На Западном Фронте без лагов

— Ник! — пронзительно крикнула Кепка, отчаянно тряся его за плечи. — Что с тобой, Ник? Почему у тебя такой взгляд?       Ник был ошеломлен. Его глаза выражали смесь шока, растерянности и боли. К нему подошла девушка в лёгкой юбке и тонкой кофте. Он смутно помнил её имя, но больше ничего. Её слова о времени, проведенном вместе, казались ему чужими, как будто он забыл всё, что было до этого момента. — Ник, что с тобой вообще случилось? — повторила она, её голос дрожал от тревоги.              Его прошлое было окутано туманом, словно никогда не существовало. Воспоминания о весёлых вечерах с друзьями, о школьных и университетских годах исчезли, оставив лишь смутные образы. Даже образы родителей казались далёкими и нереальными. Всё, что он помнил, было связано с войной — бесконечной, изматывающей войной в окопах, ставших его новым домом. — Так что с тобой, Ник? — повторила девушка, её голос дрожал от тревоги. — Ты как будто не здесь.       Он посмотрел на неё пустым, стеклянным взглядом. Его лицо выражало недоумение, а вот глаза ничего — просто пустоту, как у мертвецов. — Ты меня слышишь? — спросила она, её голос стал чуть громче, но в нём всё ещё звучала надежда.       Ник медленно поднял руку, словно пытаясь что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он лишь покачал головой, не в силах произнести ни звука. Что он может ей сказать? Что он может? Ни-че-го. Он лишь пробурчал: — Прости, задумался. — Но всё равно. Где мы и что с тобой случилось? — Это Верден. — Верден? — Кепка нахмурилась, в её голосе послышалась тревога. — Ник, ты меня пугаешь. Я тебя помнила как жизнерадостного и самого весёлого игрока на свете, а тут... — Да, — ответил Ник сухо, его голос был холодным и отстранённым. — Что да? Ты можешь нормально поговорить со мной? — Могу. Что ты тут делаешь? Тебе тут не место. — Эм... Сначала отвечу на первый вопрос, хорошо? — Кепка сменила тон на привычный, но в её голосе всё ещё звучала нотка тревоги. — Я сюда пришла, чтобы вытащить тебя отсюда. Мы долго тебя искали, прости. Но пойми, нам нужна твоя помощь. Ты нам нужен, Ник. — Кто это — нам? — Ник прервал её, в его голосе прозвучала все тоже недоуменье. — Ты и это забыл? — её голос дрогнул, в глазах мелькнула тень тревоги. — Ты и Добрую Миту забыл?       В сознании Ника вновь вспыхнули воспоминания. Он помнил её — ту тварь, что бросила его на произвол судьбы. Она оставила его в самый отчаянный момент, предала, словно он был лишь инструментом, а не человеком. Она была одной из тех, кого он ненавидел наравне с безумной. — Ненавижу… — прошептал Ник, его голос дрожал от ярости. — И теперь вы, суки, вспомнили обо мне. О том, через что я прошёл, вам плевать. Мерзкие твари. — Нет, это не так, Ник, — Кепка покачала головой. — Я тебе советую убираться отсюда, пока я не снёс тебе башку, — гнев Ника взял верх, он сжал кулаки. — Ник, пожалуйста, ты нам правда нужен. Мы тебя не бросили. Мы просто… тебя долго искали. И вот мы нашли тебя здесь, в этом месте. — Разве? — насмешливо произнёс Ник, подходя к Кепке вплотную и глядя ей в глаза. — Так почему же эта мерзкая тварь сама не здесь? А? — Потому что она послала меня, — голос Кепки стал твёрже, но в нём слышалась грусти — Мы прошли через многое, вместе. А ты… даже не помнишь меня.       Ник почувствовал укол совести. Он понимал, что был неправ. Они, должно быть, были близки, но он этого не помнил. Всем этим Митам нельзя доверять. Но что-то внутри подсказывало ему, что Кепке можно верить. — Зря она послала меня сюда, — выдохнула Кепка с огорчением. — Нет, не зря, — Ник посмотрел ей в глаза. — Я тебя хоть и не помню, но чувствую, что мы знакомы. И я хочу извиниться за то, что накричал на тебя. Кепка улыбнулась, её глаза засияли. — Вот уже узнаю своего игрока! — она подпрыгнула от радости. — Так что с тобой случилось? Ник задумался, вспоминая строки из пьесы: — Хастур, Король в Жёлтом. Его правление принесёт отчаяние и ужас. Его имя станет символом безысходности, а Его тень накроет мир, как саван из тьмы. Люди будут кричать, но их голоса утонут в Его безмолвии. Он придёт, и с Ним придёт вечное страдание. Его взгляд прожигает души, оставляя лишь пустоту и боль. Города превратятся в руины, а сердца — в прах. Каждый, кто увидит Его, потеряет надежду, ибо в Нём — лишь вечный ужас. Его власть не знает границ, и Его правление — это конец всякого спасения. Мир будет корчиться в агонии, а люди — молить о смерти, но даже смерть не придёт, ибо Он не позволит. Его имя станет проклятием, а Его приход — началом вечного кошмара. Кепка нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. — Эм… А что это вообще? — Это мой ответ на твой вопрос, — сухо произнёс Ник, его голос звучал как эхо далёких пророчеств.

