Гореть

— Если ты еще раз наденешь эту рубашку, я за себя не отвечаю. Брагин прошептал это горячечно, страстно, почти касаясь губами вмиг полыхнувшего Мишиного уха. Он готов был поклясться чем угодно, что был достаточно трезв, чтобы следить за своими словами. Просто Миша сегодня был такой… Юра так и не смог подобрать определение, сколько ни пытался. Красивый. Притягательный. Сексуальный. Невероятный. Это все так подходило, чтобы охарактеризовать Шибанова этим вечером, и вместе с тем так не дотягивало до того, чтобы описать всю гамму чувств, обрушившихся на Юру в тот момент, когда Миша появился на пороге его дома. И сейчас, мысленно отсчитывая минуты до прощания, Брагин не мог отказать себе в том, чтобы полюбоваться Мишей еще раз, нежно и откровенно. Запомнить, как восхитительно светлая кожа его груди контрастирует с черной тканью рубашки, как его потемневшие глаза мягко сияют в теплом свете свечей. Как этот безумно правильный total black скрадывает очертания мощного тела, побуждая в самых смелых фантазиях дорисовывать то, что не улавливает взгляд. Юру вело, и было бессмысленно это отрицать. Он плавно опустил ладонь на скат Мишиного плеча, ощутив, как мышцы дрогнули под его касанием. Хотелось быть еще немного ближе, еще теснее, кожа к коже, хотя бы вот так — кончиками пальцев по шее вдоль края воротника и ниже, к разлету ключиц. Шибанов тлел и плавился, подставлялся под Юрины ласковые руки с такой жаждой, будто его трогали впервые. Он расстегнул еще одну пуговицу, позволяя Брагину пробраться дальше. Пальцы наткнулись на жар Мишиного тела, зацепили шнурок от крестика. Откуда-то из глубины в ладонь отразились удары Мишиного сердца. Брагин дублировал свои касания жадным, изучающим взглядом, впитывал Мишин образ, выжигал его на подкорке. — Какой же ты… И Шибанов не выдержал — прервал его, накрыв губы поцелуем. Скользнул языком Юре в рот сразу, не оставляя ни единого шанса на то, чтобы хоть немного отследить происходящее. Пульс рванул вверх, и Брагин, оглушенный салютом, который взорвался в голове, а потом разрядами пробил низ живота, смог лишь беспомощно хныкнуть. Миша целовал преступно медленно, глубоко. Целовал как «я люблю тебя, я хочу тебя, все за тебя отдам», крепко прижимая Юру к себе. Горячие ладони огладили бока, проехались по пояснице и нежно сжали ягодицы. Шибанов толкнулся в Юрины бедра и застонал — так тихо и чувственно, что Брагин точно не удержался бы на вмиг ослабевших ногах, не будь он в Мишиных объятиях. Свечи понемногу выжигали кислород, но необходимость дышать сейчас Мишей была для Брагина куда сильнее любой другой потребности. Шибанов еще раз вылизал Юрин рот, а затем влажными от слюны губами ткнулся ему в шею и замер так на несколько мгновений. Вплавиться. Слиться с ним. Выпить каждый удар крови под углом Юриной челюсти. Не уходить сейчас — или еще немного не отпускать. Миша выдохнул и очнулся, только чтобы попросить: — Юрка… Проводи меня до дома. Точка подачи — пункт назначения — выбрать. «Такси прибудет через четыре минуты».