Я любовь эту буду теплить

      Оставаться у Беллы на ночь стало привычным занятием для ее соседки Мэдисон Дрю. Они познакомились примерно год назад, когда Свон только перевелась к ним в старшую школу из Аризоны. За их отношениями стабильно закрепилось «не замечать друг друга». Порой они легким кивком головы здоровались друг с другом, сталкиваясь носом к носу в школьных коридорах. В остальном же обеих устраивало простое существование на одной территории.       Мэдисон не казалась Белле чудаковатой, как некоторым одноклассникам. Подумаешь, сейчас у каждого свои скелеты в шкафу, уж Свон-то знает это лучше всех. А «странности» Мэди, наоборот, казались даже по-своему очаровательными. А еще она словно сошла с журнала Гламур — такой красивый блонд Белла видела только у Розали. Даже будучи человеком Дрю имела выразительные черты и до невозможного шелковистые и длинные волосы. — Хей, привет, — приветствие получилось до жути неловким. Белла не знала, как лучше обратиться к соседке. — Давай подвезу?       Ситуация казалась безвыходной. Мэди привыкла добираться до школы и обратно на велосипеде и видела в этом сплошные плюсы. Эти 40 минут заменяли разминку, зарядку, кардио и даже помогали освободить голову от дурных или навязчивых мыслей, что лезут в голову каждый божий день. Ездить на велосипеде получалось почти в любую погоду, даже в дождь. Особенно в дождь — так Мэди представляла себя главной героиней самого типичного, но такого романтичного подросткового фильма. — Да, спасибо огромное!       Но в этот раз все пошло не по плану. Еще утром Дрю заметила, что шина переднего колеса чуть сдулась. Она пользовалась стареньким насосом, который можно было одолжить в самой школе — там всегда были инструменты как раз для таких случаев. Стоило только попросить охранника вынести самое необходимое из его подсобки. Вот только сегодня насоса не месте не было. Украли его или выкинули — это уже было неважно. Мэди ничего не оставалось, как понадеяться на удачу доехать до дома без приключений, но не проехав даже половины пути попала под сильный дождь. И как назло метров через 200 шина окончательно лопнула. — Прости за это, — Мэди кивнула в сторону велосипеда, с которого за время пути уже наверняка стекла вся вода и грязь прямо в кузов машины. Не сказать, что она и до этого была образцом чистоты, но было бы странно лезть в чужой порядок и наводить там свой собственный. — Я оплачу мойку.       А Белла как будто и не здесь вовсе. Даже не ясно было, услышала она соседку или нет. А повторять, наверное, было бы глупо или даже грубо. Может быть она молчит в знак согласия? А Мэди бы как-то ответила на ее месте? — Не стоит, тем более я сама мою машину. — Тогда я могу помочь. Позвони мне, ну или просто заходи в гости, — Мэди ляпнула, не подумав. Сказала так, потому что они были соседями. Это показалось логичным предложением и выскочило из подсознания по умолчанию. — Нет, лучше просто позвони. Я напишу сейчас тебе свой номер.       Рюкзак сильно промок, поэтому единственная тетрадь для всех предметов тоже сильно пострадала. На некоторых листах уже были видни разводы синей ручки. Найдя более менее сухой кусочек, Мэди начеркала номер телефона, сунув его в бардачок машины. И в голове пробежала только одна мысль: «вот бы она нашла его среди всего этого хлама». Оставшуюся дорогу девушки ехали в тишине. И то ли по привычке, то ли сильно задумавшись о своем, Белла заехала на парковку рядом со своим домом. — Черт, прости. Давай я сдам назад. — Стой!       От неожиданности Свон вцепилась в руль и резко дала по газам. Мэди слегка напуганно смотрела в зеркало заднего вида, а Белла же пыталась понять, в кого она чуть не врезалась. За машиной да и рядом никого не было. — Мы можем посидеть внутри? — Дрю была сильно взволнованна, что смутило ее соседку. Белла была не против, но тревога продолжала наростать от обычного непонимания. Буквально секунду назад ей почудилось ДТП, в котором она сбила чью-то маленькую собаку или, не дай бог, человека. — Просто посидеть здесь немного, пожалуйста.       Посмотреть в глаза Свон было мучительно от испытанного в этот момент стыда, и Мэди лишь сильнее закусывала губу — в голове она придумала уже кучу оправданий, если соседка о чем-то спросит. — Конечно, давай посидим еще немного, — Белла заглушила машину, освободив руль от рук. — Ты не хочешь идти домой?       