На Западном Фронте без лагов

— Ебаный пиздец, — тихо проговорил Ник, ощущая, как мир вокруг съезжает с катушек. “Ведь его ждет танец Диско по окопам, а Элизиум тоже давным давно заждался.” - пронеслось в голове безумной мыслью. Понимание реальности этой виртуальной войны, переплетенной с его внутренним миром, обрушилось на него со всей силой. И что-то подсказывало, что его ждет не только танец диско в окопах, но и личный Элизиум, если конечно, до него доберется. Кепка, не смотря на свою веселость, нахмурилась, заметив состояние Ника: — Ник? Все правда в порядке? Ты какой-то… другой. И как же он мог ей объяснить что все не нормально то? Что он слышит разные голоса у себя в голове? Что ему все это надоело? Электрохимия (шепчет): А надо ли объяснять? Может нужно взять все в свои руки, и не парится? Зверь (рычит): Заткнись червь! Авторитет (шепчет): А может стоит все таки показать кто тут главный? Логика (Сухой, аналитический голос): Отсутствие достоверной информации препятствует разработке оптимального решения. Прежде чем предпринимать какие-либо действия, необходимо оценить потенциальные риски и выгоды каждого варианта. Внутренний мир (шепчет): Главное не потеряй себя Ник… Сумрак (еле слышно, с угасающей надеждой): Себя?… Что от него осталось? В голове все смешалось. Наверное вот она настоящая Французкая рулетка…       Ник попытался улыбнуться, но получилось криво и натянуто. Этот диссонанс, между его желанием казаться нормальным и бушующим ураганом внутри, был настолько оглушительным, что хотелось просто заорать. Но вместо этого он лишь пробормотал: — Да, все хорошо. Просто не выспался.       Кепка явно не поверила, но решила не давить. Она всегда была такой – чуткой и понимающей. — Ладно, — сказала она, легко пихнув его в плечо. — Тогда давай поедим что-нибудь и придумаем, как нам отсюда выбраться.       Они молча разделили остатки сухарей. Каждый звук, каждый шорох казался Нику теперь многократно усиленным. Он чувствовал, как голоса в его голове становятся все громче и навязчивее, перебивая друг друга.       Надо было что-то делать. Надо было выбираться из этого чертового ада. И надо было, наконец, понять, что с ним происходит. Сумрак (Шепчущий, обреченный, апатичный): Зачем? Зачем все это? Нет никакого выхода. Ты сломлен. Просто смирись. Позволь всему закончиться. Ты же чувствуешь, как рассудок покидает тебя? Сопротивление бесполезно. Скоро ты станешь таким же, как они… мертвым, пустым. И тогда все закончится. Навсегда. Зверь (Глухой рык, переходящий в неразборчивый шепот, полный ненависти и ярости): Заткнись! Слышишь? Заткнись, ничтожество! Слабак! Ты заражаешь его своей гнилью. Он должен… Он должен ЗЛИТЬСЯ! Он должен…убивать, он должен причинять всем боль! Сумрак (Шепчущий, обреченный, апатичный): Убивать? И что это даст? Лишь временное облегчение. Боль вернется, отчаяние захлестнет с новой силой. Убийство - это бегство, а не решение. Рано или поздно он сломается. Все ломаются. Зверь (Глухой рык, переходящий в неразборчивый шепот, полный ненависти и ярости): Врешь! Он сильный! Просто нужно… подтолкнуть его. Дать ему почувствовать… вкус. Вкус их страха, их крови. Он станет сильнее. Он заберет то, что принадлежит ему по праву! Рык перешел в тихий, зловещий шепот. Мы заберем… все. Солдатский Дух (Громкий, четкий, отрывистый, с французским акцентом): Silence! (Тишина!) Прекратить эту клоунаду, bordel de merde! (бардак дерьма!). Задача: выжить. Сохранить esprit (дух) и, по возможности, не превратиться в animaux (животных). Нытье и похотливые фантазии – après la bataille (после битвы). Сейчас - занять позиции в окопе. Оценка угроз. Подготовка к обороне. Действуем… по возможности, в рамках устава. Si nécessaire (Если необходимо), импровизируем. Répète après moi (Повторяйте за мной): дисциплина, выживание, pas de questions! (без вопросов!). — Заткнитесь! — прохрипел он, сам не зная, к кому обращается. — Просто… заткнитесь! — “Почему… Почему я слышу вас? Почему… это происходит со мной?” Вопрос Ника повис в воздухе, разрывая тишину. Мгновение спустя, в голове, словно щелчок предохранителя, прозвучал холодный, расчетливый голос. Логика (Сухой, аналитический, бесстрастный): Анализ показывает, что ваш текущий психоэмоциональный статус характеризуется… Пауза, словно система подбирает наиболее точные термины. …фрагментацией личности. На фоне экстремального стресса, травматического опыта и, вероятно, внешних воздействий, ваше сознание разделилось на отдельные, относительно автономные сущности. Каждая сущность представляет собой гипертрофированную проекцию