And one

      За окном раскинула свои владения чёрная ночь. Она была практически так же темна, как мгла в том кошмаре. Такая глубокая и тяжёлая… Поэтому Саске не глядел на улицу. Слишком страшно, вдруг эта тьма заглотит его целиком, обглодает до костей, их выплюнет, а всё остальное быстро переварит и испражнится комком его остатков. И ведь даже не подавится, с удовольствием почмокает его плотью и кровью. Как Наруто… всё ещё в том кошмаре.       Саске сидел на кухне за столом, держа в руках кружку с тёплым какао и всем телом заметно дрожа. Зубы выстукивали незамысловатый ритм, похожий на удары каблуков о пол в танце. После пробуждения его всё никак не отпускало. Таких ужасных кошмаров не было в его жизни ещё никогда. Каждый раз, как в голове Саске всплывали различные сцены оттуда — а их он забыть не смог и, даже проснувшись, помнил весь сон до мельчайших деталей, — он начинал дрожать ещё сильнее и кривиться в страдающей гримасе. Сердце сразу начинало ныть, на кончиках пальцев покалывало, и, как ни странно, болело в лопатках. Прямо как в том кошмаре…       Итачи с большим сожалением наблюдал за страданиями брата. За двадцать лет жизни таких случаев ему много проживать не доводилось, поэтому он не имел особенных знаний и опыта, как справляться с этим. Наверное, самое лучшее, что он мог делать сейчас — всё время быть рядом и заботиться. Слова могут быть лишними в подобной ситуации, ведь человек, столкнувшись с потрясением, сначала вспоминает свои эмоции и рефлексирует о произошедшем. В первое время ему стоит побыть одному, наедине со своими мыслями, а потом уже возможно будет вторгнуться к ним кому-то ещё.       Но Итачи боялся это сделать. Боялся нанести на душу Саске ожог, который будет ныть и напоминать, что это дело его собственных рук. Боялся, что его отвергнут, что он сделает больно, что создаст повод возненавидеть его. Итачи старался быть бережным к чувствам Саске настолько, насколько это было возможно по его мнению. Может, этого не было достаточно и он не делал того, что должен делать настоящий брат, но он точно не ненавидел Саске и любил его сильнее кого бы то ни было на этом свете.       Потому что только Итачи у него и остался. Саске всегда предпочитал одиночество шумной компании, но до смерти родителей у него были хотя бы какие-то друзья, с кем он мог поболтать, обсудить что-то важное и сделать всё то, что обычно делают приятели. Саске особо не рассказывал о них, и Итачи считал, что так и должно быть у подростков — их друзья, их дела, взрослым в это лезть не нужно. Но, думая об этом сейчас, он предполагал, что в этой дружбе было что-то, о чём Саске попросту не хотел рассказывать… Что-то обидное, тревожащее и личное.       Но Итачи ничего не знал об этом. Нужно признаться, он сам поспособствовал тому, что Саске ни о чём не рассказывал: тоже закрылся ото всех, в том числе и от брата, после смерти родителей; не общался с ним, не писал ему… Как Саске и сказал, присылал лишь сообщения о переводах денег. Итачи понимал: в этом была его огромная ошибка как брата и как единственного близкого человека, оставшегося в жизни Саске. Он бросил его одного, и заодно себя. Погрузился с головой в работу, не видел дальше своего носа, а ведь в жизни столько всего творилось… Он даже не пришёл на выпуск Саске из средней школы… Но об этом они не говорили.       Ему наверняка было так одиноко. Он справлялся с мыслями о родителях сам, вдали от единственного брата. И ведь поначалу Саске звонил, писал ему, сам заводил какие-то лёгкие разговоры, но Итачи вечно отмахивался тем, что он очень занят и у него много работы. После этих слов он слышал, как разочарованно вздыхал Саске и так же разочарованно извинялся и прощался. Он соврёт, если скажет, что ему не было совестно. Было. И жалко было, и грустно, но желание спастись от этого самому оказывалось сильнее. В это время Итачи тоже был ребёнком, на которого слишком многое упало разом.       Он наблюдал за тем, как стынет какао в руках Саске. Тот совсем не притронулся к нему за то время, что они здесь сидят. Это была глубокая, поздняя ночь, когда на улице даже насекомых не слышно, а луна скупо освещает улицы в одиночестве. Из звуков на кухне был только стук настенных часов, висевших над холодильником со времён родителей. Здесь всё осталось после них, и это напоминало о том времени, об их смерти… Тяжело. Хотелось бросить это место и позабыть о нём навсегда.       — Итачи, иди спать, — тихо сказал Саске, не отворачивая пустой взгляд от стынущего какао.       — Нет, — тут же чётко ответил он, нахмурившись. Уже придумал себе невесть что… Как же Итачи его оставит в таком состоянии? — Буду здесь, с тобой. И не спорь.       Саске обиженно поджал губы и на пару секунд замолчал. В его голове крутилась сотня различных возражений, но произнёс он лишь один вопрос:       — Почему? — он повернулся в сторону брата и посмотрел на него с какой-то долей вины, сожаления. Саске не хотелось нагружать Итачи своими проблемами, тому и самому тяжело. Они и так много ссорятся…       — Потому что ты мой брат и тебе плохо, — он сказал это так просто и беспечно, что Саске смутился.       — Всё уже нормально, — тот вновь взглянул на какао и поджал губы.       — Я вижу, что нет, — возразил Итачи. Он подошёл к столу, за которым сидел Саске, и медленно сел напротив.       Тот молчал. Смотрел дальше в одну точку и размышлял о словах брата. На этот раз его взгляд не был пустым — в нём отражались сомнение и вина. Итачи внимательно всматривался в его эмоции и пытался понять их природу. Что движет Саске? Почему он чувствует, что его проблемы не нужны брату? Почему он думает, что ему следует уйти и оставить его в таком состоянии?..       — Саске, посмотри на меня, — внезапно попросил Итачи, и тот неуверенно поднял голову. У него было какое-то осунувшееся печальное лицо, прикрытые глаза, и, взглянув на это, Итачи стало тяжело на душе. Саске не был таким со времён смерти родителей, а с того момента прошёл почти год. — Ты расскажешь мне, что случилось?       Ответа не последовало. Лишь отягощающая тишина и стук часов над холодильником заполняли собой пространство кухни. Они оба смотрели без остановки, только если Итачи — на брата, то Саске — в своё отражение в какао. В нём он видел не себя. В нём он видел ту самую куклу, так сильно похожую на него. У неё были его глаза, его лицо, его тело… И они были настолько отвратительны, настолько мерзки по своему виду и создающемуся от них ощущению, что в том сне Саске их разломал. Но они не рассыпались на части, как полагается кукле. Это были реальные плоть и кровь. Плоть и кровь настоящего безэмоционального Саске.       Руки, обнимающие холодную кружку с какао, ещё сильнее задрожали. По телу пробежался озноб, и Саске заметно дрогнул. Итачи с волнением поджал губы.       — Саске, разогреть какао? — он взял кружку пальцами, но не двигал её, ожидая, что Саске сам отпустит и не придётся вырывать. Любое опрометчивое действие может сделать хуже, поэтому Итачи был осторожен, как никогда. Секунду погодя, Саске послушно отпустил кружку и сложил бледные кисти в замок.       Итачи встал с места, прошёл к микроволновке и поставил какао разогреваться в ней. Он навёл его уже двадцать минут назад, поэтому тот был окончательно остывшим. Однако не только время было фактором этого: почему-то на кухне царил пронизывающий холод. Конечно, на дворе глубокая тёмная ночь, но летняя, а не зимняя. Самый разгар жары, начало июля, ночи в это время тёплые и приятные… А сейчас кухня вся заледенела.       Вскоре какао согрелся, и Итачи поставил перед Саске кружку с валящим из неё паром. Тот посмотрел на неё без малейшего интереса и жалобно поджал губы. Итачи вновь сел напротив, вперив свой внимательный тяготящийся волнением взгляд в брата.       — Тебе холодно, Саске? Принести плед? — Саске даже не кивнул — продолжил смотреть в одну точку перед собой без каких-либо эмоций. Казалось, они у него в этот момент просто отключились, чтобы организм не перенапрягался после подобного стресса.       Итачи с тревогой сглотнул и без согласия брата пошёл в комнату за чем-то, чем можно укрыться. Вскоре он вернулся из спальни родителей с детским одеялом Саске. На нём были милые зелёные динозаврики, похожие на игрушку, которая лежит у него в комнате с тех же времён. Когда-то они ему очень нравились…       Итачи нежно укрыл брата его одеялом и вновь сел напротив. Саске бросил короткий взгляд на выцветшего зелёного динозавра, а затем вновь вернул его к какао. Всё ещё никаких эмоций.       — Ты знаешь, почему динозавры вымерли? — внезапно спросил Итачи, даже не взглянув в сторону брата. Вместо этого он принялся рассматривать собственную ладонь, спокойно лежащую на столе. Он ожидал, что ответа в очередной раз не будет и это окажется лишь риторическим вопросом, однако через секунду Саске к его удивлению подал приглушённый голос:       — Потому что не сумели приспособиться к климату, который образовался после ряда катастроф на Земле, — он сказал это всё ещё дрожащим голосом, но уверенно. Итачи удивлённо взглянул в его сторону и приподнял уголки губ — незаметно, чтобы не испугать брата снова. Тот продолжал смотреть в точку перед собой.       — Хах, тебя не проведёшь, гений мой, — с нежностью ответил Итачи, подперев рукой подбородок и обратив взгляд на Саске.       — Это ты гений, — внезапно возразил тот. Радовало то, что он активизировался. Смотреть, как бездушно он смотрит в одну точку и поджимает губы, было невыносимо.       — В нашей семье все такие.       — Нет, — сухо, резко и безапелляционно.       Итачи нахмурился и посмотрел на него с недоверием, но затем нежно продолжил:       — И кто же из нас не гений?       Саске помолчал секунду, а затем чётко ответил:       — Я.       У Итачи вновь кольнуло в груди. Саске говорил подобное с таким спокойствием на лице, что становилось тошно. Будто это известный факт, какая-то нерушимая константа, которую ни оспорить, ни поверить в неё — здесь вера не нужна, это факт в независимости от мнения других. Грудь сжимало до микроскопических размеров. Итачи прищурился и взглянул на чужие скрещённые ладони. От них веяло стрессом.       — Ты неправ, — спокойно ответил он, погодя пару секунд. Саске нахмурился ещё больше, почувствовав обиду от того, что ему возразили.       — …Почему? — диалог был прерывистым, несуразным, будто два ребёнка (что недалеко от правды) спорили о чём-то, в чём оба были неправы, но зато свято уверенные, что это не так.       — Саске, правда надо объяснять? — слегка устало отозвался Итачи.       Внезапно Саске поднял голову вверх и исступлённо взглянул прямо в его глаза.       — Да, — выпалил он. В его взгляде загорелась искра, и Итачи с нетерпением вдохнул воздух. Живой, живой Саске, которого он так любил видеть.       — Ладно, — он стал терпеливо объяснять младшему. — Ты хорошо учишься…       — Так может каждый, если приложит усилий, — внезапно прервал его Саске с недоверчивым видом. Итачи строго блеснул глазами.       — Но ты не прилагаешь. Не перебивай.       