И Дрю лишь медленно кивнула, продолжая разглядывать блестящие пуговицы своей рубашки. До чего же было неловко! А Белла совсем не знала, что делать. Спросить об этом было самым логичным исходом, ну а вдруг соседка не захочет делиться с ней своими переживаниями. Они же даже не друзья, с чего бы та стала рассказывать ей что-то настолько личное? — Может, хочешь зайти ко мне? Папы дома еще нет, можем даже посмотреть телевизор. Ну и я могу дать тебе сухую одежду. Кажется, у нас одинаковый размер.       И Дрю согласилась. Согласилась сначала один раз, потом другой. Белла тогда еще рассталась со своим парнем Эдвардом. Мэди не была с ним знакома лично, лишь видела мельком в школе, не обращая внимания ни на него, ни на его братьев и сестер, хоть, честно признаться, их семья была довольно необычной. И девушки, хоть и не говорили этого вслух, сумели найти друг в друге утешение. Им не нужно было постоянно что-то обсуждать, быть на связи и звать друг друга на долгие ежеднвные прогулки. Хватало лишь понимания, что в мире точно есть человек, который чувствует эмоции тебя настоящей.       Белла пыталась быть со своей новой подругой настолько откровенной, насколько того позволял их общий с Эдвардом секрет. А Мэди, в свою очередь, много делилась своей жизнью. Именно поэтому редкие приглашения в гости в отсутствие Чарли переросли в более частые, а уже они стали периодическими ночевками. Отец Беллы сразу понял, что у дочки появилась новая подруга, вот только сама Мэди боялась часто попадаться ему на глаза — все-таки он полицейский и может до чего-то догадаться. Ведь не совсем правильно и нормально, что подросток, хоть уже и такой взрослый, буквально сбегает из собственного дома переночевать к соседке.       Чарли порой был отстраненным, никогда не задвал лишних вопросов. Отец и дочь были невероятны похожи друг на друга темпераментом. И как все-таки со временем поняла Мэди, Чарли был рад ее появлению в их доме. Белла тяжело переживала расставание с Эдвардом, часто просыпалась от ночных кошмаров и даже подумывала спрыгнуть со скалы в воду «ради забавы». Дрю сразу сказала, что нет ничего забавного в том, чтобы подтвергать свою жизнь опасности, но попросила взять ее с собой, если та все-таки решится на такой безрассудный поступок. Так она хотя бы сможет помочь, хотя бы вызовом скорой помощи.       А потом Мэди почувствовала, что с ней происходит что-то странное. Все началось с того, что в голове было четкое расписание ночных дежурств Чарли на работе. Стабильность, подумала девушка. Это как запомнить таблицу умножения — сначала ты просто занимаешься зубрежкой, а только потом понимаешь, почему семь умножить на восемь равно пятьдесят шесть. Постепенно менялся и сам глава семейства Свон: привозил девочкам пиццу на ужин, изредка разрешал утощить одну баночку пива на двоих, а когда спрашивал у Беллы за общим завтраком про школьные оценки, то стал интересоваться и делами в школе у самой Мэди. Сначала обеим было неловко, у Беллы как будто в целом не было близких отношений с отцом, как, пожалуй, и у Мэди, поэтому обеим было просто странно от таких вот рядовых диалогов. Но если сама Белла быстро привыкла к попыткам папы казаться дружелюбным, то Дрю начала испытывать какую-то детскую радость от такого простого вопроса о самочувствии.       Стеснение как-то очень быстро сошло на нет. И хоть Белла стала чаще проводить время со своим другом из резервации, зная ситуацию Мэди, разрешала ей оставаться в своей комнате даже в дни, когда самой хозяйки типичной подростковой спальни дома не было. У Чарли, как и предполагала девушка, возникли вопросы о частом пребывании их соседки в доме, но Белла постаралась ответить прямо, но тактично. — У нее не очень хорошие отношеня с отцом, они почти всю жизнь вдвоем. Часто ссорятся по пустякам.       И пусть эти ссоры порой неделями проходят на руках и спине Мэди, Чарли этого было знать совсем необязательно. Поэтому больше вопросов не было, да и сам он находил новую подругу Беллы очаровательной. Она всегда искренне переживала за его дочь, да и кажется, что с ней Белла стала чаще выходить из дома и хотя бы просто улыбаться. Они даже несколько раз вместе смотрели бейсбол.       Один раз Мэди очень хорошо подготовилась к важной игре: приготовила самые вкусные бургеры из всех, что Чарли когда-либо пробовал, купила всем троим одинаковые футболки с названием команды, а также головные уборы. Кепки для себя и Беллы, и каску для пива Чарли. Это оказалась до смешного странная, но очень удобная вещь. А еще принесла из дома детский грим, чтобы нарисовать всем характерные для бейсболистов черные линии под глазами, обещая, что краска смывается теплой водой.       