В драконьем седле

      Утро для Рейниры начиналось всегда одинаково. Дверь в её покои тихо скрипела, когда служанки мягко, но решительно входили внутрь, неся с собой запах свежести, мыла и лёгкий аромат лаванды, впитавшийся в их одежду. Их шаги были бесшумными, отточенными годами работы, словно они боялись нарушить утреннюю тишину, но при этом ни на мгновение не сомневались в своей важности.       Старшая, Рейнира знала, что ее звали Мот, всегда направлялась к высоким окнам, обрамленным тяжёлыми бордовыми занавесями с золотой вышивкой в виде драконов. Ткань мягко шуршала под её руками, когда она отдёргивала её в стороны, впуская в комнату утренний свет. Солнечные лучи, пронзившие стекло, окрашивали каменные стены в тёплые оттенки золота и охры, выхватывая детали: резные ножки столика, блеск латунных пряжек на обуви, искры на мозаике пола.       Вслед за Мот к кровати приблизились ещё две. Одна несла сложенный в ровную стопку наряд: плотное платье из алой парчи с вышивкой, напоминающей языки пламени, тонкую сорочку и корсет с затейливыми серебряными крючками. Ткань мерцала в солнечных лучах, подобно драконьей чешуе. Другая поставила на резной столик у кровати таз с тёплой водой, от которого поднимался лёгкий пар и пахло лимонами, привезенными из Тироша. Рядом аккуратно разложили чистые простыни, гребни из полированного дерева и флакончики с душистыми маслами, недавно доставленные прямиком из Лиса.       Возле камина, где ещё тлели остатки ночных углей, уже раздували огонь, чтобы согреть покои. Огонь лениво расползался по дровам, отбрасывая пляшущие отблески на стены, украшенные гобеленами с изображением герба Таргариенов. Рейнира медленно и невероятно неохотно села в постели, натягивая на плечи лёгкое покрывало. Её волосы, растрёпанные и спутанные после сна, спадали на лицо, создавая хаотичную завесу. Она не спешила их убирать, сонным прищуром наблюдая за утренней суетой, которая разворачивалась перед ней, как тщательно отрепетированная пьеса. Служанки шевелились, словно части единого хитроумного механизма: одна аккуратно поправляла складки на платье, другая стряхивала невидимую пыль с зеркальной поверхности. Всё было слишком правильным, слишком выверенным. Каждый шорох, каждое движение — безошибочно привычное. Но только в этой строгости и порядке Рейнира чувствовала, как её мысли ускользают куда-то вдаль — туда, где не было ни служанок, ни золотых вышивок, ни тугих корсетов. Туда, где воздух пах не лавандой, а морской солью и ветром с высоты полёта.       Служанки, закончив свои первые утренние хлопоты, выстроились полукругом у изножья кровати, склонив головы в почтительном поклоне. Их голоса слились в тихое, отрепетированное:       — Доброе утро, ваше величество.       Рейнира лениво моргнула, ещё не до конца оторвавшись от туманных картин сна, и сонным, хрипловатым голосом едва слышно ответила:       — Доброе утро…       Голос её был усталым и чуть раздражённым, как у того, кого вновь вырвали из объятий сна без разрешения. Она нехотя скинула ноги с кровати, ступив босыми ступнями на прохладный ковёр. Дрогнув от лёгкого холода, она медленно поднялась, потянувшись, пока одна из служанок поднесла к ней тёплую воду в небольшом серебряном тазу.       Рейнира наклонилась, окунув ладони в воду. Она была приятной на ощупь — тёплой, с тонким ароматом розовой эссенции и каплей лимона. Прикосновение к лицу оживило её, разбудив кожу, как ласковый утренний ветер. Вода стекала тонкими каплями по её щекам и шее, оставляя влажные следы. Пока она неспешно умывалась, другая служанка уже стояла рядом, держа в руках свежую простыню, чистую и мягкую. Рейнира приняла её, промокнула лицо, оставив лёгкий румянец на щеках.       Когда ритуал омовения был завершён, две служанки приблизились, осторожно стягивая с неё ночную рубашку. Ткань мягко соскользнула с плеч, как утренний туман с холмов, обнажая бледную, как лунный свет, кожу. Комнату наполнил лёгкий утренний холодок, скользнувший по её телу. Рейнира закрыла глаза на короткий миг, ощущая, как воздух ласкает её, напоминая о той самой свободе, что ждёт её за стенами замка. Не прошло и мгновения, как на её тело аккуратно опустилась тонкая льняная сорочка, пропитанная лёгким ароматом полевых цветов и свежести. Ткань была прохладной, но приятной.       Служанки как раз заканчивали расчесывать длинные светлые волосы Рейниры, бережно разделяя их на мягкие пряди и аккуратно расправляя по плечам. Зубья гребня скользили по шелковистым волосам, отражаясь в высоком, отполированном до блеска зеркале с резной рамой. Комната была наполнена утренним светом, струившимся через широкие окна, и ароматами свежесобранных цветов в вазах на подоконниках.       Дверь отворилась, и в комнату грациозно вошла Алисента Хайтауэр. Она выглядела, как всегда, безупречно. Её голубое платье из тонкой ткани, мягко ниспадающее волнами, подчёркивало стройную фигуру. На корсаже сиял изящно вышитый символ дома Хайтауэр — серебряный маяк с пламенем на вершине. Рукава платья были узкими и облегали руки до самых запястий, а лёгкий шлейф мягко скользил по полу, словно след от морской волны.       Рейнира заметила отражение Алисенты в зеркале, не оборачиваясь. На её лице появилась усталая, чуть насмешливая улыбка.       — Скажи, что началась война, — протянула она, с ленцой приподняв бровь. — И мне не придётся снова встречаться с леди Хорнвуд.       Алисента мягко улыбнулась, подойдя ближе. Её зелёные глаза сверкнули лёгким озорством.       — Увы, принцесса, — ответила она с притворной серьёзностью. — В королевстве мир и процветание. Никто не хочет устраивать войну только ради того, чтобы избавить тебя от ещё одной беседы о тканях и сборах урожая. А ещё об очередном напоминании касательно паломничества в Девичий Пруд.       Рейнира поморщилась, с неохотой выслушивая ответ подруги.       — А где мой отец? — только и спросила она.       — Вершит суд, — ответила Алисента, задумчиво вдыхая аромат свежих цветов в вазе, стоявшей на резном столике. — Блэквуды и Бракены вновь вцепились друг в друга. На этот раз из-за стада коров. Даже лорд Талли не смог их приструнить.       