Дело вкуса

Хьюго считает от одного до ста.  На трёх языках.  Уже пятый раз подряд.  Сегодняшнее утро не задалось ещё со вчерашнего вечера. Когда Йонг поднял всю их повозку на уши, обводя пером непонятную дату в календаре и весьма недвусмысленно заводя речь о праздниках, ребятам не потребовалось много времени, чтобы догадаться о предстоящем событии.  И тяжело вздохнуть в унисон.  День рождения.  Нуру лишь устало улыбнулась, отправив именинника за дровами и рывком захлопывая за ним дверь.  — Мальчики, я вас поздравляю.  Хьюго лениво перевёл на неё взгляд, Вэриан, кажется, даже пропустил фразу мимо ушей.  Чтобы это ни было, есть дело поважнее.  Перед его носом лежит раскрытая карта, а рядом — куча смятых исписанных листов. Вэриан постукивает пальцами по столу в полнейшем ступоре; дорога в обход леса займёт по меньшей мере неделю.  У них нет возможности потратить столько времени впустую.  Но если идти напрямик…  — …спасибо за ценное предложение, Вэриан, — медленно хлопает в ладоши Нуру, возвышаясь над его рабочим столом.  Он вскидывает голову, встречаясь с суровым взглядом Принцессы.  Настолько суровым, что у Вэриана пробегает мороз по коже.  Этой девушке ни в коем случае нельзя давать власть. Первым её законом станет легализация смертной казни.  Вэриан не шутит.  — Думаю, я прослушал? — он неловко усмехается, втягивая голову в плечи, и Хьюго лишь больше утверждается в бесполезности всей этой затеи.  — Ничего важного ты не пропустил, — фыркает Хьюго.  Ему не нравится эта идея. Не нравится ничего из того, что предложила Нуру.  Это глупо.  Делать из обычного дня какой-то праздник — вершина глупости.  — Ну… чисто теоретически…  И как же хорошо, что Вэриан выше этого бреда.  Он ведь понимает, что это…  — Ладно, согласен, — кивает Вэриан, и Хьюго вновь сбивается со своего счёта. На этот раз, доходя до шестидесяти. Гогглс, не-е-ет…  — Хьюго, что думаешь?  После недолгих раздумий, они пришли к единой и не очень сложной мысли: испечь пирог. И эта мысль казалась им гениальной.  Что может быть проще?  Им легко — имениннику радостно.  А Хьюго…  — Что думаю я? — Хьюго непредумышленно повышает голос, и ребята удивлённо переглядываются. — Я думаю, что нам нужно идти в чащу леса, добраться до Тёмного Королевства и забрать тотем.  Он поправляет сползшие на нос очки и прислоняется спиной к дверному проему.  — А этой чепухой занимайтесь сами.  Как же раздражает.  Бестолковые разговоры, бессмысленные вопросы, идиотский праздник.  О, ну конечно, когда жизнь твоего народа под угрозой, ты думаешь именно о каком-то пироге.  Заняться больше нечем?  — Мог бы и сразу сказать, что не хочешь марать руки, — Нуру закатывает глаза, и отворачивается от него. Всё равно не поможет.  Он же горазд только критиковать.  И жаловаться.  И отбиваться от всей группы.  Придурок.  Хьюго чувствует, как у него начали ходить желваки на скулах.  — Естественно, — скрежещет он зубами.  И Вэриан непонимающе хмурится.  — Я уж точно не хочу пачкать руки, — Хьюго изображает пальцами кавычки, пока Нуру опасливо делает шаг назад. — В отличие от королевской особы, чьё Королевство будет уничтожено, сожжено в пух и прах, и от жителей которого останутся лишь рожки да ножки, пока она сама преспокойненько стояла и замешивала тесто, по случаю совершенно выдуманного праздника!  — Хьюго- — Что?!  Посмотрев Вэриану в глаза, он встречается только со сталью и льдом.  Обжигающе холодными. Режущими.  Ломающими его изнутри.  Хьюго хрустит пальцами, теряя самообладание. Во рту у него пересыхает. Всё тело зудит.  Чешется, выворачивается наизнанку.  Ему так противно.  