Кровью на снегу

      Новое утро выходного дня принесло Сергею смешанные чувства. Открыв глаза, он долго смотрел в потолок, пытаясь в очередной раз вспомнить, реально ли было то, что произошло накануне ночью. Странное же это время — ночь. Недаром говорят, что ночью обостряются чувства, на ум приходят необычные, порой даже пугающие мысли, и возрастают… желания. Ну, по крайней мере, у людей обычно случается именно так, а о дивах Сергей не имел ни малейшего понятия. Может быть, ночь действует на людей так же, как и на дивов действует сладкое. Поговорить бы об этом с Владимиром… И о кое-чём другом.       Сергей, выбравшись из кровати, по привычке накинул на себя домашнюю футболку и отправился на кухню. Владимира он застал за приготовлением завтрака — а в какой момент Владимир решил, что в его обязанности входит готовить завтрак для колдуна? Сергей никогда не просил его об этом, не приказывал, даже не думал, чтобы ему готовили, но никогда не отказывался и в глубине души благодарил Владимира за подобные желания. Что бы между ними ни происходило, Сергей надеялся, что это самое «что-то» есть не что иное как последствия личного обоюдного желания, по крайней мере, с его стороны точно. Спросить Владимира напрямую он боялся, со стыдом признаваясь в этом самому себе.       Вид Владимира, сидящего напротив за кухонным столом, вызывал у Сергея щемящее чувства уюта и дома, как будто так и было задумано кем-то свыше, как будто это изначально было правильно. В какой-то момент всё просто стало так, как должно было быть, и если это не воля судьбы, то что это такое? Сдерживая улыбку, колдун потянулся к чашке дымящегося чёрного кофе. — Он же не сладкий, — слова вырвались сами по себе, и Сергей уставился в чашку.       Владимир поднял глаза от своей трапезы и отложил приборы в сторону. — Я подумал, что вам тоже нельзя сахар, — просто ответил Владимир, глядя, как вытягивается лицо Сергея.       Колдун быстро проморгался, снова посмотрел на чашку, а потом на Владимира. Слова о сахаре див понял слишком буквально: впрочем, Сергей ничего другого от него и не ждал. — Но это не из-за сахара, — на выдохе проговорил колдун, теребя в руках вилку с нанизанным на ней кусочком бекона.       Владимир нахмурился и немного подался вперёд, опуская голову на руки. — Вы снова мне соврали, — заметил див, но Сергей готов был поклясться, что тот улыбался.       Даже если ему мерещится, пускай он будет думать, что в голосе Владимира слышатся какие-то весёлые нотки. — Это было не из-за сахара, — снова повторил колдун, а Владимир молча кивнул, с интересом наблюдая за реакцией.       Сергей ощутимо нервничал, но скрывать свои чувства не стал. Он отвернулся, попробовал найти слова где-то на узоре старых обоев, закусил нижнюю губу, но вовремя остановился, вспоминая о крови. Владимир всё так же буравил его немигающим взглядом. — Вы так много чувствуете, — задумчиво произнёс див, почти по слогам. Сергею казалось, что Владимир вот-вот прожжёт в нём ледяную дыру. — Тебе это не нравится? — осторожно спросил колдун, медленно поворачивая голову.       Владимир прищурился. — Для меня это ново, — признался он.       Он разглядывал Сергея снизу-вверх, в упор, будто пытаясь найти что-то особенное или необычное. Думать о том, что происходило в голове Владимира — та ещё головоломка, нерешаемая задача или недоказуемая теорема. Сергей обязательно расслабится и перестанет об этом думать. Наверное, секрет любой близости между… существами в чём-то простом, понятном им обоим, и усложнять ничего не нужно. — Это всё из-за тебя, — одними губами произнёс Сергей.       Владимир улыбался. Вот так просто, сидя на кухне с Сергеем за одним столом, улыбался. — Мне такого ни разу не говорили, — признался див. — Значит, я буду первым, — улыбка возникла непроизвольно, Сергей даже не заметил.       Рука Владимира осторожно потянулась вперёд, и когда его пальцы коснулись пальцев руки Сергея, всё ещё державшего несчастную вилку, последний затаил дыхание. — Сергей Дмитриевич, — почти заговорщически проговорил Владимир, — вы самый необычный колдун в моей жизни.       Вилка выпала из рук Сергея, но не успела даже коснуться стола, как Владимир ловко поймал её и отложил в сторону. Его ладонь в этот раз полностью накрыла ладонь Сергея. — Я хочу тебе кое-что сказать, — просипел Сергей, борясь с вихрем ощущений, поднимающимся внутри. — Я тебя…       Колдун резко осёкся и закусил щёку. Владимир по-прежнему смотрел на него, не моргая. — Ты мне очень нужен, Владимир.       Однажды у Сергея обязательно получится быть честным, хотя бы с самим собой.

