Эфир и электричество

В последний раз прикоснувшись к её губам, Харумаса уткнулся носом в шею Рин и сгреб девушку в объятия. — Давай хотя бы на диван переползем, — с полуулыбкой предложила Рин. — Тогда придется тебя отпустить. Не хочу. Ты такая уютная, — защекотали кожу слова Харумасы, растапливая и так мягкое сердце. — Давай насовсем у меня останешься. — Если обещаешь свободу. Кошки любят гулять сами по себе, — промурлыкала Рин, прижимаясь щекой к темной макушке. — Обязательно. Но сначала разберусь с уродами, что тебя похитили, — прижал он девушку к себе чуточку сильнее, поднимая облако бабочек в животе. — Было время что-то узнать сегодня? — осторожно поинтересовалась тирен. Асаба неопределённо замычал. — Одна новость дряннее другой, если честно. Никаких видео доказательств — во всем районе в момент похищения произошёл сбой электроники, и камеры, естественно, не работали. Машина такси, пробитая по указанным тобой номерам, оказалась списанной уже как полгода из северного автопарка. Ну а про поиск чего-либо в каверне и говорить смысла нет, сама понимаешь… Рин напряглась. Все указывало на то, что её похищение было тщательно спланировано. К тому же, был ещё один момент, тревоживший тирена. — Скажи… Я могу доверять Миямуре? Вдруг он связан с этими людьми? — Профессору? — озадаченно отстранился Харумаса, заглядывая в настороженные глаза Рин. — Я думаю, да. Почему ты спрашиваешь? — Они говорили, что он слишком долго меня держал. И… Черт. Я могу тебе довериться? — с отчаянием приняла вертикальное положение кошка, старательно глуша волнение. — Есть… Некоторые вещи, которые происходят со мной. Они пугают, и я боюсь, что это может оттолкнуть от меня других. Но я устала переживать все в одиночку. Асаба с осторожной, но мягкой улыбкой сел рядом и взял Рин за руки. — Обещаю, что не брошу тебя, что бы ты мне ни поведала, — ласково огладил он большими пальцами тыльную сторону чужих ладоней. Тирен кивнула сама себе и решилась. — Есть пара вещей. Первая — у меня нечеловеческая регенерация. Вторая — моя кровь кристаллизуется при воздействии эфир-подавляющих химикатов. Улыбка угасла на лице Харумасы. — Кто еще об это знает? Рин нервно хихикнула от такой реакции. — Врачи, которые пытались спасти меня после того случая с супрессором. Ну и Миямура в их числе, как лечащий доктор. Больше, по идее, никто. Конечно, если врачебная тайна — это не пустой звук для них. — Больше ничего не происходило? — Его голос звучал глухо, словно эхо в пустой пещере. Пальцы, еще недавно нежно гладившие ее ладони, сжались чуть сильнее, но не отпустили. Это не было отторжением. Это было… ожидание. Ожидание удара, который он интуитивно предчувствовал. Тирен замялась. — Рин. Это важно. Она почувствовала, как под его взглядом ее тайны начинают пульсировать, вырываясь наружу. Она хотела остановиться, отступить, спрятаться за шуткой или полуправдой, как делала всегда. Но доверие, выстраданное этим вечером, этот поцелуй, его слова «не брошу» — все это сломало плотину. — Один раз я случайно поглотила эфир из ядра поверженного Фарбаути. — Что, прости?! — Харумаса вскочил на ноги, неверяще прожигая кошку желтыми глазами. Тирен сжалась в комок, обнимая колени и обвивая хвост вокруг себя. Асаба, поняв, что лишь усиливает панику девушки, зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Хорошо. Допустим. Что стало с тобой после? Она зажмурилась, вспоминая тот жуткий, сладковатый привкус малины на языке, ощущение насыщения, прилив сил. — Оно растворилось. Во мне. Заражения не было. Я… поглотила его эфир. И после этого… давление в шлюзе, реагент… почти не чувствовались. Харумаса кивнул и задумчиво уселся на диван, сверля пустоту перед собой взглядом. Думал. Что-то сопоставлял. Оценивал. — Ещё… Я смогла улизнуть от похитителей не просто так. Каким-то невероятным образом у меня получилось стать невидимой. А вчера ночью, — продолжала Рин, и пусть голос дрожал — она заставила себя говорить. — Когда ты… когда у тебя был приступ. Я положила руку тебе на грудь. Я почувствовала… искажение. Как узлы, осколки, рваные нити в твоем теле. И я… — Она посмотрела прямо в его глаза, ища понимания или хотя бы отсутствие ужаса. — Я попыталась их распутать. Сгладить. И… судя по всему боль ушла. Я не знаю как, Харумаса. Я просто… почувствовала, что нужно сделать, и сделала. Молчание затянулось. Рин видела, как в глазах Харумасы бушует буря. Профессионал из ССК анализировал факты, сопоставлял с тем, что он знал о кавернах, эфириалах, синдроме. Человек, только что целовавший ее, пытался примирить это с образом той, что он держал в руках бесконечные минуты назад. — Знаешь, это не те откровения, которые ждешь от девушки после поцелуев, — наконец сказал он, и кошка невольно нервно усмехнулась. — Как ты «случайно» поглотила эфир? Почему тебя вообще тянуло