От всего.  От слов, от ситуации, от взглядов.  От дня рождения, в котором Йонг совсем не виноват.  От энтузиазма Вэриана, готового оставить дело ради небольшого отдыха.  От одинокой слезы, скатывающейся по щеке Нуру.  От самого себя.  — Да пошли вы.  Хьюго сжимает губы, выпячивая грудь, и теперь ему точно плевать.  На все эти тупые праздники.  На свою собственную, не ясно откуда взявшуюся злость.  И на пирог, который они все равно приготовят.  Но, очевидно, уже без него.  Ну и пусть… ••• …они его простят когда-нибудь уже, или нет, ну что это такое?  Йонг весело болтает ногами, сидя на кровати и не доставая до пола. Великовозрастный лоб по имени Хьюго на это лишь обиженно хмыкает.  О, да, сегодня же Йонгу можно ничего не делать.  Сегодня у него… Тьфу.  …праздник.  Зато у Хьюго наступил, видимо, траур.  Ребятам на глаза он старался не попадаться с самой ночи, нет, его же совсем не замучило некое неопознанное чувство, разъедающее органы похлеще любого реагента и не давшее в итоге уснуть, пф-ф-ф.  Конечно, нет.  Кто бы мог вообще про такое подумать?  Да, он виноват.  Сильно.  Намного сильнее, чем в прошлые разы.  Поверьте Хьюго на слово, прошлых разов было и так немало, но этот побил все рекорды. Ведь он смог одним выстрелом убить сразу двух зайцев: испортить отношения и с Нуру, и с Вэрианом одновременно. Если бы и Йонг тогда участвовал в разговоре, то пуля бы отрикошетила прямо в голову Хьюго.  И то было бы проще, чем разбираться с последствиями.  Гребанные дни рождения.  — Когда собираешься извиняться? — бодро спрашивает Йонг, не меняя выражение лица.  Лишь дружелюбно улыбаясь и заглядывая Хьюго не то что в глаза… В душу.  И теперь в голове у Хьюго таки сияет злополучная дыра от пули.  Вот же…  — Ты не принёс дрова, — утверждает Хьюго.  — Я не принёс дрова, — ухмыляется Йонг.  …сорванец.  Но, признаться, сам бы Хьюго поступил на его месте также.  Однако, эй, это другое!  Он взрослый, ему можно не слушаться других взрослых.  Йонгу эта опция пока недоступна, но он все равно ей пользуется.  — Если ты получишь за это от Гогглса, или, ещё чего хуже, от нашей Принцессы… — Хьюго оскорблено задирает нос. — …то я здесь не причём, так и знай.  Йонг же лишь гордо вскидывает подбородок, в кои-то веки ощущая собственное превосходство над ситуацией. И падает назад, откидывая голову на подушку.  Как сладка безнаказанность.  — Ну, в отличие от тебя, — Хьюго давится воздухом. — У меня есть на это ещё целые сутки и полная уверенность, что никто не будет меня ругать.  Один-ноль.  Хьюго.  Хьюго, теряешь хватку.  Ты проигрываешь битву ребёнку, Хьюго!  — Советую задуматься над этим, — хихикает Йонг, и Хьюго в ужасе понимает, что ему впервые, наверное, нечего сказать.  Он распахивает глаза, не веря, как всего-то за несколько месяцев из маленького и пушистого ангелочка, совершенно безобидного, ну, пускающего только яркие цветные бомбочки на всю деревню, Йонг превратился… Ну хорошо, хорошо.  Возможно, Йонг был таким всегда.  Но общение с Хьюго все равно внесло свою лепту.  — Советую задуматься, — передразнивает его Хьюго нарочито высоким и противным голоском.  Йонг, ни капельки этим не обиженный, кидает в него подушку, ставя точку в разговоре.  Вот он — вкус победы.  Было бы так каждый день, и жизнь казалась бы малиной.  ••• — Ладно, гений, рассказывай свой злобный план.  Они идут по красочной шумной ярмарке, уворачиваясь от каждого встреченного ими торговца. Предложения купить всё и сразу по невероятно смешным ценам доносятся со всех сторон.  Хьюго невольно вспоминает рынок Ингварра.  И морщится от воспоминаний.  — Вот, нам сюда! — кричит Йонг, держа Хьюго за руку и таща его за собой. Он бежит прямиком к первой лавке, где видит огромные чаны со странными порошками.  На удивление Хьюго, пахнут они не так уж плохо.  Точно получше, чем те домашние специи, которыми Йонг пытался отравить накормить всю их команду.  — Парень, налетай! — зазывает бородатый старик, размахивая руками.  Его морщинистое лицо расплывается в улыбке, когда ребята подходят ближе. — Всё свежее: бери — не прогадаешь!  Хьюго недоверчиво ведёт бровью, рассматривая огромные ёмкости и вновь принюхиваясь к их содержимому.  Что-то странное.  То ли терпкое, то ли сладкое.  В носу неприятно свербит.  — Спарклс, что мы тут делаем?  Йонг отпускает его ладонь и многозначительно молчит, покачиваясь на пятках из стороны в сторону.  — Как что? Тебя спасаем, — бесхитростно отвечает он, отводя взгляд.  И Хьюго цокает языком, недовольно упирая руки в боки.  К чему он клонит?  Ушли они ещё ранним утром, ничего никому не сказав, дойдя до ближайшей деревни только к полудню.  И им совершенно не стыдно.  Ведь это вышло всем на руку.  Йонг не спал всю ночь, следя за каждым действием Вэриана и Нуру, пока те ломали голову над чашкой с мукой и яйцами.  Решение испечь пирог было и правда хорошим, даже отличным вариантом.  Но была одна малюсенькая загвоздка.  Крохотная. Микроскопическая.  Настолько незначительная, что на неё закрыли глаза.  Они не умели готовить.  У Нуру были определённые проблемы с готовкой только по причине её статуса, ведь в родном замке всегда готовили лучшие повара, отобранные со всего Королевства.  И она к этому привыкла.  Крайний раз ей доводилось наблюдать за приготовлением выпечки, когда её бабушка пекла кекс с дикими ягодами.  А было это лет…  Давно. У Вэриана с этим делом все обстояло немного лучше. Разве что чуть-чуть.  Он часто помогал отцу в делах по дому, и, повзрослев, взял на себя большую часть его обязанностей.  Но готовка обычно ограничивалась чем-то, что не требовало больших усилий.  Или муки.  Он терпеть не может муку.  А сейчас, он стоит над ней уже битый час, не зная, что делать дальше.  Наблюдая, Йонг понял, что кулинарных шедевров точно ждать не стоит.  — Раз уж они пекут самый обычный пирог, — интригующе тянет Йонг, на носочках двигаясь от одного ряда продуктов к другому. — Ты должен будешь их превзойти! Тем самым, попросив прощения.  — Я не собирался просить прощения, — Хьюго угрюмо сжимает руки в кулаки.  — Ну, меня поздравишь. Какая разница?  Раздражённый вздох срывается с его губ.  Тут даже не поспоришь.  Разницы и правда никакой.  Дети несносны, и Хьюго это прекрасно знал.  Но, во-первых, когда ребёнок смышлён и понимает, когда и как лучше этим воспользоваться…  Во-вторых, когда у этого ребёнка день рождение… В-третьих, когда это сумасшедший и взрывоопасный сгусток энергии…  Когда это Йонг.  Этим всё сказано.  Хьюго не в силах с этим бороться.  — Не стойте столбом, парнишки, — добродушно хохочет торговец. — Чего возьмёте?  — Табуретку, верёвку, мыл-  — Всего понемногу! — восклицает Йонг, пиная Хьюго по ноге. Ещё раз. И ещё… На третий раз, Хьюго наконец-то вытаскивает деньги из кармана.  Маленький троглодит.  Йонг счастливо машет рукой старику на прощание.  Смотрит на Хьюго и смеётся.  Ханжа.  ••• Это больше похоже на розыгрыш. Очень неудачный, к слову.  Потому что Хьюго разглядывает грубые льняные мешки уже полчаса, так и не сумевши отличить их содержимое.  Йонга это, по видимому, не беспокоит; он радостно прыгает возле стола, словно исполняя странный шаманский танец, что-то шепча о "сладостях, которые он сто лет не ел".  