Двадцать девятый из троянцев

      Жан повернул ключ в замочной скважине. Только сейчас он осознал насколько же сильно устал за сегодняшний день, проведённый в университете. Ещё и сказались вечерние тренировки, где отрабатывались новые техники защиты. В следующем месяце должен состояться матч, поэтому все троянцы сильно напряжены. В пороге скинув кроссовки, он прошёл дальше в комнату. — Элоди блин! — завидев девушку, лежащую на кровати, Жан резко отвернулся и вышел, параллельно начиная отчитывать девушку на родном языке. Они практически всегда общались на нём между собой, в частности из-за того, чтоб не забыть, после того, как переехали в эту страну. — Когда ты уже прекратишь ходить в чем мать родила, а?       Он облокотился о стену, взглянув в сторону кухни, где на столе стояла немытая тарелка. Снова Элоди не захотела сразу мыть за собой посуду. Прям как один знакомый ему парень, что привёл принял его в команду по экси. Экси. Как много связано с этим словом. Из-за него когда-то Жан забыл о проблемах в семье, из-за него Жан почувствовал себя нужным, именно из-за него он понял, что значит быть увлечённым чем-то, именно из-за него смог хоть чуть-чуть вылезти из бедности и вытянуть свою сестру. На полученные деньги за этот спорт, Жан мог позволить оплатить обучение своей любимой сестре, но тогда, когда они зачислялись, набор в комнаты общежития был уже произведён, поэтому им пришлось снять маленькую квартирку недалеко от университета. Даже учитывая все эти расходы, они жили очень даже хорошо, по сравнению с их прошлой жизнью. Эту снятую ими квартирку раз в месяц приходила проверять владелица, и в то день Элоди так же расставила по квартире грязную посуду, от чего хозяйка сделала замечание, и Жану было достаточно стыдно за свою сестру. И во опять она наступает на одни и те же грабли. Ладно, об этом он скажет ей позже. — Вообще-то на мне есть трусы, если не заметил, да и вообще, ты же гей, — сказала девушка вставая с кровати и подходя к шкафу, чтоб достать какую-нибудь лёгкую маечку, ведь на улице так жарко, что открытые настежь форточки уже не спасают, и ходить голышом по квартире было менее утомительно. — Я не гей, я тебе уже говорил это миллионы раз, — говорит Жан, заходя в комнату сразу после того, как его сестра выходит одетой. Он оставляет свой портфель с вещами на стуле и снимает футболку. Только потом замечает над столом новую фотографию и берёт её в руки, чтоб по лучше рассмотреть. На ней изображены два человека: он весело хохочущий и крашенный парень рядом, что пытается, не уроня мороженное, аккуратно слизать снизу потёкшие капли. На Жана навевают воспоминания о том дне, ярко проплывая перед глазами, будто это было вчера, но смысл разговора с сестрой он не теряет. — Но тем не менее тебе нравится тот самый капитан твоей команды, да и к тому же, я твоя сестра, — уже громче говорит Элоди, пока моет посуду, ведь из-за шума воды её братец может не услышать, но ответ на свои слова так и не получила. Закончив мытьё своей тарелки, она вернулась в комнату. Жан стоял спиной к входу без футболки, сверкая своей такой хрустально-белой, но такой мужественно-красивой подкаченной спиной, и так аккуратно выпирающими лопатками. Элоди тихо подошла сзади и обняла его за талию, через плечо взглянув, чем же он занят. — Ага, но формами не обделена, поэтому неприлично так ходить, мы уже не маленькие, — сделал замечание Жан и развернулся к Элоди лицом, не размыкая объятий, — Откуда у тебя это фото? И зачем ты его распечатала? — Ну Жан, воспоминания надо хранить не только в голове, но и в нашем альбоме, забыл? — девушка выпустила его из объятий и подошла к книжному шкафу, доставая с полки толстый с кожаной обложкой альбом. — Давай сюда, приклеить надо, я что-то забыла.       Жан отдал фото и пошел к шкафу, искать подходящие для такой жаркой погоды домашние вещи, а после направился в душ. Хотелось поскорее смыть всю эту усталость за сегодняшний день и уже лечь в кроватку мягкую и прохладную, надеясь, что Элоди не нагреет её до его прихода.       