Саске обиженно насупился. До этого он смотрел лишь на кружку, а сейчас не отрывал глаз от Итачи, был полностью внимателен к его аргументам и шевелящимся губам. Тот благодарно улыбнулся и продолжил:       — Не прилагая усилий, обычному человеку трудно добиться такой хорошей успеваемости, — Саске хмыкнул, но против ничего не сказал, не забывая о просьбе брата. — Ты эрудирован во многих вопросах, Саске. Даже если не брать во внимание твой недавний ответ на мой вопрос про динозавров, ты столько много знаешь в вопросах физики, истории, что я просто поражаюсь, — Саске нахмуренно взглянул на замо́к из своих рук. — А как ты решаешь алгебру! Плевать, уравнения, неравенства, что-то ещё, такое ощущение, тебе всё под силу!       — Не преувеличивай, — Саске сжался всем телом, будто опасаясь пристального взгляда брата. Он уже забыл о его просьбе не перебивать его, но Итачи не разозлился. Он лишь взглянул внимательно и через мгновение возразил:       — Я и не преувеличиваю. Это правда, Саске, — он протянул руки ближе к нему, на самом деле пытаясь протянуть их к его душе. — А как легко ты рассуждаешь над детективами. Тебе, конечно, не слишком нравится читать, хах, но всё же раньше ты любил. У тебя хорошо развита дедукция, как по мне.       Саске с некоторой злостью посмотрел в глаза Итачи, пытаясь найти в них хоть искорку неискренности, однако с треском провалился и вновь взглянул на свои сложенные кисти. Неужели он правда так думает? Неужели замечал за ним какие-то подобные вещи? У Саске это никак не укладывалось в голове.       — А ещё ты мило дуешься. Это часть твоей гениальности.       Саске взволнованно и смущённо посмотрел в чужое хитро ухмыляющееся лицо. Он в какой-то стыдливой обиде поджал губы и вдохнул воздух, чтобы начать:       — Что за бред? Как это может быть гениальностью? И я не мило дуюсь! — он расцепил вспотевшие ладони и обнял ими кружку с какао. На кончиках пальцев ощутимо заколол холодок, нужно было согреться.       — А я говорю мило! Будешь спорить со старшими? — после этих слов Итачи пустил лёгкий смешок.       Саске обиженно захлопнулся, коротко взглянул на горячий какао и хлебнул из кружки. Жидкость ошпарила горло, но это не было больно, а наоборот — приятно. Тепло стало распространяться из этого очага по всему телу, разгоняя кровяные тельца по сосудам.       — Ты и раньше так дулся, — меланхолично протянул Итачи, взглянув на стол. Его сделал папа в их гараже собственноручно. Внизу даже есть его имя, вырезанное стоящим по счёту вторым в подставке кухонным ножом. Дух родителей укоренился здесь прочно и бесповоротно.       — Когда? В детстве? — Саске нахмурился и вновь хлебнул какао.       — Ты и сейчас в детстве. Для меня ты всё ещё маленький, — Итачи улыбнулся и на секунду замолк, задумавшись о сказанном. Это время позволило Саске возразить:       — Ты старше всего на пять с половиной лет! — он уличающе указал на него пальцем и злобно хмыкнул. Как забавно это выглядело…       — Не всего, а целых! — Итачи принял эстафету и тоже указал пальцем в лицо брата. Тот нахмурился, уселся обратно на место и недоверчиво отвёл взгляд в сторону. — Я говорю о всей твоей жизни, Саске. Ты дуешься так на протяжении всей своей жизни.       Саске взглянул на него с блеском сомнения и поднял одну бровь вверх.       — Не замечал, — он вновь опустил взгляд на кружку и тут же отпил из неё какао.       — А я замечал, Саске. Даже когда постоянно отсутствовал. В перерывах между работой, будучи с тобой, я замечал твою обиженную моську.       Саске взглянул на него со смятением и сглотнул скопившуюся вязкую слюну. Почему брата так понесло на какие-то искренние разговоры? То уезжает от него на несколько месяцев и толкает его в лоб двумя пальцами, то разговаривает по душам. Хрен поймёшь. Кризис четверти жизни в ворота стучится?       Итачи хмыкнул и вновь начал:       — Саске, ты бы хотел уехать отсюда? — он выглядел печальным, уставшим, и от этого Саске стало неловко, а услышав внезапный вопрос, он даже немного испугался.       — Куда? — коротко парировал встречным вопросом он и вновь хлебнул какао.       — Куда-нибудь. Подальше. В другой город.       Саске на несколько секунд задумался, вспомнил о приевшейся школе, скучных одноклассниках, маленьком магазинчике в конце улицы, в котором всю его жизнь работает одна и та же женщина, уже считающая его сыном. Вспомнил о пути из школы домой, которым он ходил так много раз. Вспомнил о торговом центре, где он гулял с Наруто, вспомнил о самом Наруто, печально улыбнулся и подумал, что бросать всё это совсем не хочется.       — Нет, — коротко ответил он, обернувшись на окно. Темно. И холодно. Но зато по-родному.       Итачи внимательно взглянул на него и задержал взгляд на пару секунд. Он будто хотел удостовериться, что Саске искренен, что он не пытается думать о других. Итачи хотел бы, чтобы Саске думал о себе самом, заботился о себе самом и превозносил самого себя.       — Расскажешь, что тебе снилось? — внезапно спросил Итачи, и Саске испуганно обернулся. Он вновь легко задрожал и вперил взгляд в стол. Его глаза были полны животного ужаса, казалось, ещё немного, и он убежит, словно олень от хищника. Убежит, спасаясь от опасности, которую представляет Итачи. Тот испуганно взглянул на брата и уже подумал, что он вновь закрылся, но через несколько секунд Саске решил ответить:       — Я даже не знаю, с чего начать, — он сжался всем телом и ещё крепче стиснул тёплую кружку. Холод вновь охватил его тело, несмотря на температуру какао и плед, заботливо накинутый на его плечи. Итачи терпеливо ждал, когда Саске сможет поведать ему о своей тревоге. — Сначала я сидел полностью без зрения, не мог говорить и двигать конечностями. Ещё знаешь, были такие ощущения, будто тишина на уши давит. Всё так тяжело ощущалось. Потом я услышал голос, — он жалобно скривился в лице и поджал губы, но вскоре продолжил: — Он говорил странные фразы, и затем я узнал… узнал в этом голосе Наруто, — Итачи удивлённо поднял брови и насторожился. — Потом он включил классическую музыку, и она мне так ударила по ушам, было ужасно больно. Никогда у меня не было таких… красочных и чувствительных снов. Наверное, столько эмоций у меня как раз от того, что я всё это чувствовал…       Итачи слушал это и представлял описываемые ему картины. Пока что это не казалось ему настолько ужасным, но если это поразило Саске так сильно, то он был неправ. Итачи напряжённо сглотнул и внял вновь раздавшемуся голосу Саске:       — От громкого звука у меня пошла кровь из ушей… Затем он снял с меня повязку и мне показалось, что я чуть не ослеп. Сначала он включил Баха, потому что я ничего не видел, а Бах к концу жизни лишился зрения… Символика, хах. После него он включил Бетховена, потому что он практически полностью оглох. Тогда я испугался за свои уши… Музыка реально давила на них, было очень больно. В конце концов я не выдержал и смог заговорить, начал ругаться с Наруто. Он вёл себя так беспечно, что я очень злился. Потом он вдруг подошёл ко мне, и тогда начался самый… пиздец…       Итачи слушал всё это, затаив дыхание. Он старался никак не сбивать Саске с рассказа своими жестами или эмоциями, а подавно словами. Он не отводил от него внимательный взгляд и в красках представлял всё то, что он описывает: как у него болели уши, как с ним разговаривал Наруто. Это казалось довольно тяжёлой ситуацией…       — Всё было похоже на какой-то ритуал очищения… Сначала он спросил меня, каково мне было, когда я не мог видеть, — Саске нахмурился, сжался ещё сильнее и сомкнул высохшие губы. В сердце затянуло оттого, что приходилось в очередной раз прокручивать в мыслях эту жуть. — Я стал вспоминать. Было тяжело на душе, я чувствовал это. Он всячески трогал меня, за руки, за плечи… Затем он сказал мне принять своё зрение и спросил, каково мне было, когда мои перепонки лопались от звука… Мне тогда совсем паршиво становилось, но я стал вспоминать, и он сказал мне принять мой слух. А ещё и он, и я были полностью голыми там… Так продолжалось и дальше, мне реально было мучительно, каждый раз что-то со мной творилось, то я задыхался, то ещё что-то… Было так больно. А затем Наруто спросил, каково мне любить… любить его…       Итачи с тревогой сглотнул вязкую слюну. Он не переставал внимательно смотреть в чужое корчащееся в тревоге лицо и искать в нём чувства, чтобы ещё лучше понять Саске. Он подозревал. Подозревал, что всё сведётся к этому… Но чтобы такое происходило с его братом… Что ж, это в голову Итачи не приходило совсем.       — И я рассказал. Рассказал ему, — сдавленно продолжил Саске. Его подбородок снова сморщинился, предвещая о том, что он на грани плача. Итачи протянул свои руки и положил их на чужие. — А затем Наруто превратился в меня. Тот Саске был похож на куклу, совсем безэмоциональный… Сказал мне принять мои чувства. Я так испугался, что начал его бить… и убежал. Мне было так страшно, Итачи… Я… Я просто не могу поверить в то, что кошмар может быть таким… Но это ещё не всё, боже мой, я бежал, мне было очень больно и страшно, а затем я споткнулся, упал, и сзади раздался громкий звук… Там был Наруто, он шёл ко мне… Сначала я… сначала я обрадовался, но затем… Затем он всадил нож мне в грудь… Х-хах, боже…       Итачи тут же быстро подошёл к нему и крепко обнял. Саске почувствовал его прикосновение, схватился за его плечо рукой и уткнулся в него. Итачи гладил его по голове, хоть как-то пытаясь успокоить… Они словно перенеслись в прошлое, когда Саске прибегал с какой-нибудь ранкой на ноге или после ссоры с одноклассниками, а Итачи его успокаивал и приговаривал «ну-ну, не плачь, братец.»       — Я здесь, Саске, не волнуйся, — прошептал он ему над ухом, и Саске дёрнулся. Он рвано шмыгнул, а в следующую секунду разразился сдавленным плачем. Итачи было плевать на то, что он испачкает ему одежду, да и Саске уже тоже… — Плачь, плачь, мой хороший, это полезно…       И Саске плакал. Плакал так, как редко он это делает — отчаянно, громко, высвобождая все свои эмоции в атмосферу. Кухня заполнилась его криком до краёв, он начисто заглушал казалось бы намного более громкий стук часов на стене. Это был протяжный, тяжёлый вой, самый эмоциональный, какой только слышал Итачи в своей жизни. И от этого сердце обливалось кровью, но он знал: Саске становится легче оттого, что он показывает давно сокрытые чувства. Лучше пускай он ревёт в три ручья, чем молча пялится в одну точку без малейшей эмоции…       Так продолжалось несколько минут, пока Саске не издал вой в последний раз. Он начал приглушённо шмыгать, уткнувшись всем лицом в плечо Итачи. Тот не переставал гладить чужие волосы и шептать успокаивающие слова и звуки. Саске изредка вздрагивал, как обычно бывает после сильного плача, и губы его дрожали.       — Полегчало? — шепнул Итачи, нежно проведя пальцем по уху Саске. Тот всхлипнул вновь и коротко кивнул. — Умница, Саске.       Он всхлипнул ещё раз и уткнулся в плечо сильнее, будто смущённый внезапными словами брата. Саске был похож на маленького ребёнка, которого плачущим взяли на руки, а он пытается спрятаться под мышку родителя и тянет его одежду на себя. Итачи не двигался ни на шаг от него, ожидая, когда Саске сам отстранится.       