Не могу больше

      — Какого хера ты творишь? — разъярённой змеёй шипит парень. Кажется, ещё пара мгновений, и он перейдёт на парселтанг. — Отпусти меня!       — Не могу! Не могу, понимаешь? — В этом «не могу» не ответ на просьбу отпустить, в нём гораздо больше смысла.       Второй, внезапно ворвавшийся в дом первого, удерживает его стройное тело у стены в прихожей, как и задранные вверх руки своими, более крупными и сильными. Не позволяет вырваться, фиксирует мощно, давит тяжёлой аурой и коленом, протиснутым между чужих, подрагивающих бёдер.       — Не могу больше, — повторяет снова, уже как-то надломлено и разбито.       — Чего ты, блять, не можешь? — практически плюёт резкие слова первый.       — Не могу без тебя. — Вот, сказал. То, что не мог раньше даже признать внутри своего сознания, говорит вслух. И это так пугает на самом деле.       — Да что ты? — переходит на крик. — Не можешь? Правда? А помнишь ли ты, что сказал мне два года назад, когда я пришёл к тебе и обнажил свои чувства, свою душу? Помнишь? Помнишь… — злые слёзы непрошеным потоком брызжут из глаз. Чёрт! Как же он не хотел демонстрировать свою слабость перед этим человеком. — Так давай и будем придерживаться того решения!       Он помнит. Ещё как помнит. Как такое можно забыть? Ведь он сам, своими словами, своим безразличием разрушил наивного, открытого мальчишку, который пришёл к нему и вывалил признание. Flashback. 2022 год. «Послушай, Ноыль, то, о чём ты сейчас говоришь — это не настоящие чувства. Ты переносишь в реальную жизнь отношения героев, которых мы играем. Ты не влюблён в меня. Рейн влюблён в Пхаю. Но мы — не они. Мы — коллеги. Даже не друзья. Не надо портить наши рабочие взаимоотношения. Я понимаю, ты заигрался. Но мы — мужчины; мужчины, которым нравятся женщины. Мне нравятся женщины. То, что происходит на съёмочной площадке, не имеет никакого отношения к тому, что творится в реальности. Давай продолжать работать. BL-индустрия приносит хорошие деньги и популярность. На этом всё». End of flashback.       — Малыш, я не могу больше. Прости меня. Я был неправ тогда. Точнее, не так, — отпускает руки парня из захвата и делает шаг назад. Ноыль сразу же вырывается и размашистым шагом следует в гостиную, нервно плюхается на диван. — Давай поговорим, прошу!       — Не о чем нам разговаривать, Босс. Ты был как раз прав. Меня занесло, как ты и сказал, я заигрался. Принял твои условия, согласился со всем. Что тебе сейчас от меня надо?       Босс плетётся за коллегой по съёмкам вглубь квартиры и садится на диван рядом, чуть дальше от парня, чтобы лишний раз не провоцировать новую волну агрессии.       — Ыль, тогда, два года назад, я сам пытался убедить себя в правильности сказанных слов. Считал, что так будет лучше нам обоим. Я… Я испугался. И я ошибся.       — Ну, ошибся, с кем не бывает. Уходи, пожалуйста, Босс. Скоро придёт Чания, у нас планы. — Парень нервно сжимает свои необычные, совсем не выглядящие на его возраст пальцы.       — Твоя фиктивная девушка?       — Сам ты фиктивный! У нас отношения, что б ты знал! Самые настоящие! — снова переходит на крик.       — Я не верю в это. Ты сам не веришь.       — Ты можешь верить или нет, меня это не касается. Проваливай!       — Дай мне сказать. Тогда я уйду.       — У тебя десять минут. — Ноыль сам не знает, почему даёт возможность высказаться Боссу. Отчего-то закрытая на тысячу замков дверь в собственное сердце скрипит петлями и хочет приоткрыться. Чтобы услышать что-то такое, что, возможно, разобьёт ещё сильнее.       — Спасибо. Тогда я расскажу тебе всё. С самого начала. И, может быть, ты поймёшь меня.       — Начинай уже, у меня мало времени. — Дерзит. Не может иначе.       — Когда ты пришёл ко мне и заявил, что влюблён, — я испугался, в первую очередь по той причине, что понимал, я чувствую то же самое. Но убеждал себя в том, что так нельзя, это неправильно. Я говорил с другими актёрами, которые снимаются в BL, и они подтвердили, что да — существует такая штука, как перенос чувств с площадки на собственные. Надо уметь разделять это и не поддаваться. И я намеренно обесценил твои слова. Чёрт, не слова. Чувства. Я ощущал себя таким мудаком в тот момент, понимая, что делаю тебе больно. Но и себе заодно. Шло время, закончились съёмки, мы виделись только на мероприятиях. Я хорошо играл свою роль, как и ты свою. Фансервис. Только вот… Это не было им. Я действительно получал извращённое удовольствие от возможности быть с тобой рядом, касаться, заигрывать.       — Хватит! Всё! Прекрати.       — Ты дал мне возможность высказаться. Я не закончил.       — Закончил. Я больше не хочу ничего слышать.       — Ыль, дай мне закончить.       — Почему сейчас, Босс? Когда у меня появились отношения! Я рядом с человеком, который относится ко мне, как к равному. Делает меня счастливым.       — Ты потянулся ко мне.       — Что?       — Мы снимали сцену с поцелуем позавчера.       — И? Всё стандартно, рабочий процесс.       — Ты потянулся ко мне. Мы закончили сцену, прозвучало «снято», а ты… Ты продолжал двигаться ко мне навстречу. И…       — Ой, не придумывай, тебе показалось.       — Не показалось.       Босс хватает Ноыля за руку и сильным рывком тянет на себя так, что тот неожиданно оказывается у него на коленях. У парня от удивления вырывается какой-то визг и расширяются глаза до огромных размеров. Босс не теряет ни секунды, руками цепко хватается за шею и впивается в приоткрытые губы в грубом поцелуе. Хотелось бы сделать это нежно и чувственно, но накал ситуации не позволяет. Босс сразу же проталкивает язык в горячий рот, ожидая, как его сейчас отпихнут и обматерят в привычной манере. Но ему… отвечают. Ыль поверженно хнычет и вплетает пальцы в тёмные волосы. Злится, кусается, но принимает ласки и обсасывает чужой язык.       Почему он так слаб перед этим мужчиной? Почему позволяет себя целовать? Он знает ответ… Но.       — Стой. Отпусти.       Босс слушается. Прекращает.       — Сейчас. Придёт. Моя. Девушка. — Чеканит каждое слово.       — Ты не любишь её. — И это не вопрос.       — Откуда тебе знать? Свалился тут мне со своими чувствами, как снег на голову. Босс, уходи, — как-то отчаянно, сломлено.       — Я не закончил. Послушай. Я скажу тебе ещё кое-что. После этого ты можешь выгнать меня.       — Говори.       — Я знаю, как проебался. Знаю, что не имею сейчас никакого права лезть в твою жизнь. Но у меня есть к тебе чувства, Ноыль. Всегда были, хотя я и отрицал их, пытался бороться. Я делал больно тебе, себе. Но этот момент на съёмках дал мне надежду на то, что всё взаимно. Что ты не забыл. Что…       — Остановись сейчас же!       — Нет! Я скажу. Я боялся тогда своих чувств не только из-за того, что считал, будто мы переносим с экрана в жизнь отношения героев. Я боялся, что меня влечёт к другому мужчине. Пытался вытравить это из себя. Но не смог. Не смог, Ноыль. И ты не смог, я это вижу, ощущаю всем нутром. И я смирился, принял. Любовь… Да. Любовь. Я люблю тебя.       — Блять, — только лишь смог произнести Ыль и закрыть лицо ладонями.       — Я твой. — Он не говорит «ты мой», не вяжет собственническими замашками. Он вверяет себя другому человеку, отдаёт ему поводок и право обладания своим сердцем. Добровольно.       — Мне больно, Босс.       — Я знаю, малыш, я знаю. Прости меня. Прошу, прости, пожалуйста. Мне тоже больно. Но я не могу больше держать это в себе. Люблю…       Момент нарушает трель дверного звонка. Ноыль поднимается с чужих колен и медленно идёт в прихожую. Босс остаётся сидеть на диване и, кажется, даже не дышит. Он слышит переплетение двух голосов — женского и мужского возле входной двери, но не вслушивается. Его немного трясёт от осознания того, что, наконец, смог вынести на поверхность свои переживания и обнажить душу. Веки смыкаются, под ними как будто пылает. Сколько проходит времени? Пять минут? Пятнадцать?       Слышит, как открывается и закрывается дверь.       Слышит тихие шаги. Ощущает вес чужого тела снова на своих коленях.       Слышит шёпот.       — Не дай мне пожалеть об этом.       Чувствует нежное прикосновение губ на своих губах. На щеках, на кончике носа, на закрытых веках, на лбу.       Босс открывает глаза и тонет. Тонет в глубоком и пронзительном взгляде чёрных глаз в катастрофической близости к его собственным.       — Ты любишь меня? — голос дрожит. Ощущает себя мальчишкой.       — Всегда любил, — мягко произносит Ноыль, решив быть честным и смелым, кончиками пальцев убирает тёмную прядь волос за ухо.       — Я хочу быть с тобой. Позволишь?       — Ты сделаешь меня счастливым, Босс?       — Сделаю всё, что в моих силах.       