In silence

Сонхва вечно будет благодарен судьбе за то, что в его жизни однажды появился Хонджун. Очередной новенький в классе его старшей школы, который вынужден был перевестись из-за переезда. Который подсел к нему и не сбежал после первого же урока за другую парту, как только увидел, что вместо слов Сонхва использует жесты. Прямо посреди урока решил познакомиться и поболтать, забив на правила поведения. Осёкся, завидев замысловатые движения руками и поджатые губы соседа. Виновато улыбнулся и извинился, а не посмотрел с откровенным отвращением, с каким на Сонхва смотрела, наверное, вся школа. И не растерявшись, сразу же вырвал листочек из тетради и подсунул его под руку Хва, намереваясь, всё же, осуществить диалог. Который покупал потом Сонхва его любимое клубничное молоко. Сочинял музыку и после уроков натягивал на Пака хлипенькие наушники, включая новые мелодии, чтобы тот послушал и оценил. А потом с чистым интересом и, по-детски волнуясь, спрашивал: "Ну, как тебе?". Который просто всегда был рядом, искренне интересовался самочувствием и настроением Сонхва. Из раза в раз повторял Паку, чтобы тот не смел больше называть себя "неполноценным", и что в его молчании он видит гораздо больше эмоций, чем в чьих-то громких возгласах. Который заполнил собой все мысли. Стал первым, кто, мало того, что наконец увидел в Сонхва человека, так ещё и проявил такой интерес к его скромной личности. И сохранял каждый листочек с очередным немым диалогом. Который прямо за пару дней до выпускного робко поцеловал Сонхва, пока они разглядывали звёзды, лёжа на траве, в очередной раз погрузившись в свой собственный уютный мир, где им никто, кроме друг друга, был не нужен. А потом совершенно очаровательно стушевался под удивлённым — неверящим — взглядом. Который не врал о своих намерениях. Который всегда поддерживал Сонхва. Который отдавал ему всю свою любовь без остатка. Любил так преданно и невинно. А ещё всегда мило вздрагивал, если Сонхва беззвучно приближался и обнимал того со спины. И который сейчас идёт навстречу Сонхва по тротуару напротив, ведь позвал на очередное свидание после пар в университете. Хонджун расплывается в счастливой улыбке, стоит ему увидеть Пака, и энергично машет рукой. Сонхва не может и сам сдержать улыбки. Их разделяет всего один пешеходный переход. Пак думает только о том, что, как только окажется рядом с Хонджуном, незамедлительно притянет его ближе за цветастый шарф и чмокнет в кончик носа. Хонджун ступает на проезжую часть, торопится к любимому, светится весь от мыслей о предстоящем свидании. А у Сонхва сердце в пятки уходит. Словно бы из ниоткуда взявшаяся машина с бешеной скоростью пересекает улицу. Её стремительное движение по пустой дороге совсем не внушает надежды, что она должна остановиться перед пешеходным переходом. Сонхва вмиг охватывает дикий ужас, когда он осознаёт, что Хонджун не видит её, ведь не сводит глупо-влюблённого взгляда с Пака. Сонхва ещё на приличном расстоянии от перехода. Он не успевает ничего обдумать и срывается на бег. В этот момент он так сильно ненавидит себя за отсутствие голоса, за то, что не может банально крикнуть Хонджуну, чтобы тот сейчас же вернулся на тротуар. В это мгновение он в полной мере осознаёт свою бесполезность. Жуткая тревога спирает лёгкие, тогда как адреналин овладевает телом. Сонхва бежит из-за всех сил, размахивая руками, пытается хоть как-то изобразить свою мольбу отойти. Наивно надеется, что сам успеет добежать и оттолкнуть Хонджуна. Он в жалких попытках открывает рот, хотя знает, что не способен издать ни звука. А время вокруг как будто бы замедляется. Сонхва словно попадает в фильм, сцена которого показана в замедленной съёмке, пока в ушах грохочет собственное сердце. Он бежит, кажется, целую вечность, переставляет ноги непозволительно