трогать ядро эфириала? — Я не знаю. Это было как временное помутнение. Мне внезапно стало нужно протянуть руку. Это как… — Рин зажмурилась от вспыхнувшей в голове аналогии, но все же продолжила: — Как будто ты очень голоден и видишь перед собой спелый персик. — Ты сейчас серьезно сравниваешь эфириала с едой? — изогнул бровь Харумаса. Тирен лишь неловко кивнула, понимая, на что это похоже. Асаба тяжело вздохнул. — Будем честны, я в замешательстве. Я не знаю, как на это реагировать. Если все, что ты говоришь, правда, это меняет очень многое. Ты даже не представляешь, насколько многое. Но могу заверить тебя — я не отвернусь. Но пообещай, что больше не будешь поглощать эфириалов. Робкая улыбка расцвела на губах Рин. Осторожно, не веря своему счастью, она положила ладонь на колено Харумасы, при этом вглядываясь в хмурое выражение лица. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это больше не повторилось, — Асаба рассеянно кивнул, накрывая руку Рин своей и сжимая в ответ. Тирен слегка склонила голову. — Тебя сильно это тревожит? Я тоже была сильно напугана, но пока что никаких новых происшествий не было. — Если честно, когда ты рассказывала о том, что твой синдром регрессирует, я был очень вдохновлен. Сама понимаешь — шанс на облегчение, если не исцеление, — он усмехнулся. — А теперь даже не знаю, что думать. Получается, что твоя болезнь мутировала, и теперь имеет мало общего с моим классическим случаем. Ушки Рин опустились в печали. Поддаваясь порыву, кошка встала с пола и села рядом с Харумасой, обнимая и утыкаясь носом в плечо. — Я верю, что все равно смогу помочь тебе. В конце-концов, у меня получилось ослабить твои симптомы во время приступа. — Кстати об этом. У тебя тогда рука слабо светилась. Я думал, мне показалось, но теперь что-то сомневаюсь, — Асаба дернул свободным плечом, вываливая информацию на голову Рин. Та окаменела. — Расслабься. Хуже мне не становится. По крайней мере, пока. Так что, может быть, твои особенности не такие уж и страшные, как кажется. Все-таки, мы очень многого не знаем про эфир. Рин подняла глаза, встречаясь со слабой улыбкой в лунных озерах. Он не отталкивает ее. Он верит, что ее способности могут помочь. Облегчение захлестнуло с головой. Поддаваясь порыву, тирен потянулась вперед, обнимая Харумасу за шею, запуская руки в короткие темные волосы на затылке, сталкивая свои губы с чужими. Вкладывая все свои эмоции в это движение. Облегчение. Благодарность. Обещание. Асаба мягко ответил, обнимая в ответ. Затем отстранился и оставил мимолетный поцелуй на бледной скуле. — Скажи вот что, мисс Эфирное недоразумение, — легонько щелкнул ее по носу Харумаса. — Прокси в курсе всего того, что ты мне рассказала? — Что?.. Нет. Ты первый. Я даже Миямуре не рассказывала про ядро… Мне страшно, что меня сочтут каким-то монстром и отвернутся. Или отправят на опыты. — Получается, я особенный? — усмехнулся парень. Рин смутилась. — Да. Наверное. Пора спать. Ты наверняка устал после работы, да и прошлой ночью не выспался. Асаба лишь улыбнулся такой экстренной смене разговора. — Ты права. Но перед этим позволь ответить тебе взаимностью. Сердце пропустило пару ударов, а желудок защекотали чешуйчатые крылья глупых насекомых. — Что?.. Вместо ответа Харумаса встал, взял ее за руку и повел в ванную. Не понимая, что происходит, Рин покорно последовала за ним в бело-голубую комнату, отделанную кафелем. Асаба включил свет и присел на край ванны. Глубоко вдохнул, собираясь с духом. И, не отрывая серьезного взгляда от кошки, потянулся к защелке чокера. Та легко поддалась и тихо звякнула. Аксессуар черной змеей упал в подставленную руку, а носитель повернул голову вбок, словно предлагая рассмотреть что-то на его шее. Не понимая, Рин сделала шаг ближе и едва сдержала вздох — под полоской кожи скрывались многочисленные точечные шрамы, похожие на следы от игл. Теперь стало ясно, почему он повел её в ванную: без яркого света побелевшие отметины было бы трудно заметить. — Что это? — Шрамы от пункций спинномозговой жидкости. Сбоку еще не так много, основная часть на затылке. Я даже одно время думал волосы отпустить, но, хвала богам, чокер спокойно все перекрывает. — Экспериментальное лечение? — осторожно предположила Рин. — Нет. Я и многие другие дети с моим синдромом были подопытными крысами при создании препарата, временно повышающего устойчивость к эфиру. Точнее, мы были расходным материалом — он создавался на основе нашей спинномозговой жидкости, — Асаба все так же смотрел в сторону, не решаясь встретиться с Рин глазами, словно боялся растерять решимость. — Перед ужином ты спросила, почему что-то семейное так важно для меня. Я отвечу: потому что у меня не было семьи. Мои родители оставили меня в больнице в очень раннем возрасте, когда узнали о синдроме. Все, что я помню — это больничные палаты и врач, ставший мне наставником. Он заменил мне отца — научил стрелять из лука и обращаться с мечами, шутил и дарил подарки на дни рождения. Он же брал у меня материал для синтеза препарата. Рин боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не всхлипнуть. По щеке скатилась горячая слеза и беззвучно упала на кафельный пол. «Ему не нужна моя жалость,» — повторяла про себя тирен, но ничего не могла сделать с захлестнувшими эмоциями. Харумаса же продолжал: — Знаешь, в чем главная загвоздка? Пункции уменьшали длительность нашей жизни. Как будто они отбирали часть нашей резистентности и силы и передавали её другим. Пусть и с кучей побочных эффектов. Видать, такова расплата за воровство, — на последней фразе он жестко усмехнулся и все-таки встретился взглядом с Рин. Ледяная решимость во всем его облике мгновенно растаяла, оставляя место растерянному беспокойству, стоило Асабе понять, насколько сильно тирен прониклась его историей. Он протянул вперед руку и коснулся мокрой щеки, стирая соленую дорожку. — Рин… Ты чего… Всё давно в прошлом, организацию пустили под суд, даже недавнее дело о преемниках этих ученых мне удалось закрыть… Кошка подалась вперед, осторожно обнимая Харумасу за шею. Прижимая к себе в попытке сказать: «Я здесь, и я с тобой. Я здесь и ни за что не брошу». Парень неловко улыбнулся и обнял Рин в ответ. По телу девушки невольно прошелся спазм сдерживаемых рыданий. — Если хоть кто-то еще… Попытается сделать из тебя подопытную крысу… Я самолично перегрызу каждому из причастных глотку, — мстительно пообещала тирен, остервенело сжимая футболку Харумасы в кулаке. Тот лишь усмехнулся. — Сейчас я и сам с зубами, — он положил ладони на плечи Рин и мягко отстранил, чтобы проникновенно заглянуть в льдистые озера напротив. — Спасибо. Я действительно ценю то, что ты готова пойти на подобное ради меня. Давай готовиться ко сну. Это был долгий день. Сказав это, Харумаса запечатал свою благодарность в сердце тирена ласковым поцелуем в лоб.

***

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, упрямо тыкался Рин в веко. Она буркнула что-то невнятное и уткнулась лицом в подушку, пытаясь удержать остатки теплого, безмятежного сна. Но тут же — предательски приятное ощущение. Чьи-то осторожные, но уверенные пальцы погрузились в густую шерсть у самого основания ее уха, совершая медленные, гипнотические круги. Где-то в глубине груди заурчал моторчик, а тело само потянулось навстречу ласке. Хвост лениво повел кончиком по простыне. Раздался сдавленный смешок, теплый и близкий. — Иногда ты такая кошка, — прозвучал голос Харумасы, окрашенный утренней хрипотцой. Пальцы не остановились, напротив — чуть усилили нажим, найдя особенно чувствительное место. — Тирены разумны и являются полноправными членами общества Нью-Эриду, — сонно напомнила она в ответ, пытаясь сохранить подобие достоинства, но предательское мурчание выдавало ее с головой. — Сколько времени? — Одиннадцать утра. Рин озадаченно открыла глаза и уставилась на улыбчивого Харумасу, продолжающего чесать её за ухом. Он уже был одет — и не в униформу ССК. — Почему ты не на работе? Асаба закатил глаза и убрал руку. — У меня выходной. — Выходной или отгул? — невольно усмехнулась тирен, потягиваясь так, что хвост выгнулся упругим вопросительным знаком. Он фыркнул, но уголки губ предательски дрогнули. — Какая разница? Важно то, что сегодня я весь твой, — Он поймал кончик хвоста и легонько потянул, заставив Рин взвизгнуть от неожиданности. — А еще у меня есть планы на тебя, мисс тирен. По плану у нас завтрак и парк. Надо тебя выгулять. Рин с театрально негодующим видом отобрала собственный хвост у Асабы, сползла с дивана и направилась в ванную, чтобы принять душ. Запах свежесваренного кофе и чего-то сладкого витал в воздухе. Вода смыла остатки сна, но не смогла убрать легкое, глупое волнение от его слов «сегодня я весь твой». Рин ткнулась лбом в прохладную кафельную стену, пытаясь унять учащённый стук сердца. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывали волной, горячей и смущающей. Закончив в ванной, тирен накинула чистую футболку и, встряхнув мокрыми волосами, направилась на кухню, ведомая волшебным ароматом миндального крема. Аромат, витавший на кухне, оказался не таким уж волшебным при ближайшем рассмотрении. Скорее… настойчивым, с легкой нотой подогретого теста. Рин, накинув свежую футболку и встряхнув мокрыми волосами, вышла из ванной и направилась к источнику запаха. На кухне царил утренний хаос. Харумаса стоял у плиты, заливая приготовленный в турке напиток в две чашки. Его собственная — маленькая, с жидкостью настолько темной, что она казалась почти черной. Рин мысленно поморщилась — этот «эликсир» пах чистой горечью и выдержкой. Рядом, на столе, дымилась тарелка с двумя