Река моих сожалений

Элтон Фицджеральд ненавидел ценные бумаги. Ему всего двадцать лет, а все, из чего состоит его жизнь, — это удаленная учеба, офис отца на душной узенькой Уолл-стрит, ланч в кафе на четырнадцатом этаже, трехкомнатная роскошная квартира на Манхэттене, подаренная родителями в честь свадьбы, и хорошенькая жена Патриция, которая старше его на два года. «Двадцать лет, — размышлял Элтон за кофе в перерыве между монотонными переговорами и перебиранием бумаг. — Мне всего двадцать лет, а я уже загружен так, как семьянин с двумя детьми. И впереди еще целая жизнь» Конечно, в планы родителей Элтона не входило женить его в столь раннем возрасте, но после всех его выходок в юношестве, наркотиков и побега в Лос-Анджелес только в браке они видели способ его приструнить. Они называли это взрослением. Элтон же подобрал другое определение — тюрьма. Дом, учеба, работа и брак сами по себе не вызывали у него отвращения, и он уверял себя, что есть люди, которые действительно находят в этом свои радости. Только Элтону все это было не нужно. Его радости остались в свободном Айдахо, в уютном ранчо, где он мог делать все, что вздумается. Но деньги. Зарабатывать их без помощи родителей оказалось для него сложнее, чем он думал. Выступать в барах его приглашали не каждый день, даже несмотря на статус «восходящей звезды», платили по-разному, поэтому такую карьеру нельзя было назвать стабильной. А офис пусть и вытягивал из него все жизненные соки, но приносил стабильный доход. Еще и родители поддерживали во всем, словно в уплату той боли, что они ему причинили, забрав из Лос-Анджелеса. Дома ему не приходилось думать о том, как оплатить счета, хватит ли денег и где их взять столько, чтобы не беспокоиться о них хотя бы неделю. Но волновало его другое. Врач-нарколог Бенджамин Гриффин последний раз звонил ему месяц назад. Сказал, что Питер бросил курс и уехал к себе домой, в их с Ганном квартирку. Элтон не знал, где Питер сейчас. С соседями он не был знаком. Кристиан Кавилл, режиссер их несостоявшегося фильма, также сказал, что понятия не имеет, где Питер. Он между делом спрашивал об этом коллег и знакомых. Никто ничего не знает. Кристиан звонил ему домой, но никто не поднял трубку. Тогда он пошел к нему, но дверь оказалась заперта. Никто не открыл, даже шороха в квартире не послышалось. Питер словно пропал. — Ну не может же быть такого, — возмущался Элтон в разговоре с Кристианом. — У нас не так много вариантов, — отвечал Кристиан сдержанным тоном. — Он или переехал, или помер где-то. Учитывая, что у него одно горе наложилось на другое, он мог не выдержать и покончить с собой. Может, даже случайно, приняв наркотики. Найти его что живым, что мертвым в Лос-Анджелесе будет тяжело. — Кристиан устало вздохнул. — Я уже пожалел, что ввязался во все это. Деньги твоего отца и его связи с крупными спонсорами не стоили того, чтобы рушить парню жизнь. Элтон выдержал паузу. — Сам знаю. Но иначе я не мог. В чем-то родители правы. Мне больше не нужно выживать. У меня есть свое прекрасное жилье, работа, деньги. Полный комфорт. Все, о чем мечтает большинство людей. — Так ты счастлив? — Что? — Ты счастлив, Элтон? В этот раз его молчание было дольше. — Да. Кристиан ухмыльнулся. — Достаток не всегда приносит счастье. Думаю, ты и сам в глубине души это понимаешь. У тебя был выбор: свобода в бедности и одиночество в богатстве. Ты выбрал не то, что следовало. — Попробовал бы сам пожить в бедности. — Элтон, перестань. Ты не настолько мелочный, чтобы перечеркнуть свою жизнь ради денег. И твой побег в Лос-Анджелес наглядное тому доказательство. Ты испугался не бедности. Ты испугался трудностей взрослой жизни без поддержки родителей. Самостоятельности, словом. Вот так банально. Даже смешно. Видел бы Кристиан, как в тот момент Элтон изменился в лице, как в бешенстве выпучились его глаза, — не сдержал бы смеха. — С чего вдруг ты промываешь мне кости? — С того, что прошел почти год, а ты все еще цепляешься за Питера и беспокоишься за его жизнь, — короткий издевательский смешок