Он зашёл в ванную, как обычно включил свет, закрыл дверь, стянул с себя оставшиеся вещи, залез в ванную и открыл кран. Струи прохладной воды маленькими иголочками впивались в его лицо и стекали вниз. Это помогло выкинуть все мысли из головы, но не на долго. Перед его глазами вновь возникли отчётливые воспоминания о его капитане: то, как он слизывает с руки капающее мороженное; то, как он улыбается после; и то, как Жан потом опустил взгляд, а на нём были достаточно короткие шорты, чтоб можно было столь отчётливо увидеть эти нереально накаченные бёдра. О боже, его повело. Он выкручивает кран на предельно ледяную воду, но даже она не помогает при столь сильном жаре, пылающем изнутри. Все яркие воспоминания связанные с ним разом всплыли перед Жаном. Он честно старался не вспоминать о нём в таком ключе, но не мог. Его фантазия сама рисовала эти непристойные картины с его капитаном солнышком, в которых он был далеко не солнышко.       Элоди стучит в дверь, спрашивая, всё ли хорошо у брата. Жан уже потерял счёт времени и явно был в душе дольше, чем обычно. Его сознание пыталось прийти в норму. «Боже, и когда я, как Кевин, начал дрочить на Джереми? Как же стыдно.»       Он смыл с руки остатки белёсой жидкости и выключил воду, сказав Элоди, что всё хорошо, и вскоре вышел из ванной. Одетый только в нижнее бельё и свободные штаны, с перекинутым через плечо мокрым полотенцем, он прошёл на кухню и увидел, что сестра уже с кем-то разговаривает по его телефону, а рядом держит свой, на который ей то-то настойчиво названивает. Жан не стал всматриваться в имя на экране, а потому просто прошёл к гарнитуру, взяв стакан и налив немного воды. Судя по монологу в телефонную трубку, она разговаривала со своей лучшей подругой, с которой за год успела сдружиться так, будто знала её всю жизнь. Жан завидовал сестре в этом плане, он никого никогда не мог подпускать к себе с той же лёгкостью, что Элоди, но с другой стороны он нашёл парочку реально надёжных друзей, с которыми он мог чувствовать себя комфортно.       Уже который раз телефон Элоди надрывается от сообщений и повторных звонков, а она максимально спокойно игнорирует их, но вот Жан уже не выдерживает. Он подходит и смотрит в телефон. Кристофер — чёрным по белому выведено на экране. Тут Жан вспоминает сегодняшнюю просьбу, что бросил этот парень перед выходом Жана на корт. С экси он совсем забыл об этом и навряд ли вспомнил бы сейчас, если не такое упоминание о нём. Элоди попрощалась с подругой и косо посмотрела на Жана. — Опять поругались? — как-то без интереса спрашивает Жан, на что сестра кивает и протягивает брату его телефон. — Теперь хочешь, чтоб он поволновался и побегал за тобой? — Конечно, а кто в своём здравом уме скажет девушке, что она много ест? — обиженно надула губы девушка. У Жана сделалось озадаченное выражение лица, якобы спросил: «Серьёзно?», а Элоди кивнула и продолжила жалобы на этого невоспитанного парнишку. — Он сказал это конечно не прямо, но именно это он и имел ввиду, а я итак комплексую иногда из-за своих больших ляжек, а тут он ещё добавляет, беспредел какой-то. — Но всё же, слишком долго тоже не нужно его игнорировать, сейчас прибежит же к нам, как в прошлый раз, а я спать хочу, а не слушать ваши разборы полётов, поэтому давай мирись с ним и ложись спать, тебе завтра на пары с утра, — тяжело выдохнув закончил Жан, головой махнув в сторону телефона. Элоди фыркнула, но ответила на звонок. Тем временем Жан ушёл в комнату, закрыв дверь, чтоб приглушить разговор Элоди с её парнем. Он жутко устал и просто хотел спать, последние силы ушли на приём душа, поэтому сейчас, пройдя в комнату, у него не осталось сил, чтоб что-то сделать, кроме как кинуть мокрое полотенце с плеча на стул, а самому упасть безвольным мешком на кровать, уже через несколько минут проваливаясь в глубокий сон.