Между мной и тобой

Раздался громкий треск, а за ним последовало невнятное ругательство. Келегорм рассмеялся и остановил лошадь. — Если ты продолжишь давить ветки, вся дичь разбежится еще до того, как мы даже успеем ее приметить. Куруфин уперся в бока своей кобылы каблуками и обогнал жеребца брата. — Это ты настоял на моей компании. В его обычно аккуратной косе застряло несколько листьев. Он выглядел почти хрупким без тех тяжелых, вычурных нарядов, какие обычно носил. — В последний раз, мне помнилось, ты не был настолько неуклюжим, — бросил в ответ Келегорм, нагоняя брата. По прошествии еще двух инцидентов и дюжины напуганных тварей, сопровождаемых еще несколькими ругательствами, они добрались до небольшой поляны. Остальные в компании, казалось, испытывали то же облегчение, что и Куруфин. Мшистая лесная почва поглощала топот копыт их лошадей, а листья над их головами были крышей, едва ли позволявшей редким солнечным лучам коснуться земли. Келегорм слез со своего скакуна с отточенной легкостью. Гостеприимная мягкость листьев под его ногами стала ему причиной для улыбки. Он обернулся к Куруфину: — Ну разве не красота? Его брат насупился и ответил: — Конечно, если тебе нравится, когда камни упираются в спину и насекомые лезут в штаны. — Почему мы вообще взяли его с нами? Они оба были застаны врасплох эльфом, прервавшим их разговор. Многие сникали под хмурым неодобрительным взглядом Куруфина, направленным на них, но этот казался совершенно невозмутимым. Келегорм вспомнил мгновением позже. Как он не узнал этот крючковатый нос? Этот эльф, Эйрод, был среди охотников Оромэ. В таком случае, естественно, он был знаком с Феанорским норовом. — Потому что, если опустить его нытье, он неплохой охотник и ему стоит почаще вылезать из дыры, которую он называет кузницей. Обычно он бы не озаботился разъяснениями кому-то, кто влезает в чужие дела, но это был тот, к кому Оромэ относился с большим уважением, он был достоин разговора. — По крайней мере я не пропиваю время, которое провожу во дворце, — голос Куруфина был холоден. — О, здесь все будет точно так же, — Эйронд сказал со смешком и погладил Хуана, проходя мимо. Куруфин проводил его взглядом, и Келегорму не нужно было видеть, насколько он хмур, чтобы понять, что ему уже не нравится этот эльф. После того, как сняли уздечки и сёдла, они отпустили лошадей, потому как те все равно вернутся, когда их позовут. И когда грива последней скрылась за плотными зарослями, лидер группы, Хиральдион, обернулся к ним. — Поставьте палатки и приготовьтесь, мне бы хотелось поймать хоть что-нибудь до заката. — Как будто мы заметим, как солнце сядет за этими проклятыми деревьями, — Куруфин проворчал достаточно громко, чтобы слух Келегорма уловил слова. И ими он заслужил искренний смех и похлопывание по плечу. — Не волнуйся, пока ты держишь свой симпатичный ротик закрытым, я поймаю оленя или, быть может, медведя или волка. Куруфин отступил на один тщательно выверенный шаг от него. — Лучше поставь нашу палатку. Келегорм собрал их вещи и сбросил их у края поляны. Куруфин скорчил лицо, словно он наступил в собачье дерьмо. — Моя спина болит от одного только взгляда на эти корни. — Ладно, — Келегорм собрал все обратно и перенес в центр поляны, — что насчет этого местечка, принцесса? Точно ястребиные, глаза брата изучали мшистый уголок. — Хорошо, — он выпрямился, — я пойду подготовлю мое оружие. Не испорть тут ничего. На то, чтобы поставить простую палатку, у Келегорма ушло мгновение и всего несколько отточенных движений. Она была достаточной ровно для того, чтобы двое эльфов и их вещи могли уместиться, но всегда хорошо служила свою службу. Как только все было готово, Келегорм запрокинул колчан за плечо и натянул тетиву на лук. И после отправился на поиски брата. Куруфин сидел на земле, несколько поодаль от остальных, держа на коленях странную конструкцию. Келегорм сел рядом с ним. — Это называется “арбалет”, — сказал его брат и поднял приспособление, показывая ему. Он никогда не мог отказаться от возможности похвастать своими последними изобретениями. — Думаю, название подходит, — Келегорм настороженно осмотрел крошечный лук, уложенный горизонтально на деревянной перекладине, — как он работает? Взгляд Куруфина загорелся, и он