заставил Элтона крепче сжать телефон. — Очевидно, твой достаток не только не может сделать тебя счастливым, но и задушить чувство вины перед ним. — Иначе я не мог! — повторил Элтон, вскочив с кожаного кресла. Коллеги в соседних кабинках выглянули из-за невысокой серой перегородки. — У меня не было выбора. — Был. Просто ты струсил. Элтон хотел выругаться и бросить телефон. В последнее время нервы у него сдавали. В приступе нервоза он мог легко сорваться на родителях или коллегах, пользуясь тем, что благодаря отцу никто из них ему ничего не сделает. «И когда я стал таким высокомерным?» Отдышавшись и смерив любопытных сотрудников офиса презрительным взором так, что те тут же юркнули вниз, к своим папкам и отчетам, он буркнул: — Мне нужно идти. — Да-да. Понимаю. Беги к своей «счастливой» обеспеченной жизни, Колдер. Кстати, не подскажешь курс акций Ford? Имеет смысл вкладываться в них сейчас или лучше подожда… Элтон сбросил звонок и рухнул обратно в кресло. Водитель забрал его с работы в шесть, и уже к семи, после простаивания в пробках, сопровождаемых галдежом на дорогах, Элтон пересек порог квартиры. Еще на входе его встретили густые ароматы свежеприготовленной лазаньи — одного из любимых блюд его жены Патриции. Она вышла с кухни, ее красные губы расплылись в широкой улыбке, и с нежным «Привет, дорогой» она помогла Элтону снять пальто и повесить на вешалку. Она была хорошенькой, миниатюрной, хозяйственной женой в милом бежевом фартучке, с тонким певчим голоском, пышными локонами волнистых светлых волос. В общем, идеалом среднестатистического американца, словно сошедшим с обложек журналов шестидесятых с какими-нибудь сексистскими названиями вроде «Хорошая домохозяйка». Элтон не любил ее ни секунды, но считал хорошим человеком, жертвой его родителей, даже большей, чем он сам. Патриция действительно его любила. Ее лицо светилось, стоило ей увидеть супруга, и глаза наполнялись такой нежностью, что сердце Элтона сжималось от чувства вины. «Она не заслуживает такого, как я». — У нас гости, — шепнула она ему, не переставая улыбаться. — Кто? — Эта лазанья — просто нечто! — послышалось с кухни. — Все итальянки так вкусно готовят? Патриция хихикнула, взяла Элтона под руку и зашла вместе с ним на кухню. — Я рада, что вам понравилось, мистер Фицджеральд. Элтону хотелось вырваться и тотчас выскочить из квартиры. Ему было сложно вспомнить более лицемерного человека, чем его отец. Он никогда не приходил просто погостить и отведать итальянской кухни. Патрицией он восхищался и видел в ней идеальную супругу для сына, но все его положительные эмоции всегда были преувеличены. — Что-то случилось? — спросил Элтон с нотками злости. — Ну что ты, присаживайся, — отец указал ему на место напротив. — Давай поужинаем. Ты, наверное, голоден. Слышал, пробки сегодня были ужасные. — Как обычно. Отец метнул на него угрожающий взгляд исподлобья. — И все же давай вместе поедим. Было у Патриции одно редкое качество — она не замечала плохого даже в упор. Если бы двое поссорились у нее на глазах, посылая друг другу маты, она бы ахнула и как ни в чем не бывало предложила бы им напитки. Так она поступила и сейчас: — Может, газировки? — Давай, дорогая, — отец вытер рот тканевой салфеткой. — И не могла бы ты после оставить нас? — Да, конечно. Я как раз хотела выйти в магазин. — Мой водитель тебя сопроводит. — Спасибо, мистер Фицджеральд. С ее уходом квартира потеряла сердце и уют. Общество с отцом даже в собственном доме ощущалось Элтоном как переговоры в офисе. — Мне тут говорят, что ты все еще интересуешься людьми из своей прежней жизни, — отец наколол на вилку один из последних кусочков лазаньи. — Как это понимать? — Я выполняю свою работу. Женат. Учусь. Живу в подаренной вами квартире. Что еще тебе нужно? Отец отложил вилку и снял очки с прямоугольными линзами. — Было время, когда ты слово поперек моего не мог сказать. Даже тогда, когда я тебя забирал. А теперь, смотрю, ты обнаглел. — Офис меняет, — парировал Элтон. Он страшно бесился и в то же время был доволен собой. Отец