Через ещё пару всхлипов это он и сделал. Он сел на стул ровно, откинулся на спинку, изнурённо опустил руки вниз и опустошённо вперил взгляд вперёд. Но на этот раз это не значило что-то плохое и Итачи не пугало: нет, это были приятные усталость и облегчение после долгого тяжёлого плача.       — Всё хорошо? — спросил Итачи, вернувшись на своё место. Саске не сдвинул на него взгляд, а продолжил смотреть в одну точку. Через мгновение он утёр сопли из носа, шмыгнул ещё раз, поднял голову и медлительно кивнул. Итачи улыбнулся и продолжил: — Расскажешь мне про Наруто?       Саске посмотрел на него с сомнением и даже каким-то страхом. Он вновь отвёл взгляд в сторону, тяжело вздохнул и сдавленно заговорил:       — Ты не против? — он казался забитым в угол кроликом, прятал глаза и выглядел так жалко, так крошечно…       — Против чего? — с искренним непониманием спросил Итачи.       — Того, что… ну… мне нравятся мальчики…       — Нисколько, — он снисходительно вздохнул и улыбнулся. Саске взглянул на него как-то стыдливо, с сомнением.       — Что мне про него рассказывать?       — Ну… Правда ли он тебе нравится, что ты думаешь о нём сейчас, что-нибудь, — Итачи нежно и беспечно улыбнулся, пытаясь вызвать у брата встречное чувство, но он всё ещё был под воздействием недавнего всплеска негативных чувств, так что получалось плохо.       — На самом деле это всё произошло так скомканно. Я не уверен, что он мне действительно нравится, Итачи, — Саске поджал губы, силясь не заплакать вновь. Уже исчерпал свой лимит… — Может, он просто меня привлекает… А ревность из-за Сакуры… Что ж, в этом я не уверен совершенно. Ты ведь не знаешь, она ему нравится. И каждый раз, когда наш разговор заходит о ней, мне становится так хреново. Н-да…       — Я понимаю, Саске, — Итачи в привычном жесте протянул свои руки к нему через стол. — Мне кажется, он правда тебе нравится. Иначе ты бы не чувствовал так много.       — Но прошло так мало времени! Как можно влюбиться в человека за пять дней?.. — Саске с тревогой взглянул в его глаза и тут же протянул свои руки в ответ. Он выглядел таким потерянным, таким испуганным, что смотреть на него было жалко. Хотелось обнимать его и обнимать, пока он не поправится окончательно.       — Видимо, это возможно, — просто ответил Итачи и улыбнулся.       Саске посмотрел на него с некоторым испугом.       — Я не знаю, Итачи, — он жалобно вытянул губы и поднял брови. — Так редко я влюблялся, а может вообще никогда, что я совсем не знаю, как это ощущается.       — А я знаю. Рассказать? — Итачи расплылся в заговорщической улыбке, блеснув глазами с вызовом. Кажется, там плясали чёртики, и не просто плясали — кружились, взвывали и подзывали Саске присоединиться. Тот был нерешителен.       — Ну… давай.       — Когда ты влюблён, ты хочешь чаще проводить время с человеком.       Саске на мгновение задумался, взглянув в потолок. Вспомнил то, как он ждал нового школьного дня, чтобы встретиться с Наруто на их привычном месте на самом верху лестницы, где лежит принесённое из его дома покрывало и в стенах можно услышать, если близко прислониться ухом, приглушённую рок музыку. Зажевав и так покусанную высохшую губу, Саске с запозданием кивнул.       — Когда ты влюблён, ты можешь ревновать его к другим, особенно если он проявляет к ним какое-то внимание.       Саске с обидой нахмурился, и в его голове возник образ Сакуры. Он сглотнул слюну, вновь кивнул и отвёл взгляд в сторону.       — Когда ты влюблён, ты хочешь, чтобы этот человек только улыбался, чтобы ничего его не тревожило и всё получалось.       Саске в лёгком смятении посмотрел в чужие горящие воодушевлением глаза. Может, в них на самом деле были не чёртики, а ангелы… Он слегка порозовел и подумал о том, что улыбка у Наруто действительно яркая и прелестная.       — Когда ты влюблён, ты думаешь об этом человеке так много, что создаётся ощущение, будто вся твоя жизнь — это он.       Саске жалобно опустил взгляд вниз и поджал искусанные губы. Не были они вкусными совсем, зачем он жуёт их так часто и так сильно?       — Когда ты влюблён, Саске… ты хочешь быть с этим человеком. Хочешь касаться его, хочешь, чтобы он касался тебя, чтобы он думал о тебе… Хочешь, чтобы он был лишь твоим. Можно подумать, что это эгоистичное желание, но все мы в какой-то степени эгоисты, — у Саске создалось ощущение, что Итачи просто пытается выпендриться и показать себя в лучшем свете. Рассуждает с умным видом, будто действительно знает толк…       — Почему ты так много знаешь, Итачи? — с пронзающим недоверием в голосе внезапно спросил Саске.       — Потому что я тоже был влюблён. Когда-то, — Итачи нежно улыбнулся и посмотрел прямиком в глубокую темноту чужих глаз. Саске ответил растерянным взглядом и нахмурил брови. — Ладно, Саске, — внезапно Итачи встал с места, оперевшись руками о стол. — Пойдём спать.       — Ох… — Саске растерянно вздохнул, взглянул вниз на кружку с какао и откинулся на спинку стула.       Он одним глотком допил вновь порядком остывший напиток, тоже встал с места и, взяв в руку старое одеяло с выцветшими от глубокой старости и многочисленной стирки динозаврами, направился к выходу из кухни. Однако не дойдя до цели, Саске остановился в дверном проёме и бросил приглушённое:       — Спасибо. Спокойной ночи, — он скользнул взглядом по фигуре Итачи и продолжил путь наверх.       — Спокойной, — ответил ему брат, расплывшись в улыбке. Как приятно было видеть прежнего Саске, способного чувствовать и выражать это словами…