Рейнира фыркнула, подняв руку, чтобы подать знак служанке остановиться. Та тут же замерла с расчёской в руке, и принцесса, повернувшись к Алисенте, спросила:       — В прошлый же раз спор был из-за поля с клевером.       Алисента кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка.       — Да, похоже, это продолжение того же суда. Я слышала, что коровы Блэквудов съели клевер Бракенов. А дальше, как обычно: сначала обиды, потом конфискации, а за ними уже и кинжалы пошли в ход.       На секунду воцарилась тишина, а затем девушки расхохотались, не сдерживая веселья. Смех Рейниры был искренним, лёгким, разгоняющим утреннюю скуку. Она смахнула слезинку с уголка глаза, всё ещё улыбаясь.       — Эти две семьи, — выдохнула она, пытаясь успокоиться, — даже мой прадед не смог их примирить. Как думаешь, сколько ещё коров и клеверных полей нужно, чтобы они поняли, что спорить бесполезно?       — Думаю, у них есть целая стратегия: от коров до кинжалов. Они просто не могут иначе, — ответила Алисента, усмехаясь.       Когда смех стих, комната вновь наполнилась лёгким шелестом тканей и мерным звуком расчёсывания волос. Служанки склонились над Рейнирой, аккуратно разделяя её серебристо-золотистые пряди, вплетая тонкие ленты светло-красного цвета, чтобы подчеркнуть её статус и свежесть утра. Воздух был пропитан лёгким ароматом цветов севера и капельками масел, оставшихся после умывания.       Алисента присела на узкий табурет у окна, поправляя подол своего голубого платья. Символ маяка Хайтауэров гордо сиял серебряной нитью на корсаже, отражая утренние лучи. Её взгляд скользил по комнате, задерживаясь то на серебряной пряжке пояса Рейниры, то на хрустальной вазе с фиалками на резном столике.       — Ты слышала? Леди Рейна Редвин устроила пир на тысячу свечей в честь именин своей внучки, — заметила Алисента, скрестив руки на коленях. — Поговаривают, что на украшения ушло больше золота, чем у лорда Талли в казне.       Рейнира хмыкнула, глядя на отражение подруги в зеркале.       — Леди Рейна всегда умела тратить деньги так, чтобы все об этом знали. Интересно, у неё осталось хоть что-то на еду?       Алисента тихонько рассмеялась, наклоняясь вперёд, чтобы поправить ленту на запястье.       — Ещё говорят, что лорд Веларион планирует новую морскую экспедицию. Якобы на востоке нашли остров, где растёт дерево с серебряными листьями и плодами, которые даруют долголетие. Рейнира скептически приподняла бровь.       — Пусть сначала вернётся, прежде чем рассказывать сказки. Серебряные листья, говоришь? Наверное, они растут рядом с домами снаркинов.       Служанка, возившаяся с её волосами, едва сдержала улыбку. Рейнира, заметив это в зеркале, мягко улыбнулась, но тут же откинулась на спинку стула, задумчиво глядя на своё отражение.       Внезапно она встала, резким движением оттолкнувшись от кресла, и направилась к окну, где мягкий свет утреннего солнца освещал гавань.       — Я поеду в Драконье Логово, — бросила она через плечо, словно это было самым обычным делом, — хочу увидеть Сиракс.       Алисента подняла взгляд, её глаза на мгновение потемнели от тревоги, но голос остался мягким.       — Ты думаешь, отец одобрит?       Рейнира обернулась, её губы изогнулись в дерзкой улыбке.       — Я не спрашиваю.       Рейнира повернулась к старшей служанке, стоявшей у резного сундука с аккуратно сложенными нарядами.       — Мот, сегодня я надену костюм для верховой езды, — бросила она, не утруждая себя лишними пояснениями.       Служанка поспешно кивнула и с отточенной сноровкой достала из сундука аккуратно сложенные части наряда. Начали с плотного тёмного корсета, украшенного вышивкой в виде тонких драконьих чешуек, едва заметно мерцающих. Тугие ремешки натянулись, подчёркивая прямую осанку принцессы. Мот ловко затянула шнуровку, и Рейнира едва заметно морщилась — это была привычная часть утреннего ритуала, лишённая иного смысла, кроме необходимости.       Поверх корсета ей надели длинный, струящийся тёмно-серый жакет с узорчатыми застёжками, каждая из которых напоминала маленькие драконьи когти. Ткань мягко легла по силуэту. Рейнира молча поднимала руки, пока рукава, усиленные декоративными накладками, не обхватили её запястья, словно вторая кожа.       Затем Рейнира села на край кровати, и одна из девушек подала ей тёмные, плотные штаны, сшитые из мягкой, но прочной ткани. Материал легко растягивался, не сковывая движений, — идеальный выбор для верховой езды, особенно на драконе. Принцесса с лёгкостью натянула их, чувствуя, как ткань плотно облегает её ноги, позволяя свободно двигаться и не мешая в седле. Затянули стеганый ремень.       Следом одна из служанок присела на колено, чтобы помочь надеть сапоги — высокие, из тёмной бычьей кожи, но крепкой, с укреплёнными носками и ремнями вдоль голени. Пряжки из тёмного металла блестели в утреннем свете. Когда ремни были надёжно затянуты, а сапоги мягко поскрипывали при каждом движении, Рейнира встала, проверяя удобство и привычную свободу шагов.       Последним штрихом стал широкий кожаный сюртук с узором чешуек на плечах. Рейнира провела рукой по плотной ткани жакета, убеждаясь, что всё на своих местах. Её взгляд скользнул по своему отражению в полированном серебряном зеркале. Она кивнула служанкам, и в её движении читалась не просто королевская грация — но и та внутренняя сила, что принадлежит лишь тем, кто знает, что они от крови древней Валирии.       Подхватив со стола мягкие кожаные перчатки, Рейнира лениво взмахнула ими, словно отмахиваясь от невидимой пыли, и кивнула Алисенте, давая понять, что они готовы. Сдержанная улыбка мелькнула на лице подруги, когда они направились к двери.       Как только Рейнира распахнула тяжёлую дубовую створку, воздух наполнился звоном — характерный металлический перезвон шпор и лёгкий скрип пластинчатых доспехов, отзывающийся эхом в каменном коридоре. Возле двери, застыв в безупречной стойке, стоял один из королевских гвардейцев — сир Лорент Марбранд. Его белоснежные доспехи, отполированные до зеркального блеска, отражали утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие окна коридора. Белый плащ, закреплённый на плечах серебряными брошами в форме драконьих голов, ниспадал до самых пят, подчёркивая статность рыцаря.       