прав. Год назад он и представить себе не мог такого разговора с ним. «Сейчас я бы ни за что не оставил Питера». — Так или иначе, мне не нравится, что ты оглядываешься назад. У тебя прекрасная жизнь, а ты вместо того, чтобы ценить ее, ругаешься посреди офиса из-за какого-то наркомана. Элтон терпеливо выслушал его, а затем полностью осушил свой стакан. — На самом деле я здесь не для того, чтобы ругать тебя. Я приехал, чтобы сообщить новость: через две недели тебя переводят в филиал в Лондоне. Несмотря на выпитую газировку, у Элтона внезапно пересохло в горле. — Что, закинуть меня на другой конец страны уже недостаточно? — в его голосе прорезалась горечь. — Это для всеобщего блага. — А как же Патриция? — Организуем ее переезд, но немного позже. Элтон хотел сказать многое: «Ты даже не спросишь меня? Что если я не хочу? А если мне не понравится в Лондоне? Может, мне вообще не нравится эта работа…» Но он промолчал. Что бы он ни сказал, это не имеет значения. Элтон это прекрасно осознавал. — Пап, — прошептал он. Мистер Фицджеральд выпрямился. Не каждый день сын обращался к нему так ласково. — Что? — Какой ты видишь мою дальнейшую жизнь? — Это вопрос с подвохом? — Просто ответь. Отец отставил тарелку, снова вытер рот и сложил руки на столе. — Я вижу тебя успешным семьянином с двумя детьми… К слову, надеюсь, ты не собираешься заводить детей в ближайшие пару лет? Это может помешать твоей карьере. Элтон хотел ответить, что они с Патрицией не заходили дальше объятий и легких поцелуев в губы, но посчитал это слишком неуместным. — Так вот. Я вижу тебя семьянином, который владеет акциями на сумму миллион долларов минимум и строит собственные предприятия в разных странах. — Бедных странах, — дополнил Элтон с ухмылкой. — Дешевая рабочая сила — залог большого дохода. — То есть ты хочешь, чтобы я всю жизнь пахал? — Отпуск приветствуется. Отдых — тоже часть работы. — Ты не понял мой вопрос. Напротив, отец все прекрасно понял. Просто, кажется, не знал, что ответить, не доводя разговор до очередной ссоры. — Это мечта любого американца, — произнес он мягко, насколько это было для него возможно. — Сколько раз я это слышал, — Элтон отвернул голову, словно так мог спрятаться от этой искусственной «американской мечты». — Может, я не любой американец. — Слушай, — отец надел очки, приняв скептический вид. — Ты еще молод. Не понимаешь, что для тебя лучше. Однажды ты поблагодаришь нас с матерью. Ты можешь стать большим человеком. — Что это вообще значит — «большой человек»? Кто-то вроде тебя? — Элтон встал. — Да я лучше подохну, чем стану как ты. Он вышел с кухни. Старался идти в спальню размеренной походкой, но злость отдавалась в каждом резком шаге, и Элтон почувствовал себя обозленным ребенком, которому отказали в сладостях. В чем-то отец был прав: Элтон еще молод и многого не понимает. Например, как можно насильно женить сына. Или заставить его работать в своей компании. Или без разрешения запихивать его в другую страну. Вернувшись, Патриция сама проводила мистера Фицджеральда и зашла в спальню. Элтон все в той же офисной одежде лежал на кровати спиной к ней, лицом к окну с видом на оживленную улицу. — Какие планы на завтра? — спросила она. — Мы так давно никуда вместе не ходили. Я бы хотела сходить в торговый центр… — Сходи с подругами, — пробормотал он, не глядя. — Триста долларов тебе хватит? В ответ он услышал мягкие приближающиеся шаги. Патриция села рядышком и мягко погладила его плечо. От нее пахло корицей и заварным кремом, что было странно, учитывая, что сладости она готовила редко. Казалось, это ее естественный несмываемый аромат. — На работе проблемы? — спросила она тихонько и так нежно, что груз обиды Элтона заметно полегчал. — Меня переводят в Лондон. Отец сказал, что тебе тоже нужно будет позже переехать. Он думал, она начнет задавать вопросы, но вместо этого лишь уставилась в панорамное окно, на мелькающие огни бессонного города, такие яркие, что каждую ночь им приходилось задвигать шторы. В ее карих глазах поселилась неведомая ему печаль. — Мне