***

      В маленькой комнате пахло старой мебелью и пылью. Тёмно-лазурные стены, обитые бархатом, ещё хранили в себе атмосферу старины, придавая комнате какой-то музейный облик. В старом деревянном шкафу, в хаотичном порядке, были расставлены книги с потёртыми обложками. Если приглядеться поближе, то можно было заметить надписи на разных языках, особенно преобладали надписи на французском. Владелец этих книг явно обращался с ними бережно, если удалось сохранить их аж спустя пару сотен лет с момента их издания.       На тяжёлом дубовом столе, который практически упирался в старинный шкаф, не было ничего, кроме стеклянного графина с водой и небольшого стакана, который пустел быстрее, чем его успели наполнять снова. Перед столом бледная девушка с забранными в пучок русыми волосами. Несколько прядок выбились из её причёски — она явно спешила, когда делала эту незамысловатую причёску. — Ты хотел мне что-то объяснить?       Рука девушки дрогнула, и она снова потянулась к опустевшему стакану. Держать графин ей явно было тяжело, руки не слушались. Несколько капель воды вылились на стол. — Здесь будем говорить или найдём место получше? — стоявший в дверях молодой мужчина глядел на девушку в упор. — Я зайду?       Девушка снова осушила стакан и сделала глубокий вдох. — Ты сказал, что что-то хочешь объяснить, — наконец проговорила она, проигнорировав вопросы мужчины. — Объясняй.       Её собеседник не двинулся с места, одаривая кривой усмешкой. Вся сцена его явно забавляла, а вот девушка была совсем иного мнения. — Так я зайду? — развязным тоном спросил он.       Девушка закатила глаза и небрежно махнула рукой. — Заходи, — она развернулась и уселась за стол. Её руки коснулись висков и несильно сжали их, словно девушка пыталась избавиться от мучившей её головной боли. — Так и будешь молчать?       Она была явно раздражена. Мужчина лишь цокнул в ответ. — Да я не знаю, как начать, — он развёл руки в стороны, глядя, как собеседница снова наливает воду в стакан. — Ты же понимаешь, что я во все это ввязалась только ради одного человека? — её серые глаза недобро сверкнули, когда она окинула взглядом мужчину с ног до головы. — Неделю заигрывала со сторожем. Думаешь, приятная работа?       Она скорчила красноречивую мину, но мужчина даже бровью не повёл. Женские проблемы его явно не касались. — Да и бросила бы все! — он взмахнул руками, повышая голос. — Мы, когда узнали, что эта противная бабка только половину клада выгребла, а половину оставила своим французским родственничкам, что мы должны были делать? — мужчина тряхнул головой. — Там же, в этой чертовой земле, хранится целое состояние. — Ему не хватает терпения! — передразнила девушка. — Рано или поздно мы нашли бы этот тайник, в наших руках были планы всех помещений.       Её руки, спокойно лежащие на столе, сейчас сжались в кулаки. Цель была так близка, и надо же было вот так всё испортить! — Да не может он уже ждать, понимаешь? — почти завыл мужчина. — Мы могли их сколько угодно искать, а у этой Одетты было точное месторасположение этого тайника, — он приблизился к столу и опёрся на него ладонями, нависая над девушкой. — Что бы мы делали с этим ключиком? В носу бы им ковыряли?       Она прищурилась, покачав головой. Возможно, она среагировала слишком бурно. — Что у вас там произошло? — более спокойным тоном спросила она. — Руками она копала, — мужчина сбавил тон, вторя своей собеседнице, — под конец даже чувствовать их перестала. Но меня не просила помочь.       Девушка задумчиво кивнула и отвела взгляд в сторону. — Она сама вскрывала гроб? — задала она вопрос, давно вертящийся на языке. — Да, — кивнул мужчина. — Да он дешевый был, сам развалился! Она как медальон тот увидела, вся прямо затряслась, — принялся спешно объяснять он, — ну и вырвалось у нее место этого клада. Не мог я ее там сожрать! Тогда бы ничто не скрыло моего присутствия там. Пришлось по-людски, лопатой… Она на меня смотрит и спрашивает: «Что? Что? Михаэль, что?».       По выражению лица мужчины не было понятно, искренне он сожалел о случившемся или нет, но девушка, кажется, поняла его. Она медленно кивнула, раздумывая. Её пальцы тихо стучали по поверхности стола. — Не по-людски это… лопатой… — пробормотала она. — Да и в тайнике ничего нет. Ошибся он, пусто там, зря только шум подняли.

