Фиби... (последнее письмо Коула)

Фиби, если ты читаешь это письмо… Значит, все кончено. История, которую я пытался переписать снова и снова, не оставляя в ней места для конца, наконец завершилась. И если ты держишь в руках эти строки, значит, меня больше нет. Не в этом мире. Не в этом времени. Но, Фиби… я чувствую тебя. Даже там, где меня уже нет. Я закрою глаза — и ты снова появишься передо мной, такой, какой ты была той ночью, когда я должен был убить тебя, но вместо этого замер, не мог отвести взгляд. Помнишь? Как я ждал, готов был уничтожить всё, а потом увидел твою улыбку, услышал твой смех — и погиб. Погиб еще тогда, до того, как ты окончательно стерла меня из своей жизни. Как же я любил тебя, Фиби. Как любил… с каждым ударом моего сердца, с каждым вздохом, который обжигал меня болью. Я любил тебя настолько, что вся моя тьма, вся моя сущность исчезала рядом с тобой. Когда ты была рядом — весь мир исчезал. Только ты и я. Я любил тебя, когда ты спрятала меня от сестер, зная, кто я. Я любил тебя, когда мы бежали от всего, искали свой уголок в этом мире, отдаваясь только друг другу. Я любил тебя, когда ты стояла у алтаря, полная надежды, что твоя судьба — быть со мной. И даже когда я стал тем, кого ты боялась, я продолжал любить тебя. И в этом была моя сила и моя слабость одновременно. Ты была моим спасением. Я сражался за тебя, даже когда ты сражалась против меня. Я искал путь назад, даже когда ты закрыла все двери. Я хотел только одного — быть с тобой. Теперь меня нет, Фиби. Ты свободна. Ты можешь жить, ты можешь любить. Ты уже счастлива. Ты сможешь забыть меня. А я? Если бы я был живым, эта боль убила бы меня снова. И снова. И снова. И снова. Я буду любить тебя. Несмотря ни на что. В моем сердце ты навсегда. В твоем — нет меня. И мне больно. Но знай одно: если среди ночной тишины ты почувствуешь, как холодный ветер коснется твоего лица, если твоя кожа вздрогнет от воспоминаний, если сердце пропустит тот страшный удар — это я. Прощай, мое сердце. Прощай, моя любовь. Я буду любить тебя бесконечно. — Коул