разогретыми миндальными круассанами. Они выглядели сносно, но местами тесто потеряло хруст, а миндальная начинка вылезла наружу, как будто пыталась сбежать. — Доброе утро, соня, — Харумаса обернулся, его лицо освещала привычная полуулыбка. В руках он держал вторую, большую чашку. В ней кофе был прекрасного золотисто-коричневого оттенка, щедро разбавлен обычными питьевыми сливками из упаковки и, судя по легкому облачку пара над поверхностью, парой ложек сахара. — Твой кофе. Как раз вовремя. — Он поставил чашку перед свободным стулом. — А это… ну, завтрак. — Он кивнул на круассаны, явно не питая иллюзий по поводу их кулинарной ценности. Рин села, с наслаждением вдыхая аромат своего идеального кофе, и потянулась за выпечкой. Круассан был теплым, но при нажатии слегка пружинил — верный признак микроволновки. — Спасибо за кофе, — она сделала первый глоток. Теплота, баланс сахара, нежная молочность. Совершенство. — Он спасает положение. А вот твой… — она кивнула на его чашку, стоявшую рядом с пустой тарелкой, — выглядит как средство для прочистки труб. Ты точно уверен, что это кофе, а не жидкий супрессор? Или просто пытаешься приучить свой желудок на случай пыток? Она надкусила круассан. Теплый, миндальный, но тесто внутри действительно было чуть резиновым. Харумаса лишь фыркнул на выпад в сторону варева в его чашке. — Привычка, — пожал он плечами, наливая себе еще порцию черного зелья. — Бодрит лучше любого легального стимулятора. А к горечи я привык за годы лечения настолько, что без нее все кажется пресным. Рин поежилась, представляя жизнь с постоянным привкусом чего-то горького. Ей, сладкоежке, было трудно представить подобное не в качестве пытки. — Кстати, куда мы пойдем? К своему стыду, я совершенно не представляю, в каком районе города мы находимся. — Планирую отправиться в парк около порта Элпис, это тут рядом. Свежий воздух, солнце, запах моря… и мороженое. Ванильный рожок из киоска у пристани. Если, конечно, — он сделал театральную паузу, глядя на ее тарелку, — качество завтрака не отбило у тебя всякое доверие к моим гастрономическим рекомендациям. Именно в этот момент мягкая шерсть коснулась голой лодыжки Рин под столом. Она вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд. Люцифер. Черный кот стоял, прижавшись боком к ее ноге. Его огромные, круглые желтые глаза смотрели снизу вверх с выражением глубокой, немой скорби и надежды. «Разве ты не видишь?» — словно говорил этот взгляд. «Я голоден. Меня не кормили целую вечность». Рин невольно усмехнулась. — Смотри, кто решил присоединиться к завтраку, — она кивнула Харумасе на кота. Люцифер, поняв, что его заметили, усилил давление. Он потерся щекой о ее голень, издавая тихое мурчание-жалобу. Затем оторвал взгляд от Рин и повернул голову в сторону нижнего шкафчика кухонного гарнитура — святая святых, где теперь хранились баночки с кошачьим паштетом. Через пару секунд тишины он издал настойчивый звук: «Мррр-мяу?» — не вопрос, а скорее напоминание о несправедливости мира, где паштет заперт, а он, благородный зверь, умирает от недоедания на глазах у двух равнодушных зрителей. — Актер погорелого театра, — засмеялась Рин, глядя на эту красноречивую пантомиму. Она посмотрела на Харумасу. — Твой кот прекрасно знает, где его сокровища. Дай ему то, что он просит, иначе нам устроят голодный обморок. Харумаса вздохнул с преувеличенной усталостью, но в глазах светилась усмешка. — Он не кот, он — мастер вымогательства, — он отодвинул стул и встал. Люцифер мгновенно переключил все свое внимание на хозяина. Харумаса открыл злополучный шкафчик и обратился к наглому животному. — Только потому, что ты так настойчиво требовал. И потому что наша гостья проявила слабость к твоему перфомансу. Он достал маленькую жестяную баночку с яркой этикеткой и ловко вскрыл. Кот нервно расхаживал подле ног Харумасы, то и дело потираясь щекой. Его черный хвост был задран к небу, выражая крайнюю степень нетерпения. Наконец, получив заветную миску с мягкой розовой массой, кот с урчанием, достойным двигателя какого-нибудь мотоцикла с Объездной, принялся за свой второй завтрак. — Теперь ты точно не помрешь с голода до нашего прихода, — качнул растрепанной головой Харумаса. — Дай угадаю, — губы Рин тронула теплая улыбка. — Ты его уже кормил его сухим кормом сегодня утром. И он просто профессионально выбил себе добавку? — Истинно так, мисс тирен. И все благодаря тебе, — Асаба бросил на Рин выразительный взгляд. — Ничего не могу поделать с родственным сопереживанием, — лишь сильнее разулыбалась кошка, одним глотком допивая свой кофе. — Пойду соберусь на наш променад. Руки сами потянулись к любимой толстовке, когда Харумаса окликнул ее из дверного проема на кухню. — Ну нет, Рин, ты обалдеешь в своем привычном образе. Там ожидается довольно жаркая погода, все-таки