И Чарли нравилось это ребячество — почему-то такие моменты особенно сильно запоминались ему. Впервые он мог почувствовать себя в кругу настоящей семьи. Наверное, именно этого он и ждал от приезда Беллы в прошлом году. Надеялся в глубине души, что дочь сможет проявить инициативу, хоть и понимал прекрасно — между ними огромная пропасть. И меньше всего он умел открыто разговаривать. Видимо, именно это и погубило его первый и единственный брак.       С Мэди же было легко входить в контакт, потому что она была довольно открытым человеком. По крайней мере Чарли так чувствовал. Замечал изменения в настроении и порой даже во внешности, потому что это просто было видно сразу. А еще она постоянно забывала правила всех спортивных игр, которые им доводилось совместно смотреть в их небольшом кругу. Поэтому Чарли не мог сдержать смеха, наблюдая, как на глазах уши Дрю краснеют, стоит ей завопить от радости, что… команда, название которой написано на спине ее футболки, пропускала несколько очков. Потому что она попросту иногда путала игроков и правила, закрывая в такие моменты от стыда лицо. И в один из таких разов, когда она задела руками козырек кепки, из-за чего та сползла с головы на спинку дивана, Чарли заметил небольшой пожелтевший синяк на лбу.       Портить момент не хотелось, но нужно было что-то сделать. Например, попробовать разговорить Мэди. Да уж, начинать разговоры точно не было его сильной стороной. Значит, попробует зайти издалека. Намекнуть, последить за реакцией. И ни в коем случае не давить, не пугать. Поэтому когда Чарли получил от Беллы сообщение, что она задержится в гостях у Джейкоба и предупреждение о Мэди в ее комнате, стало понятно — это лучший момент, чтобы обо всем узнать. И предложить помощь, ведь Дрю уже нельзя назвать простой соседкой. И Белла, и даже Чарли сильно к ней привязались.       Мэди по привычке вздрогнула, услышав стук в дверь комнаты Беллы. И заметно расслабилась, заметив на пороге Чарли, улыбнувшись ему в знак приветствия. — Белла задержится сегодня в резервации, а у меня с собой куча пиццы. И мне нужна помощь все это съесть, пойдем. — Есть, сэр!       Мэди часто шутила про звание отца Беллы. Все боялась, что однажды вся эта доброжелательность окажется ловушкой, и он, к примеру, предложит им пива и сразу же наденет наручники за распитие спиртных напитков несовершеннолетними. Сначала Чарли отмахивался от шуток, а потом и сам подхватил это, подыгрывая. И в такие моменты, особенные моменты, Дрю начинала чувствовать себя немного странно. Словно живот резко напрягался, а потом, стоило только Чарли тихонечко посмеяться над ее шуткой, внутренний узел развязывался. И телу становилось теплее, чем обычно. Зачастую у девушки начинали краснеть уши, и она очень сильно надеялась, что никто не замечает этого.       Чарли точно знал, что поговорить им нужно. Даже повод появился, теперь его беспокойство было не надуманным. Сегодня во время патрулирования он задержал мужчину за пьяное вождение. Машина осталась у полицейского участка, как и права, изъятые для передачи в суд, а вот сам водитель мог бы отправиться домой на такси, да вот только им с Чарли было по пути. Донован, а если быть точнее Донован Дрю, отец Мэди, мог бы уже давно быть дома и доставлен туда самим начальником полиции, однако был задержан на несколько суток за дебош в участке. И когда Чарли пришлось применить силу, чтобы прекратить драку с сотрудниками полиции в коридоре, первой его мыслью стала «а кто в такие моменты пытается оттащить этого буйвола от Мэди?». Она ведь совсем девчонка, не больше Беллы, а она-то у него совсем хрупкая. И почему-то сердце сжимается, стоит только представить, как же она все-таки могла получить тот синяк. — Как дела дома?       Нодзри Мэди мгновенно расширились, помогая вдохнуть ей больше воздуха. Они никогда не поднимали эту тему с ним, даже Белла перестала давить на больное. Оно и понятно, сейчас она, кажется, влюбилась в своего нового старого друга Джейкоба, который заметно и даже сильно изменился в последнее время. — Нормально, наверное, как у всех. Ругают за плохие оцени и хвалят за хорошие? — Дрю пыталась увести неожиданную тему для разговора в иное русло. Но Чарли был настойчив. — Отец часто напивается? — А?       