***

      С людьми всегда было сложно, но каждого человека можно было при желании расспросить о чувствах, понаблюдать за поведением, «прочитать», или узнать о его прошлом, чтобы понять, почему он носит в себе те или иные осколки. Сергей вообще считал, что разговор решает всё, и при достаточном понимании собеседника можно заговорить с кем угодно, ну или же наладить отношения. Он старался воспитывать в себе терпимость, при необходимости толерантность, а природная мягкость только помогала ему в этом.       Однако с дивами было намного сложнее, пожалуй, иногда даже слишком сложно. Владимир действовал на разум Сергея магнетически. Колдун был на все сто уверен, что его разум захватывает не Владимир, а его собственные, Сергея, чувства, причем эти самые чувства, как думалось колдуну, жили порой своей собственной жизнью, и в отличие от Сергея не пытались обмануться.       Владимир горячий, и об него хочется греться до бесконечности, пока не обожжёшься или полностью не сгоришь. Сергей протянул руки к шее дива, обхватывая её, и прижался к его груди. Владимиру было иногда страшно. Трогать Сергея нужно осторожно, ведь люди такие хрупкие существа. От переизбытка доверия кружилась голова, и это головокружение растекалось по связи горьким удовольствием. Сергей же сильный, крепкий, и точно понимает, что он делает.       Руки колдуна потянулись к раскрытому вороту рубашки Владимира. Пальцы задели холодный металл ошейника, принялись сбивчиво расстёгивать пуговицы. Дыхание Сергея осело на губах Владимира тёплых паром. — У вас не получается, Сергей Дмитриевич? — Владимир накрыл ладони Сергея своими, мягко отстраняя их от своей рубашки.       Сергей успел лишь шумно выдохнуть, когда Владимир едва уловимым движением расстегнул свою рубашку. — Дело ведь не в том, чтобы её быстрее расстегнуть… хотя, кому я это говорю, — с нотками смущения в голосе заметил Сергей.       Владимир помог и ему справиться с пуговицами на его же рубашке. — Вы не хотели её снимать? — Владимир поднял взгляд, снова приближаясь к губам Сергея.       Колдун поймал вопрошающий взгляд голубых глаз. — А ты правда такой чурбан? — шёпотом спросил Сергей, касаясь щеки Владимира.       Див помедлил с ответом, явно не понимая вопрос. — Возможно, — Владимир прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.       Сергей загипнотизировано смотрел, как при этом вдохе раздулась грудная клетка дива. — Я могу сказать, что мне отчасти страшно, — признался Владимир, но отстраниться не пожелал. — Потому что я могу причинить вам вред.       Сергей захлопал глазами. — Страшнее, чем в Пустоши? — колдун попытался пошутить, и в этот раз Владимир, кажется, оценил шутку и позволил себе улыбнуться. — В Пустоши самоконтроль не так необходим, как… сейчас, — див поймал взгляд светло-ореховых глаз. — Что ты чувствуешь? — задал привычный вопрос Сергей.       Всё-таки так ему было проще, да и Владимиру, кажется, нужно было задавать прямые вопросы, если они были. В последнее время этот вопрос колдун задавал очень часто, и это стало каким-то интимным ритуалом. Ощущения Владимира ужасно хотелось узнать, как что-то очень личное и близкое, что может быть только для них двоих. — Мне очень горячо рядом с вами, Сергей Дмитриевич, — признание Владимира резануло стрелой.       Сергей уже было собрался что-то ответить, ведь пауза так не вовремя затянулась. Див же продолжил свою мысль. — Когда вы прикасаетесь ко мне, или я прикасаюсь к вам, внутри что-то сильно жжётся, как будто вы специально хотите меня обжечь. — Я не специально, — машинально отозвался Сергей, — и… я не могу точно знать, что чувствуют дивы, когда касаются колдуна. — Когда я касаюсь вас, я чувствую, что ваша сила начинает течь внутри меня, — Владимир опустил взгляд. — И мне хочется чувствовать её ещё больше.       Сергей готов был поклясться, что снова видел блеснувшие кончики белоснежных клыков дива. Он, не говоря ни слова, взял руки Владимира в свои и прижал их к груди. Вздох дива показался слишком громким.       