ТёмТёмыч и его семья

      — Бати! А у нас есть пенопласт? — двенадцатилетний ТёмТёмыч залетел в гостиную, где Серёжа в это время печатал что-то на ноутбуке, а Артём, сидя подле его ног, разбирал чей-то компьютер и что-то там паял.       — А тебе зачем? — Серёжа перевёл взгляд с экрана на взбудораженного сына.       — Мне для урока надо, — выпалил маленький Артём. — Я замотался и забыл!       — А голову ты дома… А, да, мы дома, — осёкся Шевелев и потёр лицо рукой. — Тёмкин, ну и где я тебе в половину десятого вечера найду пенопласт? Только если завтра с утра… Тебе к какому уроку надо?       — Погоди, Серёг, — Гаус поднял голову. — Я некоторые упаковочные детали от нового холодильника на балкон запрятал, там как раз несколько блоков с пенопластом есть. Тёмкин, зайди там и глянь с правой стороны. Отрежь ножом сколько тебе надо.       — Спасибо, папуль! — мелкий засиял и побежал на кухню, а потом — на балкон, с усмешкой выслушивая возмущения папы Серёжи на тему «опять ты весь балкон всяким сумасбродством засрал, я задолбался это всё выкидывать».       Некоторые вещи всё-таки не менялись.       Например, такие, как возмущения папы Серёжи и привычка папы Артёма тащить всё в дом «на всякий случай», как какая-нибудь сорока-белобока.

***

      На следующий день в родительский чат прилетело очень гневное сообщение. На самом деле даже чересчур. Стоило Шевелеву взять телефон и прочитать — сразу же недовольно взвыл:       — Твою-то мать, Артём Артёмович! А ну иди сюда!       Мелкий хитрец лихо прибежал из комнаты, чудом не снеся валявшуюся на проходе Клёпу, и с довольным лицом встал перед отцом.       — Артём, ты что натворил на уроке физики? Нас с папой завтра вызывают в школу!       Старший же Артём, в это время спокойно себе ужинавший, чуть было не подавился от таких новостей.       — Чего? Мелкий, это правда?       ТёмТёмыч же в ответ просто закатил глаза и возмутился:       — Ой, я всего-то проверял реакцию!       — Какую? — переспросил Серёжа.       — Реакцию одноклассников и учительницы на пенопласт, который трут о стеклянную тарелку! Как выяснилось научным путём, их корёжит ровно так же, как дядю Стаса — от фанфиков про родителей Ваньки Шастуна!       Со стороны стола раздалось сдавленное хихикание. Серёжа перевёл убийственно-негодующий взгляд в ту сторону на Артёма, который похихикивал с происходящего и смотрел озорным взглядом.       Да за что же Шевелеву это!       — Да, Тёмыч, ты действительно весь в отца! — возмутился Серёжа и откинул телефон на стол. — Который завтра и пойдёт вымаливать не ставить тебя на внутришкольный учёт. И это я не про себя, — и указал рукой на Артёма-старшего. — Пусть вот он разбирается, это он тебя так воспитал.       — Да почему я?! — возмутился Гаус. — И вообще, за такое нельзя ставить на учёт. Это противозаконно.       — Ну да, конечно, — протянул Серёжа. — Хулиганить на уроках нельзя! И вне их - тоже!       — Ой-ой, кто это говорит, ну конечно! — фыркнул Артём-старший. — Сам же ещё хлеще был, и не притворяйся, что это не так. И вообще… Серёг, а ты чего это сына в конфликте не поддерживаешь? — удивился он. — Воспитывать и порой ругать — да, надо, если ребёнок сделал что-то из ряда вон выходящее. Но перед другими людьми защищать сына надо до последнего. Если не мы, то кто за него заступится? А тут ты собираешься уйти от родительских обязанностей и не защищать вместе со мной нашего сына? Тем более, мы одна семья или нет? Как говорится, один за всех — и все за одного.       Шевелев ехидно ухмыльнулся, и ТёмТёмыч прекрасно знал: хорошего после таких улыбок ждать не приходилось. Особенно если ещё при этом и потемнел взгляд — прямо как в эту минуту.       — Мы — одна семья. Но я его хулиганству не учил. Так что это — твоя ответственность, мой дорогой, — и с этими словами он встал и вышел из комнаты, оставляя своих Артёмов несколько растерянными.       На следующий день Шевелев был готов рвать и метать после очередного взрыва сообщений в родительском чате…       …Потому что один из родителей притащил на разборки с учителем адвоката и устроил настоящий разбор полётов с привлечением не только администрации школы, но даже и местного отдела образования, потому что, по его словам, «в этом учебном заведении детям не дают самореализовываться, а когда они пробуют это делать — наказывают морализаторством и постановкой на учёт».       Из-за чёртового, сука, пенопласта!       А потом выяснился ещё один сюрприз. Пока в школе шли массовые разборки, кто-то проколол шины на учительском автомобиле и крутой тачке директрисы школы.       — Господи, с кем я живу, — вздохнул Серёжа, читая сообщения в чате о «страшном папе Артёме Андреевиче», в глубине души всё-таки радуясь: их маленький (хотя уже двенадцать лет, с ума сойти!) Артёмка живёт, зная, что его бати, даже если ворчат и ругают — всё равно всегда на его стороне.       И никто не докажет, что это именно достопочтенный Сергей Викторович Шевелев проколол шины.       Это точно не он.       Совсем нет.       — Бать, ты бы в следующий раз нож получше запрятал. Он у тебя из кармана вывалился, когда ты сваливал со школьного двора, — с широкой улыбкой заявил сын и хихикнул, когда оба родителя шутливо засмеялись.       Как и говорил Артём Андреевич: один за всех — и все за одного.