он еще находил силы на тренировки. И потому всем становится тепло видеть его таким расслабленным и веселым, наконец отпустившим повседневную жизнь. Хотя бы на какое-то время. Тэхён, и чтобы ни о чем не беспокоился, — нонсенс. На весь клуб голосом певицы раздается «Ты любишь мальчика», а Тэхён и Чонгук, подпрыгивающие в ритм известной песни, кричат друг другу в лицо «А он на мне», заметно выбиваясь из общего круга. Они сейчас в своем мире — это понятно всем. Однако когда в поле зрения Тэхёна появляется Юнги, отошедший за столик их компании, Ким по привычке подрывается к нему, чтобы кое о чем попросить, и даже не обращает внимания на попытавшегося его остановить Чонгука, который недовольно поджимает губы, но при этом остается на танцполе, медленно двигаясь под песню. Он не может помешать Тэхёну совершать глупые ошибки, однако, поймав вопросительный взгляд Юнги, все равно это делает чужими руками. Дает тому понять, что против, а тот и в самом деле говорит нет на предложение Тэхёна уединиться где-нибудь в туалете. Ничего больше грязных поцелуев — Юнги больше и не может ему дать, однако отказывает даже в этом, не объясняя причин. Тэхён дуется, но принимает этот ответ, после чего незаметно для всех выходит на улицу. Чонгук выжидает несколько минут, прежде чем следует за ним, и находит его в местной курилке, уже вовсю дымящего в воздух. Ким никак не реагирует на его появление, просто смотрит куда-то в темное небо, где не видно ни одной звезды и даже очертания луны, находящейся с другой стороны. И что только высматривает… Чонгук, слегка шатающийся, становится рядом с ним, специально соприкасаясь плечом, и хочет о чем-то поговорить, но и сам не знает, о чем именно. На языке висит слишком многое, а по факту это можно уместить в каких-то несколько слов, чтобы решить все проблемы, возникшие в их дружеских отношениях. Прямо сейчас Чонгук понимает, что не хочет быть с Тэхёном просто друзьями. Да они и никогда и не были, но изначально между ними преградой стала ориентация Чонгука. Он ведь только по девочкам. Ему всегда говорили, что все остальное — плохо, а потом он вляпался в Тэхёна, которого искренне считал удивительным во всех его проявлениях. И новость о том, что человек, которым он так восхищался, являлся геем, ударила по нему сильнее, чем могла бы. Это сейчас Чонгуку все те переживания кажутся чем-то таким глупым, что вообще не должно было иметь никакого смысла, однако тогда это казалось самой настоящей катастрофой. Чонгук просто не мог дружить с геем. Вдруг заразится? И сейчас, стоя рядом с ним, в конце концов, живя под одной крышей, осознает, что все-таки заразился. Чонгук не гей, потому что ему все еще нравятся девчонки с их мягкими фигурами, ухоженной кожей и вкусными запахами. А еще ему нравится Тэхён — постоянно заебанный, с прокуренным голосом и выжженными дешевой краской волосами. Уставший, вечно думающий, как бы подзаработать. Самый заботливый, тактильный и нежный. Чонгук не гей, но он влюблен в Тэхёна последние года два, что сумел окончательно признать только недавно, когда у того начались проблемы с поиском жилья. — Никогда не думал о том, что ты будешь отрываться под ту песню. — Ты о чем? — непонятливо переспрашивает Чонгук, ловя чужой насмешливый взгляд. Тэхён не выглядит уже таким веселым и беззаботным, как несколько минут назад, когда во всю прыгал под нашумевшие песни, за малым не согласившись на алкогольный коктейль. — Я думал, это противоречит твоей гомофобной позиции, — Ким продолжает говорить загадками, вызывая еще большее недоумение. — Гомофобной… что? Ты с ума сошел? — возмущенно выкрикивает Чонгук, случайно выпустив сигарету из рук, прежде чем повернуться лицом к Тэхёну, изо рта которого вылетает абсолютный бред. — Ты считаешь, что я гомофоб? — А то я не вижу, как тебе противно из-за того, что я целуюсь с другими парнями. Вы бы с Юнги были еще чуть более очевидными, — обвиняюще произносит Тэхён, также становясь лицом к лицу, и обиженно выпускает дым прямо в распахнутые в шоке губы. Чонгук, не ожидая этого, резко закашливается и пускает пару слез, растирая их руками. — Мне противно не из-за того, что ты целуешь других парней. И девушек, к