Сир Марбранд склонил голову в знак почтения, взгляд его светлых глаз скользнул по фигуре принцессы. Он явно ожидал увидеть её в утреннем платье, украшенном жемчугом или тонкой вышивкой, но вместо этого перед ним предстала Рейнира в костюме для верховой езды, в котором она выглядела одновременно вызывающе и величественно.       — Ваше Высочество, — сдержанно произнёс он, но в голосе прозвучала тень удивления. — Сегодня… не платье?       Рейнира скользнула по нему взглядом, в котором читалась лёгкая насмешка, и, невозмутимо натягивая перчатки, ответила:       — Платья плохо смотрятся в седле, сир. Разве вы не знали?       Алисента едва заметно улыбнулась, спрятав улыбку за вуалью спокойствия, привычной для её статуса. Рейнира же, не задерживаясь, двинулась дальше по коридору, её шаги отдавались глухим эхом, смешиваясь с ритмичным звоном шпор рыцаря, который, соблюдая долг, двинулся следом на почтительном расстоянии.       Каменные коридоры Красного замка наполнялись утренней прохладой, скользящей по узорчатым гобеленам и тяжёлым драпировкам. Звуки их шагов — глухой стук сапог Рейниры и лёгкий шорох туфель Алисенты — сливались с эхом замка, словно его стены слушали каждое слово. Витражные окна отбрасывали на пол цветные блики, расцвечивая серые каменные плиты багряными и золотистыми пятнами.       По мере того как девушки продвигались по коридорам, слуги и придворные почтительно расступались, склоняя головы и приседая в реверансе. Мужчины в простых тёмных камзолах и женщины в аккуратных платьях с фартуками замедляли шаг, опуская головы перед принцессой. Даже стражники у арочных проходов слегка наклоняли головы, прижимая кулак к груди в знак уважения. Рейнира привычно кивала в ответ — коротко, но с достоинством, эти знаки почтения были неотъемлемой частью её мира. Её осанка оставалась безупречной, шаг — уверенным, а лёгкая тень улыбки на губах говорила, что она прекрасно знает свою значимость.       Проходя мимо очередного пролёта лестницы, Алисента, привычно сложив руки перед собой, повернулась к подруге и лёгким задумчивым тоном спросила:       — А ты не хочешь навестить свою мать, Рейнира? С утра — самое время справиться о её здоровье.       Рейнира не сразу ответила, бросив короткий взгляд в окно, где за стенами замка медленно расцветал день. Лицо её оставалось спокойным, но в голосе проскользнула тёплая, почти незаметная забота:       — По словам мейстеров, беременность проходит хорошо. — Она пожала плечами, словно эти слова были чем-то обыденным. — Хотя вчера мама жаловалась, что мой будущий брат слишком уж сильно пинался.       Алисента улыбнулась, переведя взгляд на Рейниру, и та, хмыкнув, добавила:       — Думаю, это хороший знак.       В их голосах звучала лёгкость, но за ней скрывалась тонкая нить — невидимая, но прочная, связывающая обеих девушек с королевской семьёй, с её ожиданиями и обязанностями. Придворные вновь склонялись, уступая дорогу, а коридоры тянулись дальше, подталкивая их к новым разговорам и заботам дня.       Когда они свернули в один из просторных коридоров, где на стенах висели гобелены с изображением подвигов Таргариенов, Алисента, слегка поправив складки своего голубого платья, как бы невзначай заметила:       — Насчёт идеи леди Хорнвуд о паломничестве в Девичий Пруд, в память о твоей прабабушке и её фрейлинах, это могло бы стать… достойным событием. Это добавит тебе ещё больше симпатий среди людей.       Рейнира скривила губы, будто попробовала слишком кислый пирог, и, подбросив в руках кожаные перчатки, сухо отозвалась:       — Если тебе так по душе эта идея, можем слетать туда на Сиракс, она легко перенесет нас обоих и, думаю, полёт сократит дорогу.       Алисента мгновенно побледнела, как мраморная статуя, и даже слегка сбилась с шага. Голос её оставался спокойным, но в нём прозвучала едва заметная дрожь:       — Паломничество… предполагает наземное путешествие, — мягко, почти извиняющимся тоном уточнила она, отводя взгляд и будто бы внимательно рассматривая узор мозаики на полу. Мысль о полете её пугала невероятно.       Рейнира хмыкнула, не скрывая ехидной усмешки, и с довольным видом заметила:       — А я-то думала, что поклонение предкам должно быть возвышенным… на высоте.       Алисента слегка улыбнулась в ответ, понимая, что спорить бесполезно, но внутренне вздохнула с облегчением, что их беседа осталась на земле — в прямом и переносном смысле. Придворные продолжали склонять головы, а девушки шли дальше, оставляя за собой шлейф лёгкой, почти дружеской пикировки.       Когда Рейнира и Алисента направлялись по широким коридорам Красного замка, прохладные каменные стены глушили шаги их грозного эскорта. Придворные и слуги, завидев принцессу, спешили склонить головы в почтительных поклонах, уступая дорогу. Но не все в этом замке следовали строгим правилам этикета.       На одном из поворотов девушки наткнулись на хорошо знакомую фигуру — придворного шута Грибка. Он был так мал ростом, что на первый взгляд казалось, будто по коридору идёт большой мешок с пирожками. На деле же это был сам Грибок, тащивший с кухни целую охапку аппетитных пирожков, едва ли не больше себя самого. Он жадно вгрызался в один из них, не замечая, как тёплая начинка вытекает на его рукава.       Увидев Рейниру, он остановился, прищурился, словно оценивая, а затем широко улыбнулся, обнажив белые зубы.       — Осторожнее, Грибок, — усмехнулась принцесса, скрестив руки на груди. — Скоро станешь круглым, как бочонок.       Шут, не моргнув глазом, тут же отплатил той же монетой:       — И вы берегитесь, принцесса, пирожки коварны. Стоит съесть один — и вот оно, тесто сразу осядет… — он театрально похлопал себя по бокам, изображая внезапно появившийся жирок, — прямо здесь и тут. Лучше я от них вас спасу.       Алисента не сдержалась и прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. Рейнира, сощурив глаза, сделала шаг вперёд и с вызовом выхватила пирожок из его вороха.       — Посмотрим, кто из нас станет бочонком быстрее, — бросила она, откусывая аппетитный кусочек с невозмутимым видом.       Сир Марбранд, следовавший за ними и сохраняя строгий вид, едва не задохнулся от возмущения. Его лицо налилось краской, словно в нём зажгли костёр, и он шагнул вперёд, готовясь сделать Грибку суровое замечание за неуважение.       