Разве дети не состоят из сахара?  — Попрыгунчик, я надеюсь, ты не выбросил мои деньги на ветер, — замечает Хьюго, искоса на него поглядывая.  — Ну… — заворачивает за угол Йонг, видя, как у Хьюго начинают ошарашено бегать глаза.  О звёзды.  Приплыли.  Не трогайте его, пожалуйста.  У него только что отняли самое дорогое.  Нет, разумеется, не деньги.  Что-то более стоящее.  Веру в безобидность Йонга.  — Ты издеваешься? — стонет Хьюго от безысходности, и в его груди отдаленно, с полным опустошением трескается зачерствелое сердце. На миллионы мельчайших частиц.  Так сильно, что задевает даже лёгкие.  — Откуда я мог знать, что нужно для глазури?! — оправдывается Йонг, и в его голосе проскальзывает настоящая обида.  Да у него же сегодня особенный день, ради всего святого, можно раз в год его в чём-то не упрекать? И в размышлениях он не успевает заметить странный отрывистый вздох с другой стороны стола.  И взгляд, вперённый прямо в него.  Маленькие ладошки осторожно стискивают завязки мешков, убирая их подальше.  Подальше от расстроенного Хьюго.  Вряд ли это, конечно, поможет…  А вдруг?… В честь дня рождения?… Но Хьюго, к удивлению Йонга, и не думает ругаться.  Лишь склоняет голову набок и вопросительно поднимает бровь.  Может, ему послышалось?  Нет, он точно где-то, или когда-то- В детстве.  Он слышал. Уверен, что слышал.  Слово вертится на языке, и Хьюго буквально представляет его вкус.  Нет, все равно не понимает.  — Повтори-ка, — Хьюго делает шаг вперёд, теперь смотря на порошки с неподдельным любопытством.  Йонг лишь пятится, быстро переступая, пока не упирается спиной к окну.  В крайнем случае, это будет неплохое решени-  Нет, Йонг, нет, выпрыгивать из окна при разговоре с людьми нежелательно.  Особенно, когда тебе только-только исполнилось одиннадцать.  Особенно, при разговоре с Хьюго.  Ведь Хьюго выпрыгнет за ним следом.  И обязательно догонит.  — Я-я…  — Спа-а-арклс, — медленно тянет Хьюго, подкрадываясь к тому на цыпочках. Зеленые глаза-щелочки горят азартом.  Ну и желанием попугать ребёнка.  Бросьте, это естественное желание.  — Ладно-ладно! — кричит Йонг, вытягивая перед собой руки. — Глазурь, я не знаю, из чего делают глазурь! Неужели это так плохо?!  Хьюго делает лишь один широкий выпад, и в следующую секунду льняные мешки оказываются в его цепких руках.  Йонг даже не успевает моргнуть.  — Есть! — самодовольная ухмылка растекается на губах Хьюго, пока он насмешливо крутит ремешки на пальце. Прямо у лица Йонга.  У восхищенного и завороженного лица Йонга.  Зря-зря…  Хьюго никогда нельзя показывать, что его действия производят на кого-то впечатление.  А то чьё-то самомнение потом с воздушного шара придётся ловить.  Ну, это будет потом.  — И что из этого песка… — он изучающе смотрит одним глазом на содержимое мешков. — …вообще можно сделать? Посыпать тебе на голову, чтоб рос быстрее?  Обойдя деревянный стол, Хьюго насмешливо хлопает Йонга по макушке, демонстрируя его…  Как бы лучше выразиться? Компактность.  — Размечтался, я его тебе в мокрый сапог насыплю!  И Йонг клацает острыми молочными зубами, грозясь откусить тому руку.  Не достает.  Вот умора.  Следующим желанием Йонга на день рождение станет пятиминутное молчание Хьюго.  Хотя бы пятиминутное.  О большем он не просит.  ••• Когда Йонг высовывает руку из повозки, на неё падает крупная капля дождя. Промёрзлого и совсем не праздничного.  Это закон подлости, не иначе.  Он громко шмыгает носом и заходит внутрь.  Чтобы через мгновение вылететь обратно на улицу с большой скрипучей клеенкой.  