определенной психической функции или инстинкта. Иными словами, это защитный механизм, направленный на адаптацию к невыносимым условиям. Однако, неконтролируемая фрагментация ведет к дезориентации, потере самоконтроля и, в конечном итоге, к необратимым изменениям в психике. Сразу после сухого анализа Логики, раздался тихий, немного встревоженный голос, словно извиняющийся за назойливость. Эмпатия (Тихий, тревожный, сочувствующий): Подожди, Логика, это слишком сложно! Ник, послушай, это как… знаешь, как будто ты развалился на кусочки. Как будто что-то очень страшное случилось, и ты не мог справиться с этим один. И тогда твоя голова… она как бы разделила тебя на части, чтобы каждой было легче пережить это. Но теперь эти части… они спорят друг с другом и не дают тебе покоя. Они просто пытаются помочь, но получается… только хуже. Голос затих, словно боясь причинить еще больше боли. Сила Воли (Твердый, решительный, вдохновляющий): Хватит нюни распускать! Да, ситуация дерьмовая. Да, ты развалился на части. И что? Собирайся обратно! Логика права – это защитный механизм. Эмпатия тоже права – они пытаются помочь. Но решать тебе. Ты – это ты. И ты можешь взять все под контроль. Собери себя заново. Найди цель. И двигайся к ней. Шаг за шагом. Дыши. Живи. Борись! Иначе зачем все это? Солдатский Дух (Громкий, четкий, отрывистый, с французским акцентом): Bien dit! (Хорошо сказано!). Ce n’est pas le moment de flancher! (Сейчас не время слабеть!). “Дерьмовая ситуация”? C’est la guerre, солдат! (Это война!). Нет времени на сантименты. Цель: выжить. Приказ: выполнять. Собирать себя по частям? Oui, monsieur! (Да, сэр!). Нужно держать строй, поддерживать боевой дух. Каждый вздох – еще один шанс. Каждый шаг – к победе или, по крайней мере, к продлению агонии. En avant! (Вперед!). Не забывай, le courage est contagieux (храбрость заразительна). Сумрак (Шепчущий, обреченный, апатичный): “Собирайся? Заново? Зачем? Ты не видишь? Все это бесполезно. Ты уже сломлен, разбит на части. Этот ‘защитный механизм’ – это просто иллюзия. Ты держишься за соломинку, а вокруг – океан безнадежности. Выживание? Зачем? Чтобы продолжать страдать? Чтобы снова и снова сражаться с самим собой? Ты не выживешь. Ты не победишь. Ты уже проиграл.”       Ник прекрыл свои глаза. Он не может это слушать, слова Сумрака бьет по самую душу. Как же ему все это надоело. Как же он хочет что бы все это кончилось. Ибо почему он еще существует? Что бы потешить свое эго? Что бы снова получить от жизни и снова выбираться из этой ямы куче дерьма? Внутренний Мир (Мягкий, печальный, ностальгический): “Ник… помнишь? Помнишь, как мы сидели у камина, когда снег за окном падал тихо, как пух? Помнишь смех? Тепло? Тогда все было иначе. Было… домом. Ты сражаешься не ради себя. Не ради эго. Ты сражаешься… за них. За тех, кто остался. За тех, кто верил в тебя. За тех, кто все еще ждет. Ты не один, Ник. Даже если кажется, что мир рушится, ты все еще держишься. За них. За нас. За того мальчика, который мечтал о будущем. За того, кто когда-то был счастлив.” Воображение (Живой, яркий, мечтательный голос): “И этот мальчик… это ты, Ник! Это ты! Ты все еще можешь им стать! Представь: солнце, зеленая трава, чистый воздух. И ты… ты снова улыбаешься. Все возможно, Ник! Не теряй надежду! Просто представь это… почувствуй это… и иди к этому! Создай это будущее! Ты можешь!” Солдатский Дух (Громкий, четкий, отрывистый, с французским акцентом): Assez! (Достаточно!). Грезы о камине и солнечном свете оставь для permission (отпуска), если доживешь! Мальчик, мечтающий о будущем? Его больше нет. Есть солдат. Задача: выжить. Всё остальное – foutaises (ерунда). Не отвлекайся! Не позволяй сантиментам одурманить разум. La réalité est brutale (Реальность жестока). Забудь о прошлом, забудь о мечтах. Смотри в оба, хватай оружие, выполняй приказ. Иначе – la mort (смерть). Трепет (Звонкий, нервный, истеричный): Будущее? Нет, нет, нет! Не надо! Это совсем не интересно! Это все скучно и неправда! Они все лгут! Нет никакого будущего! Только… только фейерверки из взрывов, только эти страшные дяди, только бегают и кричат! Я не хочу, не хочу, не хочу! Я хочу играть! Но здесь нельзя играть! Здесь больно! Я хочу домой! Мамочка! Где ты? Почему ты меня бросила в эту страшную игру? Я боюсь! Боюсь, боюсь, боюсь! А вдруг меня измажут грязью? Или уколят?!       Голос Трепета срывается на визг, полный ужаса и отчаяния. Он словно пытается закрыть глаза на реальность, но страх проникает в каждую клеточку его существа. Будущего нет, есть только настоящий момент, полный кошмара и безысходности.       