очень жаль, Элтон, — прошептала она. Казалось, сделать голос чуть громче она просто не смогла. — Что? — он поднял голову. — Мне жаль. Элтон ужаснулся, но вида не подал. Впервые со дня свадьбы он задумался: что если Патриция все это время знала о его боли, тоске по Питеру и усталости от жизни, навязанной родителями? Поведение Патриции никогда не вызывало у него подозрений. Она вела себя как примерная супруга, которая ни на мгновение не вызывала его негодование. В какой-то момент ее прилежность, приветливость и доброта стали восприниматься как само собой разумеющееся, и теперь, когда Элтону показалась обратная сторона, он был в растерянности. —Патриция… Его прервал звонок стационарного телефона на тумбе рядом. Патриция тихонько выпорхнула из спальни, и он поднял трубку. — Да? — Есть новость, — начал Кристиан твердо. — Питер появился сегодня у себя в квартире. Элтон вскочил с кровати. — Так он жив?! — Да, соседка сказала, что видела его. Но он зашел к себе буквально на пару минут и тут же вышел. Она успела поговорить с ним немного. — И что он? — Ничего толком не сказал. Вел себя так, будто хотел поскорее уйти. Она говорит, выглядел он не очень, но на помирающего тоже не был похож. Самое главное, что жив и все еще появляется у себя. — Да. Самое главное. Больше он ничего сказать не смог. В горле застрял ком. На следующий день Элтон все-таки уговорил Патрицию отправиться на шоппинг с подругами. Он поцеловал ее в лоб на прощание и вручил щедрые четыреста долларов. Она встретила деньги со смущенной улыбкой, поцеловала его в щеку, спрятала купюры в сумочку Prada, подаренную Элтоном на день рождения, и отправилась за покупками. *** Когда Патриция вернется, она поставит большие брендовые пакеты у входа и как обычно поприветствует мужа. Но в этот раз она не услышит ни шагов, ни ответа. В комнатах будет темно. В первую минуту она будет думать, что он вышел, но потом заметит, что обувь Элтона на месте. Тогда она успокоит себя мыслью, что он спит, на цыпочках пройдет на кухню, включит чайник, телевизор в гостиной, зайдет в спальню, и сердце ее упадет. У нее мгновенно навернутся слезы и подкосятся ноги, но она найдет в себе силы пройти к кровати и взять с подушки записку. Она уже знает, что в ней. Она поняла это еще на входе в спальню. В этот миг все кусочки пазла под названием «Глубокая печаль Элтона» сложатся в ее голове воедино. Слезы тут же высохнут, так и не успев скатиться. Дрожащими руками она развернет записку и примется читать. Ничего удивительного для себя Патриция не увидит. Она лишь не ожидала, что Элтон покинет ее так внезапно, даже не попрощавшись толком. Вероятно, он ей не особо доверял, и это осознание причинит Патриции больше боли, чем его побег. Не сгладят эту боль ни благодарность, в которых Элтон рассыпается половину записки, ни заявление о том, что половину сбережений и квартиру он оставляет ей в знак извинений. «Нам все равно однажды придется пересечься», — эти слова внушали ей надежду. В конце концов, их скреплял законный брак. Чтобы расторгнуть его, мало просто уехать, и рано или поздно они встретятся в кабинете юриста. Но это, предполагала Патриция, будет не сейчас и, вероятно, даже не в ближайшие месяцы. Еще не скоро, думала она, решится Элтон обернуться назад, чтобы уничтожить последнее, что связывало его с прежней жизнью. *** Вечером того же дня Элтон стоял на лестничной площадке у квартиры Питера — единственного места, где он мог его встретить. Больше зацепок нет. Там же, уснув прямо на подоконнике, Элтон провел ночь. Утром его разбудила соседка. Элтон не походил на бездомного: одет был в новые свободные джинсы, белую футболку, куртку и начищенные кожаные кеды — и все равно своим видом вызывал подозрения, так что до обеда он сидел в кафе напротив, не сводя взгляда с подъезда дома Питера. Так прошел еще один день. Затем еще один. Элтону пришлось снять отель неподалеку и рассказать Кристиану о своем приезде. Смеялся этот наглец долго, но в конце-таки пообещал, что сообщит, если Питера заметят, и между делом добавил: — Звонил