слову, тоже, — припоминает он случай с Джиын, когда застал ее в своей спальне, вовсю целующей Тэхёна, после чего до сих пор не отошел, заметно отстранившись от девушки. Вообще-то он изначально знал, что ей нравится Ким. Но до сих пор не может ответить себе на вопрос, почему сразу не сказал ей о том, что тот — гей. Наверное, в глубине души хотел злорадно понаблюдать за тем, как Тэхён кому-нибудь откажет. А по итогу не отказал. — Ты просто конченный придурок. Мне противно из-за того, что ты целуешь всех, но не меня. — Говорит мне гомофоб. Хотя я слышал от тебя вещи и похуже. — Да не гомофоб я! — взрывается Чонгук, пихая Кима в плечо, из-за чего тот тоже роняет свою сигарету на асфальт. — И я уже тысячу раз извинялся за то, каким идиотом был! — Тогда какого хрена это было с Юнги? — раздраженно рычит Тэхён, притаптывая ботинком тлеющий огонек, после чего поднимает горящий взгляд на Чона, который очевидно совсем не видит проблемы в своем поведении. — Потому что это я хочу с тобой целоваться, — наконец выдает Чонгук, будто резко срывая пластырь. И мгновенно смягчается, чувствуя невероятное облегчение от того, что произнес это вслух. Гори все синим пламенем, а Тэхён после этого вечера будет его. — И встречаться тоже. Ты мне вообще-то нравишься. — Тебе? — едко усмехается Тэхён, заметно ужесточая взгляд. И легкость сменяется зловещей напряженностью. — Тому тебе, который за глаза называл меня странным, неправильным и грязным? Чонгук чувствует резкий укол совести от этих обвинительных слов, но правда в том, что он уже давно пересмотрел свою позицию, и это не далось ему легко. Он даже втайне от всех пробовал встречаться с парнями, находя их через приложения для знакомств, но ни к одному из них он не почувствовал и капли того, что вызывает в нем один только Тэхён. И из-за этого он чувствовал себя намного страннее, потому что выяснил, что фактически не гей. Ему нравится только Тэхён. И принять это оказалось гораздо сложнее, чем все остальное. — Я так не считаю, — выдыхает единственное Чонгук, мгновенно сдуваясь под чужим обвинительным тоном. — И я на самом деле тебя полюбил. Странного, неправильного и грязного. Получается, что и я такой же. — И что ты от меня хочешь? — Отношений? — Чонгук! — Ким заметно поднимает голос, одергивая его по имени. — У меня работа и учеба! Огромные финансовые трудности и ноль помощи от родителей, только еще больше давления, — произносит так, будто Чонгук и сам этого не знает, разделяя все это вместе с ним. — Последнее, чего я, блять, хочу — это еще и переживать из-за нас и наших отношений! Когда ты в один день проснешься и поймешь, что хочешь жену и ораву детишек, а не вечно заебанного мужика с дохренищей проблем! — Все равно давай попробуем, — стоит на своем Чонгук, выслушав все это. У Тэхёна логичные опасения, ведь они оба не могут знать, что ждет их в будущем. Может, это сам Ким под давлением родителей согласится на нормальную семью — кто знает? Чонгук только уверен в том, что в данную секунду хочет только этого человека. Да они и так живут вместе — могут просто оформить это в отношения, чтобы официально быть друг с другом, не размениваясь на интрижки вроде той, что была с Юнги. Так будет правильнее, и Тэхён это, в конце концов, поймет. — Да и хуй с тобой, — резко выдыхает Ким, поняв, что все его слова были напрочь проигнорированы. Но и он сам устал обо всем переживать, просто отпустив ситуацию. Будь что будет, если безответная влюбленность в Чонгука может стать ответной. — Давай. Поехали домой? — Поехали. И когда они оказываются в квартире, до этого еле сдерживая себя в машине и на лестничных пролетах, Чонгук наконец на пробу касается его губ и чуть высовывает кончик языка, чтобы облизать верхнюю. У Тэхёна, вальяжно развалившегося на диване, на секунду спирает дыхание от робких прикосновений, потому что его некогда лучший друг, не найдя места получше, кладет свою ладонь в опасной близости от бедра, слегка навалившись сверху. Еще не на коленях, но уже слишком для того, кто только недавно потерял статус гомофобного мальчика. Чонгук очень хорош. Он движется ненапряжно, но при этом уверенно, будто и в самом деле знает, что им обоим нужно. Тэхён лениво позволяет