***

      После прогулки в торговом центре Наруто, преисполненный воодушевлением и удовольствием от прошедшего дня, пришёл домой, где его встретил Ирука-сан. Тот смотрел наигранно строго, под маской злости на сына в его глазах можно было заметить снисходительность и радость оттого, что Наруто освоился и даже заимел друзей, у которых можно оставаться на ночёвку. Что ещё нужно опекуну для счастья, если не благополучие его ребёнка?       — Привет, Ирука-сан, — по-щенячьи виновато отозвался Наруто и зашёл за порог дома. Тот встретил его по-родному, сразу наполнил уютным теплом и любовью. Ирука-сан показушно ударил полотенцем по руке. — Прости меня, пожалуйста, так получилось…       — Интересно, как же?.. — намеренно растягивая слоги и глядя в потолок, спросил он. Наруто нахмурился, полный страха, что его как-то накажут, но в ту же секунду Ирука-сан пустил смешок.       — Хах, да я шучу, проходи давай, — он кивнул в сторону глубины дома и как обычно зашагал на кухню. Наруто радостно подпрыгнул, полный облегчения, и побежал за ним. Ура, казнь отменяется!       Он уже успел соскучиться по родному месту. Долго Наруто пробыл вдали от него: сначала был у Саске, а потом гулял… Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. Всё своё, привычное, можешь делать, что твоя душа пожелает — хоть сидеть в одних трусах и как свинья есть кремовый тортик за компьютерным столом, причём как обычно в странной необъяснимой позе.       Можно догадаться, что именно это Наруто и делал после завершения всех нужных для человека, но ненужных для описания процедур. Сытый, но всё ещё не настолько, чтобы в него не поместился торт, он сидел и пялился в компьютер, закинув одну ногу на стол и протянув правую руку под ней к игровой мышке с подсветкой. Возле клавиатуры везде были разбросаны крошки, но Наруто, в принципе, не особо волнуется о состоянии собственных вещей. Не пачкает тут всё кремом, и нормально, и пойдёт. Главное, что торт безумно вкусный!       После душа телу настолько хорошо, да и духу вместе с ним… Такая лёгкость, такой приятный запах, но, нужно признать, у Саске шампунь пахнет гораздо вкуснее: чёрным чаем, терпкой хвоей и как будто бы цветами лотоса — Наруто не был уверен, ведь слышал лишь его нотки. Стоило бы спросить у Саске, где он покупал его… Хотя до этого Наруто пользовался в основном тёплыми ароматами, как шампуней, так и духов, но иногда можно экспериментировать!       Даже если не говорить о запахах и ощущении лёгкости, Наруто в целом было очень хорошо. Почему-то его заполняла радость и какое-то удовлетворение, особенно оттого, что завтра никуда идти не нужно — суббота ведь. Он абсолютно бесстыдно и без малейших зазрений совести собирался провести этот день максимально гедонически, так, чтобы глаза прикрывались от лени и удовлетворения и под конец дня Наруто чувствовал себя тянущимся на эвкалипте ленивце. Никто ведь не запрещает, а воскресенья именно так и нужно проводить!       Но сейчас он собирался по своему расписанию посидеть в Инстаграме и посмотреть новости. Только вот, кажется, особо ничего интересного у людей нет… Внезапно Наруто стал вспоминать прошедшую прогулку, чем они с Саске занимались, о чём разговаривали… Он даже не заметил, как вдруг начал улыбаться — широко, нежно, с огромной благодарностью за то, какой хороший это был день. Для него каждый был ценным, но подобные — по-особенному. Столкнувшись со смертью и не покинув мир вместе с ней, начинаешь ценить каждое мгновение своей жизни…       Тут же Наруто вспомнил о фотографии, которую он сделал с телефона Саске на фудкорте. Тот ещё и после этого поставил её на аватарку… Если подумать, как же это смущающе. Кто вообще решится так просто поставить на изображение профиля совместное фото? Особо Наруто об этом не думал, но ему всегда казалось, что подобное должно быть чем-то личным, интимным, и делают так в основном парочки, а не друзья… А этот… этот Саске просто взял и поставил их фото на аватарку! Хрен его поймёшь!       Немного поразмыслив об этом, Наруто зашёл на его аккаунт и открыл изображение профиля. Он стал внимательно рассматривать его: хмурые брови Саске, свои довольные, наполовину прикрытые глаза и широкую улыбку. Ненароком его взор скользнул по взгляду Саске, и он не выглядел так, будто он смотрел в экран на себя… Наруто делал много фотографий, и каждый раз он глядел лишь на своё лицо, так что распознать, что глаза человека направлены куда-то в другую сторону, он мог. Вывод один: Саске смотрел строго на Наруто. Что на него смотреть-то?..       «Я тебя совсем не пойму, Саске-чан…» — тяжко вздыхая и облокотившись на спинку стула, размышлял Наруто.       Он скачал фотографию с его аватарки, написал с ней небольшой пост о том, как они сегодня гуляли, и выложил его.       Наруто задержал взгляд на их совместном фото, и это словно стало толчком для него. Он нетерпеливо открыл чат с Саске, нажал на строку ввода сообщения и замер. Эти пустынность и отсутствие хотя бы одного стикера с пожеланием доброго утра удручали… Перед походом к Неджи на вечеринку они созванивались, а вот переписываться ещё не приходилось. Наруто нервно сглотнул и оттянул ворот футболки. Никогда он ещё не нервничал так перед тем, как написать кому-то сообщение. Руки дрожали, пот лился чуть ли не ручьём, в голове то и дело мелькали дурацкие мысли, совсем несвойственные его уверенной и позитивной натуре. Наруто чувствовал себя приплюснутой мошкой на подоконнике.       Наконец он решился и трясущимися руками напечатал:

Нарутомаки 21:56:

Приветтт, Саске-чан! Чё как ты после прогулки? <⁠(⁠￣⁠︶⁠￣⁠)⁠>

Я вот тут сижу маюсь хренью делать нечего эххх

Нарутомаки 22:00:

Не отвечаешь чё-та, занятой?))

Нарутомаки 22:02:

Ты чё спишь уже

Нарутомаки 22:03:

Лан, не буду тебя донимать ಥ⁠‿⁠ಥ

      Наруто разочарованно вздохнул и вышел из чата. Саске-чан, ну нахрена тебе Инстаграм, если ты не отвечаешь? Может, конечно, он и правда спит, а может просто нагло игнорирует, а может… может у него что-то случилось… Так, Наруто, нет, не думай об этом, ты и в детстве любил всё усугублять, думая, что папа попал в аварию, когда он уезжал по делам… Нет, Саске-чан добрался до дома, всё в абсолютном порядке, он там с Итачи-саном…       Наруто, чувствуя нарастающую панику, сглотнул. По спине пробежались мурашки, на кончиках пальцев неприятно закололо волнение, показалось даже, что волосы на затылке встали дыбом, как у животного, только от страха, а не от злости. Он вновь взглянул на чат и время, когда Саске-чан был в сети. Сегодня, в 15:13. Наруто немного поразмыслил и решил, что в это время они должны были быть на фудкорте. Именно тогда Саске-чан действительно заходил в сеть… Значит, после этого ни разу.       Внезапно раздался стук в дверь, и Наруто быстро повернулся в ту сторону с испуганным видом. В следующее мгновение он заметил неловко улыбающегося Ируку-сана, держащего в руках тарелку с фруктами и ягодами. Наруто удивлённо уставился на него, а тот принялся извиняться и объясняться:       — Извини, Наруто, просто хотел принести тебе перекус, — как-то сжимаясь под внимательным взглядом Наруто, сказал Ирука-сан и прошёл в комнату.       — Всё норм, спасибо большое, — он лучезарно улыбнулся и принял тарелку с фруктами. Клубника, черника, нарезанные банан и яблоко. Вкуснятина!       — Ты уже съел торт, да? — Ирука-сан скользнул взглядом по столу и, зацепившись им за блюдце с крошками от десерта, протянул руку, чтобы забрать его.       — Да, сяб, мега вкусно, — Наруто нетерпеливо бросил в рот маленькую яркую клубничку и, как кот, довольно поморщился. — Чувствую, я объемся…       — Ха-ха, да ладно тебе, — Ирука-сан встал, держа грязную тарелку в руке, и внимательно взглянул в чужое удовлетворённое лицо. — Кушай на здоровье. Как у тебя день сегодня прошёл?       На лице Наруто отобразилось удивление. Он как можно быстрее дожевал клубнику и ответил:       — Хорошо, Ирука-сан. Мы слушали музыку, покушали, встретили знакомых, посмотрели в кинотеатре аниме, потом ещё по магазинчикам походили. Мне очень зашло, — он вновь широко улыбнулся, сверкая глазами.       — Я рад, — Ирука-сан растянулся в довольной нежной улыбке. — А как зовут этого твоего друга?       — Э-э, я тебе не рассказывал? — глаза Наруто округлились. — Его зовут Учиха Саске.       — Учиха? — изумлённо переспросил Ирука-сан, нахмурившись. Он на секунду отвёл взгляд, будто пытаясь сопоставить в голове факты и высчитать вероятность этого…       — Ну… да, — Наруто не до конца понимал, о чём он думает, и поэтому вопросительно поднял одну бровь вверх.       — Это ведь семья бизнесменов? Там такая неприятная ситуация произошла… Жаль мне твоего Саске, — Ирука-сан полным сожаления взглядом скользнул по напряжённому лицу Наруто. Он поджал губы, жалостливо сдвинул брови и скрестил руки на груди.       — В смысле? О чём ты? — Наруто встал со стула и взглянул прямо в чужие глаза. Он был очень напряжён и решителен, чтобы не оставить Ируке-сану возможности пойти на попятную, отмолчаться, как он может это сделать.       — Ох, Наруто, я думал ты знаешь, — он отшатнулся на шаг, слегка испуганно посмотрев в чужие глаза. — Даже не знаю, стоит ли говорить… — тихо сказал Ирука-сан и неуверенно отвёл взгляд в сторону.       — Говори давай! — Наруто уже начал раздражаться. Он хотел поскорее узнать, что же там такое ужасное связано с семьёй Саске, а Ирука-сан молчит!..       Он взглянул в синие глаза Наруто и недоверчиво прищурился.       — Давай тебе твой друг и расскажет, — он развернулся к выходу из комнаты, но внезапно остановился, когда Наруто взял его за локоть и с силой потянул на себя.       — Нет! Скажи уже, ну! — он был таким злым, что казалось, что от его крика стены ходят ходуном и сыпется пол. Нахмуренные брови и настолько поджатые губы, что подбородок морщинился, создавали ощущение, будто Наруто сейчас ссорится с заклятым врагом, а не опекуном. И чего он так взорвался?       — Спроси у друга! Я не буду рассказывать слухи, если ты ничего не знаешь! — Ирука-сан вырвал руку из хватки и засеменил прочь из комнаты. Наруто не сдвинулся с места, оставшись разочарованно смотреть вслед уходящему опекуну. Ладно, не хочет рассказывать он, расскажет сам Саске-чан!       Наруто загорелся идеей всё-таки дописаться до него и спросить об этом. Полный решительности, но всё ещё слегка раздражённый из-за отказа опекуна, он сел обратно за стол и взглянул на переписку с Саске-чаном. Чёрт, забыл закрыть чат… Получается, Ирука-сан видел это? Какой стыд! Ладно, это не так важно, намного важнее то, что Наруто нужно узнать подробности! Он стал быстро печатать Саске-чану новое сообщение, прищурившись и высунув язык от сосредоточенности и предвкушения. Почему же всё-таки Ирука-сан так говорил?.. Почему ему жалко Саске-чана? Совсем непонятно, но очень интересно…

Нарутомаки 22:09:

Саске-чан, извини, если вдруг что, но чё за история связана с твоей семьёй?

      Довольный собой, Наруто принялся терпеливо ждать ответа. Минута, две… Может, это было слишком грубо? Он скорее принялся изменять сообщение, пытаясь сделать его более мягким. «Саске-чан, извини меня пожалуйста за вопрос, но что случилось с твоей семьёй?..» Так, вроде уже лучше… Тем временем шла четвёртая минута, пятая… Не отвечает. Наруто обиженно выдохнул и свернул чат с Саске-чаном. Ладно, когда-нибудь его величество соизволит оказать ему честь и одарить его своим ответом.       Наруто скользнул взглядом по списку своих друзей и зацепился за профиль Сакуры-чан. Он взглянул на её аватарку и невольно улыбнулся: она стояла, держась за белый ободок на макушке, улыбалась, и сзади неё были какие-то белоснежные цветы — Наруто не знал, какие, но отметил, что они безумно красивые. Как и Сакура-чан. Просто невероятной красоты девушка.       Недолго подумав, он решил написать ей:

Нарутомаки 22:15:

Сакура-чан, офигенная аватарка!

      Наруто вновь взглянул на фото Сакуры-чан и улыбнулся. Он зашёл на её аккаунт и ещё раз просмотрел какое-то количество её фотографий. Каждый раз складывалось такое ощущение, что её фотографирует профессиональный человек, а не какая-нибудь подруга. Такие красивые фото, такие позы, ракурсы, игра со светом и цветом… Наруто, даже не будучи знающим и понимающим человеком, всё равно мог оценить качество этих фотографий. Но всё было бы тщетно, если бы Сакура-чан не была настолько красива…       Внезапно ему пришло уведомление. Сакура Харуно <3 22:16: Спасибо большое, Наруто-кун! : 3 Как у тебя делишки?       Наруто с приятным удивлением взглянул на сообщение и чуть не поперхнулся слюной. Сразу ответила, да ещё так дружелюбно!

Нарутомаки 22:16:

У меня всё отлично, а у тебя как? (⁠≧⁠▽⁠≦⁠)

Сакура Харуно <3 22:16: И у меняя! Видела твой недавний пост, долго вы с Саске-куном гуляли после того, как мы ушли?

Нарутомаки 22:17:

Даа, поели там, посмотрели аниме, по магазинам прошлись. Надо было с нами остаться!

Сакура Харуно <3 22:17: Да нууу, мы с Ино потом тоже пошли по магазинчикам, прикупили всякого, да и домой пошли Сакура Харуно <3 22:17: Я даже от этого замоталась (⁠-⁠_⁠-⁠; ⁠)

Нарутомаки 22:17:

Бедняжка: (

Нарутомаки 22:17:

Ну зато вы погуляли круто. Чё купили?????

