And one

      Скучно.       Очень душно, неприятно и неимоверно, просто невыносимо скучно.       В такие дни Саске хотелось лишь одного: остаться дома и спать под кондиционером. Так он бы просто с удовольствием пропустил этот день, потому что, в принципе, терять нечего. Мало того, что атмосфера абсолютно не располагала к хорошему настроению, так ещё и в целом жизнь Саске не слишком-то интересная. Кто там ценит все прожитые дни, потому что больше у них никогда таких же не будет и это большой опыт?.. Бред. Саске вот считал, что если у дня нет никакой смысловой составляющей, чего-то действительно важного или увлекательного, то он и не нужен вовсе. Его не надо вспоминать, не надо жалеть, что ты его пропустил. А все те оптимисты, наивно верящие в то, что жизнь полностью осмысленна, — глупцы по мнению Саске.       В жизни нет и толики смысла. Ты просто существуешь, чтобы существовать. Чтобы питаться, испражняться, спать и по-хорошему размножаться. Ничего более, с точки зрения природы, не предусмотрено для человека. Это уже сами люди придумали себе и цели, и рамки, и то, как их создавать и рушить. Только некоторые хорошо справляются, а некоторые не видят в этом смысла. Потому что зачем? Зачем что-то себе придумывать и заставлять себя в это верить, если можно прожить жизнь без искусственных стимулов?       Кто-то гонится за славой, кто-то гонится за достатком, кто-то создаёт искусство просто для души и себя. Но во всём этом не было места для Саске. Он ничего не хотел, он лишь существовал, плыл по течению. Для него это было привычным ходом. Утром, когда солнце уже бьёт лучами сквозь шторы, Саске встаёт, совершает привычные процедуры, ест завтрак, собирается, идёт в школу; там сидит, бесцельно и со скукой на лице, а затем уходит домой. Снова ест, делает уроки и идёт… спать. А затем по новой. Это даже звучит настолько монотонно, что начинаешь раздражаться от этого распорядка. Вот и Саске раздражался.       Да, считал, что в жизни нет смысла, но раздражался от рутины; Да, хотел прожить свой век без переменных, но каждый раз засыпал с мыслью, что, может, завтра случится что-то интересное. Что-то, что выцепит из его души тягу к миру, заставит его вдохнуть полной грудью и взглянуть на то, что сейчас скрыто от его глаз: жизнь. Он хочет жить. Искренне хочет жить так, как это делают счастливые люди.       Саске хотелось найти настоящих друзей. Не тех, что будут повторять за ним каждое слово, лишь бы угодить; не тех, кому будет интересна лишь его внешность, популярность и прочие не особенно важные для Саске вещи. Он хотел бы найти тех, кто будет заинтересован в нём самом: в его душе, пусть и тёмной и не самой приятной, но его; в его малочисленных увлечениях, скучном распорядке дня, семье, людях из прошлого…       Может, Саске на самом деле пустышка, не содержащая в себе смысла, прямо как те долгие дни; или ваза, красивая снаружи, но полая внутри; однако… и такая ваза хочет быть желанной, хочет стоять на резной жардиньерке в каком-нибудь богатом доме и радовать смотрящих. Хочет быть нужной, полезной, особенной.       Только вот, ничего особенного в ней нет. Узор — примитивный, неброский. Такой есть у большинства ваз по всему миру, и гордиться здесь особо нечем. Тем более, что не собственноручно она создавала свой узор. Это сделали за неё. Просто везение. Как можно гордиться тем, что от тебя не зависит? Вот если бы ваза сама валялась в краске и сотворила свой вид, тогда это было бы поводом для гордости. А так, просто приятное дополнение, но по сути ничего не значащее. Как и её способности, какие только могут быть у вазы. Вместимость, крепкость, симметрия… Ну и что? Это базовые качества для любой вазы, даже самой убогой. Она держит в себе цветы, она не бьётся от удара по ней, она не кривая… И что? За это ей нужно воздавать почести? Потому что она, всё-таки, ваза?       