кровь и слёзы.

В этом общежитии было странным всё. Но в особенности пугал самый тихий житель — Мун Джо. От него так и веяло опасностью, Чону очень пугало его повышенное внимание к нему. Через неделю проживания с этими психами Чону понял одно: нигде не безопасно. Владелица тоже не поможет — она сообщница. Он больше не пил то, что предлагает Бок Сун, точнее, делал вид, что пьёт, а на деле выблёвывал при первой же возможности. Купил себе нож для самозащиты, но, учитывая, как сильно морально давила эта атмосфера, он начал пользоваться им не по назначению. И вот, в один из дней Мун Джо вновь предложил выпить пива вместе. Что ему нужно? Непонятно. Тем не менее отказывать было страшно — чёрт знает, что у него на уме. В итоге они сидят вдвоём на кухне и обсуждают что-то тривиальное. Вдруг у Чону задирается рукав рубашки. Мун Джо внимательно следит за его дальнейшими действиями, глядит на глубокие порезы, и в его глазах появляется нездоровый блеск. От такого выражения лица обычно идут мурашки по коже. Он перехватывает ладонь Чону, оглядывает её со всех сторон и улыбается. Он встаёт и обращается к нему: — Чону, неужели вас здесь кто-то обижает? Пожалуйста, говорите мне обо всём, я обязательно разберусь. Он был без ума от Чону. Его одержимость была болезненной, нездоровой. Ради него он мог убить кого угодно. Пусть только покажет пальчиком. — А? Нет, что вы, всё в норме. Здесь все хорошие… просто личные проблемы… — невнятно пробормотал Чону, но Мун Джо его не слушал. Точнее, он наслаждался голосом, не вникая в суть. Наблюдал за выражением лица, за тем, как руки юноши чуть дрожали от каждого слова или прикосновения. Ещё раз благосклонно улыбнувшись, он приподнимает запястье ближе к лицу и проводит шершавым языком прямо по свежим порезам. Чону шипит от неприятного ощущения, на что Мун Джо лишь улыбается. Парень думает, что окончательно сошёл с ума, но противиться не может. Что-то в нём с трепетом наблюдает за развёрнутой перед ним сценой. Мун Джо вновь проводит языком по следам, прежде чем взять в руки кухонный нож и аккуратно поддеть засохшую кровь на следах селфхарма. Как только он это делает, Чону негромко вздыхает от боли, что ещё сильнее подогревает интерес брюнета. Маленькие капли крови начинают скатываться по запястью, но Мун Джо не может позволить им пропасть в никуда. Он нежно слизывает каждую каплю, прижимая запястье всё ближе. Его глаза горят нездоровым огоньком, животным интересом к Чону. Единственный человек, который вызывает столько противоречивых чувств… Давно пора бы убить его, но что-то мешает. Хочется видеть его боль, хочется пугать и манить, хочется сделать его своим. Пока это безумие продолжается, Чону невольно всхлипывает — и тут же чувствует ладонь на своей щеке. Указательный палец стирает слезинку, а Мун Джо всё так же, с каплей безумия, наблюдает за своим творением. Его лицо приближается к чужому, чтобы смешать кровь с запястья со слезами. Кровь и слёзы — это то, что делает нас людьми. Благодаря им чувствуешь, что жив. Ну и как же без боли? Она — главная составляющая. Шершавый язык касается щеки, слизывая каждую слезинку, а затем пробует кровь на вкус. Чону в недоумении, но в его глазах загорается интерес. Неужели у Мун Джо наконец-то удастся воплотить свои мечты в реальность?