целовать себя — пользоваться своим блядским ртом в угоду чужих желаний. И в эту самую секунду он ощущает себя по-настоящему победителем: когда Чонгук, все же мысленно на что-то решившись, перебрасывает ногу через его бедра, нависая сверху. Пока не садится полностью, нет. Тэхён улыбается в поцелуй, медленно двигая губами, и раздвигает колени, без слов намекая на то, что можно и присесть. Вот только Чонгук этот намек нагло игнорирует. Он на секунду отрывается, часто и поверхностно дыша, из-за чего его грудная клетка буквально сотрясается, все еще скрытая абсолютно ненужной футболкой. Вообще-то Тэхён видел его и без кусочка ткани — огромное множество раз, но в этот… все ощущается намного иначе. Настолько, что Чонгук, наконец переведя дыхание, на пробу опускает ладони на чужие плечи, ненавязчиво проминая кожу. Тэхён пытается поймать его взгляд, вот только парень всячески уклоняется от его глаз, будто если заглянет в них, то в действительности сможет отыскать там намек на какие-то чувства. А в Тэхёне их сейчас так много, что он попросту не знает, как показать… Он так долго был влюблен в Чонгука, что уже забыл, что это такое. Золотого мальчика было невозможно не полюбить. Сложнее — только свыкнуться с мыслью, что он никогда не ответит взаимностью. Тэхён до сих пор помнит, как его называли неправильным и странным. Однако забывает в ту же секунду, как губы Чонгука касаются угла его челюсти, цепляют мочку уха, засасывая ее прямо в рот, из-за чего отчетливо слышны грязные чавкающие звуки, вызывающие предательскую дрожь в коленях и тот самый пресловутый узел в животе. Тэхён тяжело сглатывает, невольно спускаясь по спинке дивана, и только сейчас решается положить руки на чужую талию, а дальше — завести их за спину и положить на блядские ямочки, образующиеся из-за невероятного изгиба. Как же Чонгук гнется. Над ухом раздается неуместный смешок. — Гей ты или я? — Оба. Чонгук засасывает кожу аккурат над ключицей, болезненно прикусывая и саму косточку. Тэхён протяжно стонет, крепче впиваясь пальцами в чужие бедра, услужливо нависающие над его. И как только парень умудряется так долго сохранять подобное положение и при этом спускаться все дальше поцелуями по телу, оттягивая ворот футболки. Тэхён уже сейчас готов сорвать несчастную вещь с себя, но опасается, что тем самым попросту собьет настрой, потому что Чонгук, чувствуя вседозволенность, только входит в раж. И именно поэтому сам улавливает это желание, хватаясь за нижние края чужой футболки, чтобы сдернуть ее через голову. Тэхён очевидно запутывается, не сдерживая смешков, пока самостоятельно пытается вылезти из рукавов. Чонгук ему помогает, после чего вновь касается его губ, не ожидая, что Ким тоже решит играть по-грязному: пуская в ход свой язык, который, не встретив сопротивления, толкается внутрь рта, проводя по кромке зубов. Тэхён распробует остаточный привкус фруктового пива, которое парень пил накануне, и мысленно облизывается. Не замечает, в какой момент на его бедрах начинает ощущаться чужой вес, но ничуть не протестует. Скорее, его это все больше заводит, потому что он буквально может прочувствовать, как сильно его хочет Чонгук. Тот самый, который не гей и который перебрал кучу девчонок, прежде чем оказался здесь — в объятиях как раз-таки гея. — Как давно я этого хотел, — Чонгук, откинувшись назад, обводит пальцами вставшие соски, вызывая протяжный стон из распахнутых губ, который даже не пытаются сдержать. Если бы парень только узнал раньше, что Тэхён такой отзывчивый… — Я дольше. Ким сам перехватывает чужие руки и намеренно ведет ими вниз: себе по груди и белой линии живота прямо к пупку, останавливая у самой кромки домашних шорт. Чонгук закусывает нижнюю губу, опустив глаза на привставший член. Члены. У обоих стои́т так сильно, что должно быть стыдно, но почему-то не становится. Он вновь накрывает влажные губы своими, пока пальцы тянутся к члену, невесомо проводя по головке через белье. После он оглаживает внутреннюю сторону бедра, щекоча и еще больше раздразнивая, на что Тэхён только сдавленно выдыхает, прикрыв глаза. Не замечает, как боксеры оказываются чуть спущены, а Чонгук медленно начинает водить рукой вперед и