лето на дворе, — Асаба прошел мимо растерявшейся кошки в сторону своей комнаты и крикнул уже оттуда. — Я вообще удивлен, как ты не зажарилась на Объездной. — Кошки любят тепло, — отмахнулась тирен, однако оставила толстовку в покое. Взгляд упал на все еще не разобранную сумку с ее жалкими пожитками. Если память не изменяет, то там вряд ли найдется что-то светлое и легкое. Задачка… Словно прочитав ее мысли, в комнате материализовался Харумаса, в руках у которого была льняная рубашка бледно-голубого оттенка. — Держи. — Это… — Да, моя рубашка. По идее не должна быть сильно велика, я все-таки тощий, — самоиронично заметил он. Рин осторожно приняла подношение и расправила вещь, невольно оценивая качество ткани. Мягкая. Достаточно тонкая для жаркого дня. Отлично. Тирен в задумчивости повернулась спиной к Харумасе, а руки сами потянули за края водолазки, снимая. — Воу, мисс тирен, полегче! — донесся из-за спины сконфуженный голос и звук резкого поворота на пятках. Рин лишь засмеялась. — Ты так ведешь себя, будто никогда женщину без одежды не видел, — весело заметила она, примеряя рубашку на голые плечи. Чуть великовата, но это даже плюс — будет сидеть свободно, и поэтому жара не утомит. — А может не видел! Я же бедный больной человек, когда мне с девушками встречаться? И это ты еще про количество отчетов у меня работе не знаешь, — кошка обернулась, неловко застегивая белые пуговицы, которые были непривычно расположены с правой стороны. Харумаса стоял к ней спиной, для верности еще закрыв глаза руками. Тирен смешливо фыркнула. — Твоё искусство поцелуев говорит об обратном, — она с лукавой улыбкой подловила его на несоответствии. Так, небрежно заправить рубашку как учила Белль, закатать рукава… — Неприкрытая лесть. — Ты не отрицаешь! — Рин засмеялась и легонько пихнула Харумасу в спину. — Я закончила, мистер ловелас. Отняв руки от лица, Асаба осторожно повернул голову, словно проверяя, не обманула ли его тирен. Та в картинном жесте сделала подобие реверанса, что смотрелся еще более комично от того, что Рин была в джинсах. На лице Асабы возникла улыбка. — Тебе удивительно идёт моя одежда, — негромко и как-то мягко сказал он, отчего тирен смутилась. А затем подошел ближе и продолжил: — И даже если я видел других женщин без одежды, есть весомый нюанс — я не видел нагой тебя. — В темноте все кошки черные, — равнодушно дернула плечом Рин, невольно отводя взгляд в сторону. — Это если тебе всё равно на эту кошку, — возразил Харумаса почти на ушко. А затем аккуратно взял ее за подбородок, повернул к себе и запечатлел мимолетный поцелуй на мягких губах. Сердце подскочило к горлу. Внезапно в желтых глазах возникла хитринка. — Это был твой урок номер… хм, тридцать четыре. От такой смены настроения Рин захотелось стукнуть его как следует. Что девушка и сделала — хлопнула ладонью по чужой груди, выбивая из виновника сдавленное оханье. — Полегче! Я ж так совсем развалюсь! — схватился за место удара Харумаса. — Кошмар, избивают в собственном доме. — Шутки он шутить будет… — показательно раздраженно дернула хвостом тирен, подобрала со столика телефон и направилась в прихожую, игнорируя стоны умирающего. Солнечный поток горячим водопадом обрушился на них, стоило выйти из прохладного холла первого этажа на улицу. Рин невольно прижмурилась и расплылась в улыбке, наслаждаясь мгновением. Правда, слегка пожалела, что не имеет солнечных очков — придется щуриться всю дорогу. Взгляд упал на палисадник около парадной, в котором были высажены кудрявые кусты чайной розы, чьи белые цветки были готовы распуститься. Какой чудесный аромат, должно быть, будет стоять… — Мне нравится, что вокруг твоего дома так много зелени, — отметила Рин. — На Шестой можно разве что горшки с растениями найти, а тут и кусты роз, и деревья. — Я рад, что тебе нравится моя скромная нора, — заулыбался Харумаса, поглядывая поверх своих солнцезащитных очков. — Но, поверь, в парке еще лучше. Как минимум, там есть фонтаны и мороженое. — Я бы не назвала твой дом скромным, — с сомнением протянула тирен, проходя через открытую в джентельменском жесте калитку. — Кстати, насколько нам далеко идти? — Недалеко, минут десять, может, пятнадцать, если совсем медленно пойдем. Тут есть прямая пешеходная улочка. С этими словами Харумаса взял Рин за руку и потянул за собой, словно они были детьми, и он хотел показать найденное им место для пряток. Невольно улыбаясь своей аналогии, кошка позволила провести себя через дорогу. Через пару зданий открылась достаточно широкая прямая аллея с посаженными по центру каштанами. Свет, пропущенный сквозь листву, бросал узорчатую тень на мостовую и различные магазинчики и летние террасы кафе. Почти сразу до носа тирена донесся запах свежей выпечки и кофе — в совершенно противоположных по качеству соотношениях, нежели