Выстрел

– «Игрок 456, Вам понравилось играть в героя?» – это было последнее, что Сон Кихун помнил перед тем, как отключиться от удара оружием по виску. Проснулся он от жёсткой пощёчины, сразу же уловив звуки шагов. Кихун ощутил на лице повязку, которая плотно сжималась на затылке. Через несколько секунд четкие звуки шагов стихли, и казалось, что 456-той остался один в этой комнате. Кихун попытался открыть глаза, но сделал это лишь на небольшую щёлку, через которую понял, что в комнате довольно темно. Послышался скрипящий звук стула. Слова застыли на губах Кихуна, он догадывался, кто, возможно, находился рядом с ним, возможно, сидел напротив и хотел его позвать. Он отчаянно боролся с желанием сделать это. Сон Кихун нервно прикусил нижнюю губу, когда услышал: – Игрок 456. 456-той лишь поднял голову на звук. Это был голос Ведущего. Но снова всё затихло. Кихун прислушивался ко звукам, ожидал господина сзади него. И к нему правда приблизились и аккуратно развезали узел повязки, перед этим заставив его слегка наклонить голову вперёд. Белая повязка упала перед Кихуном, но он всё ещё не решался полностью открыть глаза. Господин Ведущий снова оказался перед ним, сел на стул, и 456-тый увидел его блестящие ботинки, смотря точно в пол. – Игрок 456, – послышалось из-под маски. Игрок наконец поднял голову и взглянул на мужчину перед собой. Кихун не видел его через маску, но что-то ему подсказывало, он чувствовал, как Ведущий прожигает его взглядом насквозь. – Игрок 456, зачем Вы это устроили? Голос мужчины был строг, как и всегда. Но какую-то мягкость ощущал Кихун в этом тембре. Возможно, ему это казалось, потому что он ещё не отошёл от удара оружием по виску, а возможно такова была действительность, которую 456-той устойчиво презирал. Он презирал то, что сидел сейчас перед Ведущим связанный на стуле и не мог ничего сделать. Он остался где-то в моменте, когда Ëниль тяжело дышал в рацию, перед тем, как умереть в ту же секунду, перед этим сказав что-то о том, что им нужно сдаваться, нужно всё это заканчивать... Сон Кихун не помнил, что именно он сказал ему, зато не мог забыть просто его голос... В голове Кихуна этот голос бесконечно звал его по имени, эти мысли текли не переставая. Сейчас они мучали его даже больше, чем человек, сидящий перед ним, чем вся ситуация, в которой он по итогу оказался. Но не больше, чем вся эта игра... – Неужели все жертвы стоили того, – голос как будто отвлëк 456-того от мыслей, но снова привел к ним, когда Ведущий произнёс: – Кихун? Он молчал, пытаясь заглушить голос Ëниля в своей голове. Он не понимал, почему именно сейчас он думает о 001-ом, когда накануне стоит его жизнь, игроков... Когда один разговор может изменить всë... Ему хотелось выиграть, но выиграть не так, как было в прошлый раз, а так, чтобы многие ушли отсюда, чтобы вся система обрушилась и, чтобы человек перед ним умер, как умерли сотни игроков прямо перед его глазами, когда он преспокойно ничего не делал с этим, а лишь наблюдал. – Вам не достаточно смертей? Ведущий встал перед ним, достал револьвер и направил ему прямо в лоб. Игрок 456 всего лишь поднял на него глаза. В них отражался мелкий страх, но так же там умещались и решимость, строгость, которые он приобрел около трёх лет назад. Это был его тот самый взгляд, появившийся первый раз, когда он понял, что проиграл в этой схватке. Когда он стоял на коленях перед Ведущим, держа руки за головой и точно смотря на него... И вот снова... Кихуну казалось, что он вот-вот пропадёт, и ему станет равнодушна его собственная смерть и смерть около десятка погибших во время «восстания». – Я могу пожертвовать ещё кем-то, если Вы этого хотите. Мужчина направил в одного из охранников оружие и тут же пробил ему голову насквозь, что он моментально замертво упал, не успев даже вскрикнуть от боли. Ведущий направил пистолет на второго, но тот тут же бросился за дверь и плотно закрыл её снаружи. Кихун опустил голову, желая спрятаться от резкого звука выстрела. Через мгновение он услышал сзади себя выраженный звук падения тяжёлого тела об пол. Оно глухо упало от одного точного выстрела, как падали те, кто пошёл за ним, надеясь, что ничем не пожертвуют и точно придут к успеху. – Люди умирают из-за Вас, – он сделал паузу, дожидаясь, что Сон Кихун посмотрит на него, но он этого не сделал. – Вы знали, что многие из них не выживут, но всё равно пошли на это. Ведущий снова приблизился. Кихун непроизвольно начал бегать по нему всему глазами, думая, что тот будет делать. Он ощущал опасность от этого человека, хотя где-то внутри у него присутствовало чувство, что он не может ему навредить. Если бы он мог убить его, то сделал бы это уже давно, именно поэтому Кихуна интересовала игра, в которую играет с ним этот мужчина. Ведущий прошёл за спину 456-того. После Кихун слегка отклонил голову назад, снова поддавшись белой повязке, которая вновь оказалась на нём. Он тяжело и слышно дышал без возможности полностью насытиться. Кихун ощущал напряжение по всему его телу, которое не уходило, а лишь стабильно волновало его, будто проедая изнутри. Кихун услышал, как господин снова приблизился к нему, но со стороны лица. Прошло несколько секунд в глухом темном ожидании, в течение которого 456-той только и слышал быстрое и резкое дыхание Ведущего, которое, как будто отбивало чётким ритм. Ритм, похожий на сердечный пульс... Дыхание мужчины стало всё слышнее и беспокойнее, "сердечный пульс сбивался", и Ведущий начинал жадно глотать воздух резкими рывками... Кихун в момент уловил близость этого дыхания, услышав его смешанный ритм и теплоту, что опаляла его лицо, от чего он ещё сильнее покрылся потом и напрягся. От непреодолимого волнения игрок вновь опустил голову, чтобы не чувствовать дыхание Ведущего на себе, его мерзкую близость, вызывающую рвотные позывы где-то в горле, которые комом там встали. Мужчина приложил два пальца в перчатке к подбородку игрока и приподнял его голову. Кихун плавно выдохнул. Сейчас он был готов на всё, даже на смерть. Но если он вдруг сейчас умрёт, то ему бы хотелось отдать свою жизнь за сотню жизней других игроков. Они сейчас волновали его больше, чем он сам. Кихун начинал понимать, что добиться того, чтобы их оставили в живых – единственное, что игрок может сделать для них сейчас. Выхода больше уже не было. Он остался с человеком в этой комнате, которого не мог бы победить даже один на один... Резко к лицу Кихуна прислонилась маска. – Вам идёт быть Ведущим. Вы созданы для этого роли, но Вы не понимаете это. Ведущий слегка отклонил маску и продолжил: – Вы можете стать королевой на шахматной доске, несмотря на то, что являетесь сейчас всего лишь пешкой. Мужчина убрал маску в сторону, и Сон Кихун, еле открыв глаза, смог через неплотную ткань рассмотреть очертания лица Ведущего... Они показались ему до боли знакомыми, но Кихун не мог понять кто это. Ему лишь пришло в мысли, что тысячи мужчин могут быть сразу похожи на Ведущего, ведь рассмотреть его сквозь повязку было сложно... – Если убьете меня сейчас, то перед смертью я бы хотел увидеть Ваше лицо. Ведущий отклонился. Он выпрямился полностью. Бросив маску на стул, где он ранее сидел, он проронил: – Зачем мне убивать Вас, Сон Кихун?... Игрок