Но Грибок повернулся к нему с самодовольной ухмылкой и тут же добавил:       — Ах, и вы, доблестный сир Марбранд! Не бойтесь пирожков, у вас для них просто нет места. Вся доблесть заполнила грудь… и, похоже, осталась там навсегда!       Алисента едва не закашлялась от смеха, Рейнира засмеялась в полный голос, откинув голову назад, а рыцарь стиснул зубы так, что, казалось, сейчас укоротит шута еще на фут.       — Ты ходишь по тонкому льду, шут, — процедил рыцарь, пытаясь сохранить остатки достоинства.       — Ну что вы, милорд! — вскрикнул шут, с театральным ужасом хватаясь за грудь. — Лёд — это не страшно. Главное, чтобы не провалиться под тяжестью собственного самомнения.       Рейнира махнула рукой, всё ещё смеясь:       — Пойдём, Алисента, пока Грибок не начал раздавать советы по стратегии войны и дипломатии.       — Или по кулинарии, — добавила Алисента, вытирая слезинку смеха. Девушки удалились, оставив позади багрового сира Марбранда и довольного собой шута, который, похоже, считал этот день особенно удачным.       Когда они вышли во внутренний двор Красного замка, наполненный утренним светом и свежим морским ветром, Рейнира уже представляла, как оседлает свою любимую гнедую кобылку. Она с нетерпением взглянула в сторону конюшен, где кони фыркали и били копытами по каменным плитам, готовые к утреннему выезду.       — Я поеду верхом, — решительно сказала она, обращаясь к сиру Лоренту Марбранду, который подошёл к принцессе.       Однако рыцарь Королевской гвардии, закованный в свои сверкающие белоснежные доспехи, нахмурился, чуть наклонив голову в знак почтения, но не сдвинувшись с места, произнес:       — Прошу прощения, принцесса, но я должен настаивать — поездка в карете будет безопаснее. Это приказ по протоколу охраны королевской семьи.       Рейнира возмущённо вздохнула, бросив на Марбранда взгляд, полный скрытого раздражения. Её пальцы сжались на кожаных перчатках, но она знала, что спорить бесполезно. Гвардеец, несмотря на свою вежливость, был несгибаем в вопросах долга.       Вскоре по его распоряжению во дворе уже готовилась карета — тёмная, с вычурными гербами Таргариенов на дверцах, запряжённая парой могучих вороных лошадей. Конюхи ловко сновали вокруг, затягивая подпруги и проверяя упряжь, а стражники выстраивались в чёткий строй, готовые сопровождать принцессу.       Рейнира, скрестив руки на груди, наблюдала за этим с видом человека, который мог бы всё упростить одним взмахом руки — но вынужденн подчиниться. Она взобралась в карету, хлопнув дверцей чуть громче, чем требовалось, чтобы выразить своё недовольство. Алисента осторожно уселась рядом, молча, но с лёгкой улыбкой, будто эта сцена её забавляла.       Когда колёса заскрипели по каменным плитам двора, Рейнира откинулась на спинку сиденья, глядя в окно на удаляющиеся башни Красного замка. Она прекрасно понимала, что её самовольная отлучка вскоре станет известна отцу. Но, как всегда, была уверена: он простит ей эту небольшую дерзость.       Карета неспешно покатилась по мощёным улицам Королевской гавани, глухо постукивая колёсами по камню. За её узкими окнами кипела городская жизнь. Рынки гудели, будто огромный пчелиный улей, наполненный голосами торговцев, выкрикивающих цены на свежий хлеб, рыбу и ткань. Здесь пахло морской солью, жареным мясом специями, привезёнными из-за Узкого моря. Люди сновали туда-сюда в бесконечном лабиринте улиц — матросы, таскающие на плечах тюки с товаром, женщины с корзинами фруктов, дети, играющие у водостоков, и вагеланты, пытающиеся привлечь внимание своими звонкими мелодиями.       Рейнира наблюдала за этим сквозь оконце кареты с лёгким прищуром, но вскоре перевела взгляд на Алисенту, сидевшую напротив. Их взгляды встретились — и в этой молчаливой искре было куда больше, чем простое понимание. Заговорщицкие улыбки расцвели на их лицах, словно они только что заключили тайный союз.       — Ну что ж, — первой нарушила тишину Рейнира, усмехнувшись. — Наконец-то мы можем говорить без мейстеров, служанок и гвардейцев, вечно подслушивающих за дверями. А уж тем более без шпионов.        Алисента аккуратно поправила складки своего голубого платья, пряча за этим жестом волнение, и склонилась чуть ближе, понижая голос:       — Я слышала, что леди Фелл снова потеряла голову от сира Джона Рэдленда. Говорят, что она оставила ему платок после малого турнира фехтовальщиков, и не совсем… приличного вида.        Рейнира фыркнула, едва не рассмеявшись вслух:       — С её стороны это смело. Учитывая, как он хмурится, будто кто-то украл у него последний пирог, когда победу присудили сиру Дарклину.       — А может, именно это её и привлекает? — хитро подмигнула Алисента.        Карета качнулась на ухабе, но девушки не обратили на это внимания, поглощённые обменом пикантными сплетнями.       — А что насчёт сира Харвина Доггетта? — продолжила Рейнира, поднимая бровь. — Говорят, он такой сильный, что может поднять рыцаря в полном доспехе одной рукой… и, похоже, он не против проделать то же самое с парой леди в одно и то же время.        Алисента вспыхнула румянцем, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать смех:       — Рейнира!       — Что? — невинно развела руками принцесса. — Я просто повторяю, что говорят в коридорах.        Смех наполнил тесное пространство кареты, заглушая стук колёс и шум городской суеты. Здесь, среди беззаботных разговоров, они были всего лишь двумя молодыми девушками, а не наследницей престола и дочерью Десницы. И пусть их ждут королевские обязанности, придворные интриги и важные встречи — сейчас они могли позволить себе быть просто подругами, разделяющими сладкое чувство свободы, пусть и за запертыми дверями кареты.       — Наконец-то можно дышать, — пробормотала Рейнира, откидываясь на мягкую спинку кареты и поправляя манжет.        Алисента улыбнулась, украдкой взглянув на занавешенное окно, за которым мелькали уличные сцены.       — И говорить без того, чтобы кто-то подслушивал за колонной, — добавила она, слегка наклонившись к Рейнире.        Принцесса усмехнулась:       — О, я почти скучаю по взгляду сира Марбранда, когда он пытается делать вид, что не слушает наши разговоры.        Алисента тихо рассмеялась.       — Говорят, леди Стокворт снова обвинила мужа в измене. На этот раз — с её собственной служанкой, - дочь десницы покачала головой с насмешливым удивлением. — Хотя я бы удивилась, если бы он действительно устоял. Видела её новую служанку? Такая хорошенькая, с выдающимися…       — Титьками, — закончила Рейнира, чем вызвала яркую краску на лице подруги, а потом вдруг спросила: — А ты слышала, что Лионель Стронг собирается продвинуть своего сына в малый совет? Не помню, какого из них.        Алисента кивнула, её улыбка слегка померкла.       — Да, Харвин Стронг теперь частый гость в Тронном зале. Ходят слухи, что он очень «умеет завоёвывать симпатии». Особенно у молодых дам.        Рейнира приподняла бровь.       — Ты говоришь, как будто это что-то плохое. Иногда симпатии — полезная вещь. — принцесса усмехнулась. — Хотя мне и не нужны его симпатии.        Алисента притворно вздохнула, поглаживая край своей накидки:       — Ты слишком упрямая, Рейнира. Миром правят союзы, а не симпатии.       — Миром правят драконы, — беззаботно бросила принцесса, глядя на танцующие солнечные блики на стенках кареты.        На какое-то время повисла тишина, прерываемая только скрипом колёс и далёким гулом рыночной суеты. Потом Алисента снова заговорила, на этот раз с более мягкой интонацией:       — Знаешь, иногда я завидую тебе. Ты можешь просто взлететь и уйти от всего этого. От интриг, слухов, обязательств.        Рейнира задумалась, глядя в окно, где на миг мелькнула стайка голубей, взмывающих в небо.       — А ты думаешь, я действительно могу? — её голос был тише, почти шёпотом. — Полёт заканчивается. Всегда. И приходится возвращаться обратно.        Алисента положила ладонь на её руку, с лёгкой, почти сестринской нежностью.       — Но, по крайней мере, ты знаешь, каково это — быть по-настоящему свободной.        Принцесса сжала губы в едва заметной улыбке.       — Скоро узнаю снова. — И её взгляд стал твёрдым и решительным, полным предвкушения предстоящего полёта. — Может, все-таки рискнешь? Обещаю сильно Сиракс не подгонять.       — О, Семеро! — воскликнула Алисента с испуганным смехом. — От одной мысли о полете у меня колени начинаются трястись.       Карета плавно замедлила ход, колёса скрипнули по булыжной мостовой, и вскоре остановилась перед величественными воротами Драконьего Логова. Здесь, на вершине холма Рейнис, возвышалось сооружение, чья мрачная грандиозность могла затмить даже величие Красного замка. Огромный купол из тёмного камня и черепицы словно давил на небо, прорезая облака острыми шпилями и массивными арками. Он был так велик, что, казалось, мог укрыть под собой целую армию — и, в сущности, хранил нечто куда более грозное.        Каменные стены, увитые тенью, казались старыми, но не ослабевшими. В их шрамах, трещинах и тёмных потёках читались десятилетия истории, выжженные пламенем драконов и отзвуками шагов королей. Чёрные ворота с массивными створками были украшены вычеканенными силуэтами крылатых чудовищ, переплетающихся в замысловатых узорах.        Рейнира прижала лицо к оконцу кареты, её глаза зажглись от нетерпения. Здесь, за этими стенами, жило то, что давало её семье власть над Вестеросом. То, что делало кровь Таргариенов особенной — драконы.        Слуги поторопились открыть дверцу, и Рейнира с лёгкостью спрыгнула на землю, вдохнув влажный, тёплый воздух, пропитанный запахом золы, кожи и чего-то ещё — едва уловимого, но узнаваемого. Запах драконов.        Алисента, осторожно спустившись следом, нервно огляделась, приглаживая складки платья, пытаясь убедить себя, что купол не обрушится на неё в любой момент. Сир Лорент Марбранд шагнул вперёд, проверяя окружение с привычной внимательностью, но Рейнира его не замечала.        Её взгляд был устремлён к массивным вратам, за которыми ждала Сиракс. Её драконица. Её свобода.        У массивных врат Драконьего Логова их уже ждали. Шагнув навстречу принцессе, появился высокий мужчина в чёрной блестящей броне, отливающей воронёным металлом на солнце. Его доспехи были гладкими, будто отшлифованными самим драконьим пламенем, а шлем, который он держал под мышкой, увенчивал чешуйчатый гребень, спускающийся вдоль затылка.        Это был Лакарт, командующий драконоблюстителей, известный своей непреклонностью и суровостью. Его лицо, загрубевшее от времени и солнца, пересекал уродливый ожог, который стягивал одну щеку и тянулся к шее. Лысый как колено, с пронзительными серыми глазами, он напоминал высохший ствол дерева — крепкий и выносливый. В одной руке Лакарт держал погонятельное копьё — длинное, с тёмным древком и зазубренным наконечником, покрытым следами копоти и времени.        Он остановился перед Рейнирой, ударил копьём об каменный пол так, что звук эхом разнёсся под арками, и склонил голову в знак уважения.       — Принцесса, — коротко и хрипловато поприветствовал Лакарт. Его голос был грубым, словно шлифованный наждаком, но в нём звучала несомненная почтительность. — Полагаю, вы здесь ради Сиракс.        Рейнира слегка кивнула, не скрывая лёгкой улыбки от того, как этот суровый человек каждый раз говорил одно и то же. Она посмотрела на его ожог, как всегда задавшись вопросом, получил ли он его от дракона или откуда-то ещё. Но спрашивать не стала. Лакарт был из тех, кто предпочитал молчание.       — Надеюсь, она не скучала, — ответила принцесса, сделав шаг вперёд.        Сзади нервно переминалась с ноги на ногу Алисента, бросая на Лакарта осторожный взгляд, будто сама его броня могла обжечь. Сир Лорент Марбранд остался чуть позади, осматривая тёмные своды Логова с привычным подозрением королевского гвардейца.       Рейнира же шла вперёд, чувствуя, как холодный камень под её сапогами будто отзывается эхом её шагов, зовя туда, где её ждала Сиракс. Под сводами Драконьего Логова стоял гулкий, тяжёлый шум, отражающийся от каменных стен и разносившийся под куполом, словно отголоски древних голосов. Воздух был пропитан смесью запахов — жжёного мяса, металла и золы        По кругу, вдоль стены находилось сорок огромных склепов, вырубленных в сердце холма Рейнис. Их массивные железные двери были исцарапаны когтями и обуглены в местах, где драконий гнев пробовал свою силу на металле. Некоторые двери были приоткрыты, выпуская наружу глухое рычание. Между склепами сновали драконоблюстители в чёрной броне с чешуйчатыми гребнями на шлемах. Их голосистые команды эхом отражались под сводами:       — Держите крепче! Осторожно с цепью! — раздавался крик, заглушаемый мычанием испуганных быков, которых тащили к месту кормления.        