Ник не заметил как беззвучно заплакал. Слез не было. Только внутри груди все сжалось от боли, и все тело начало мелко дрожать. Он облакотился на стенку спиной, и постепенно сполз с неё, прижимая колени к груди. Эти навыки, эти голоса… они только приносят боль. Он бы отдал все, чтобы заглушить их, чтобы просто помолчать. Чтоб больше ничего не чувствовать. Ему хочется просто исчезнуть.       Кепочка, тем временем, замерла посреди комнаты, в глазах – паника и смятение. Ее яркая улыбка мгновенно исчезла, сменившись тревогой. Ведь что с ее самым любимым игроком вообще случилось? Это место давило на неё с самого начала, она это чувствовала. А сейчас, видя, во что превратился Ник, ее сердце сжалось от жалости. Пусть он даже ее не помнит, но ведь друзья для этого и нужны? Чтобы быть рядом, когда тяжело.       Кепочка, не раздумывая, подбежала к Нику. Опустившись на колени рядом с ним, она осторожно коснулась его плеча. — Ник? Ник, что с тобой? Эй, посмотри на меня. Все в порядке. Я здесь. — ее голос, обычно звонкий и насмешливый, сейчас звучал мягко и взволнованно. Она пыталась заглянуть ему в глаза, но он отворачивался, продолжая дрожать. — Ник, послушай. Я не знаю, что здесь происходит, но я не оставлю тебя. Расскажи мне. Может, я смогу помочь? — Кепочка вновь так же улыбнулась что бы придать своим словам тепло. Зверь: (Рычит тихо, но угрожающе) Она пахнет страхом и сладостью. Запах свежей крови будет лучше. Но сейчас… сейчас её можно использовать. Как приманку. Сумрак: (Шепчет обреченно) Сочувствие - пустая трата времени. Она думает, что может помочь, но лишь оттягивает неизбежное. Ты сломлен. Она только почувствует его боль, и это сломает и её. Лучше бы она ушла, пока не поздно. — Уйди… Пожалуйста… Не трогай меня… Я… Я сломан… Ты не понимаешь… Ты не можешь помочь… Просто уйди…— Ник не поднял глаза, а лишь стал больше дрожать. Электрохимия: (Голос пьяный, тягучий, с едким сарказмом) “Ой, да ладно тебе, герой ты наш недобитый. Раскис, как старая тряпка. Что, опять от побега отказался? А то я смотрю, у нас тут великий страдалец объявился. Мог бы хоть ради приличия хоть стакан налить, прежде чем в сопли ударяться. Кепочка, милая, брось ты его, с него как с козла молока, лучше со мной пойдем, я тебе хоть стихи почитаю, про страдания, чтоб ты знала как у настоящего поэта выглядит.” Трепет: (Тихий, дрожащий голос, но с проблесками истеричного восторга и паники): С-стихи? Ой, а какие стихи? П-про принцев и принцесс? Или… или про красивых мертвецов? Б-боюсь, боюсь, боюсь… Н-но так интересно! А что, если там… рыцари будут? Н-нет, не хочу! Но п-почитать стихи про… рыцарей… Может, они меня спасут?! А-а-а! Нет! Останемся здесь! П-пожалуйста! Или пойдем посмотрим, а потом спрячемся?! Солдатский Дух: (Голос гремит, отбрасывая прочь страх и сомнения, словно удар грома) “Assez! (Достаточно!) Что за lâcheté (трусость) я слышу?! Стихи? Слезы? Жалобы?! Мы – солдаты Франции! Нас ждет la victoire (победа)! Заткните уши и забудьте о страхе! Nous allons nous battre jusqu’au bout! (Мы будем сражаться до конца!) Каждый из нас – un héros (герой)! Вспомните la gloire (славу) нашей армии! Поднимите головы и смотрите вперед! Pour la France! (За Францию!)       Кепочка почувствовала, как по телу пробегает холодок, но она не отступила. Слова Ника ранили ее, но она знала, что сейчас он говорит не то, что думает. Этот мир сломал его, но она не позволит ему сдаться. Да и Воля тоже не даст или вообще не допустит этого. — Ник, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, пытаясь придать ему уверенность. — Я понимаю, тебе плохо. И, может быть, я действительно не понимаю, что ты чувствуешь. Но я здесь, — она крепче сжала его плечо, — и я никуда не уйду, пока ты не почувствуешь себя хоть немного лучше.       Она крепче обняла его за плечи, игнорируя пьяные выкрики Электрохимии, на лице которой играла презрительная усмешка, и пафосные речи Солдатского Духа, стоявшего, выпрямившись, словно на параде. Трепет своими паническими воплями скорее раздражал, чем пугал; она украдкой бросила на него сочувственный взгляд. — Забудь про войну, про страданье, про все остальное, — она слегка наклонила голову, пытаясь поймать его взгляд. — Просто побудь со мной. Помолчи. Или скажи что-нибудь. Что угодно. Но не отталкивай меня. В конце концов я пришла помочь тебе.       Кепочка немного отстранилась и, приподняв подбородок, посмотрела Нику в глаза, надеясь увидеть хоть искру прежнего Ника. Её улыбка по-прежнему сияла, пусть и немного натянуто, уголки губ слегка дрожали, а красная татуировка слезы под глазом казалась сейчас особенно печальной, словно отражала всю боль этого места.       