Как же всё бессмысленно. Бессмыслен этот мир, бессмысленны переживания Саске, потому что ни к чему они больше не приведут.       Только дальше во тьму.       Дальше в непроглядную, как его собственные глаза, тьму.       — …ске… — послышался обрывистый шёпот. Саске повернулся в сторону, откуда был звук, и нахмурился. — Саске, ты чего такой хмурый? Пугаешь! — всё ещё шёпотом, но бодро и по ощущениям громко сказал Рок Ли.       В начале года объявляли рассадку класса, и Саске довелось сидеть за партой слева от его. Но он не жаловался, потому что и не на что было. Ли хороший сосед. Он прилежный, сам не любит отвлекаться и отвлекает нечасто, а если и отвлекает, то не по пустякам по типу рассказа о каком-то дурацком аниме, а о чём-то действительно важном. Он относится к учёбе серьёзно и намерен впитывать в себя все знания, которые ему преподносят. Правда, экзамены он сдаёт лишь несколько выше среднего, да и каких-то особенных качеств в нём не найти… Однако Ли известен своими настойчивостью и терпением: это-то ему и помогает держать планку.       Он неплохой, Саске не будет врать. И если быть честным, то они даже соревнуются, но как бы в тайне и не признавая этого. На уроках физкультуры он часто поглядывает на Рок Ли, чтобы удостовериться, что у самого получается лучше, а если это не так, то чтобы приложить ещё немного усилий и обойти соперника.       — Всё нормально, Ли, — с невозмутимым лицом прошептал Саске. Он надеялся, что сейчас разговор закончится и он сможет снова уставиться в окно (как повезло, что его посадили здесь).       Однако Ли как будто прочитал его мысли и пошёл им наперекор.       — Знаешь, иногда такое ощущение, что ты совсем отрезан от нашего мира!.. Тебя никто не обижает? Почему ты такой отрешённый?       — Я сам кого угодно обижу. Просто не хочу ни с кем общаться. Не вижу в этом смысла.       — Конечно, твоё дело, но если что я только за пообщаться. Ты обращайся, — добродушно и настолько по-простому предложил Ли, что стало даже немного неприятно.       — Спасибо, я обязательно воспользуюсь вашими услугами, — Саске подпёр ладонью подбородок и отвернулся к окну, как бы намекая, что это конец разговора.       — Я беру плату, — Ли подмигнул чужому затылку.       Эта шутка осталась без ответа.       Хотелось спать. Монотонный голос учителя Какаши ещё больше вводил в транс. Он рассказывал нудную тему и делал её ещё более нудной тем, как он говорил. Его поза была крайне расслабленной, плечи — опущенными вниз, ладони еле держали книгу и мел. Ощущение, будто сейчас упадут, но они точно приклеены к рукам. Какаши-сенсей всегда носил медицинскую маску, то ли опасаясь микробов, то ли защищая свою конфиденциальность. Саске не видел в этом смысла, но всё же это не его дело, и лицо сенсея ему не особенно интересно. Только вот такое ощущение, что оно совсем ничего не выражает… Нет, учитель, конечно, может улыбнуться, но это как будто бы просто выверенное действие, а не честные эмоции. Его глаза вечно выглядят уставшими, незаинтересованными в происходящем. Иногда это может быть затруднительно, если Какаши-сенсей пошутил, но непонятно, юмор это или он правда собирается опустить Кибу головой в унитаз. Было бы неплохо, иногда он открывает рот зря.       Нет, Киба не глупый, совсем. Он довольно рассудительный. Может, слишком самоуверенный и наглый, но точно не идиот, бросающийся напролом без малейшей мысли. Хотя в некоторые моменты он будто отключает мозг и думает, наверное, носом. Иначе непонятно, как можно было додуматься спросить у Куренай-сенсея, как часто в день она переодевается.       