медленно, хотя старается изо всех сил. Сонхва отчаянными рывками пытается опередить машину, что оказывается совсем рядом. Выражение лица Хонджуна медленно сменяется на обеспокоенное. Но Киму не хватает времени, чтобы осознать происходящее, а Хва — пару шагов, чтобы дотянуться до края его куртки. Слишком поздно. Хонджун замедляет шаг, а несущаяся без тормозов машина оказывается буквально в метре от него. Сонхва только успевает заметить, что их траектории вот-вот идеально сойдутся, и осознание неминуемой катастрофы ударяет в голову, заставляет крепко-крепко зажмуриться и— Сонхва резко садится на кровати. Он просыпается в холодном поту, из-за которого пижама неприятно липнет к пояснице, а длинные чёрные пряди — к взмокшей шее. Пак жадно глотает ртом воздух, смаргивая жгучую влагу с глаз. Его как стрелой пронзает, Хва спешно оглядывается на правую часть кровати— И, о, слава всем существующим богам, Хонджун мирно спит рядом, по обыкновению скинув одеяло и сладко посапывая. Сонхва требуется пара секунд для того, чтобы придти в себя. Он пялится на то, как вздымается чужое тело, после чего наконец облегчённо выдыхает, сводя брови на переносице, и дрожь внутри немного унимается. Это был всего лишь сон. Очередной дурацкий кошмар, в котором Сонхва вновь осознал свою никчёмность и бесполезность. Комплекс неполноценности давно въелся в его сознание, и хотя Хонджун неплохо справляется с ним, для Сонхва всегда самым страшным будет — если он когда-то действительно не сможет уберечь любимого человека из-за своего же изъяна. Тогда он никогда и ни за что не простит себя. Сонхва ложится обратно. Не может теперь сомкнуть глаз и оттого буравит взглядом спину Кима. Первоначальная тревога отступила, но ком в горле никуда не делся, а где-то над сердцем и вовсе повис неприятный осадок. Хва нерешительно касается плеча Хонджуна. Ким, сквозь пелену сна ощутив то, как его дёргают за рукав парной пижамы, поворачивает голову, не разлепляя глаз. —Мм, что такое, Хва? Обнять тебя? — сонно бормочет младший и, не дожидаясь ответа, полностью разворчивается к Сонхва и привычно стискивает его в объятиях. Пак в ответ обвивает его руками и притягивает ещё ближе. Вжимается в Хонджуна, словно бы боится отпускать его. Уткнувшись лицом в чужую шею, Сонхва не сдерживает судорожного вздоха, почти всхлипа. Хонджуну сон как рукой снимает, стоит ему заметить странное поведение любимого вкупе с ощущением мокрых ресниц на собственной коже. Ким, заволновавшись, спешно отстраняется, сползает на один уровень с Сонхва и аккуратно обхватывает его лицо ладошками. Прикосновения младшего всегда такие мягкие, нежные, почти невесомые. —Здёздочка моя, ты чего плачешь? — Сонхва поднимает на него блестящие от непролитых слёз глаза. В лице Хонджуна читается явное беспокойство с подтоном искренней заботы. Киму не нужны никакие слова в ответ, ему хватает одного измученного взгляда, чтобы всё понять. — Милый, не забивай голову всякой ерундой, всё хорошо. Я тут, с тобой. Я рядом. Пак лишь поджимает губы, а младший принимается расцеловывать его лицо, не оставляя ни единого участка карамельной кожи без своеобразного жеста успокоения. Щемящее сердце чувство постепенно рассеивается с каждым новым поцелуем-бабочкой. На душе становится спокойно и тепло. Хонджун действительно рядом. Всегда был и будет, он ведь обещал. Совсем скоро лицо Сонхва разглаживается в умиротворённом выражении, и он снова проваливается в сон — ничего не снится, — ощущая нежные поглаживания на своих волосах. Он так сильно любит Хонджуна. И так благодарен ему за всё. С его появлением жизнь Сонхва наконец перестала казаться мрачной рутиной и обрела краски. Хва узнал, что такое счастье — любить и быть любимым. И он просто не смог бы пережить потерю Хонджуна, его единственного лучика света во мгле.