были с утра на кухне. Кофе был ощутимо средненьким, сделанным либо из сублимата, либо из готового молотого порошка, но вот выпечка… М-м-м, если бы Рин не накормили перед прогулкой, то та бы с радостью заставила Харумасу отклониться от намеченного курса. К его счастью, о котором он, скорее всего, даже не подозревал, кошка есть не хотела, поэтому просто наслаждалась ароматами, витающими в воздухе. — Итак, насколько «случайно» порт Элпис оказался так близко к твоему дому? — решила завязать легкую беседу Рин. Пусть молчание с Харумасой и было комфортным, ей нравилось доставать парня глупыми и не очень вопросами. Он улыбнулся, не поворачивая головы. — Ты как всегда наблюдательна, мисс тирен. Мне нравится ощущение свободы, которое дарит море. В порту, под крик чаек и солоноватый бриз невольно забываешь, что в груди неумолимо отсчитывает время часовая бомба. Уши Рин поникли, а ладонь невольно крепче сжала чужую руку. Иногда у нее совершенно вылетало из головы, что каждый их совместный вздох украден у изменчивого эфира. — Эй, не вешай нос, — Харумаса усмехнулся. — Я не собираюсь умирать в ближайшее время. Тем более, судьба подбросила мне умелого сапера. — Называть девушку «умелым сапером» — довольно странный комплимент, — отметила тирен. — Ну так и мы не самые обычные люди, не находишь? С этим было сложно не согласиться. Спустя пару минут и один перейденный проспект, парк принял их в свои зеленые объятия, укрывая от палящего солнца полудня. — Ты был прав, в водолазке я бы с ума сошла, — беспечно расстегнула одну верхнюю пуговицу Рин и поправила закатанные рукава. И наткнулась на внимательный взгляд Асабы, который он, пойманный с поличным, мгновенно невозмутимо перевел. — Что-то не так? — Всё так. Только сильнее не расстегивайся. — У меня уже есть страж морального облика? — хитро ухмыльнулась тирен. — Идём, латентная эксгибиционистка. Нам сюда, — Харумаса покачал головой и направился в одну из боковых аллей. Вокруг разворачивалась такая непривычная для Нью-Эриду природная картина. В своей короткой памяти Рин не могла найти ни одного места с таким количеством растений — и это приводило её в тихий восторг. Через несколько шагов до чутких ушей донесся постепенно приближающийся равномерный плеск — верно, Харумаса говорил про фонтан. Сооружение нашлось на небольшой круглой площадке, залитой солнцем. Вокруг стояли кованые скамейки, а также ютился маленький передвижной киоск с мороженым. Сначала Рин показалось, что продавец не на месте, но стоило присмотреться, и в тени промелькнули ушки банбу, суетливо передвигающегося между холодильниками. — Кстати, почему у тебя дома нет банбу? Ведь это бы так упростило быт. У сиблингов вон вообще армия из них, — внезапно отметила очевидное тирен. Харумаса замялся. — Знаешь, мне даже кота было тяжело завести. Ну, понимаешь… Я уйду, а они останутся. И будут ждать того, кто не вернется. Конечно, с банбу легче, их можно сбросить до заводских настроек, но… Не знаю. Тяжело. Да и я вроде сам неплохо справляюсь. — Эн-на! Энне-ну-на? (Здравствуйте! Какой вкус предпочитаете?) — помахал им Мороженобу, стоило подойти к прилавку. — Два рожка, один с двумя шоколадными шариками, без посыпки, а второй… — Асаба повернулся к Рин с вопросительным взглядом. — Ванильный? Со взбитыми сливками? Однако тирен решила всех удивить. — Ванильный и смородиновый шарики. С кокосовой посыпкой. Харумаса присвистнул, и кошка прыснула. — А ты точно знаешь, что хочешь от жизни. — Энне-на-на-ну! (Вас понял, сейчас все будет готово!) — радостно отрапортовал банбу и принялся собирать заказ. К плечу Харумасы вдруг осторожно прикоснулась чужая рука. — Молодой человек, извините, это не вы обронили? Рин повернулась. Перед ними стояла женщина-тирен в возрасте. Темные волосы с проседью забраны в тугой пучок, некогда льдисто-голубые глаза светились вежливым вопросом, а в сухих руках покоился пропуск в офис КУЛАКа, принадлежавший, несомненно, Асабе. — Ох, премного благодарен, миссис! Вы спасли меня от… — Аня…? — имя сорвалось с губ женщины шепотом, хриплым от неверия, стоило ей повернуть голову к Рин. — Анечка? Это… это ты? Тирен застыла как вкопанная. Мир сузился до этого лица, этих глаз, в которых она вдруг, с мучительной ясностью, увидела отражение своих собственных. «Анечка» ударило по сознанию, как молот, отозвавшись глухим эхом в пустотах памяти. Она не узнавала женщину. Но ее тело… ее тело отозвалось. Мурашки пробежали по коже, а сердце заколотилось где-то в горле. — Я… — начала Рин, но голос предательски дрогнул и сорвался. Харумаса мгновенно оценил ситуацию. Он сделал полшага вперед, не закрывая Рин, но позиционируя себя как ее опору. — Миссис… — начал он осторожно, но женщина его не слышала. Она сделала шаг к Рин, протянула дрожащую руку, но не коснулась, будто боялась, что мираж прошлого рассыплется. — Аня… Доченька… — в ее голосе была мольба и неподдельная, дикая боль. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку на бледной коже. — Но как… Как это возможно? Ее взгляд скользил по лицу Рин, по юношеской фигуре, скрытой под свободной рубашкой. Надежда боролась с недоверием в ее потрясенном взгляде. — Это правда ты? Или… или я совсем тронулась? — прошептала она, скорее обращаясь к себе. В ее шепоте прослеживался еле скрываемый страх помешательства на своем горе. Рин почувствовала, как что-то внутри со звонком разбивается. Она видела боль, любовь, безумную надежду в глазах этой женщины, которая, вероятно, была матерью Анны Торнхилл. Но в ее собственной памяти была лишь пустота, зияющая черная дыра там, где должны были быть детство, дом и тепло. — Я… меня зовут Рин, — выдохнула она наконец едва слышным голосом. — Куронеко Рин. Я… я Вас не знаю. Или не помню. У меня была травма головы, амнезия стёрла все мое прошлое… — Извините, — горько покачала головой женщина, беря себя в руки. — Вы так похожи на мою пропавшую Анечку. Она погибла одиннадцать лет назад при падении Старой столицы. Горе совсем меня ослепило. Конечно, вы никак не можете быть ею… Взгляд женщины упал на пропуск, который она всё ещё безотчетно сжимала в руке. Что-то словно щелкнуло в её голове, и Торнхилл подняла взгляд уже к Харумасе. Но теперь в её глазах таилось что-то страшное. Осознание. Гнев. Угроза. — Вы из ССК. Ваша сотрудница приходила ко мне несколько недель назад. Спрашивала про дочь. А теперь я встречаю девушку с амнезией, которая точь-в-точь выглядит как моя Аня. Что вы скрываете?! — под конец краткой речи, наполненной едва сдерживаемой злостью, голос женщины сорвался на крик. — Миссис, я понятия не имею, о чем Вы говорите, ССК — довольно крупный отдел… — с извиняющейся улыбкой попытался отнекиваться Асаба. — Не пытайтесь меня запутать! Я помню, из какой Секции была та женщина, — напирала пожилая тирен, яростно махнув многострадальным пропуском. — Извините… — наконец, отошла от шока Рин и вклинилась в разговор. — Как вас зовут? Взгляд, переведенный на девушку, был исполнен праведного гнева, но через мгновение все же смягчился и потеплел. — Элеонора. Элеонора Торнхилл. — Вы… Правда моя мама? — полуутвердительно прошептала Рин. — Хотела бы я в это верить, мисс Куронеко, — сокрушенно ответила Элеонора. — Моя дочь была офицером Алмазной дивизии, и ее отряд, как и все военные части Алмаза, сгинули при коллапсировании каверны. — Понимаю, это звучит глупо, но… Не могли бы вы оставить мне свой номер? На случай, если память вернется. Вдруг случилось чудо? — Рин осторожно взяла женщину за дрожащие руки и забрала пропуск, не глядя протягивая тот в сторону Харумасы. Мгновение — и ловкие пальцы ССКшника выхватили кусок пластика из ее ладони. — Не бередите мои раны, мисс. Пусть вы и похожи как две капли воды, мою Аню уже ничто не вернёт, — Элеонора глубоко вздохнула, окончательно беря себя в руки. — Простите старую кошку за то, что испортила вам день. Не теряйте больше свои вещи. Этими словами миссис Торнхилл в последний раз бросила печальный взгляд на Рин и отправилась в тенистую глубь парка. Девушка, оглушенная произошедшим, лишь смотрела ей вслед, тщетно пытаясь переварить свалившуюся на неё информацию. Они знали. Уже несколько недель знали, что она была Анной Торнхилл. И если Секция 6 смогла каким-то чудом раскопать её дело в военных архивах, то и прокси с их вездесущей Феей в курсе. Что, если её изначально отправили к сиблингам не по доброте душевной, а для надзора? Что, если все это время люди, которым она пыталась довериться, врали и не договаривали? — Кхм, Рин? Твоё мороженое… — Засунь его себе в жопу, — отрубила тирен. — Как долго вы собирались молчать? И что собирались делать? Сдать на эксперименты? О, посмотрите, гранд-эфириал стал человеком! Надо посадить её под колпак наблюдения и привязать добрым отношением, может сама потом на эксперименты согласится! — Так ты и про Фенрира знаешь… — пробормотал Харумаса. — О, так я права! Восхитительно! Прекрасно! Идите вы знаете куда со своими добрыми намерениями?! На хер! — Рин рвано вздохнула и горько припечатала. — А я уже было поверила, что действительно тебе нравлюсь. Можешь быть счастлив — твоя ставка на влюблённость почти сыграла. И, резко развернувшись, тирен бросилась куда глаза глядят. Не обращая внимания на оклик Асабы сзади, на странные взгляды прохожих, на рвущую, почти уничтожающую боль в груди. Она должна бежать. Мышцы сокращаются, лёгкие горят, земля стучит по ногам через подошвы кроссовок. Может, у неё получится исчезнуть из этой реальности? Телефон отчаянно завибрировал в кармане. Мысленно выругавшись самым грязным из известных ей способом, Рин сбавила скорость и вытащила мобильник. На экране светился контакт