Ник вздрогнул, словно от удара током. Его глаза расширились от ужаса, а лицо исказилось гримасой боли. Он схватился за голову, словно пытаясь остановить невыносимый шум в голове. — Знаю… Тебя… Кошачьи… Уши… Нет… Хватит… Больно… Слишком больно… Не могу… Не помню… Уйди… Прошу… Уйди… — Голос его сорвался на хриплый шепот, полный отчаяния. Он оттолкнул Кепочку и снова сжался в комок, закрывая голову руками. Кажется, попытка вспомнить причинила ему еще больше страданий. Зверь: (Рычит хрипло и утробно) Слабость! Жалость! Отвратительно!       Но внезапно, в его глазах отразилась какая-то грустная, потерянная нежность. Он посмотрел на Кепочку, словно увидел что-то очень дорогое, но навсегда утраченное. Из его горла вырвался тихий, жалобный звук, похожий на кошачье мяуканье. Он неловко поднял руку и робко попытался погладить её по голове, словно гладил любимого котенка. Стойкость: (Голос твердый, но с нотками сочувствия) Довольно! Хватит валяться в грязи! Ты сломлен, но не уничтожен. Вставай! Дыши! Соберись! Это просто боль. Ты выдержишь. Ты всегда выдерживал. Найди в себе силы сделать следующий шаг. Даже если он будет самым маленьким. Ты сильнее, чем думаешь. Сила Воли: (Голос стальной, непреклонный) Ты можешь это остановить. Ты можешь контролировать свои мысли. Не позволяй прошлому определять твое будущее. Соберись! Сосредоточься! Ты должен вспомнить! Ради неё! Ради себя! Покажи, что ты сильнее этой боли! Внутренний Мир: (Голос тихий, полный раскаяния и печали) Прости… Прости меня… Я хотел помочь… Я хотел вернуть тебя… Но я только причинил тебе боль… Я подвел тебя… Я… Я сломан… Я больше не могу…       Ник смотрел на Кепочку глазами полными слез и отчаяния. Из его горла вырвался тихий, дрожащий шепот: — Прости… Мне очень жаль… Я… Я хотел вспомнить… Хотел быть тем, кем был раньше… Но я только сделал хуже… Прости меня… Я… Я не могу… Я не достоин тебя… Сила Воли: (Голос стальной, с нотками ярости) “Что это за нытье?! Ты должен был бороться! Ты должен был вспомнить! Ты выбрал слабость! Ты сдался! Ты предал сам себя!” Сумрак: (Голос тихий, ядовитый) “Слышишь, Ник? Он прав. Ты – жалкий, сломленный трус. Ты даже не можешь вспомнить, кто она такая. Ты недостоин её. Ты не достоин ничего, кроме смерти.”       Ник вдруг резко выпрямился. Его лицо стало непроницаемым, словно маска. Он больше не плакал, но в глазах застыла какая-то пугающая пустота. Не говоря ни слова, он начал собирать свое снаряжение, проверяя оружие и запасы. — Оставайся здесь, — произнес он глухим голосом, не глядя на Кепочку. — Не выходи никуда. Это опасно.       Закинув винтовку за плечо, Ник вышел из комнаты, оставив Кепочку в полном недоумении и страхе. Его внезапная перемена пугала больше, чем прежнее отчаяние. Куда он уходит? И что собирается делать? Эмпатия (Ник): (Мягкий, полный сочувствия голос, словно шепчущий правду в самое сердце Ника) “Ты боишься, Ник. Ты до смерти боишься причинить ей боль. Поэтому ты отталкиваешь её, думая, что это защитит её. Ты винишь себя за то, что твои воспоминания утеряны, за то, что ты не можешь быть тем, кем был раньше. Но бегство – это не выход. Это не защита. Это просто разрушение. Ей нужна не идеальная версия тебя из прошлого, а ты сейчас. Не уходи от неё. Не оставляй её одну. Ей нужен ты, и ты нужен ей именно таким, какой ты есть.” Логика: (Сухой, бесстрастный тон) “Обнаружено изменение поведения субъекта. Предыдущие попытки восстановления когнитивных функций оказались неэффективными и привели к ухудшению эмоционального состояния. Текущая стратегия - уход от проблемы, что является неоптимальным решением. Вероятность выживания в одиночку снижается на 47%. Рекомендуется пересмотреть план действий и искать поддержку.”       Ник вдруг резко выпрямился. Его лицо стало непроницаемым, словно маска. Он больше не плакал, но в глазах застыла какая-то пугающая пустота. Не говоря ни слова, он начал собирать свое снаряжение, проверяя оружие и запасы. Сумрак: (Голос тихий, злорадный) “Правильно, Ник. Беги. Беги от неё, от себя, от своей боли. Здесь нет ничего, кроме страданий и смерти. Тебе нечего терять. Ты – ничто. И ничто тебя не ждет.”       Ник лишь отмахнулся от этих мыслей, словно от назойливых мух. Он твердым шагом направился к окопам, готовый к бою, в надежде, что хоть там он сможет найти хоть какой-то смысл в этом кошмаре.