Цепи гремели и звенели, когда их закрепляли на воротах или протягивали к массивным кольцам, вбитым в камень. Огромные медные воротила медленно вращались, поднимая тяжёлые решётки, за которыми шевелились тени чудовищных крылатых силуэтов.        Рейнира шагала вперёд, не обращая внимания на суету. Шаги её сапог гулко отдавались в камне, а за спиной глухо стучал о пол наконечник копья Лакарта.        На полпути к стойлу Сиракс её внимание привлёк знакомый рык, за которым последовал резкий треск разрываемой плоти. Повернув голову, Рейнира увидела, как на песчаной арене трапезничала Мейлис, «Красная королева» — величественная драконица Рейнис Таргариен, кузины её отца.        Мейлис была грандиозна. Её чешуя отливала оттенками тёмной меди и багрового золота, словно раскалённый металл, только что вынутый из горна. Её длинная, усыпанная шипами шея изгибалась, как у змеи, когда она опускалась к добыче. Перед ней лежал обугленный труп быка, чёрный от драконьего огня. Из разорванных ран ещё поднимался лёгкий пар, мясо было поджарено до хрустящей корки.        Мейлис с аппетитом вонзила зубы в тушу, хрустя костями так, будто это были сухие ветки. Её клыки с лёгкостью проламывали рёбра, а кровь, ещё не успевшая остыть, стекала по песку тёмными лужами. Драконица рыкнула, оторвав большую часть туши, и, закинув голову, проглотила кусок целиком, даже не утруждая себя тщательным пережёвыванием.        Рейнира задержалась на мгновение, наблюдая за грацией этого ужасающего существа, полной силы и неукротимой ярости. Величие и опасность в одном воплощении.       — Она всё ещё выглядит голодной, — тихо заметила Алисента, не скрывая лёгкой дрожи в голосе.        Рейнира лишь усмехнулась, не отводя взгляда от драконицы.       — Драконы всегда голодны, — ответила она, продолжая путь к Сиракс.        Они подошли к массивным железным дверям, за которыми скрывалось "стойло" Сиракс. Воздух стал теплее, напоённый тяжёлым запахом драконьего огня. Рейнира на мгновение замерла, ощущая, как сердце забилось быстрее — здесь начиналась её связь с той, кто была больше, чем просто драконом.        Вперёд шагнул Лакарт. Его тяжёлые сапоги гулко отозвались эхом в пустоте Логова. Он остановился у самого порога, крепче сжав погонятельное копьё, и с силой ударил его древком о каменные плиты пола. Звон металла разнёсся, как удар колокола, отразившись в сводах и растаяв где-то в глубине.       — Дохайрас, Сиракс!— его голос прозвучал твёрдо и властно, отдаваясь эхом в пустоте.        В ответ на команду из тьмы донёсся глухой, вибрирующий рык, заставивший стены дрогнуть. Тяжёлый скрежет цепей — и спустя несколько мгновений из глубины пещеры показалась та, кто вызывала у Рейниры улыбку и трепет... Сиракс.        Громадный и грозный зверь, воплощение древнего величия Валирии. Названная в честь одной из богинь, чьё имя утеряно для большинства людей, но не для тех, в чьих жилах текла кровь драконов. Её величественная голова с рогатыми выступами появилась первой, затем медленно показалась вся шея, покрытая чешуёй цвета утреннего солнца — золотисто-жёлтой, с лёгким отливом меди на изгибах. Её глаза, янтарные, с вертикальными зрачками, смотрели пронзительно и умно.        С каждым шагом Сиракс выходила из мрака, двигаясь плавно, но с такой тяжестью, что под лапами осыпались мелкие камни. На шее поблёскивали массивные цепи, удерживающие её, но создавалось ощущение, что в любой момент она могла бы разорвать их, если бы пожелала.        Из ноздрей вырывались клубы горячего пара. Когда Сиракс приблизилась, она издала низкий, гортанный звук — что-то среднее между рычанием и мурлыканьем, узнавая Рейниру.        Принцесса улыбнулась, сделав шаг вперёд, не чувствуя страха. Лишь гордость и тепло, как при встрече с родной душой.       — Здравствуй, девочка моя, — тихо сказала Рейнира, не сомневаясь, что Сиракс понимает её лучше, чем многие люди.        Жёлтые глаза моргнули медленно, и громадная драконица склонила голову чуть ближе, будто в знак приветствия. От неё исходило тепло, как от костра в зимнюю ночь, обволакивающее и живое.        Рейнира протянула руку, её пальцы легко скользнули по тёплой, гладкой чешуе Сиракс, переливающейся под светом факелов золотистыми и медными оттенками. Она гладила драконицу с нежностью и заботой. Сиракс слегка прикрыла глаза, издав низкий, удовлетворённый звук, похожий на глубокое кошачье мурлыканье.        Лакарт, наблюдавший за этим с уважением, шагнул назад и, постучав древком копья о пол, коротко произнёс:       — Я распоряжусь, чтобы подготовили седло, принцесса.        Он развернулся на каблуках, и металлический звон его доспехов отозвался эхом в просторном куполе Логова. Рейнира проводила его взглядом, пока он не исчез за дверями, и вновь обратила внимание на свою драконицу. Её пальцы скользнули чуть ниже, туда, где когда-то, в юности Сиракс, вонзили крючья для крепления поводьев. Эти старые метки всё ещё были заметны — маленькие шрамы, холодные на ощупь, лишённые того тёплого блеска, что переливался на остальной чешуе. Рейнира невольно задержала там руку, сердце сжалось от тихой жалости, смешанной с гордостью за силу этого существа.        Она повернулась к Алисенте, которая стояла чуть поодаль, бледная и напряжённая, похожая на статую из слоновой кости, сжимающая в руках складки своего платья. Глаза её метались от громадных лап Сиракс к её зубам и когтям.       — Подойди и погладь её, — легко сказала Рейнира, улыбаясь с задором.        Алисента замотала головой, сделав крошечный шаг назад:       — Нет-нет… я лучше отсюда… я… мне хорошо здесь.        В глазах Рейниры блеснуло веселье, и она, слегка приподняв подбородок, с ноткой притворной строгости произнесла:       — Это приказ.       Слова прозвучали просто, но в них было что-то, от чего Алисента поняла — выбора нет. Вдохнув поглубже, она сделала робкий шаг вперёд, её пальцы дрожали. Рейнира наблюдала за подругой с ухмылкой, но взгляд её оставался тёплым, ободряющим.        