Вайза. Истерично усмехнувшись, тирен остановилась и дала ему шанс. — Да? — Рин, где ты? — спокойным голосом спросил брат-прокси. — Гуляю по парку, — технически, это даже было правдой. — Послушай меня, Рин. Пожалуйста, вернись к Харумасе. Ты не знаешь всей правды… Захотелось швырнуть ни в чем не повинный смартфон об асфальт. — О, я действительно не знаю всей правды! Что расскажешь? Что я опасна? Что за мной нужно тщательно следить? Пошли вы все к черту со своей лживой заботой! Не сразу попав по кнопке, тирен завершила звонок и в отчаянии запустила пальцы в волосы. Они найдут её. Специально вернутся из Файлюма, запрягут Фею её отследить, натравят на неё «Зайцев» или, ещё хуже, Секцию или то самое агентство «Виктория». Нужно сбежать куда-то, где невозможно найти человека… Взгляд зацепился за чёрный пузырь каверны, сияющий в море. Ноги сами понесли в сторону порта. — Мне нужна лодка, — отрывисто потребовала Рин у причала. — Всем нужна лодка… Лучше скажи, что собралась с ней делать? Фоточки для блога, мол, смотрите, я рыбачка? — лениво протянул матрос, пожевывая наполовину скуренную сигарету. Дым неприятно обволок кошку, и та скривилась. — Могу посоветовать неплохой катер, правда там мотор барахлит, но тебе, киса, он без надобности… — Не твоего ума дело. Мне нужна обычная лодка с веслами. — Такая тоже есть. Деньги вперёд, Или хочешь расплатиться иначе? — хитро подмигнул мужчина, не обращая внимания на взъерошенное состояние тирена. Одним богам известно, чего ей стоило не открутить нахалу голову прямо тут. Через пару мучительных минут они, наконец, сошлись в цене, и во временное обладание Рин перешла симпатичная деревянная лодка, выкрашенная в голубой цвет. Тирен неловко спрыгнула с пирса на борт, отвязала швартовочный канат и взялась за весла. Чистой ярости хватило метров на триста. Настырные волны били о борт, то и дело сбивая с расплывчатого курса. Не делал легче и телефон, периодически вибрирующий уведомлениями о сообщениях в Тук-Туке. За последние полчаса ей успели написать оба сиблинга, Николь, Нэкомата и даже Цукисиро. Но, несмотря на все мешающие факторы, чёрное тело каверны становилось все ближе. Когда она уже была готова сделать финальный рывок, телефон снова ожил настойчивым звонком. На экране высветилось имя того, кто до сих пор не участвовал в кибератаке: «Асаба Харумаса». Рин молча взяла трубку, ожидая, что же ей скажут. — Не делай этого. Значит, она была права. Они действительно следят за ней и отправились в погоню. — Рин, пожалуйста, вернись или подожди наш катер. Мы все тебе объясним. Обещаю. Телефон с продолжающим что-то говорить лжецом с жалобным плеском полетел в море. Тирен последний раз налегла на весла, и нос лодки пронзил мыльный пузырь каверны, увлекая за собой разбитую и обманутую всеми Куронеко Рин.

***

— Пусти меня! — отчаянно брыкался Харумаса в стальных объятиях Билли. Несмотря на очевидное преимущество разумного конструкта в силе, даже он с трудом справлялся с бешеным напором. Они не успели. Их катер то и дело глох, поэтому догнать кошку, идущую на веслах с ощутимым разрывом в дистанции, оказалось делом поистине невозможным. Рин исчезла в каверне, и теперь её поиск не только трудное, но и опасное мероприятие. Темпераментная девчонка, почему ее понесло именно туда?! — Не пущу! Ты тогда за борт сиганешь и вплавь в каверну отправишься! — Билли поудобнее перехватил Асабу, заламывая одну руку. Мимолетная боль в плече немного отрезвила агента, но не потушила истеричный запал полностью. — Харумаса, идти в каверну без снаряжения и без нас на связи — самоубийство, — пытался воззвать к разуму Вайз по громкой связи с мобильника Николь. — Да, мы потеряем несколько часов, но я не думаю… — Она тоже без снаряжения! — Она чувствует каверны. Её связь с эфиром аномальна, ты сам говорил… — А еще я давно говорил, что надо всё рассказать! И смотрите к чему привела ваша игра в молчанку! — потрепыхавшись еще немного, Харумаса, наконец-то, выбился из сил и затих. Спутанные волосы падали на лицо, закрывая глаза. — Не надо было вас слушать. Надо было просто рассказать. Она сильная, она бы справилась… Динамик телефона зашипел сменой ракурса. — Только не говори, что сам в нее влюбился, — раздался недоверчивый голос Белль, перехватившей власть над средством связи. Николь с Билли переглянулись. — Возвращайтесь из Файлюма, — отрешенно проигнорировал реплику Асаба. — Сбор через три часа в видеопрокате. Затем — снова сюда. Снарядите свой гениальный ИИ следить за выходами из каверны. Демара, нам пригодятся навыки твоей сестры. Мобильный поисковый отряд будет включать три человека — меня, Николь и Энби, а также прокси в форме Эоса. Желтый взгляд с тоской мазнул по сферическому телу каверны, в котором растворилась Куронеко. — Пожалуйста, Рин… Не вляпайся в неприятности, пока мы не придём.