услышал своё имя... Этот голос... Он был до боли знаком 456-тому игроку, но он мог проверить в то, что это правда тот человек. Кихун почувствовал, как на него направили револьвер, прижали его ко лбу. Он закрыл глаза. Если бы он мог, он бы закрыл и уши, чтобы не слышать, чтобы не вспоминать человека, которому принадлежит этот голос. Только, когда Ведущий произнёс его имя, Кихун уверился, что это правда «он» и никто иной... Это был Ëниль... Если его и правда так звали... Мужчина приблизился к его лицу во второй раз... Но сейчас, из-за того, что 456-той понял, кто перед ним, дыхание не казалось мерзким. Он не хотел отклонять голову в сторону. В нём играло внутренне желание приблизиться ещё, снять повязку, чтобы видеть его всего: каждую чёрту его лица, каждую возрастную морщинку: на лбу, у глаз, у губ... Всего полностью: одетого или раздетого, но главное, что без этой мерзкой маски Ведущего, что скрывала его от всего мира. Но Кихун умело сдерживал это желание, не давая ему даже немного пробиться из него. Он не двигался, тяжело дыша мужчине на губы, растянутые в лёгкой улыбке. Игрок ощущал, как давление револьвера на его лбу повышается, как он слегка входит в его кожу... Ведущий снял револьвер с предохранителя, поставил палец на курок... Мужчина точно посмотрел на Кихуна, – всего раскрасневшегося от духоты, усталости и напряжения. Он выглядел особо манящим, каким-то непонятно привлекательным, что Хван Инхо не мог перестать разглядывать его. Там, когда они стрелялись с сотрудниками, Сон Кихун выглядел по-другому: он был мужественным, был готов идти до конца. Его глаза, которые Хван Инхо постоянно пытался уловить, были серьезными и уставшими. Он был напряжен, но не боялся. Ему было не страшно умереть, было не страшно быть застреленным... Он бы просто провалился... Просто во второй раз проиграл бы. Если бы его жизнь стоила жизни всех остальных... Тот Кихун, Кихун на поле боя, без лишних мыслей отдал бы её и принял пулю куда угодно. Сейчас же связанный потный красный Сон Кихун выглядел поражённым. Его власть была истреблена, но в нём всё ещё сохранялись серьезность, строгость и напряжение. Это напряжение граничило со страхом. Теперь он боялся умереть, оставив всех игроков в ужасном положении. Он боялся умереть просто так, ни за что... Кихун услышал шепот у своего уха: – Но... Вы хотите умереть, Кихун? Хван Инхо еще сильнее надавил ему на лоб, заставляя отклониться назад. Он начал безудержно смеяться прямо в ухо Сон Кихуну. Этот смех легко переходил в безумство, будоражил самого Ведущего и напрягал игрока. Хван Имхо нажал на курок. Послышался выстрел. Но 456-той остался жив... Его лоб настолько онемел от дула револьвера, прижатого к нему, что он даже не заметил, как мужчина отстранил его и выстрелил в потолок. Господин выпрямился и, открывая барабан, произнес: – В этом револьвере было три пули. Одной я убил сотрудника, второй хотел покончить с Вами... Ведущий потянул мужчину за подбородок, поднял его голову. – На кого мне потратить последнюю, Кихун? – произнес он шёпотом. 456-той больше не мог сдерживаться. Сквозь зубы он ответил: – Вам надо было потратить её на себя, когда Вы соврали мне, что умираете, вынудив прекратить... Вы должны были умереть тогда... Ведущий, скаля зубы, сжимая челюсть, слушал его. Он напрягался, глаза болели, а голова ныла от духоты... Но он всё ещё смотрел на этого человека, пока его белки краснели. Он не мог перестать смотреть на него. Хван Инхо приложил палец к его губам, когда тот остановился на последнем слове... Но, несмотря на это, Кихун продолжил, игнорируя давление: – Ëниль уже мёртв, теперь должны умереть Вы. Хван Инхо тут же сжал ему рот рукой, заставляя замолчать. Он прорезал его взглядом, мысленно вонзал в его горло нож, вытаскивал глаза... Возможно, он хотел сделать что-то такое с Кихуном, уничтожив его, заставив его помучиться, как будто того, что он уже сделал ему, было недостаточно. Он всё сильнее сжимал его рот, смотря, как мужчина нервно крутит головой в разные стороны, стараясь освободиться... Лицо Кихуна всё краснело, он сгорал от напряжения... 