Грязевая жижа под его ботинками забавно хлюпает, когда Йонг на неё наступает, а от костра, к которому он бежит, доносится запах чего-то очень сладкого.  Даже приторно-сладкого.  Очень… Очень сладкого.  Жжёного сахара.  Йонг зажимает нос рукой.  — Хьюго! Почему оно так воняет?!  В котелке бурлит и варится тягучая чёрная жидкость, и Йонг понимает, что тростниковый сахар точно не должен выглядеть так.  Нет, особенно так!  Каким образом это получилось?  — Меня не было всего лишь час! — кричит Йонг в панике, выбирая, чем можно исправить положение. — Хьюго, я думал, хотя бы ты знаешь-  Его дрогнувший голос моментально затихает, когда он переводит глаза на Хьюго.  На мирно спящего около костра Хьюго.  Несмотря на абсолютно все мешающие этому причины.  Сидя, днём, под проливным дождём и рядом с шипящей… что бы это не представляло из себя!  В голове не укладывается.  — Хьюго! — командует Йонг, и Хьюго рывком поднимается на ноги, толком не проснувшись.  — Да? — его сонное тело пошатывает, качает в разных направлениях до тех пор, пока запах горелого медленно не проникает в сознание.  Не заставляет недоверчиво приоткрыть один глаз.  Принюхаться вновь.  И ужаснуться.  — Мы горим?!  — Да!  — Черт! — ругается Хьюго сквозь зубы, спросонья не успевая разобраться в ситуации. — Где остальные, где все?  Услышав крики, Нуру и Вэриан тут же выбегают из своей объединённой палатки-кухни, где давным-давно был приготовлен пирог.  Красивый, аппетитный на вид, наверное, даже съедобный.  И… — Горим!  …Остывший.  Они ждали только Хьюго.  Только одного слова от него, единственного, прежде чем все бы забыли про утреннюю ситуацию и принялись поздравлять Йонга.  И Хьюго бы выкинул какую-нибудь очередную дурацкую шутку, с которой бы никто не посмеялся, Нуру бы снисходительно закатила на это глаза, пихнув его локтем, и Йонг бы непременно- Одно банальное слово.  "Простите".  Сердце Вэриана болезненно сжимается в тисках, стук крови в ушах смешивается с отголосками возгласов и шумом дождя, не давая сосредоточиться, пока Нуру подбегает к столпу дыма и видит суетящихся вокруг него Хьюго и Йонга.  — О звёзды! — отходит от костра Нуру, стараясь не дышать затхлым дымом, и оттаскивая Хьюго и Йонга за собой как можно дальше. — Ну и вонь!  — Что загорелось? — громко спрашивает Вэриан, подходя к ним, и его шаги даже не слышны из-за усиливающегося ливня.  — Мы не горим! — кричит ему в ответ Йонг, заглушаемый дождем. И ребята лишь непонимающе хлопают глазами. — Сахар! Дело в сахаре!  — Что? — перебивает его Нуру, пытаясь устоять на месте. Но порывы ветра слишком сильны и непредсказуемы.  Безуспешно.  Если бы не Хьюго, резко ухвативший её за плечи, то Нуру бы упала своим королевским лицом в грязь.  И Хьюго бы с этого обязательно посмеялся.  Но не сейчас.  — Я говорю… — пытается повторить Йонг, и понимает, что не слышит собственные слова.  Клеенка, которой он укрывался, вылетает из его рук и уносится прочь. Палатки же только благодаря чуду и твёрдому креплению остаются на земле.  Вэриан плюет на попытки услышать Йонга и самостоятельно идёт к котлу, пробиваясь против ветра.  — Это… карамель? — он удивлённо смотрит на чёрное месиво, и шестерёнки в голове запускают ход. Картина складывается медленно, но полноценно, и Вэриан не готов поверить в то, до чего догадывается.  Переводит взгляд на Хьюго.  Видит в его руках льняные мешки.  И бьет себе со всей силы по лбу.  …во имя Деманитуса, Хьюго!  — Соль! — Вэриан складывает ладони рупором и наклоняется вперёд. Смотрит при этом Хьюго прямо в глаза, вынуждая того окончательно проснуться. — Нужен мешок с солью!  Хьюго не слышит ни единого слова, но ловит себя на мысли, что уже заведомо смотрел на губы Вэриана.  