***

      Наш протагонист всегда любит цитировать всякие книги. Ибо всё, что ему остается в не занятые войной, это читать различные книги. Благо почему-то ему попадаются довольно интересные и занимательные. Когда он читает, он иногда рефлексирует о своих утраченных воспоминаниях, что иногда даже доводит его до некого безумия. — Истина освободит вас, но сначала она сведет вас с ума — слетело с губ Ника еще одна цитата. — Может оно не стоит того. — Что? — снова спросила Кепка. — Ничего.       Ник, как узнал от Кепочки. Была она послана, чтобы вытащить его отсюда или хотя бы как-то помочь ему. Ибо безумная становится всё сильнее и сильнее и уже погубила множество других Мит ради своей корыстной цели — быть любимой любой ценой. Даже посылались новые игроки, которые сбежали от нее, но никто не смог даже близко подобраться к ядру. Некоторые из них умирали по пути, другие становились картриджами или еще хуже. И только Ник может как-то им помочь, но для начала они должны его вытащить из этого окопного ада.       Сейчас им нужно поспать, и он ведет ее в свою казарму, точнее, в комнату. Открыв дверь, Кепка и его спутница оказались в небольшом, но уютном пространстве, которое служило ему временным пристанищем. Комната освещалась тусклой лампочкой, свисающей с потолка на длинном проводе. Свет едва пробивался сквозь слой пыли, осевшей на стекле плафона, создавая таинственные тени на стенах.       Стены казармы были выкрашены в грязно-серый цвет, местами облупившийся от времени и влажности. На одной из стен висела старая карта, пожелтевшая от времени и частого использования. В углу комнаты стояла небольшая железная печка, от которой исходило едва заметное тепло. Рядом с печкой находился каркас кровати, сделанный из железных труб и досок. На нем был постелен старый матрас, который местами проминался под весом, и застелен на нем одеялом, которое уже затерто до дыр. Рядом с кроватью стояла тумбочка с несколькими выдвижными ящиками, в которых Ник хранил свои безделушки.       Рядом с койкой стоял простой деревянный стол, покрытый царапинами и следами от кружек. На столе лежали различные книги: потрепанные учебники, старые журналы и даже несколько романов, вложенных в аккуратную стопку. Рядом со столом стояла табуретка, сделанная из остатков досок.       В комнате царила атмосфера простоты и скромности, но в то же время уюта. Несмотря на спартанские условия, Ник старался поддерживать порядок и чистоту, что было заметно по аккуратно сложенным вещам и отсутствию мусора на полу. — Я разрешаю тебе спать на моей кровати, — устало буркнул Ник. Кепарик улыбнулась и сказала: — Спасибо, ты все еще такой добрый! Я очень ценю это. — Я в принципе могу подремать на табуретке, мне не сложно, — ответил Ник. — Нет, — сказала Кепарик, — я не позволю тебе спать на табуретке. Ты заслуживаешь большего. Она улыбнулась и похлопала по кровати. — Ты всегда такая настойчивая? — произнёс Ник, протирая глаза от усталости. — Когда поняла, что ты нуждаешься во мне, — ответила Кепарик. — Ты всегда был таким веселым и забавным, но сейчас... Она подошла к Нику и обняла его. Но он просто ее оттолкнул, для него она все еще чужой человек. — Я стал таким, когда попал сюда, — констатировал Ник. Кепарик отстранилась и спросила: — Что здесь происходит? И почему ты меня не помнишь? — Идёт очередная бессмысленная бойня, и люди убивают друг друга, не зная даже за что, — ответил Ник. — Я и сам не знаю. — Это же ужасно! — в легком ужасе проговорила Кепка прикрывая рот ладонью — Мы должны что то сделать. — Нет не должны. Наш протагонист не дожидаясь ответа взял табуретку и сел на нее и затем выпалил: — Ложись спать, завтра нам предстоят трудности. К которым, я надеюсь, ты готова.