456-той задыхался, пытался жадно хватать воздух носом, но из-за этого дышал учащённее... Если бы он только мог видеть взгляд Хван Инхо сейчас: он не мог моргать, точно смотря только на лицо этого мужчины. Хотелось раздавить его, воспользоваться своей властью над ним до конца и сделать всё, что он внутренее жаждит... Но сейчас Ведущий лишь крепко зажимал ему рот, пытаясь так бороться с яростью... Наконец, Хван Инхо отстранился. Игрок 456 начал жадно глотать кислород, только вдыхая, из-за этого поднимая голову вверх и подрагивая всём телом. Пока Кихун пытался восстановить дыхание, Хван Инхо снова оказался сзади него, снова его руки сжимали эту повязку, которая уже впитала весь пот 456-того... Он развязал её, давление сзади исчезло, и Кихун почувствовал себя слегка лучше, голове перестала болеть хотя бы в одном месте. Ведущий со звуком потянул повязку на себя, уложил её себе на перчатки. Сон Кихун всё ещё неровно дышал, сжимая зубы. Он не решался открывать глаза, хотя мог это сделать. Хван Инхо не спешил уходить. Он снял перчатку на левой руке и проник пальцами в волосы мужчины, массируя его голову. Он сжимал волосы, потягивал за них, блуждал по всей голове. Игрок 456 не решился сопротивляться, давая Хван Инхо полностью насладиться странным моментом. Кихун открыл глаза. Он смотрел вниз, на свою обувь. Всё ещё чувствуя себя поражённым, он не хотел смотреть по сторонам... А тем более он не хотел видеть Ëниля, то есть Ведущего, то есть того, кто сейчас стоял сзади него. Ведущий с силой сжал волосы Кихуна, отклонил его голову назад, но тот всё ещё не хотел видеть его, избегая его пронзительного взгляда. Инхо резким движением отпустил. – Скажите, Кихун, неужели Вы правда думали, что сможет переиграть меня? Кихун ерзал на стуле, пытаясь потянуть веревки, которые сжимали его тело. Хван Инхо заметил это, но не предал особого значения. – Вам недостаточно выиграть один раз. Игрок 456 обнаружил, что веревки на его руках не такие плотные и не так хорошо сдерживали его, как другие. Красными потными руками он начал пытаться распутать хотя бы руки... Сон Кихуну было не впервой выбираться, не впервой развязывать узлы. Если бы сейчас состоялся его дебют, он бы не справлялся так. Сейчас в нем играло даже не отчаяние, а лёгкая уверенность, что он сможет выпутаться. А что будет потом? Об этом он не мог пока думать... –Если Вы хотите закончить эту игру, почему бы Вам не стать таким же, как я? – Ведущий снова забрался пальцами в волосы игрока, сжимая их. Он приблизился к его уху, наклонившись сзади: – Тогда, у Вас будет больше возможностей. Кихун смог выпутать левую руку. Он аккуратно, тихо, лишь с тяжестью дыша забрался в левый карман господина сзади него... – Кихун, Вы согласны?... В этот момент 456-той вырвал свою правую руку из узла. Верёвки пали на пол, он вскочил и уставился на Ведущего. Сон Кихун не знал, какого чёрта он творит, почему он поступает так сейчас, но он всё крепче сжимал револьвер в его руке, направленный на мужчину перед ним. Хван Инхо слегка облокотился на спинку стула, опустил голову, закрывая своё лицо. Кихун не