твой отец. Он очень зол и просил передать, чтобы ты немедленно возвращался. Конечно, не думаю, что ты сейчас же кинешься обратно, но мое дело —передать его слова. Большую часть времени Элтон проводил в подъезде или же в кафе. Прошла неделя с момента приезда, а Питера все не было. И вот однажды вечером, сидя на пролете и читая книгу, Элтон услышал знакомые шаги. Они застыли у двери в заветную квартиру. Послышался лязг ключей. Элтон встал с подоконника. Дыхание его сперло от волнения. Все эти дни он думал лишь о том, чтобы встретить Питера, но еще ни разу не отрепетировал разговор с ним. Не успел он раскрыть рот, как вдруг Питер взглянул на него. Он вздрогнул, но его взгляд ничего не выражал. Элтон неуверенно подошел к нему, смотря прямо в глаза. — Питер, я… Мгновение Элтон не понимал, что с ним только что произошло. Вот он стоял перед Питером, а вот уже лежит на холодном полу с горящей от удара щекой и гудящей головой. — Знаешь, первое время я действительно думал, что у меня поехала крыша и я сам тебя придумал, — Питер потер покрасневшую кисть. — Ты молодец. Как красиво все продумал. Никто среди наших общих знакомых так и не признался, что меня обманули. Никто, кроме одного человека. — Кого? Питер вытащил из внутреннего кармашка куртки сложенную бумагу. — Ганна. Перед смертью он оставлял записку, где писал, что хотел бы, чтобы мы держались вместе. Так что да. Я уже давно понял, что ты просто кинул меня. Элтон поднялся на ноги. — Ты носил эту записку все это время? — Это все, что осталось от единственного человека, которому я действительно был небезразличен… — Питер закатил глаза и цокнул языком. — Конечно, до тех пор, пока ему не взбрело в голову застрелиться передо мной. Элтон закрыл лицо руками и начал смеяться. Смех перерос в горький плач. — Прости меня, Питер. Я не хотел. Как я могу загладить вину? — Не понимаю, зачем ты приехал. — Я думал, ты можешь что-то сделать с собой. Покончить с собой или… — Покончить с собой? — Питер ухмыльнулся. — Заканчивать жизнь самоубийством из-за такого труса, обманщика и подлеца, как ты? Да из-за тебя я даже слезинки не пророню. Элтон вытер слезы, глубоко вздохнул и заговорил дрожащим голосом: — Питер, мне правда очень жаль. Но сейчас я бросил все и всех, чтобы вернуться к тебе в Лос-Анджелес. Я знаю, что поступил хуже некуда. И я понимаю, что загладить вину практически невозможно. Да, я испугался. Я не думал, что все зайдет настолько далеко, и не был готов рисковать. Мне потребовался почти год, чтобы понять, что уехав тогда, я все потерял. Я пытался убедить себя, что жизнь в Лос-Анджелесе была сложной и бедной, но все это меркло, когда я вспоминал наши посиделки в Айдахо, наши душевные разговоры. И я понял, что больше так не могу. У меня правда больше ничего нет. Я сжег все мосты. Питер сглотнул. Он опустил мечущийся растерянный взгляд и буркнул: — У меня тоже ничего не было, кроме тебя. Ты об этом знал. И все равно меня бросил самым ужасным из возможных способов. Элтон закрыл лицо руками и отвернулся, сдерживая слезы и тяжело дыша. Что тут можно было ответить? Как себя оправдать? Впрочем, Элтон уже и не хотел оправдываться. У его поступка не было оправданий. — Знаешь, мне все равно сейчас немного одиноко, — Питер переступил с ноги на ногу. — Я ни с кем не общаюсь с тех пор, как вышел из наркологички. Наскреб немного денег, продав кое-какие вещи, так что пока живу. Но в кино возвращаться не хочу. — Я взял с собой столько денег, что мы сможем себе позволить не только снять тот дом в Айдахо у Кристиана, но и купить его. — А твои родители? — Они будут меня искать, поэтому оставаться в Лос-Анджелесе надолго нельзя. Нужно уезжать как можно скорее. — Жизнь в бегах? Разве же это стабильно, Колдер? — издевался над ним Питер, растягивая некоторые гласные. — Все время опасаться, что в любой момент придут твои родители, заманят богатой жизнью и увезут. Да и деньги твои рано или поздно закончатся. Что будем делать тогда? Это же так тяжело — работать и обеспечивать себя. — Мне двадцать лет. Я самостоятельный