И снова целует. Этот поцелуй не похож на первый. Грубость и агрессия отступили уже давно. На смену им пришла всепоглощающая нежность. Он ласково раздвигает чужие губы своим языком, сминает, проникает внутрь, дарит ласку и делится нерастраченной любовью. Той, которая была заперта за семью печатями. Окрещена неправильной и неугодной. Но разве можно усмирить энергию? Сковать и залить бетоном то самое светлое, неподвластное, неосязаемое?       Ноыль доверяет себя во второй раз. Босс отдаёт себя в ответ впервые. И это именно то, что не даёт окончательно разорвать пресловутые красные нити, связанные между их судьбами изначально. Нити, которые были натянуты до предела, трещали от натуги, готовые разорваться. Но теперь… Теперь они сплетаются сильнее, разрастаются и создают прочные узлы. Им разрешили.       Босс выходит из оцепенения, которым был пропитан этот момент, запускает руки под футболку парня, гладит мягкую кожу, ощущая подушечками её бархатистость. Целует острые ключицы, которые выглядывают из широкой горловины.       В компанию к нежности вплетается страсть. И это неизбежно.       — Можно снять?       Ноыль сам стаскивает футболку, остаётся по пояс обнажённым. Его тело сразу же попадает под самые желанные ласки: руками, губами, языком. Босс действует очень осторожно, вкладывая в свои прикосновения столько эмоций, что страшно от того, как разрывает изнутри.       — Ыль, у тебя был когда-нибудь секс с мужчиной?       — Нет. Ты внушил мне, что это — неправильно. Но я и не хотел никогда. Только тебя.       — И у меня нет. Но я хотел бы с тобой. Всего. Могу я доставить тебе удовольствие?       — Мгм, — мычит Ноыль. Его возбуждение уже отчётливо ощущается чужим пахом, ведь он по-прежнему сидит на коленях Босса. Тот сам заведён не меньше.       Босс снимает парня со своих ног и аккуратно укладывает его на диван. Нависает сверху, бесконечно целует каждый миллиметр оголённой кожи. Ведёт языком по подкачанным грудным мышцам, засасывает и покусывает тёмные горошины сосков, наслаждаясь чужой отзывчивостью и тихими стонами. Спускается ниже, лижет кубики пресса, оставляет мокрый след по линии домашних штанов. Заглядывает в затуманенный и поплывший взгляд Ноыля, получая безмолвное разрешение на большее. Решительно тянет вниз штаны вместе с бельём, выпуская напряжённый член на свободу.       Босс разглядывает его ствол. Впервые видит так близко чужой половой орган, но ему не противно. Наоборот. Всё кажется таким естественным и правильным. Но в то же время странно и непривычно. Член парня не очень крупный, но красивый, увитый синими венами, с покрасневшей мокрой головкой, что блестит соблазнительно. Осознавать, что он сам является причиной такого сильного возбуждения человека, в которого влюблён, приятно до одури. Босс слегка медлит, но решается и припадает губами к головке, облизывает её по кругу, толкается языком в прорезь уретры, а после берёт в рот сразу до середины длины. Двигает головой вверх-вниз, помогает себе рукой и с ума сходит от того, сколько удовольствия получает сам. От того, что делает свой первый минет мужчине. Но это же не какой-то там мужчина, это его Ыль, его любимый человек. Босс делает вакуум, оставляет во рту лишь головку и интенсивно посасывает только её. Кожа твёрдого пениса кажется шёлковой, слишком приятно ощущается на языке, Босс закатывает глаза, признаваясь себе, как наслаждается происходящим.       — Остановись! Я же сейчас кончу.       — Ну так кончай, я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Отстраняется от своего интересного занятия Босс, чтобы ответить.       — Не хочу так. Хочу вместе. Но я пока не готов к большему.       — У тебя есть смазка?       — Я же сказал, что не готов.       — Я понял. И не предлагаю тебе проникновение. Хочу лишь попробовать кое-что. — Босс нежно гладит Ыля по щеке рукой, не то чтобы уговаривая, скорее прося довериться. Проводит пальцами по губам, оттягивая нижнюю и обнажая ровный ряд зубов, вспоминая, как делал то же самое Пхаю в лакорне. Этот жест отпечатался в памяти зрителей и стал их своеобразной фишкой, которая частенько использовалась и на различных фан-мероприятиях. Но сейчас всё иначе, сейчас они — это они, и осознание туманит рассудок похлеще алкоголя.       — В верхнем ящике тумбочки, в спальне, — сдаётся, капитулирует.       Босс встаёт с дивана и идёт в комнату за необходимым флакончиком. Возвращается к парню, который слегка дрожит от накатившего возбуждения и неполученной разрядки, ведь был почти на пике.       — Ты можешь раздеться? Хочу видеть тебя. Нечестно, что я голый тут лежу, а ты полностью одет.       — Конечно, малыш. Всё, что захочешь.       Он спешно снимает с себя одежду, небрежно бросая её на пол, и садится на диван рядом с Ноылем. Гладит его обнажённые ноги и кайфует от открывшейся перед ним картины. Парень такой стройный, гибкий, изящный, до безумия красивый, но в то же время сильный и натренированный. Взгляд пропитан искренним восторгом, лёгкой неуверенностью и надеждой.       — Можешь встать на четвереньки?       — Что ты хочешь сделать? — в голосе панические нотки.       — Пожалуйста.       Ыль делает то, что его попросили, но смущается жутко, поза слишком открытая. Ему, кто спал всегда только с девушками, естественно в верхней позиции, дико некомфортно вот так стоять попой вверх перед другим мужчиной, но это же его Босс. Он ему доверяет.       Босс выдавливает приличное количество лубриканта себе на ладонь, ждёт, пока нагреется, смазывает свой член и внутреннюю поверхность бёдер Ноыля.       — Сожми свои великолепные ноги так сильно, как только сможешь.       О, так вот, что он задумал. Это так интригует и заводит ещё сильнее!       Ноыль стискивает бёдра и чувствует, как горячий крупный член проникает между ними. Видит, как багровая головка показывается и исчезает внизу его живота, щекоча разгорячённую кожу. Это ощущается, как настоящий секс. Босс двигает тазом, вбивается между его ног и сдавленно стонет. Ыль думает о том, что такой опыт безумно возбуждающий и как бы ощущался этот член внутри него. Но пока… Пока его трахают меж бёдер и это так классно, безумно приятно, с собственного члена капает предэякулят, образуя небольшую лужицу на кожаном покрытии дивана.       Огнём обжигают губы Босса, скользящие по шее, по лопаткам — то ли укусами, то ли сладкими ожогами. Ыль понимает, что это неправда, но напряжённое до предела тело, дорвавшееся и не верящее, что всё происходит на самом деле, подводит его — в несколько раз увеличивая чувствительность.       Босс пропускает руку вокруг плоского живота теперь уже точно своего парня, обхватывает изнывающий от долгого желания член в кулак и начинает быстро дрочить в такт собственным толчкам между ног Ыля. Они оба на грани, но так не хочется, чтобы это заканчивалось. Желание плещется через край, готовое вылиться из берегов. Ноыль захлёбывается в этом водовороте тактильного безумия, вскрикивает, напрягается всем телом и бурно изливается на диван, горячие белёсые струи заливают руку партнёра и многострадальный диван. Босс натягивается струной, вены на шее вздуты, он содрогается следом, рычит, отодвигается и пачкает спермой спину и ягодицы Ыля. Оба тяжело дышат и переживают сумасшедший опыт первой однополой близости.       Босс первым приходит в себя и встаёт, чтобы позаботиться об обессиленном парне. Приносит из ванной влажное полотенце и убирает следы с уже не столь разгорячённой кожи. В каждом движении чувствуется нежность и забота.       Он поднимает Ыля на руки и несёт в спальню. Укладывает в кровать и ложится рядом. Накрывает их обоих одеялом и крепко прижимает к себе расслабленное оргазмом тело.       — Прости, малыш, что так долго.       — М? По-моему, всё было как раз очень быстро, — хихикает Ыль.       — Прости, что так долго искал путь к тебе. К нам.       — И что теперь? — Ноыль не смотрит в глаза, лишь наслаждается нежными поглаживаниями сильных рук и поцелуями в висок.       — Теперь я тебя никуда не отпущу. И сам никуда не денусь.       — Предлагаешь стать парой?       — Мы уже пара. Самая настоящая. Захочешь — откроемся. Не захочешь — будем любить друг друга за закрытыми дверьми. Но теперь только вместе.       — Чтобы открыться, мне нужно почувствовать стабильность. Пока этого нет. Прости, если звучит не очень, но как есть.       — Я всё понимаю и докажу тебе всю серьёзность своих намерений. Позволишь?       — Уже позволил. Не разбей мне сердце снова.       — Обещаю. Веришь?       Ноыль верит. Хочет верить. Срывает оковы с раненого сердца, идёт на риск. Наверное, в их ситуации это слегка безрассудно, но как же хочется жить по-настоящему. Не подавлять в себе тяжёлые мысли и рвущиеся наружу чувства. Не прятаться снова в «нормальных» отношениях. Хочется любить и быть любимым, отдаваться и отдавать. Поэтому…       — Да, Босс, верю. — Глаза в глаза, губы на губах, рука в руке, душа в коконе другой души и луч неугасаемой надежды на счастливое будущее.