переставал смотреть, громко и точно дыша, схмурив брови. Он был готов сейчас к любому исходу. Но эти сладостные секунды власти над Ведущим были слишком нужны игроку, чтобы он сдался без борьбы, оставшись сидеть на стуле... Инхо похихикивал, ярко улыбаясь: – Ха-ха. – Ведущий выпрямился и посмотрел на игрока: – У револьвере осталась одна пуля... Хотите потратить её на меня? Кихун видно дрожал. Заметив это, Хван Инхо продолжил улыбаться. Ему была в радость эта нервозность, волнение игрока 456. Ведущий хотел это видеть, поэтому прожигал взглядом самого Сон Кихуна, иногда переводя глаза на дуло револьвера. Хван Инхо обошёл стул, приближаясь к мужчине. Тот перевел на него оружие в зависимости от его действия. Страх во взгляде Кихуна сохранялся, но в нём присутствовала и решимость, из-за которой он был готов на всё. Инхо оказался всего примерно в метре от 456-того. Игрок не действовал, точно смотря на него. Прямой свет, попадающий только в центр комнаты и рассеивающийся дальше, дал всмотреться в его черты лица: чёткие скулы, испорченные возрастом, лёгкие морщины у носа, выраженные мешки и синяки под глазами... Глаза. Его глаза сейчас были похожи на глаза Ëниля. На те самые глаза, которыми он глядел на Кихуна. Тот иногда замечал его взгляд, но не мог понять, почему он так смотрит... Посмотрев точно в его глаза, которые неотрывно наблюдали за игроком, 456-той убедился, что это был не взгляд Ведущего, это был взгляд Ëниля. Того Ëниля, который ужасно корит себя за ошибки, того Ëниля, который старается ради своей жены, того Ëниля, который беспокоится за Кихуна и всю команду, того Ëниля, который шутит глупые шутки, с которых никто не смеётся. И наконец, того Ëниля, которого больше не существует на свете, а, может, и вовсе не существовало. Он остался лишь во взгляде мужчины, в его зрачках, радужке, в его лице... Но это был не он. Кихун с характерным звуком снял револьвер с предохранителя. В тишине комнаты он раздался звучным эхом, резким, режущим слух. – Если хотите убить меня, то скажите об этом перед выстрелом. – Ведущий кинул взгляд на дверь: – Я попрошу сотрудников, чтоб они Вас не трогали. И игра будет окончена, Кихун. Игрок снова поймал на себе взгляд Хван Инхо... Этот проедающий до глубины... Но от него не хотелось спрятаться, его хотелось выдержать, как мимолетную резкую боль, которая обязательно пройдёт, стоит лишь подождать пару секунд... – Вам недостаточно жертв, игрок 456, поэтому Вы так хотите убить меня, – Инхо глубоко вздохнул. – Все жертвы, которые Вы понесли, вероятно, стоят моей смерти. Но, мне любопытно, как Вы будете выбираться с острова. Ведущий прошёл в темноту. Кихун нахмурился, вглядываясь в неё, думаю, что Ведущий пропадёт, сбежит... Но его беспокойство сошло на нет, когда Хван Инхо вернулся с бутылкой виски и стаканом. Ведущий сбил стеклянную крышку бутылки, уронив её на пол. Она вдребезги разбилась, разлетевшись на тысячи маленьких осколков, которые даже коснулись ног Кихуна. 456-той попятился на пол, покрытый осколками. Он наступил туда, где лежало немного стекла, и с силой надавил. Инхо, наливая виски в стакан, произнёс: – Будьте аккуратны, Кихун. Помните, что Вам ещё бежать отсюда. Игрок тут же расслабил ногу и вернул её назад, хотя несколько осколков все-таки впились в резиновую платформу дешевых кроссовок. Ведущий опрокинул один стакан виски. Он начал наливать второй: – Сон Кихун, хотите выпить? – он посмотрел на того, кто всё ещё направлял на него оружие. Каждый раз, когда Хван Инхо называл его имя, 456-той начинал всё сильнее сжиматься. От своего имени, произнесенного из уст этого