человек. Они никуда не могут потащить меня насильно. Я больше не допущу такого. И если деньги закончатся, то я найду способ их заработать. Питер сглотнул, сжал внутренние карманы джинсовки. — Жаль, ты так не повзрослел до того, как бросил меня. Может, кстати, спросишь, что со мной было все это время? Как в наркологичке меня пичкали препаратами, убеждая, что я психически болен. А стоило выйти, как я столкнулся с огромными долгами по квартире, которые пришлось срочно гасить, пока у меня ее не отняли, продавая те немногие вещи, которые у меня были. — Ох, Питер, — Элтон опустил плечи. — Где же ты был все это время? Я ждал тебя неделю и мне говорили, ты крайне редко здесь появляешься. — Я жил у знакомого. Знаешь ли, стремно одному жить в квартире, в которой застрелился твой любимый приемный отец. — А где это — у знакомого? — На Стейт-стрит, 3202. — Я хочу все исправить. Если у тебя еще остались долги, я их выплачу. Давай пойдем в банк. Я дам тебе столько, сколько нужно. Питер вскинул брови и вытянул лицо в притворном удивлении. — Окей, давай, — сказал он, по всей видимости, нисколько не впечатленный. Но Элтон радовался и этому. На радостях он снял все, что лежало на счете, — тридцать пять тысяч долларов — и гордо вручил Питеру тридцать четыре из них в трех пачках стодолларовых купюр. — Весьма щедро, — все с тем ж скептическим видом ответил Питер. Можно было подумать, он каждый день держал в руках такие деньги. — Это все твое, — Элтон не переставал улыбаться. Питер сложил пачки в черную перекидную сумку. — И что дальше? — А дальше… Мы можем уехать отсюда, как только ты погасишь долги. — Хорошо. Но мне нужно минимум два дня, чтобы все сделать. К слову, куда ты хочешь? — В Айдахо. — В память о былых временах, да? — Питер усмехнулся. — Хорошо. Тогда встретимся в аэропорту послезавтра утром. Скажем, в десять часов у главного входа. Купим билеты на месте. — Хорошо. Но на всякий случай, скажи еще раз: на какой улице ты живешь? Питер напрягся. — Стейт-стрит, 3022. Элтону больше ничего и не было нужно. От одной мысли, что уже через два дня они вновь отправятся в уютный Айдахо, все у него внутри расцвело от радости. Он вернулся в отель, заказал себе еды и провел остаток дня и весь следующий день за просмотром телевизора, чтением книг в состоянии полной эйфории от предстоящей поездки. В такси он отсчитывал минуты до прибытия к месту. И вот главный вход аэропорта. 9:50 Элтон стоял, покачиваясь на месте и не переставая улыбаться. Даже если бы родители пришли в ту же секунду и насильно заставляли бы вернуться в Лос-Анджелес, он бы не сдвинулся с места. Нет, никому он больше не позволит манипулировать собой. Он выбрал свободу с Питером. Взглянув на наручные часы, он удивился. Уже 10:30. А Питера все нет. Пробки, наверное, решил Элтон, вот и опаздывает. Но прошел час, другой. Питера все нет. В какой-то момент Элтон перестал следить за временем. О том, что он сидит в аэропорту давненько, он понял в тот момент, когда лучи закатного солнца ударили ему прямо в глаза. 18:35 Лишь сейчас ему стало ясно, что Питер не придет. Он сел в такси и вернулся в город, чувствуя, как в груди с неимоверной болью разверзается пустота. Таксист привез Элтона на Стейт-стрит, 3202, где сейчас жил Питер. Это был большой двухэтажный деревянный дом. Элтон позвонил в звонок и услышал топот детских ног. — Стой, я сама посмотрю! Ему открыла женщина на вид тридцати лет. — Чем я могу помочь, сэр? — Это Стейт-стрит, 3202? — Да. — Здесь сейчас проживает Питер? — Какой Питер? Здесь живем только мы с семьей. Сердце Элтона сжалось так, что он не мог вздохнуть полной грудью. Все же он продолжил приветливо: — Может, у вас есть сын, к которому... — У меня нет сыновей. Вы ищете своего друга? — Да. Он живет у какого-то парня. — Не думаю, что он здесь, — женщина поставила руку на бок. — Все соседи в ближайших домах — это семьи, и мальчики там есть, но маленькие. Может, вы номер перепутали? Может, там 3222?.. Хотя нет, там семья с двумя дочками. Не знаю, чем вам помочь, молодой человек. Элтон вернулся