Алисента медленно приблизилась, будто к краю обрыва, её рука дрожала, когда она осторожно коснулась чешуи Сиракс. Тепло, исходящее от драконицы, обожгло её ладонь, но страх неожиданно начал уступать месту восхищению. Сиракс чуть повернула голову, бросив на Алисенту равнодушный, ленивый взгляд, как на незначительное существо, которое не заслуживает ни страха, ни агрессии.       — Видишь? — тихо сказала Рейнира, с мягким смехом, положив свою ладонь на ладонь подруги. — Она не кусает. Ну, не всегда.        Алисента нервно хихикнула, чувствуя, как тёплая рука Рейниры придаёт ей храбрости. Тонкая ладонь принцессы лежала поверх её собственной, мягкая, но уверенная, будто Рейнира могла передать ей частичку своей смелости.       — "Не всегда"? — переспросила Алисента, бросив короткий взгляд на голову Сиракс, огромные золотистые глаза которой слегка прищурились, отражая мерцание факелов.        Рейнира усмехнулась, её глаза блеснули озорным огоньком:       — Ну, или если кто-то очень этого заслужит.        Сиракс, словно подыгрывая хозяйке, слегка приоткрыла пасть, обнажив ряд острых, как кинжалы, зубов, и издала низкий, гулкий рык, больше похожий на ленивое ворчание. Алисента вздрогнула и поспешно отдёрнула руку, прижав её к груди, словно это могло защитить её.        Рейнира рассмеялась, от души, весело и звонко, как в детстве, когда они убегали от уроков в садах Красного замка.       — Ты видела своё лицо? — сквозь смех выдохнула она. — Будто бы я велела тебе погладить не дракона, а самого демона из седьмого пекла.        Алисента пыталась сохранить достоинство, поправляя волосы и стараясь выглядеть так, будто всё под контролем.       — Я просто… не хотела её беспокоить, — сказала она с напускной серьёзностью, но уголки её губ дрогнули в ответ на заразительный смех Рейниры.       — Конечно, не хотела, — поддакнула Рейнира, успокаиваясь, но глаза всё ещё смеялись. Она снова погладила шею Сиракс, добавив чуть тише, с нежностью в голосе:       — Она умная. Она знает, кто друг, а кто враг.        Слова повисли в воздухе, оставляя после себя не только тёплый след шутки, но и нечто большее — напоминание о том, как тонка граница между дружбой и опасностью, между доверием и страхом. И под сводами Драконьего Логова, среди древних теней и эха отзывающихся шагов, это ощущение казалось особенно явным.        Потом принесли седло. Его тёмная кожа с золотистыми узорами поблёскивала в полумраке Драконьего Логова, словно сплетение паутины и драконьей чешуи. Металлические элементы отливали бронзой в свете факелов. Рейнира сделала шаг вперёд, глядя на свою драконицу с твёрдой уверенностью скомандовала на высоком валирийским:       — Нинкиот, Сиракс.        Сиракс, отозвавшись на голос, издала рык, вибрацией прокатившийся по каменным стенам. Её массивное тело подчинилось команде, и драконица грациозно опустилась на землю, сложив лапы и слегка вытянув шею вперёд. Послышался глухой звук её тяжёлого дыхания, смешанный с эхом звона цепей и далёкими окриками драконоблюстителей.        Вперёд вышли пятеро драконоблюстителей в чёрных кожаных куртках, украшенных символами Таргариенов. Они работали быстро и слаженно, ловко закрепляя ремни и проверяя поводья, которые зацепляли за старые крючья на плечах Сиракс.        Лакарт стоял чуть поодаль, опираясь на своё погонятельное копьё, внимательно следя за каждым движением своих людей. Его лицо с ожогами казалось ещё более суровым в мерцающем свете факелов. Убедившись, что всё сделано безупречно, он подошёл к Рейнире и протянул ей широкий кожаный пояс с крепкими кольцами.       — Для вашей безопасности, принцесса, — коротко сказал он, не скрывая уважения в тоне.        Рейнира взяла пояс и без лишних слов надела. Её движения были уверенными и быстрыми, было видно, что она делала это не в первый раз.        Сиракс слегка повернула голову, посмотрела на свою хозяйку яркими янтарными глазами и издала мягкий, почти ласковый рык. Рейнира усмехнулась и погладила её по чешуйчатой шее.        Алисента наблюдала за всем этим с напряжением, её руки крепко сжали складки платья. Полёт на драконе казался ей чем-то пугающим, граничащим с безумием. Рейнира же была спокойна и уверена, как будто вся эта рутина — не подготовка к полёту, а часть её самого естества.        Когда все было готово, Рейнира сделала шаг вперёд, остановившись рядом с громадным боком Сиракс. Драконица повернула к ней голову, будто в ожидании дальнейших указаний.       — Инот, Сиракс, — тихо сказала Рейнира.        Сиракс послушно вытянула своё мощное крыло и осторожно опустила его к земле, превращая в своеобразную ступеньку. Лёгкий металлический звон ремней и пряжек наполнил воздух.        Рейнира взяла поводья, привязанные к крючьям на шее драконицы, и, без особых усилий запрыгнув по чешуйчатой «ступеньке», грациозно забралась в седло. Она устроилась там с привычной лёгкостью, занимая своё законное место. Плотно притянув пояс и проверив крепления ремней, Рейнира наклонилась вперёд, чтобы уловить движение Сиракс, её тело двигалось в унисон с дыханием драконицы.        Сиракс слегка повернула голову, её янтарные глаза встретились с глазами своей всадницы. В этот момент между ними возникла невидимая, но прочная связь — не просто хозяйка и зверь, а два существа, объединённые одной волей.        Рейнира улыбнулась, чувствуя под собой мощь и тепло тела Сиракс. Она была дома.        С земли на неё с тревогой смотрела Алисента, сжав руки так крепко, что побелели костяшки пальцев. Пристально смотрел и сир Марбранд. Рейнира, заметив её напряжение, весело крикнула:       — Последний раз повторяю, хочешь присоединиться?        Алисента лишь покачала головой, не пытаясь скрыть ужаса в глазах. Рейнира усмехнулась и, немного привстав в седле, повернулась к Лакарту:       — Всё готово?       — Да, принцесса. — Лакарт коротко кивнул.       — Джас, Сиракс, — громко и чётко скомандовала Рейнира, слегка потянув поводья на себя.        Сиракс издала низкий, глухой рык, отвечая на приказ, и медленно тронулась с места. Каждый её шаг отзывался вибрацией в каменном полу. Тяжёлые когти с глухим стуком касались камня, а от мощных лап по полу расходились едва заметные трещинки песка и пыли. Вокруг расступились драконоблюстители, почтительно опустив головы. Их чёрные, блестящие доспехи с чешуйчатыми гребнями на шлемах отражали мерцающий свет факелов, а Лакарт, стоя у края, проводил принцессу взглядом.        