От касания сухих губ Владимира к шее Сергей вздрогнул. Его целовали аккуратно, пожалуй, слишком осторожно, словно проходясь по хрупкой тонкой корочке льда. Ладони Сергея нашли крепкие плечи Владимира, и только сейчас колдун понял, что его собственные руки были холодными. Разум и желание давно боролись внутри, и Сергей был точно уверен, что сейчас, а может быть, уже давно, желание побеждало. Разум давал о себе знать слабыми отголосками в виде холодных конечностей, мурашек по телу и каких-то едва различимых внутренних противоречий на кончиках дрожащих пальцев.       Снова влажное прикосновение губ Владимира к шее Сергея, и последний вдруг услышал приглушённое шипение. Владимир, резко отстранившись, смотрел на серебряный нательный крест на шее колдуна. Взгляд же Сергея был прикован к ярко-алой свежей ссадине на скуле Владимира. — Прости, прости, прости, —забормотал Сергей.       Он заметался, не зная, куда себя деть, но не придумал ничего лучше, кроме как сорвать с шеи серебряный крест, дёрнув его за тонкую цепочку. — Прости меня, — снова повторил колдун, уже, наверное, в десятый раз.       Всем известно воздействие серебра на дивов, и как же Сергей мог так по-глупому ошибиться: забыться и не снять серебряный крест? Колдун не сомневался, что ссадина заживёт быстро, но ощущал себя самым настоящим предателем по отношению к Владимиру. — Зачем вы так? Бросили… — Владимир разглядывал бесшумно упавший на ковёр крестик, игнорируя жжение на коже от соприкосновения с серебром. — Это же частица вашей искры.       Сергей быстро закачал головой и, не давая Владимиру продолжить, снова притянул его к себе. Он коротко поцеловал дива в губы, а потом быстро прижался губами к яркому рубцу, уже покрывающемуся неровной корочкой. — Наша искра внутри нас, — прошептал Сергей, снова целуя ранку, — и мы не храним её в вещах. Но мы можем передать её с какой-то вещью.       Он остановился, а в ледяных голубых глазах напротив блеснул огонёк. Владимир слегка склонил голову. — Я могу передать часть искры и тебе тоже, — от этих слов Владимир по-настоящему замер. — И ты об неё никогда не обожжёшься.       В комнате повисло тягучее молчание, и ни Сергей, ни Владимир не могли точно сказать, сколько оно продлилось. — Я хочу быть ближе, — тихо проговорил Сергей. Он терпеливо выждал паузу, сам не зная, зачем. — И хочу полностью снять всю одежду.       В сумраке комнаты Владимир не мог видеть алеющих щек колдуна. Не каждый день приходится объяснять свое желание физической близости. — Вам холодно? — Владимир повернулся к окну, быстро проверяя, закрыто ли оно. — Можно сказать и так, — тихо рассмеялся Сергей. — Я бы сказал, что я хочу обжечься. Специально.       Владимир проследил за руками колдуна: они коснулись резинки домашних штанов, и не спеша, будто ещё раз обдумывая, развязали узелок на поясе. Свободная ткань соскользнула с бёдер Сергея, и он оказался полностью обнажённым. Уязвимым. Прямо перед Владимиром.       Ни один из них не говорил ни слова, а Сергей отказывался смотреть ниже плеч дива. Владимир окинул раздетого колдуна бесстрастным взглядом и повторил за ним все действия, избавляясь от своих брюк. Теперь оба стояли друг напротив друга, полностью обнажённые.       Прикосновение кожи к коже в тёмной спальне. Все чувства обострились до предела, но единственное, что оставалось настоящим в тот момент, была близость Владимира. Вопреки страхам Сергея, див не выглядел обиженным на инцидент с крестиком, разве что в его лице угадывались крупицы нескрываемого смущения. Тишину, воцарившуюся в комнате, можно было зачерпнуть ложкой.       Сергей попытался посмотреть Владимиру в глаза, заметить какое-нибудь сопротивление, услышать отказ. Но див молчал. Его руки вернулись на пояс Сергея. Колдун прикрыл глаза и попытался снова поцеловать тонко сжатую нитку губ Владимира, улавливая очередной всплеск возбуждения и любопытства в пульсирующей связи.       Владимир держал Сергея крепко, почти вжимая в себя, и последний невольно потёрся бёдрами о чужое тело. Сорвавшийся стон вышел громким, почти развратным, каким-то слишком долго сдерживаемым. Связь отозвалась маленьким взрывом, заставляя Владимира крепче обхватить Сергея. Губы колдуна раскрылись, и Владимир поспешил вовлечь их в медленный поцелуй.       