***

      Ник вжался в сырую землю окопа, вслушиваясь в гул артиллерийской канонады. Грязь въелась в кожу, а запах пороха и смерти стал привычным. Он машинально проверял винтовку, готовясь к очередному штурму. Его взгляд был пуст, а мысли – спутаны. Голоса в голове не утихали, терзая его противоречивыми советами и упреками. Он чувствовал себя сломанной куклой, дергаемой за ниточки разными силами.       Ему выдали новую винтовку в обмен на его старый потрепанный трехзарядный Berthier. Хоть она и была эффективна и показывала себя хорошо в бою, но она морально устарела. И поэтому ему выдали его самую любимую винтовку Lee-Enfield, он с ней уже не одну жизнь прошел. Она уже, можно сказать, стала его вторым лучшим другом. Энциклопедия (Сухим, но теперь более развернутым тоном): Lee-Enfield - британская магазинная винтовка, официально принятая на вооружение в 1895 году. Сконструирована на основе более ранней модели Lee-Metford, но с некоторыми улучшениями, в частности, с использованием более прочной стали для ствола, что позволило перейти на новый тип пороха. Отличается высокой скорострельностью благодаря удобному расположению рычага затвора и магазину на 10 патронов, позволяющему вести огонь непрерывно в течение длительного времени. Широко использовалась в обеих мировых войнах, а также во многих других конфликтах. Существуют различные модификации этой винтовки, но все они отличаются высокой надежностью, точностью и удобством в обращении, что сделало Lee-Enfield одним из самых известных и популярных образцов стрелкового оружия в истории. Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент) Aye, laddie! (Да, парень!) Давненько мы не виделись! Эта Berthier была хороша, но она и в подметки не годится настоящей шотландской стали! Чувствую, как порох и кровь снова потекут по моим венам! Мы еще покажем этим Sassenach (англичанам) и Boche (немцам), что такое настоящий Highlander’s wrath (гнев горца)! — “Ну ахуеть” — охренел Ник не на шутку — “Теперь блядь с мной еще и винтовка разговаривает. Просто охренительно! Я походу уже точно ебанулся” Солдатский Дух: (Голос гремит, в нем слышится оскорбленное достоинство) Quoi?! (Что?) Предать la France (Францию) ради этого rosbif (англичанина)?! Berthier служила тебе верой и правдой! Она – дочь la Patrie (Отечества)! Как ты мог променять ее на этого Écossais bourru (грубого шотландца)?! C’est une trahison! (Это предательство!) Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент, возмущенно) Грубый? Да я в десять раз надежнее и точнее этой французской штуковины! И нечего тут про предательство! Мы вместе прошли через огонь и воду, защищали Империю! Мы – братья по оружию! А эта Berthier… Что она вообще знает о настоящей войне?! Солдатский Дух: (Голос полон сарказма) Ah oui? (Ах да?) Империю? C’est bien joli (Это очень мило), но la France (Франция) сражается за свободу! За égalité (равенство), fraternité (братство)! А ты, Anglais (англичанин), сражаешься за корону и колонии! Quelle différence! (Какая разница!) Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент, яростно) Англичанин?! Да я из Шотландии, idiot (идиот)! Мы – Highlanders (горцы)! Мы никогда не склонялись перед Англией! Scotland forever! (Шотландия навсегда!) И не смей больше меня так называть, sacré bleu (черт возьми)!       Внезапно все голоса затихли. Ник замер, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Восприятие: (Тихий, настороженный голос) Тихо… Слишком тихо… Канонада стихает… Что-то не так…       Не успел он до конца осознать эти слова, как небо разверзлось. С оглушительным свистом начали падать снаряды. Энциклопедия: (Сухой, информативный тон) Идет обстрел из 210-мм гаубиц Mörser 16 и 150-мм тяжелых полевых гаубиц sFH 13. Данные орудия обладают высокой разрушительной силой и способны наносить серьезный урон укрепленным позициям.       Земля содрогнулась, взметнувшись вверх фонтанами грязи и огня. Ник инстинктивно пригнулся, закрыв голову руками. В ушах звенело, в горле пересохло. Он чувствовал, как его охватывает паника, как возвращаются воспоминания о прошлых обстрелах, о криках раненых, о запахе разлагающейся плоти. Он снова начал задыхаться, его била дрожь. Солдатский Дух: (Голос гремит, словно на поле боя) Держись, солдат! Не дай страху сковать тебя! Ты должен выжить! Дыши! Сосредоточься! Вспомни свою подготовку! Ты знаешь, что делать! Не время паниковать! Покажи им, что такое французский дух! Pour la France! (За Францию!) Зверь: (Голос утробный, хищный, полный предвкушения) Ха! Веселье начинается! Кровь, кишки, оторванные конечности! Дайте мне это все!       