Учитель Какаши продолжал вяло говорить и чиркать что-то на доске. Мел неприятно поскрипывал, и Саске очень хотел надеть беруши и не слышать ни этого звука, ни голос сенсея. Всё настолько осточертело… Когда там уже звонок?..       И, как ни странно, он раздался.       — Итак, — вяло, по своему обычаю, начал Какаши-сенсей. — домашнее задание — упражнение 101 в учебнике. Урок окончен, дети, до свидания.       Учитель собрал вещи в свою коричневую сумку, взял очки для зрения и ретировался.       Он на самом деле странный. Такой вялый, нерасторопный и как будто бы плюющий на всю эту жизнь, но при этом гениально умный человек. Может, это наоборот два самых сочетающихся качества — лень и гениальность, — но для Саске такой набор был сродни парадоксу. Как будто бы Какаши-сенсей не может быть умным, раз настолько не заинтересован в этом. Почему он учитель, а не работает где-нибудь повыше, при значимых людях?       Но всё же, какой странный человек… Вся голова седая, хотя ему и сорока лет нет. На крашеные волосы не похоже, они выглядят слишком ломко, и цвет неравномерный. Помимо этого ещё и шрам на глазу. Но это не самое странное… учитель Какаши зачем-то носит глазную повязку. Сомнительно, что у него круглый год гордеолум, здесь что-то другое… Никто из учеников не видел его глаз, а может, его отсутствие, так что достоверной информации нет. Однако поговаривают, что он у него красный. Ну, Саске не верит.       — Учиха, — внезапно послышалось откуда-то сзади. Саске сразу узнал этот голос: Неджи.       У Саске к нему были смешанные чувства. Точнее, не только смешанные, но и разорвавшиеся на части и перешитые друг с другом. С одной стороны он его уважал, ведь тот достигал своих целей и имел хорошую репутацию. С другой — Неджи так бесил Саске, что хотелось размазать его кляксой по стене. У них было столкновение. С Ли соперничество больше дружеское, а это… это что-то такое, что сложно описать. Они враждовали и открыто показывали это, но при этом проявляли к друг другу уважение. Неджи — к исключительной способности Саске быстро учиться, эмоциональной стойкости и хладнокровности; Саске — к невозмутимости и упорству Неджи, который многого добивался сам.       — Да, Хьюга? — с напускным спокойствием отозвался он и всем корпусом повернулся к собеседнику, положил руки на спинку стула, как бы показывая, что расслаблен, но весь внимание.       — Скоро мой день рождения, я приглашаю тебя, — невозмутимо сказал Неджи.       Брови Саске взмыли вверх.       — Меня? — удивлённо спросил он.       — Ты знаешь, что мы не ненавидим друг друга, не нужно ёрничать. Просто было бы неплохо, если бы ты был там. Все будут. Ну, многие, — Неджи немного поёжился от неловкости.       Саске на секунду задумался. С одной стороны, Неджи он недолюбливал. С другой стороны, как тот правильно заметил, они не ненавидели друг друга. Да и всё это время Саске страдал от того, как однообразна его жизнь и как скучно её жить. Это надоело ему уже настолько, что он мог бы согласиться даже на вечеринку. Может, из этого получится что-то интересное.       — Легче спросить, кого не будет, верно?       — Да. Отказались Абураме, Нара и Темари. Остальные Собакуно пойдут.       — Правда? Обычно они ни с кем не контактируют.       — Кто бы говорил. Сам вечно сидишь угрюмый и молчишь, — Неджи пустил смешок.       — А ты вечно как напыщенный индюк, — он скорчил пренебрежительную рожу.       — Как скажешь. Так ты придёшь?       Саске на всякий случай ещё секунду подумал и выдал вердикт:       — Да.       — Хорошо. Напитки и еда с меня, тебе платить не нужно. Насчёт подарка ничего не жду.       — Не подарить будет странно…       — Всё нормально, не волнуйся.       