Сакура Харуно <3 22:18: Сейчас скину фотки!       Наруто радостно взглянул на последнее сообщение, и уже через минуту получил несколько фотографий. На одной из них было белое средней длины платье с полупрозрачными рюшами. Как мило! На второй были чёрные шорты, на третьей — футболка с Хатсуне Мику. Наруто смущённо улыбнулся и быстро напечатал ответ:

Нарутомаки 22:19:

Прелесть какая (⁠｡⁠♡⁠‿⁠♡⁠｡⁠) я тоже хочу это платье

Сакура Харуно <3 22:19: Ахахаха, дам поносить обязательно))

Нарутомаки 22:19:

Обещаешь?!

Сакура Харуно <3 22:19: Да! >⁠.⁠< Сакура Харуно <3 22:19: Это, Наруто-кун, слуушай

Нарутомаки 22:20:

Чё такое?

Сакура Харуно <3 22:20: Ну, просто хотела узнать, как у вас с Саске-куном дружба складывается

Нарутомаки 22:20:

С ним?

      Наруто ревностно цокнул. Почему Сакура-чан так много о нём говорит, вечно спрашивает что-то про него?.. Тц, может, он до сих пор ей нравится? Сакура Харуно <3 22:20: Да, как он тебе, чем вы обычно занимаетесь, всё ли в порядке…

Нарутомаки 22:21:

А почему ты спрашиваешь?

Сакура Харуно <3 22:22: Просто он в последнее время был таким отстранённым… Ни с кем особо не общался, никуда не ходил, а вот с тобой подружился — и даже на вечеринку пошёл. Хотя он вроде согласился до этого, но всё же… В общем, я думаю, дружба с тобой влияет на него хорошо, и я просто хочу узнать, как у вас там в целом дела… Знаешь, Саске-кун ведь всё равно дорог мне, хоть я уже и не люблю его.       Наруто поджал губы и сглотнул. Почему-то на сердце образовался тяжёлый камень, тянущий его вниз. Он опустил взгляд на клавиатуру. Надо бы поскорее ответить, а то странно просто сидеть несколько минут в сети и не отвечать… Но руки не двигаются. Просто лежат на одном месте на столе и не двигаются, совсем. Огромной силой воли Наруто всё же смог положить кисти на клавиатуру и напечатать ответ:

Нарутомаки 22:24:

Да я думаю у нас всё хорошо, мне с ним комфортно, ему вроде тоже. Конечно он бывает и грубым хахахаха, но я к этому норм отношусь и шучу над этим

Нарутомаки 22:24:

Он ещё стал меня называть усуратонкачи! Ты знаешь что это значит?

Сакура Харуно <3 22:25: Неет, что?

Нарутомаки 22:25:

Типа неудачник. Ну я не обижаюсь, пофиг. Он сам неудачник

Сакура Харуно <3 22:25: Хахаха, забавно!

Нарутомаки 22:26:

Ну я думаю нам вместе весело. Гуляем, музыку слушаем, мы же из-за музыки и познакомились

Сакура Харуно <3 22:26: Ой да? Реально?

Нарутомаки 22:26:

Да, я на лестнице слушал её и Саске-чан услышал, поднялся ко мне и мы разговорились. В тот же день подружились короче

Сакура Харуно <3 22:26: Как мило, ты зовёшь его Саске-чан)))

Нарутомаки 22:27:

Ну и что?

Сакура Харуно <3 22:27: Да просто) Ладно, спасибо за ответ, я тебя поняла. Я очень рада

Нарутомаки 22:27:

Ты правда так за него волнуешься?

Сакура Харуно <3 22:27: Конечно! Мы друзья, причём давние :)

Нарутомаки 22:27:

Понял…

Сакура Харуно <3 22:28: Ладно, уже довольно поздно. Спокойной ночи, Наруто-кун (⁠ ⁠ꈍ⁠ᴗ⁠ꈍ⁠)

Нарутомаки 22:28:

Спокойной ночи, Сакура-чан <⁠(⁠￣⁠︶⁠￣⁠)⁠>

      Наруто напоследок улыбнулся, но с примесью печали. Почему-то прошедший разговор вызывал в нём совсем непонятные чувства. Сакура-чан так сильно волнуется о Саске, что у Наруто аж живот крутит. Он так хотел бы оказаться на его месте…       На столе всё ещё стояла позабытая тарелка с фруктами и ягодами. Наруто почти не притронулся к ним, только в начале, но после разговора с Ирукой-саном они будто пропали для него. Он был слишком занят переписками. Наруто прищурился и протянул руку к клубнике в центре тарелки. Такая яркая, правильной формы… как Сакура-чан. Он нетерпеливо закинул её в рот и прожевал. Сочная и безумно вкусная, м-м… В следующую секунду Наруто взял в пальцы чернику и покрутил её. Такая тёмная, но отливающая светло-синим… Похожа на Саске-чана, у него тоже волосы имеют какой-то синий подтон. Наруто нахмурился, посмотрел на стену вверх и стал вспоминать его образ и крутить чернику между пальцев. Саске-чан… Хм. Наруто начал его так называть потому, что хотел посмеяться, поиздеваться над ним, но теперь всегда зовёт его так, даже если он не рядом. Интересно, чем же он всё же занимается… Спит? Занимается чем-то по дому? Дрочит? Да нет, уже прошло достаточно времени, чтобы всё это закончить. Ну, Наруто бы уж точно всё сделал к этому моменту.       Он вновь взглянул на чат с Сакурой-чан, свернул его и открыл переписку с Саске-чаном. Не прочитано… Хм. Скорее всего он и правда спит, устал после сегодняшней прогулки и набирается сил. Хотя что это он, ещё ведь будет воскресенье для того, чтобы конкретно так отдохнуть. Наруто раздражённо цыкнул и свернул чат. Он взял ещё одну клубничку в другую руку и выставил её и чернику перед собой. Такие разные, но всё равно ягоды. Наруто как-то недоверчиво прищурился, продолжая скользить по ним взглядом. В конце концов он положил чернику обратно и кинул в рот клубнику. Как же всё-таки вкусно.