в отель в полном опустошении. Он боялся задумываться над своим положением. Боялся думать о том, что случилось. Нет, если он начнет терзать себя этим дольше, чем мгновение, он этого не вынесет. И потом, есть надежда, что он перепутал дни. Быть может, утешал себя Элтон, Питер придет завтра в десять? Но ни завтра, ни послезавтра он в аэропорту не объявился. «Может, его друг увидел у него деньги и решил украсть? Может, он накинулся на Питера и тот сейчас в больнице? Или, может, он его и вовсе ради денег убил?» Элтон был готов найти любое оправдание. Что угодно, только не правда. Весь следующий день он провел в отеле, обзванивая больницы и морги. Когда выяснил, что Питера нигде нет, отправился к нему домой. Соседи не видели его с момента их последнего разговора на лестничной площадке. Между тем деньги стремительно утекали на оплату жилья и еды. Немало еще в самом начале ушло на такси до аэропорта и обратно. С каждым днем желание найти Питера угасало в Элтоне. После их встречи прошла неделя, и еще одну Элтон бесцельно сидел в отеле. Много мыслей роилось в его голове, но он старался ни о чем не думать. Он полностью сосредоточился на удовлетворении своих потребностей, которые не заставляли его долго думать. Дабы не столкнуться с правдой лицом к лицу, большую часть времени он спал так много, что после пробуждения едва мог вспомнить свое имя. Но однажды он проснулся посреди ночи от кошмара, который тут же забыл, и в состоянии уязвимости, потеряв все силы сопротивляться себе, пропустил мысль, которую боялся принять все эти дни: он больше не увидит Питера. *** Последние деньги ушли на билет и такси до дома. Дверь открылась перед ним спустя пару секунд после того, как он позвонил. Он даже не понял, как Патриция оказалась в его объятьях. Она что-то лепетала, плакала и улыбалась. Выхватила ручку чемодана из рук, закатила его в квартиру и закрыла дверь. Она говорила что-то про еду, про то, как волновалась и ждала его. В какой-то момент Элтон оказался на стуле — он не помнил, как дошел до него, — и перед ним поставили тарелку с яичницей, ветчиной и соком. «Когда она успела это приготовить?» — промелькнула мысль. — Алло? Мистер Фицджеральд, вы не поверите! Элтон вернулся! Последнее слово отдалось в его голове грозным колокольным звоном. Элтон вернулся. Почему? Потому что испугался большого города, безденежья и голода. В конечном счете все вернулось к тому же — к зависимости от родителей. И то ли Питер так хотел преподать ему урок, показав, что ничего в Элтоне не изменилось, то ли просто решил ему отомстить. Элтон этого уже никогда не узнает. Самое главное, он не испытывал к Питеру за это ни капли неприязни. Немного позже он попытается покончить с собой, но его остановит жена, которая вовремя вызовет скорую. Вторая попытка закончится больницей. Третью же он так и не предпримет — Патриция будет рядом едва ли не каждую минуту и будет следить за тем, чтобы он вовремя принимал препараты, подавляющие не только желание умереть, но и желание жить. — Элтон, тебе нужно вернуться к нормальной жизни, — как-то сказала ему Патриция. — Это не конец света. Все ведь хорошо. Она старалась его утешить, даже не зная, что произошло. Никто не знал. Элтон перестал понимать, что происходит вокруг и к чему он идет. Ничего больше не имело значения для него. Он потерял ощущение реальности происходящего. Перестал чувствовать себя живым и настоящим, так что порой ему приходилось щупать себя и других, чтобы понять, жив он еще или нет. «Наверное, так себя чувствовал Питер», — только мысли о нем и будут ненадолго возвращать Элтона к жизни. Еще много лет каждую ночь перед сном он будет возвращаться в клуб, где все началось и закончилось, прокручивать в голове их ночную прогулку, представлять себя в квартирке, где они вели споры, до мельчайших деталей вспоминать ворота кладбища, у которых он впервые понял, что боится потерять Питера. И, конечно же, Элтон будет вспоминать их ранчо, ведь именно там в один вечер он придумал, как именно бросит Питера. Именно там начался крах его жизни.