Будто знал, что не услышит.  Да, определённо знал.  И читает по его губам.  — Сейчас! — он судорожно трясёт мешками, пытаясь выбрать подходящий, но руки словно перестают ему повиноваться, и Йонг, ухвативший как раз нужный, лишь украдкой его осматривает. — А, это он, точно! — восклицает Хьюго, и Йонг окончательно сдаётся.  Он ничего не понимает.  Это точно тот Хьюго, который сегодня перехватил мешки из его ладоней за долю секунды, что Йонг не успел и моргнуть?  Тот Хьюго, который стащил яблоко с ярмарки настолько незаметно, что торговец пожелал ему хорошего дня?  Это их Хьюго вообще?  — Быстрее! — подгоняет их Вэриан, абсолютно не понимая, какие реагенты добавил Хьюго в костёр, если даже при таком сильном ливне огонь не затухает. Надо бы потом у него спросить.  Потом, конечно же, потом.  Как только кое-кто соизволит извиниться.  — Весь мешок? — стремглав бежит к костру Йонг, собираясь высыпать содержимое в котёл, высоко поднимая руку над головой, чтобы Вэриану издалека были видны его намерения.   И Вэриану действительно видно.  Видно, что Йонг трясёт мешком, спрашивая, подходит он, или нет.  Очевидно, осознавая, что соль нужно высыпать на пламя, а не в котёл.  И одобрительно машет головой.  — Понял! — ярко улыбается Йонг, с трудом добегая до Вэриана и костра.  Улыбается Йонг настолько широко, что даже зажмуривает глаза.  Свои умные-наивные-одиннадцатилетние глаза.  И перебрасывает мешок в рабочую левую руку.  Что.  — Йонг, стой!-  Вэриан запоздало реагирует, когда полный мешок соли уже оказывается в бурлящей сгоревшей карамели.  И раздаётся взрыв.  ••• Хьюго не любит дни рождения. Просто ненавидит.  Он никогда не праздновал их сам, и не видит смысла в праздновании другими этого "дня шутовства".  Он противился празднованию больше всех, однако…  — Пока у меня не сгорели волосы, Йонг, — усмехается Нуру, держа свечу с их самодельным пирогом у груди.  И ставя всё на стол перед Йонгом.  — Хватит с нас на сегодня пожаров, — смеётся Вэриан, подходя к ним со спины с полотенцем в руках.  Ребята с благоговением смотрят на Вэриана, и на то единственное несчастное полотенце, которое может им хоть чуть-чуть помочь.  Мало того, что они насквозь промокли и замёрзли, так ещё и бомба Йонга и Хьюго из солёной карамели окатила их ощутимой порцией пепла.  О, точно.  Ближайшую неделю от них будет пахнуть, как от жареного мяса.  Так сказать, приятный бонус.  — Загадывай желание скорее, — шепчет Вэриан, становясь с левой стороны от стула Йонга.  И Йонг задерживает дыхание от волнения.  Сердце готово прямо сейчас выпрыгнуть из груди.  — Поверь, оно непременно сбудется, — Нуру ободряюще кладёт ему руку на плечо, и переводит взгляд на Хьюго.  Хьюго стоит поодаль, прислоняясь спиной к высокому комоду и сцепив руки в замок за головой.  И вроде бы…  Йонг правда не знает, что ему загадать.  Пожеланий у него, естественно, много, а вот то самое… Ну, сокровенное!  Йонг не думает, что оно у него есть.  Он вертит головой по сторонам, смотря то на Вэриана и перенимая его успокаивающий вид; то на Нуру, стараясь повторить её непоколебимую уверенность.  Не получается.  Взгляд мельком падает на Хьюго, и тот, в притворном удивлении, указывает пальцем на себя, следом начав отмахиваться.  И Йонг наконец-то счастливо хихикает.  Потому что все равно видит его плохо скрываемую улыбку.  В моменте, когда Йонг наклоняется к пирогу, решаясь задуть свечу, Хьюго рывком отталкивается от комода, подлетая к ним.  И произносит одними губами, так тихо, что никто кроме них двоих и не слышит.  "С днём рождения".