После адской канонады наступила зловещая тишина. Затем, сквозь клубы дыма и пыли, послышались крики и свистки. Ник осторожно выглянул из окопа. Впереди, цепь за цепью, надвигались немцы. Их серые мундиры сливались с пейзажем, делая их практически невидимыми в дыму. Они шли, как механические куклы, сжимая в руках винтовки и надвигаясь неумолимой волной. Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент) “Ну что, laddie (парень), пришло время показать этим Huns (гуннам), что такое настоящий огонь! Заряжай, и пусть льется свинец!” Трепет: (Голос дрожащий, полный ужаса) “Они идут… Их так много… Мы все умрем…” Эмпатия: (Тихий, полный печали голос) “Они все такие молодые… И их ждет только смерть… За что они сражаются? За чьи-то безумные амбиции? Мне так жаль их всех…” Сумрак: (Голос тихий, ядовитый) “Все бессмысленно, Ник. Сражайся, не сражайся – все равно умрешь. Они сломают тебя, как и всех остальных. Так зачем сопротивляться? Просто прими свою судьбу.” Ник отмахнулся от Сумрака. Как же он уже достал своим нытьем, хотя это же его личность, можно сказать. Неважно, он поклялся, что выберется отсюда, значит, выживет во что бы ни стало. Ему плевать, сколько он положит этих немцев, сколько жизней он отнимет. Ему на это глубоко плевать. Заряжая свою винтовку, Ник начал палить по наступающим немцам вместе со своими братьями по оружию. Он переживет операцию «Суд». Энциклопедия: (Сухой, информативный тон) Операция «Суд» (Unternehmen Gericht) — кодовое название немецкой военной операции 1916 года, целью которой было взятие французской крепости Верден. Сражение за Верден стало одним из самых кровопролитных и продолжительных в истории Первой мировой войны, продолжаясь с 21 февраля по 18 декабря 1916 года и унеся сотни тысяч жизней с обеих сторон. — Спасибо, очень полезная информация, как раз то, что мне сейчас нужно, — пробормотал Ник сквозь зубы, не отрываясь от стрельбы. — Хоть бы написали, как тут выжить, а не сколько тут народу полегло, — добавил он саркастически, передёргивая затвор Ли-Энфилда. Логика: (Сухой, бесстрастный тон) “Анализ ситуации показывает, что приоритетной целью являются офицеры противника. Их уничтожение приведет к дезорганизации наступления и снижению огневой мощи атакующих. Необходимо использовать укрытия и вести огонь короткими очередями, экономя боеприпасы. Оптимальное расстояние для эффективной стрельбы — до 300 метров.” Зверь: (Голос утробный, полный ярости) “Что?! 300 метров?! Да это же скука смертная! Подпусти их ближе! Дай им подойти вплотную! Я хочу почувствовать их кровь на своих руках! Я хочу штыковой бой! Я хочу видеть, как они умирают в агонии!” Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент, с воодушевлением) “Aye! (Да!) Штыковой бой! Вот это по-нашему! Подпустим этих Boche (немцев) поближе и покажем им, что такое настоящий шотландский claymore (палаш)! Вперед, laddie (парень), дай им жару!” Глаза Ника расширились от ужаса. Немецкая пехота достигла окопов. Серые фигуры солдат заполонили все пространство. Они перелезали через бруствер, падали в траншеи, сражались врукопашную. Окопы превратились в кровавую мясорубку. Крики, стоны, хрипы, лязг металла — все смешалось в едином кошмарном звуке. В воздухе висел густой запах пороха, крови и страха. Живые и мертвые лежали вперемешку, образуя жуткий ковер. Драма: (Голос взволнованный, нарастающий до крика) “О, небеса! Что за зрелище пред нами! Младые души покидают бренный мир, сраженные мечом и пулей! За что?! Неужто нет конца сему безумию?! Кровь льется рекою, слезы горючие смешиваются с грязью и прахом! О, скорбь и ужас! Не могу зреть сие более! Да будут прокляты войны!” Солдатский Дух: (Голос гремит, словно на поле боя) “Соберись! Не дай эмоциям захлестнуть тебя! Да, это ужасно, но мы солдаты! Мы должны защитить свою землю, свои семьи! C’est la guerre! (Это война!) Забудь о жалости, забудь о страхе! Думай только о победе! Сражайся, как лев! Покажи этим Boches (немцам), что такое французский дух! Pour la France! (За Францию!)” Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент, бодро) “Правильно! Покажем этим Sassenach (англичанам)… э-э, Boche (немцам), на что способны шотландские парни! За победу!” — Да чтоб вас всех! — прорычал Ник сквозь зубы. — Мало того, что ад вокруг, так еще и эти голоса…       Ник, игнорируя отчаянные вопли Драмы, словно оглушительные раскаты грома, заглушающие шепот разума, погрузился в безумный танец смерти. В этом хаосе, где человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша, он стал машиной, ведомой лишь звериной яростью и инстинктом самосохранения.       