Вихрь ощущений затуманил разум настолько, что у Сергея перед глазами заплясали цветные огоньки. Он хватался за плечи дива, несколько раз царапнул их ногтями, но не пожелал отстраниться ни на секунду. Чужое желанное тело было так близко, настолько, что сдержаться оказалось просто невозможно. Связь горела, нет, по-настоящему пылала, словно все силы колдуна и его дива умножились троекратно.       Не до конца отдавая себе отчёта в том, что он делал, Сергей обхватил рукой две горячие возбуждённые плоти, несильно сжал, чувствуя глухой всполох удовольствия на подкорке сознания. Владимир уронил голову на плечо Сергея, ударяясь лбом, и с силой закусил свои губы вновь блеснувшими клыками — лишь бы не задеть тонкую человеческую кожу и не поранить Сергея.       Связь взорвалась громким фейерверком, и Сергея оглушило волной удовольствия. Владимир, вцепившийся в плечи колдуна, мелко дрожал и, потеряв равновесие, практически уселся на прикроватную тумбу, которая очень кстати оказалась позади него. Стоявшая на ней лампа издала обиженный скрип и с громким звоном упала на пол. Сергей быстро взглянул на неё, а потом уставился на свои влажные испачканные ладони, осознавая, что только что произошло.       Владимир зажмурился то ли от боли, то ли от неудобства, и Сергей поспешил к нему. Он протянул руку Владимиру, помогая ему подняться на ноги. Див, с тем же ошалевшим выражением лица, постепенно успокаивался, но всё ещё не мог прийти в себя, как и сам Сергей. — Прости. Мои эмоции все ещё делают настолько больно? — виновато прошептал Сергей, касаясь щек Владимира большими пальцами.       Владимир медлил с ответом, разглядывая явное беспокойство в ореховых глазах напротив. Он сжал ладони Сергея, но не убрал их со своих щёк, и покачал головой. — Ваша искра не делает больно, она делает ярко, — признался Владимир, изображая на губах подобие улыбки.       А Сергей словил очередную волну знакомого счастья, что дивы не могут лгать колдунам.       Одеваться Сергей не пожелал, да и Владимиру, кажется, было комфортно без одежды. Лежа в кровати рядом с Владимиром, Сергей водил руками по его телу. Он прикасался к предплечьям, обводил кончиками пальцев контуры затянувшихся давным-давно шрамов, трогал плечи. Взгляда дива он намеренно избегал, лишь продолжал бесцельно водить руками телу, пробежался пальцами по спине, очертил бока, опуская руку на живот, и ещё ниже, скользнул по паху кончиками пальцев и остановил руку где-то на бедре Владимира. — Сергей Дмитриевич, вам нравится прикасаться ко мне? — Владимир следил за руками Сергея не без удивления и внутреннего удовольствия.       Колдун, не поднимая взгляда, вернул руки на грудь Владимира. — Нравится, — он немного помедлил. — Просто нравится. — Вы ведь не врете, — проговорил Владимир, не то спрашивая, не то утверждая.       Сергей покачал головой и, наконец взглянув на дива, прикоснулся пальцами к ссадине на его скуле. — Я все еще виноват перед тобой за это, — шёпотом проговорил Сергей.       Владимир отвернул голову, прервав прикосновения Сергея к лицу, но без малейшего раздражения или недовольства. Об этом почему-то хотелось забыть, или же не придавать особого значения. — Вам не нужно быть виноватым передо мной, — привычным тоном произнёс Владимир. — Вы этого не хотели. — Не хотел… — а голос Сергея так и фонил ржавым напряжением.       Не давая колдуну окончательно провалиться в свои мысли и додумать лишнее, а тот, кажется, был очень склонен к подобному, Владимир быстро прижался губами к его прохладному лбу. Сергей поднял ошарашенный взгляд. — Вы делаете так, когда хотите успокоить меня, — пояснил Владимир, а Сергей снова забыл, как дышать. — И я хочу успокоить вас.       Неподдельное удивление застыло на лице Сергея.       «Просто обними меня» — пронеслось в голове Сергея, но свою просьбу он не озвучил, или же не успел. А может быть, ему только показалось, что он сказал это вслух, но в комнате не раздалось ни звука. И не успел Сергей до конца понять, что желание нужно всё-таки озвучить, как Владимир, словно читая его мысли, притянул его ближе к себе. Больше думать сегодня Сергею не хотелось, и он просто обнял Владимира в ответ. — Теперь я спокоен, — проговорил колдун куда-то в шею дива.       Владимир молча кивнул, довольный таким исходом, и просто прижался виском к виску Сергея, закрывая глаза. — А завтра снова на работу, — прошептал он, и горький вздох Сергея стал ему ответом.