Саске промолчал. Неджи дежурно улыбнулся и ушёл к Тен-Тен и Ли, которые стояли возле дальней парты среднего ряда и о чём-то оживлённо болтали. Точнее, именно Ли. Он, рукоплеская, чуть ли не на весь класс доказывал что-то Тен-Тен — Саске не мог разобрать, что именно. Но звучал и выглядел он так убедительно, что ему можно было легко поверить. А вот Тен-Тен, видимо, не спешила и стояла на своём, хоть и терпеливо выслушивала воодушевлённые, беззлобные крики друга.       Саске снова в привычной манере подпёр подбородок рукой и отвернулся к окну. Стояла жаркая погода, оттого в помещении и было так душно. Ярко светило солнце, не было даже намёка на самый маленький ветерок. Просто влажный зной. В это время на улице какой-то класс занимался физкультурой: ребята растягивались в парах. Многие выглядели радостными, улыбались, смеялись — в общем, приятно проводили время на уроке.       До этого было скучно, а теперь ещё и тоскливо. У Саске нет такого друга, с кем он может проводить весёлые школьные дни. Ему не к кому просто так подойти и завязать разговор. С недавних пор разве что к Ли, но он начнёт декларировать поучения насчёт поведения и самочувствия Саске. Неужели он действительно считает, что его кто-то обижает?.. Если только он сам себя.       Вновь прозвенел звонок.       Урок учительницы Куренай тянулся почти так же, как Какаши-сенсея. Атмосфера скрашивалась лишь тем, что она рассказывала материал не вяло, а достаточно живо, строгим голосом. Всё же это лучше, чем манера учителя Какаши, но даже так происходящее вокруг Саске совсем не интересовало, а если его спрашивали — отвечал он на автомате.       Спустя долгие минуты в невыносимых страданиях от скуки урок закончился, и настал обеденный перерыв, которого Саске ждал настолько, насколько он может хоть чего-то ждать.       «Бесит. Хочется домой, а теперь ещё и место искать, где поесть» — с раздражением думал он.       Саске шёл по коридору в сторону запасного входа, где есть небольшое крылечко со ступенями. Обычно он всегда обедал там, потому что люди, что удивительно, не сообразили, как там хорошо: есть, где посидеть, дышишь свежим воздухом, можно посмотреть на что-то более интересное, чем стена. Но, посмотрев в окно, он с большим разочарованием обнаружил, что там уже кто-то сидит: смазливая парочка нежно кормила друг друга из своих бенто… Они так смотрели, строили такие лица, что становилось не по себе… Саске с презрением цыкнул, развернулся в сторону общей лестницы и быстро пошёл.       Ну конечно сейчас везде будет занято, как всегда! Все эти идиоты не могут, что ли, другого места найти? Почему обязательно крыльцо? Если сейчас и лестница будет ими оккупирована, то Саске окончательно вскипит. Это уже конкретный перебор — так издеваться над людьми! Просто ужасно, всё раздражает, всё такое раздражающее…       «Нет, Саске.» — мысленно остановил себя он. — «Ты должен успокоиться, зачем тебе так нервничать? Сейчас лестница будет свободна, и ты сможешь поесть.»       Теперь он остановился в пространстве, а не в мыслях. Его ноги как будто приклеились к полу, глаза расширились в два раза, рот приоткрылся, и напрягся слух.       Это точно она!       Несмотря на то, что только недавно он стоял как вкопанный, Саске рванул с места, побежал вверх, перепрыгнул несколько ступенек и оказался лицом к лицу с виновником его воодушевления.       — Это Linkin park?! — удивлённо и даже с какой-то надеждой в глазах спросил Саске. Он был настолько оживлён, что даже не казался собой, будто кто-то другой в него вселился и теперь от его имени терроризирует учеников этой школы.       Парень недоумённо уставился на Саске и приподнял одну бровь.       — Э-э-э… да? — это слово должно было быть утверждением, но оказалось произнесено с вопросительной интонацией.       — Охренеть, — только и сказал Саске, остолбенев. Он карикатурно, но не преднамеренно, приоткрыл рот и уставился в одну точку. Затем он отмер и задал вопрос: — можно сесть рядом?       — Да, валяй.       Увидев чужую улыбку, Саске присел прямо под дверью на крышу и отложил бенто. Музыка затихла.       Он был рад. Он был так чертовски рад, что мог бабочкой упорхать на седьмое небо и там бесследно пропасть. Раствориться в облаках с улыбкой на лице, потому что он так рад!       Эта ситуация просто что-то сверх возможного, Саске совсем не ожидал встретить человека, у которого похожий вкус в музыке. Он, видимо наивно, считал, что его предпочтения — редкость и мало у кого встречаются. Но эта ситуация перевернула весь его мир вверх дном! Он зажил новой жизнью, открыл новый физический закон Саске — тело, находящееся в покое и столкнувшееся с другим телом с теми же характеристиками, перейдёт в состояние «200% воодушевления».       Он сидел с лёгкой улыбкой, но не смотрел на интересующего его человека. Было как-то стеснительно. Хотелось что-то сказать, но Саске не мог: язык как будто онемел и совсем не двигался. Губы он нервно поджимал, взгляд прятал куда-то в сторону, руками сжимал бедную рубашку. Будь она не ладна, эта рубашка, все беды из-за неё, и именно она сейчас пострадает больше всех!       — Ита-ак?.. — начал было тот парень, как вдруг Саске встрепенулся и открыл в себе дар речи:       — Извини, я не хотел тебя отвлекать или доставлять какие-то неудобства! — парень махнул рукой и отправил в рот сосиску из своего бенто. — Просто, понимаешь… — парень внимательно посмотрел на Саске. — я был очень удивлён, потому что услышал песню Linkin park. Я как бы до этого ни разу не встречал людей, которые слушали бы их, — парень вопросительно наклонил голову, как собака. Саске уловил этот жест и подтвердил: — Да, ни разу. Ну, как минимум я не знал об этом, а так, может и встречал. — парень пожал плечами и опустил взгляд в бенто. — Ну и вот, в общем, я очень обрадовался, найдя э-э… родственную душу? — парень исподлобья взглянул на Саске, что тот аж стушевался. — Я не имею в виду ничего плохого, не подумай!       — Да всё ок, я тебя понимаю, — беспечно ответил он, откусив от онигири довольно крупный кусок. Саске удивленно раскрыл глаза, но затем принялся слушать: — У меня тоже раньше не было никого, кто бы в целом слушал метал, а не ток Linkin park. А потом я типа подружился с одним парнем, он помладше меня, мы познакомились на концерте. Ну и в общем заобщались, обменялись контактами. Дружим по сей день, хотя это было года полтора назад. Музыка сближает, лол.       Саске немного расслабился от того, что этот парень продолжил разговор, и сделал он это, не придавая особого значения, без усилий, как будто они уже знакомы, а не видятся впервые при таких обстоятельствах. Саске сначала не смог себя сдержать — воодушевлённо кричал, остолбевал в удивлении, не мог нормально вести диалог. Тогда он вообще перестал быть похожим на себя, обычно холодного, не слишком участливого, ироничного. А сейчас… сейчас он действительно проявляет интерес, причём огромный. Причём к человеку.       — Вот как, — грустно ответил Саске, невольно наклонивши корпус в сторону парня и уперев руки в бёдра. — у меня не то что знающих друзей нет, у меня их нет в принципе. Перекидываюсь парой слов с одноклассниками, немного общаюсь на бытовые темы с братом, и всего-то, — Саске взял свой бенто, открыл его и положил на пол между своих ног.       — Чёрт, это грустно, реально, — подытожил незнакомец. — о, нифига, это у тебя там помидорка? Можно?       