человека, он внутренне дрожал. Иногда эта дрожь выбивалась за пределы его сердца, и Кихуна видно дёргало... Хван Инхо приблизился к Кихуну. Он уже был совсем близко, но не остановился, пока их лица не оказались в полуметре друг от друга. Револьвер тут же уперся Ведущему в висок, а 456-той положил палец на спусковой крючок, готовясь выстрелить в любой момент. Хван Инхо аккуратно взял стакан. Он оказался прямо у губ игрока, из-за чего тот попялился на его содержимое. – Пейте, Кихун, – эти пронзительные глаза продолжали проедать его не моргая. Он бегал глазами то по Инхо, то по стакану. Когда Ведущий понял, что тот не может решиться, он взял его за подбородок, из-за чего почувствовал большее давление от оружия в левом виске, слегка потянул его вниз, чтобы открыть рот. Приложив стакан к его губах, Хван Инхо начал наклонять его. Кихун не мог поверить в то, что этот человек сейчас делает это, что он вообще способен на что-то подобное... Он просто смотрел на его действия и думал о том, почему Инхо это делает. Неужели подобное доставляет ему удовольствие?... Тогда, Сон Кихун неожиданно вновь поймал его строгий взгляд и увидел в нем непонятный огонь, из-за которого Ведущий шире раскрыл глаза. Жидкость полилась в горло Кихуна, и он послушно сглотнул её, не переставая смотреть точно на Инхо. Тот же бегал глазами по всему 456-ому, как будто пытался полностью запомнить его образ. Он даже был слегка нервным, как будто обеспокоенным чем-то, кроме своей будущей смерти. Когда виски закончился, Инхо немного наклонил стакан, чтобы все до последней капли попало в рот мужчине. Ведущий чувствовал, как давление на его висок уменьшается... Кихун ощущал прилив расслабленности из-за алкоголя, но пытался держать себя так же строго, слегка сводя брови к переносице. Хван Инхо отстранил пустой стакан от губ игрока. Он расслабил руку, и стекло с треском разбилось, упав на пол. Теперь осколки оказались под ногами обоих мужчин, так ещё и лежали на обуви... Но никого это не беспокоило. Они смотрели друг на друга. Они знали, что шли решающие минуты. Шел отсчёт до смерти: Кихуна, Инхо или вообще их обоих. Кто именно умрёт было непонятно... Сон Кихун находился в невыгодном положении, но Ведущий почему-то давал его улучшить, хоть это и не сильно помогало. У 456-того была лишь надежда, что ему повезёт, после того, как мёртвое тело Хван Инхо упадёт на пол в собственной крови. И, тогда, он будет бежать, бежать долго и всё время надеяться, что за ним не пойдут, на него не нападут... – Могу ли я сделать кое-что перед тем, как Вы выстрелите в меня? –глаза Ведущего слегка прикрылись, он видно расслабился. Кихун сжимал челюсть. Он знал, что положительный ответ будет ошибкой, поэтому, сжав губы, игрок молчал. Но, несмотря на то, что 456-той молчал Хван Инхо всё равно сделал то, что хотел, то о чем просил. Он с силой впился в губы стоящего напротив мужчины, сжимая его подбородок. Он целовался грубо, хотя выбить, истощить до конца своего соперника. Сон Кихун лишь стоял в немом шоке, его рёбра сжимались, он не мог дышать, чувствуя напряжение ниже груди. Давление у висках Ведущего повысилось. Дуло револьвера вбилось ему в голову, что, если убрать его, остался бы видный след. Кихун нажал на курок. Хван Инхо отстранился, оставив на губах мужчины мокрый след. Рука 456-того опустилась вместе с оружием... Ведущий посмотрел в глаза Кихуну прожигающим до боли взглядом, из-за чего игрок начал резко дышать всей грудью. Его вдохи были слышны, он жадно глотал воздух, будто находился в воде и мог утонуть. – Вы правда думали, что я сказал Вам правду, Сон Кихун?...