Немецкий солдат, словно одержимый демонами войны, ринулся на него, вонзая штык в воздух с диким рыком. Ник, с ловкостью, рожденной не талантом, но отчаянной необходимостью, избежал смертельного удара, и, презрев опасность, обрушил приклад своей Ли-Энфилд на череп врага. Хруст костей, словно треск сухих сучьев под ногой, эхом отозвался в его сознании.       Но на этом битва не закончилась. Другой немец, с глазами, полными первобытной ненависти, набросился на него, словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки. Ник, забыв о страхе, презрев смерть, встретил его лицом к лицу, вонзая штык в его плоть с силой, которую, казалось, даровала ему сама смерть. Теплая кровь, словно проклятая влага, окропила его лицо и руки, но он не остановился, продолжая свой безумный танец.       Вокруг разверзся настоящий ад. Солдаты, обезумевшие от страха и отчаяния, терзали друг друга, словно дикие звери, в бессмысленной борьбе за выживание. В этом кошмаре, где стоны умирающих смешивались с предсмертными криками, Ник чувствовал себя лишь марионеткой в руках безжалостной судьбы. Зверь: (Голос утробный, полный восторга, переходящего в безумный хохот) О, да! Чувствуешь этот вкус, Ник? Вкус крови, страха, смерти! Вонзай глубже! Круши кости! Рви глотки! Это симфония, достойная самого Дьявола! Ха-ха-ха! Дай мне еще! Дай мне больше! Электрохимия: (Голос тихий, но в нем чувствуется какое-то странное удовлетворение) Адреналин… Норадреналин… Кортизол… Дофамин… Серотонин… Все эти нейромедиаторы бушуют в твоем мозге, создавая эту невероятную концентрацию, эту готовность убивать. Идеальная машина для убийства… Потрясающе… Просто потрясающе… Сумрак: (Голос тихий, ядовитый, полный безнадежности) Ну что, Ник? Доволен? Сколько ты их убил? Десять? Двадцать? А что это изменило? Война все равно продолжается. Боль, страдания, смерть — все это будет длиться вечно. Так какой смысл?       Ник не слушал ни восторженного Зверя, ни хладнокровную Электрохимию, ни тем более гнетущий голос Сумрака. Все они были лишь эхом в его голове, далекими и неважными на фоне происходящего вокруг. Он был здесь и сейчас, в этом кошмарном окопе, и единственной его задачей было выжить. Он отбивался, словно загнанный в угол зверь, используя все, что попадало под руку: штык, приклад, кулаки, зубы. Кровь, грязь и пот заливали глаза, но он продолжал сражаться, не чувствуя ни боли, ни усталости. Внезапно он почувствовал резкий удар в бок. Он опустил глаза и увидел немецкого солдата, вонзившего ему штык в живот. Боль пронзила все тело, но Ник не сдался.       Схватившись за штык, он рванул его на себя, вырывая из живота вместе с кусками плоти. Немец заорал от боли и ужаса, и Ник, воспользовавшись замешательством врага, ударил его прикладом по голове, отправляя в беспамятство.       Затем Ник вытащил штык из своего живота и отбросил его. Рана кровоточила, но он не обращал на это внимания. Он знал, что скоро умрет, но не хотел умирать просто так. Он хотел забрать с собой как можно больше немцев.       Собрав последние силы, Ник бросился вперед, нанося удары направо и налево. Он рубил, колол, кромсал, сея смерть и разрушение вокруг себя. Он был одержим жаждой мести и желанием доказать, что он не сломлен, что даже перед лицом смерти он останется солдатом, сражающимся за право на свою жизнь. Стойкость: (Голос восхищенный, полный гордости) Вот это воля! Вот это дух! Даже смертельно раненый, он продолжает сражаться! Он не сдается! Он показывает им, что значит быть французским солдатом! Вперед, Ник! Ты сможешь! Ты выстоишь! Ты сильнее, чем думаешь! Не успел Ник осознать слова Стойкости, как на него надвигалась новая опасность. Восприятие: (Тихий, наблюдательный голос) Он приближается… Примерно двадцати лет… Худощавый, бледный… Глаза полны страха, но в них же горит и фанатизм… В руках штык… Заточен хорошо… Двигается неуверенно, но решительно… Опасен… Эмпатия: (Тихий, полный печали голос) Он боится… Он так сильно боится… Он молод, он хочет жить, но его заставили убивать… Он верит, что делает правое дело… Как же это все ужасно… Зверь: (Голос утробный, полный жажды крови) Слушай меня, Ник! Он боится, это его слабость! Не дай ему прийти в себя! Набросься на него, как дикий зверь! Бей в горло, в глаза, в пах! Бей туда, где больнее всего! Рви глотки, круши кости, пей его кровь! Покажи ему, что такое настоящий ужас!”       Ник, повинуясь инстинкту, внезапно бросился вперед. Немецкий солдат не ожидал такой прыти и от неожиданности отшатнулся назад. Ник, воспользовавшись замешательством врага, с силой ударил его кулаком в лицо, сломав нос. Немец закричал от боли, но Ник не дал ему опомниться. Он схватил его за горло и начал душить. Немец хрипел, пытаясь вырваться, но Ник сжимал его горло все сильнее и сильнее. Наконец, немец обмяк и перестал сопротивляться.       