Алисента, оставаясь чуть позади, невольно отступила на шаг, поражённая величием и мощью драконицы. Но Рейнира лишь выпрямилась в седле, гордо вскинув подбородок, показывая всем — это её власть, её сила, её предназначение.        Огромные бронзовые двери, ведущие к выходу на склоны холма Рейнис, медленно раскрывались с протяжным скрипом, открывая путь к голубому небу. Лучи солнца падали на золотистую чешую Сиракс, превращая её в живое воплощение солнечного пламени.        С каждым шагом драконица ускорялась, дыхание её становилось всё глубже, горячие клубы пара вырывались из ноздрей.        Рейнира сжала поводья, готовясь к взлёту. Её сердце билось в унисон с тяжёлым ритмом шагов Сиракс. В этом звуке, в этой дрожи земли было всё: её наследие, её кровь и её власть.       — Адери совес!— громко и дерзко крикнула Рейнира, её голос эхом отразился от каменных стен, как песнь боевого рога.       Сиракс мгновенно отозвалась на команду. Огромное тело напряглось, мощные задние лапы с хрустом вонзились в камень, оставляя после себя трещины, и драконица рванула вперёд с яростным рыком. Под её тяжёлыми шагами дрожала земля, воздух вокруг затрепетал от жара, исходившего от её тела.        Как только Сиракс пересекла ворота, её золотисто-жёлтые крылья распахнулись с оглушительным хлопком, подобно гигантским парусам, поймавшим невидимый поток ветра. Одним могучим взмахом она взметнула в небо пыль, обломки камня и клочья сухой травы.        С рыком, полным торжества и силы, драконица оторвалась от земли, взмывая к серому утреннему небу. Её крылья отбрасывали на землю огромные тени, скользящие по крышам Королевской Гавани, напоминание о том, кто правит здесь.        Рейнира, крепко держась за поводья, чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с ритмом мощных взмахов крыльев. Ветер хлестал по лицу, но на её губах заиграла дерзкая, свободная улыбка. Это было её царство — не тронный зал и не залы Красного замка, а бескрайнее небо, где никто не мог ей приказывать.        Поднимаясь всё выше, смех Рейниры наполнял воздух. Сиракс, её верный дракон, с крыльями, рассекающими небесную гладь и пронзающими голубизну.        Она наклонила дракона, и город внизу раскрывался перед ней, как карта, усеянная миниатюрными домами и высокими башнями у стен. Красный замок, как огненное сердце, бился внизу, и Рейнира могла почти увидеть, как лица людей поднимались к небу. Она пролетела мимо.        Затем, взмахнув крыльями, Сиракс понесла наездницу к заливу, где волны мерно плескались о берег. Рыбаки, занятые своим делом, замерли, подняв головы, когда гигантская тень пронеслась над ними. Лодки дрогнули, и, как только драконица коснулась водной глади своим мощным крылом, рыбаки, пугаясь, начали рассеиваться по водам, оставляя за собой лишь рябь. Рейнира не могла сдержать улыбку.        Сиракс набрала высоту, ее крылья широко раскинулись. Рейнира прижалась к седлу, ощущая под собой мощные движения мышц драконицы — каждый взмах был как удар сердца. Ветер бил в лицо, холодный и терпкий, но принцесса смеялась, её голос растворялся в просторах, словно часть самого небосвода.        Они скользнули вдоль линии берега, где волны рассыпались жемчужной пеной. Сиракс то резко снижалась, касаясь когтями воды, то взмывала вверх, оставляя за собой след вихревых потоков.        Сиракс пронеслась сквозь облако, повыше к солнцу, ее чешуя вспыхнула золотыми отблесками, и на миг драконица сама стала частицей сияющего диска. В этот момент Рейнира чувствовала себя не просто наследницей трона — она была хозяйкой всего мира.        Они полетели над скалами вокруг залива, где ветер завывал в расщелинах. Сиракс рыкнула в ответ, и их голоса слились в одну дикую, первобытную мелодию свободы. Под ними мир казался крошечным и незначительным, но наверху — там, где воздух был тонким и прозрачным, — Рейнира была бесконечна.        С легким движением она направила Сиракс в последний вираж, чтобы вернуться к замку, где её уже ждали. Но вдруг... Рейнира прищурилась, заметив на водной глади крошечную тёмную точку, одинокую и неподвижную, будто пятно чернил на бескрайнем свитке моря. Любопытство вспыхнуло в ней, как искра в сухом порохе. Она мягко потянула за поводья, и Сиракс, послушная её воле, развернулась, описав широкий круг в воздухе.        Крылья драконицы с шумом рассекали небо, от их мощных взмахов воздух дрожал, а вода внизу покрывалась рябью. Они снижались медленно, грациозно, и контуры лодки стали яснее. Это было небольшое судёнышко, неуклюже покачивающееся на волнах, и внутри — никого. Наверное, кто-то по глупости забыл пришвартоваться покрепче.        Сиракс взмыла вверх по крутой спирали, набирая высоту с мощными, тяжёлыми взмахами крыльев, когда Рейнира дернула поводья. Воздух становился холоднее, резче, будто сама высота отказывалась принимать на своих вершинах это воплощение огня и ярости. Рейнира вцепилась в поводья, её сердце билось в унисон с ритмом драконьих крыльев, а в голове разгорался огонь, куда горячее, чем пламя Сиракс... А потом они понеслись вниз!        Лодка становилась всё ближе, её безжизненный силуэт качался на волнах, как призрачный свидетель, но для Рейниры она уже была не просто куском дерева, забытым морем. В её воображении вспыхнул образ корабля Триархии — высокие мачты, рваные знамёна врагов, лица тех, кто смеялся, когда её дед захлебывался кровью. Лисинийский, мирийский, тирошийский — не имело значения. В этом крошечном судёнышке слились их лица, их голоса, их грехи.        Рейнира резко подалась вперёд, сжимая ручки седла до боли в пальцах, и Сиракс, будто ощутив её бешенство, рванулась вниз в головокружительном пикировании. Ветер взвыл, как раненый зверь, рвал волосы, хлестал по лицу, но Рейнира не моргнула. Её глаза горели тем же пламенем, что затаилось в драконьей пасти.        Лодка приближалась стремительно, превращаясь из точки в цель. Волны под ней вспучивались, будто море само пыталось сбежать от надвигающейся кары. И когда до воды оставались считанные мгновения, Рейнира выкрикнула: — Дракарис!