Саске немного опешил от того, как стремительно поменялась тема, но протянул бенто парню. Тот быстренько взял помидор своими палочками и отправил его в рот. Прожевав, он довольно улыбнулся и продолжил говорить:       — Пасиб. Насчёт друзей, ну, я могу сказать, что дружба — довольно сумбурная штука, и типа самая крепкая получается неспециально, когда не ждёшь, — его наставления звучали довольно забавно, учитывая то, с какой манерой он это говорил. Парень откусил от онигири ещё один кусок и, не прожевав до конца, продолжил: — Я тебе посоветую не зацикливаться на своём одиночестве, быть более открытым к людям и ждать часа. Ну я, канеш, не претендую на экспертность, ты можешь делать, как твоя душа пожелает, но я своё слово сказал.       Саске задумался. На самом деле он бы очень хотел подружиться с этим парнем, но предлагать это как-то странно и неловко. Да вся эта ситуация до абсурда неловкая! Где вы видели, чтобы люди просто забегали и с криком спрашивали, не Linkin park ли здесь играет? Да нигде!       — А как ты вообще начал слушать Linkin park? — искренне поинтересовался Саске, внимательно взглянув в лицо собеседника.       — А, да меня отец подсадил ещё в детстве. …Я сейчас с ним не живу, но по сей день включаю музыку чуть ли не на весь дом, как мы делали это раньше. Он вообще фанател, сам играл в молодости в группе, был гитаристом. Папа крутой мужик, серьёзно, я им восхищаюсь и беру с него пример.       Парень так аппетитно ел свой онигири, откусывая большие куски и нетерпеливо жуя, что Саске вспомнил о своей еде и снова взял бенто. Он отправил в рот маленькую сочную помидорку, пережевал и сказал:       — А почему не живёшь с ним?       Незнакомец напрягся. Атмосфера сразу помрачнела, как будто над ними нависала грозовая туча, отчего Саске стало крайне некомфортно.       — Да так, ничего такого.       — Извини, я не хотел давить, — он сожалеюще взглянул в чужое лицо и неловко сцепил руки.       — Да всё норм. А ты сам как начал слушать? — парень довольно скоро абстрагировался от неловкости и сменил тему. Видимо, это какой-то дар — так легко и иногда неожиданно их менять. Саске в душе позабавился от этого, но вида не подал.       — Я как-то случайно наткнулся на одну песню… Blur — Song 2. Она стояла у меня на репите каждый день, — Саске говорил об этом с такой лёгкой, нежной улыбкой, что незнакомец и сам улыбнулся. — Тогда-то я и начал слушать альтернативу. Позднее познакомился с Deftones, открыл для себя что-то новое. А после этого — с Linkin park, — он тепло взглянул куда-то в сторону, подперев подбородок рукой. — Как-то так. Слушать музыку — моё единственное хобби. Больше я ничего не делаю помимо школы.       Саске подцепил немного риса из бенто и медлительно отправил его в рот.       — О, серьёзно? Это реально скучно звучит, как ты справляешься? — незнакомец искренне сочувственно посмотрел в лицо Саске и одним укусом доел онигири. Он взял клубничное молоко, оторвал трубочку и вставил её в отверстие.       — Это и правда тяжело, — Саске устало вздохнул. Отставив бенто в сторону, он поднял колени и опустил свою голову на них. — И я не особо справляюсь. Привык, но это всё равно давит на меня. Было бы хорошо найти хотя бы одного настоящего друга.       Незнакомец нахмурился и взглянул на Саске с серьёзным выражением лица. Его губы были слегка поджаты, а сам он почти незаметно сгорбился и положил руки на ноги.       — Мне это знакомо, — Саске слегка удивлённо взглянул на него. — Ну, раньше со мной вообще никто не общался. Они думали, что я странный, только мешаюсь, слишком шумный и надоедливый. Я не особо вписывался в их стандарты, так что они надо мной, эм, издевались. Ну, вообще, я-то конечно давал сдачи, ты не подумай! Но как факт, я был одиноким. Ток потом я сдружился с одним мелким — ха-ха, до сих пор вспоминаю, как он мне прописал, это было нечто! Короче, пришёл я как-то в учительскую к одному знакомому сенсею — ну, поговорить насчёт оценок. Я не очень хорошо учился, но и не прям плохо! Так вот, общаюсь я, значит, с преподом, вбегает этот чертёнок и кричит — «Деда, привет! Дай денег на поесть». «Деда» его игнорирует, продолжает разговаривать со мной. Мелкий вскипает, пыхтит, начинает тянуть своего дедушку за одежду. Тот ему говорит — «Конохамару-кун, подожди, пожалуйста, я поговорю с Наруто и всё тебе дам…» Мелкий не успокоился, глянул на меня так злобно — я до конца жизни это буду помнить — и ударил меня по ноге со своих ста тридцати пяти сантиметров! Ну умора, я это вообще не почувствовал почти, зато сколько пафоса было в этом ударе, ха-ха! — парень окончательно расхохотался и даже взялся за живот. Саске тоже заулыбался, представив эту картину… — Ну, в общем, мы потом с ним сталкивались, шутили, да и привязались друг к другу. Он меня как будто даже зауважал! — тот горделиво поднял подбородок. — Потом я общался ещё с другими ребятами, в том числе с тем парнем, о котором я рассказывал. Но самым лучшим другом для меня всегда был мой опекун, — Саске вздрогнул, услышав слово «опекун», а незнакомец расплылся в нежной улыбке. — он всегда был со мной и всегда меня поддерживал. Хочешь проколоть уши? Валяй, только снимай пирсинг в школе! О, не хочешь туда идти? Ну не ходи, но сделай все уроки и отходи следующие дни. Короче, он просто находил для нас компромисс. Всегда. Ток я всё равно не особо слушаюсь, хы.       — По твоим рассказам он хороший человек, — Саске легко улыбнулся. В его жизни из близких родных есть только брат, но они были не в самых лучших отношениях. Впрочем, наверное, как и все братья. В глубине души он жалел о том, что между ними такое напряжение. Всё изменилось после того случая.       — Это так! Он вообще учитель в началке, знает, как общаться с детьми. Да и сам по себе он очень добрый и забавный. С ним легко, на него можно положиться, у него крутой шрам на лице, — незнакомец перечислял это, поднимая пальцы на каждом пункте, и гордо улыбался. — Ирука-сан, я твой поклонник!       — О, так его зовут Ирука? — Саске вспомнил, как Какаши-сенсей однажды упоминал это имя и спрашивал, не учился ли у него кто-то. — Ты не приезжий?       — Ну… да… А почему ты подумал иначе? — парень непонимающе уставился.       — Не знаю, просто сложилось такое ощущение…       — Не, я здесь родился и вырос. Просто мы, видимо, до этого ходили в разные школы и не виделись.       — Так ты новенький?       — Ага. Перехожу… — внезапный звонок оборвал парня на полуслове. Саске быстро взял бенто и встал.       — Извини, давай встретимся здесь ещё завтра! Я побегу на урок! — он уже спускался по лестнице и говорил это, обернувшись к парню, но даже не дав ему возможности что-либо ответить. Тот только раздосадованно протянул:       — Ага…       Саске на ходу запихнул бенто в рюкзак. Он никогда не опаздывал и не хотел узнавать на себе, что будет, если это сделать, поэтому уже сидел за партой и готовился к уроку биологии, когда прозвенел второй звонок. Цунаде-сенсей писала тему на доске, неприятно поскрипывая мелом. Затем она села, взглянув в список учеников, и кивнула.       — Дети, сегодня к вам переводится новый ученик. Скоро он должен будет прийти, и вы с ним познакомитесь, — она улыбнулась и сжала руки в замок, поставив локти на стол.       Саске насторожился. Внезапно раздался стук, дверь открылась, и Цунаде-сенсей довольно повернулась в ту сторону.       — Вот и он. Представься, пожалуйста.       Парень встал ровно возле доски и взглянул в ошарашенные глаза Саске.       — Узумаки Наруто, приятно познакомиться. Надеюсь, мы с вами подружимся!