Ник отпустил мертвое тело и посмотрел на свои руки. Они были в крови. Его собственной и немецкой. Он чувствовал себя опустошенным и измученным, но в то же время ощущал какое-то странное удовлетворение. Он выжил. Пока что. Трепет: (Голос дрожащий, полный ужаса и восхищения) Ник… Ты… Ты спас себя… Ты был так… Так жесток… Но ты должен был это сделать… Чтобы выжить… Чтобы не умереть… Я… Я горжусь тобой… Ты сильный… Ты самый сильный… Эмпатия: (Тихий, полный боли голос) Но посмотри, что ты наделал… Ты убил его… Он тоже был человеком… У него тоже были мечты и надежды… А теперь он просто кусок мяса… И это ты сделал… Не забывай об этом… Логика: (Сухой, бесстрастный тон) Не поддавайся эмоциям. Объективно, все они — не более чем неигровые персонажи (NPC) в этой симуляции. Их существование ограничено рамками данной ситуации, и их смерть не имеет никакого долгосрочного значения. Сосредоточься на выполнении задачи — выживании. Сумрак: (Голос тихий, ядовитый, полный безнадежности) Симуляция? НПС? Да какая разница, Ник? Ты убил его, своими руками оборвал его жизнь. И что дальше? Ты думаешь, это делает тебя лучше? Сильнее? Это все бессмысленно. Все мы здесь просто игрушки в руках Миты, обреченные на страдания и смерть. И ты ничем не отличаешься от этого мертвого немца. Просто пока еще дышишь       Гул сражения постепенно стих. Ник, опираясь на стенку окопа, с трудом переводил дух. Кровь продолжала сочиться из раны, оставляя на земле багряные следы. Он чувствовал, как силы покидают его, как сознание меркнет.       Но внезапно, словно сквозь пелену, он услышал крики “Ils reculent! Ils reculent!” (Они отступают! Они отступают!). Немцы действительно отступали, оставляя на поле боя сотни убитых и раненых.       С трудом поднявшись на ноги, Ник огляделся вокруг. Окоп был завален трупами, обломками и оружием. В этом хаосе смерти и разрушения он почувствовал острую потребность в чем-то, что могло бы связать его с жизнью, с реальностью. Сделав несколько шагов, он нашел свою Ли-Энфилд. Подняв ее, он прижал оружие к груди. Холодная сталь казалась сейчас единственным, что могло удержать его от падения в бездну. Воображение: (Голос живо рисующий картину, словно видя ее перед собой) Представь себе, Ник, сейчас… где-то в далекой французской деревушке… вечер… в камине потрескивают дрова… на столе — бутылка доброго вина и свежий хлеб… рядом — семья… смех детей… тепло и уют… Как же хочется сейчас оказаться там, а не здесь… Эх Седан. Солдатский Дух: (Голос гремит, с горечью и гневом, едва вплетая французские слова) Франко-прусская… Седан! Quelle honte! (Какой позор!) Этот проклятый год – как шрам на лице Франции! Они забрали наши земли, унизили нашу армию! Доколе мы будем терпеть, как топчут notre terre? (нашу землю!). Ну ничего мы поквитались за него сегодня! Энциклопедия: (Сухой, информативный тон, будто зачитывает статью) Франко-прусская война 1870-1871 годов. Причины: обострение противоречий между Францией и Пруссией, стремление последней к гегемонии в Европе. Ход войны: серия сокрушительных поражений французской армии, капитуляция Седана, осада Парижа. Итог: подписание Франкфуртского мира, потеря Францией Эльзаса и Лотарингии, выплата контрибуции в 5 миллиардов франков, провозглашение Германской империи в Версале. Он смотрел на уходящих немцев и думал: — “Зачем они идут на эти бессмысленные бои? Зачем они убивают и умирают? Неужели они не понимают, что все это - лишь пустая трата жизней? Неужели они не чувствуют той же боли, того же страха, той же безнадежности, что и я?”       Ответа не было. И Ник знал, что никогда не получит его. Война — это бессмысленная мясорубка, в которой люди превращаются в бездушные машины для убийства. И чтобы выжить в этой мясорубке, нужно самому стать такой машиной. Но какой ценой? Воображение (Винтовка Ли-Энфилд): (Хриплый шотландский акцент, с усмешкой) Ну что, laddie (парень), как я и говорил, шотландская сталь не подведет! Правда, теперь на мне столько крови, что и не отмыться… Наверное, придется меня в кювете постирать, а то сержант ворчать будет! Солдатский Дух: (Голос громкий, командный, с вкраплениями французского) Guerre! (Война!) Грязь — не беда! Главное, что ты выполнил свой devoir! (долг!) A présent (Теперь) винтовку вычистишь, когда будет время. Souviens-toi (Помни): чистое оружие — залог победы! Allez! (Вперед!) Ник ухмыльнулся все таки ему нравиться слышать эти голоса в голове.