назад, полностью игнорируя собственное возбуждение. Отстранившись от спинки дивана, Тэхён прижимает руки к хлопковой ткани, собравшейся из-за этого в складки на груди, тянет вверх и заставляет снять осточертевшую футболку, скрывающую чужое тело. Красивое. До безумия проработанное, что Ким не перестает восхищаться, проминая пальцами крепкие мышцы. Чонгук не отвлекает его, занятый своей целью, а Киму откровенно странно спустя столько безуспешных лет оказаться в этом моменте. Чонгук — его. До чего же сладко звучит. Он на пробу ведет ноготками по напряженной спине, которая вмиг выгибается, словно бы пытается отстраниться от волнующих прикосновений. Тэхён, пытаясь не концентрироваться на том, что творят с его собственным возбуждением, кладет руки на чужую шею, собирая ими мелкие капельки пота и впервые за вечер засасывая так, что грязный звук раздается на всю комнату вместе с шипящим выдохом. На коже красуется красное пятно. Тэхён доволен. Чонгук в принципе тоже, но все равно в отместку оборачивает руку вокруг головки чужого члена, сжимая и потирая из стороны в сторону. Кима буквально передергивает, и от громкого вскрика спасают только губы, утянувшие в очередной слюнявый поцелуй. Чонгук отстраняется так же резко, как и поцеловал. Между ними повисает ниточка слюны, из-за чего парень заметно краснеет, собираясь вытереть самостоятельно, вот только Тэхён подается первым. Его пальцы скользят по чужим приоткрытым губам, чуть давят на них, ничего не стесняясь, и размазывают слюну по мягкой кожице. Чонгук завороженно смотрит в бесстыжие глаза, приостанавливая движение своей руки на члене, и тихо шепчет: — Я все это время жил с порно-звездой. Тэхён в ответ заливисто смеется, вновь откидываясь на спину дивана и шире расставляя ноги, чтобы удобнее распределить немаленький вес Чонгука на себе. — Должно быть, тебе очень повезло. — Нет, — парень мотает головой из стороны в сторону, огладив кончиками пальцев чужую головку, прежде чем взяться за основание. — Он провонял своими дешманскими сигаретами всю нашу квартиру. — А то у тебя лучше, — обиженно произносит Тэхён и, решив, что достаточно прохлаждался, опускает свою руку к руке Чонгука, обхватив уже оба члена в ладонь и плотно сдавив. Слышится ответный стон, сказавший больше, чем любые слова. Чонгука откровенно потрясывает, пока он трется своими бедрами о чужие, уложив руки на голую смуглую грудь. Пусть теперь Тэхён поработает за двоих — Чона на это уже просто не хватит, потому что он так долго терпел, что готов обкончаться просто как школьник от двух-трех резких движений. Интересно, как держится сам Тэхён, устремивший взгляд только на низ, где соприкасаются их члены, пока Чонгук не обращает его внимание на себя, начав покрывать его лицо слюнявым поцелуями: начиная от виска, по линии челюсти, игнорируя распахнутые готовые губы, и по шее и ключицам. Он прикусывает левую, намеренно задерживаясь на ней зубами, чтобы оставить такой же засос, какой пестреет у него на шее, и неожиданно для самого себя кончает. Челюсть непроизвольно сжимается сильнее, чем должна была изначально, из-за чего Тэхён оттаскивает его от себя буквально за волосы, до конца не осознавая то, что его действительно укусили. Да так сильно и больно, что из глаз даже брызнуло несколько капель слез, которые Чонгук, безмолвно извиняясь, слизывает языком. — В следующий раз предупреждай, как решишь поживиться моей плотью, — двусмысленно произносит Тэхён, прижав чистую ладонь к шее, отдающей пульсирующей болью, а вторую вытирая о свою же футболку. Чонгук сильно отлетает после долгожданного оргазма, чувствуя приятную вату в мыслях, потому что уверен: теперь-то точно все будет хорошо и у него, и у Тэхёна, и у них вместе. Он не сразу находится с тем, что ответить Киму на его больше шутливую претензию, а потому бездумно бросает самое правдивое, что только могло прийти в голову: — Я тебя всего съем. Тэхён закусывает губу, чувствуя руку на члене, и довольно улыбается, уместив ладони на вертлявых бедрах восседающего на нем парня. — Ты всегда был таким прожорой, поэтому мне так трудно тебя прокормить. Чонгук тихо смеется в ответ. И наконец-то может признаться в том, что любит мальчика.