Получилось откровенно и без намека на намек. Чарли хотелось ударить себя по лицу и отмотать время буквально на 5 минут назад, особенно когда девушка взглянула на него глазами, полными стыды и страха. От всей его уверенности в правильности подобранной темы ничего не осталось, когда Мэди опустила глаза в пол и закусила щеку. — Сегодня Донован проведет ночь в полицейском участке, а через несколько дней, наверняка, явится в суд — его будут лишать водительских прав за вождение в нетрезвом виде, — все это Чарли говорил голосом настоящего профессионала, да так серьезно, что Дрю ощутила на себе — это ее обвиняют во всех грехах ее непутевого папаши.       Он совершенно не умел подбирать слова. — Поэтому я просто хочу знать, что ты будешь в безопасности. И если первым, что он сделает по приезде домой — откроет бутылку виски или водки, ты немедленно звонила мне. Хорошо?       Или все-таки умел? — Но з-зачем? — голос пропал, говорить внятно стало намного тяжелее. — Это ничем ему не поможет. — Мэдисон, в первую очередь я хочу помочь тебе. Это сейчас важнее.       Точно умеет. Потому что от таких простых слов по рукам и ногам пробежал табун из мурашек. Потому что даже вкус крови на языке от прокусанной щеки не остановил те несколько слез, что сначала быстро пробежались по щекам девушки, а уже потом оставили характерные следы на светлом диване. — Прости за это, — слезы продолжали катиться сами по себе. Взять себя в руки пока что попросту не получалось.       Они давно перешли на ты. Потому что так было удобнее, а еще потому что это помогло им избавиться от формальности в общении с самого его начала. — Не стоит, — смотреть на такую Мэди было невыносимо больно. Ответы на все неозвученные вопросы нашлись сами по себе, продолжать неприятный разговор совсем не хотелось. И повинуясь инстинкту «защитить», Чарли сначала легонько коснулся плеча девушки, затем придвинулся ближе, заключая ее в успокаивающие объятия. Одной рукой он положил голову Мэди на свое плечо, помогая полностью расслабиться, а другой нежно и почти невесомо гладил по спине.       Дыхание постепенно приходило в норму, и теперь оно начало успокаивающе действовать на самого Чарли. Было странно ощущать тепло где-то в районе шеи. Странно или приятно? Мэди всегда казалась ему теплой в простом общении, и даже объятия с ней отличались особенной температурой.       В голове девушки смешались тысячи мыслей, а сердце билось с опасной скростью. И она была уверена, он наверняка это чувствует. Почему-то это не казалось чем-то неправильным. Словно это казалось чем-то неизбежным. И когда это случилось между ней и Чарли, Мэди подняла голову, оставаясь в самой приятной клетке из его рук, и потянулась к губам. Так невинно и так просто, не вкладывая в этот поцелуй ничего, что могло быть связанно со страстью и ослепленным желанием. Только лишь благодарность и нежность, которых сейчас в ее сердце было предостаточно. И чувства эти усилились, стоило ему ответить ей в этом порыве чем-то таким же взаимным.       Отстраняться совсем не хотелось. Хотелось раствориться в этом давно забытом чувстве влюбленности. Но ведь так нельзя.       У них слишком большая разница в возрасте, Чарли это понимает. А еще понимает, что Мэдисон, в силу своего возраста, вполне могла спутать симпатию и поребность во внимании от недостатка отцовской любви. Усугубляло все то, что она не была совершеннолетней, пусть и до официального статуса взрослого человека осталось несколько месяцев. И пусть сейчас Чарли чувствует потребность в ней, он не готов разрушить жизнь человека, которая, считай, только началась. — Чарли, я не понимаю, — начала тихо говорить Мэди, все еще находясь в его руках. — Кажется, ты мне нравишься, но я не испытывала ничего такого раньше. Прости, пожалуйста, за все это.       Он никогда не умел подбирать слова, зато она всегда откровенно делилась своими чувствами, если того хотела. И суперсилой ее было то, что она часто угадывала настроение людей вокруг. Таких людей называют эмпатами, но сами же эмпаты порой теряются в ворохе своих и чужих эмоций. И Чарли готов помочь ей разобраться. Не бросаясь в омут с головой и не разрывая резко все связи — а постепенно знакомясь с собой, без страха показывать и просто чувствовать только свои настоящие чувства.       Потому что если они по-настоящему любят друг друга, он не совершит самой большой ошибки в жизни. Не потеряет ее.