поднялся на ноги. Он поставил ногу на маленькую железную раму на конце конструкции и обеими руками потянул за тетиву до тех пор, пока она не была закреплена на месте. Это казалось до ужаса непрактичным. Потом его брат достал стрелу, и Келегорм не смог остановить себя от вопроса: — Ты правда собираешься подстрелить что-нибудь такой штукой? — да, стрела была достаточно толстой, но длиной была как треть от тех, что он сам использовал. — Смотри и учись, брат, — Куруфин поднял арбалет и уложил стрелу в небольшое углубление. К этому моменту Келегорм не был единственным, кто обернулся для того, чтобы посмотреть, что происходит. Куруфин поднял штуковину к плечу, прицелился и нажал на рычажок в нижней части арбалета. Молодое дерево сломалось пополам под ударом стрелы. И после она пролетела еще немного дальше прежде, чем вонзиться в еще одно позади предыдущего. С совершенно самодовольной улыбкой Куруфин опустил арбалет и обернулся к брату. — Ладно-ладно, — Келегорм наконец оторвал взгляд от стрелы, — это не кажется совсем бесполезной тратой пространства. — Это гениально! — его перебил другой эльф, светящийся от восторга перед тем, что они только что наблюдали. Келегорм сделал небольшой жест. — Не тешь его самолюбие слишком сильно, а то он не заткнется об этом в ближайшие несколько недель. — Не обращай на него внимания, — Куруфин улыбнулся эльфу и протянул ему арбалет, — он просто завидует тому, что никогда не мог изобрести что-то такое. — Да мне и не нужно, мои руки не такие хилые, как твои, — парировал Келегорм. Прежде, чем кто-то смог вставить еще хоть слово, Хиральдион выступил в центр с луком за плечом, его волосы были собраны в небрежную косу. — Нам стоит занять время охотой, нежели детскими пререканиями, — заявил он и обратил острый взгляд к каждому из них. Заткнулся даже Келегорм. Те, кто лучше всего знали лес, проследовали за Хиральдионом в зеленые глубины. Свет становился все тусклее и тусклее с каждым уходящим мгновением, и Келегорм был справедливо убежден, что это не из-за того, что солнце садилось. Было слишком рано для этого. Хорошо, что Куруфин шел прямо впереди него, иначе бы он просто растворился во тьме со своими волосами цвета воронова крыла и коричневой туникой. О, и эти штаны. Келегорм заметил их только сейчас, но на его брате были те темно-зеленые штаны, которые облегали его формы так, словно были частью его кожи. Обычно он их не носил, потому что “зеленый, вообще-то, не его цвет”, но Келегорм был уверен, что на самом деле это потому, что они выглядели на нем слишком вызывающе. Особенно теперь, когда он чуть нагнулся для того, чтобы пройти через ветви. Задница Курво притягивала внимание. Такая упругая и округлая. Ее вид заставлял его думать о том, как хорошо было бы его члену в ней. Келегорм тихо выругался с тем, как ему пришлось поправить себя в штанах. Куруфин был слишком умен, чтобы не понимать, что он делал с ним. Немногие о том подозревали, но когда он хотел, его братец со всеми его высокими воротниками и стоическими выражениями лица мог быть настоящей блядью. К этому моменту лес вокруг них погрузился в тишину, и Келегорм был уверен, что остальные охотники были от них на приличном расстоянии. В конце концов, приближайся они большой группой, только спугнули бы добычу. Он протянул руку, более не имея терпения на то, чтобы сопротивляться искушению прямо перед ним. Однако, прежде чем ему удалось прикоснуться к соблазнительной округлости, брат резко развернулся и ухватил его за руку. — Ты что творишь, — прошипел Куруфин, их лица были всего в нескольких дюймах друг о друга. Келегорм ухмыльнулся, зубасто и дразняще. — Не прикидывайся дураком, Курво. Хватка брата на его руке стала болезненной, он нахмурился: — Держи это в штанах, совесть имей! Келегорм освободил руку с силой совершенно не обязательной для этого, но отступил пока что от своего намерения. Он знал эту игру слишком хорошо: то, как Куруфин играл недотрогу до тех пор, пока это не выводило его из себя настолько, что он больше не мог сдерживаться. Они продолжили идти, и Келегорм был приятно удивлен тем, как брат тихо двигался, несмотря на то, насколько густой подлесок они преодолевали. Слева от них послышалось шуршание листьев, потревоженных оленями, напуганными их присутствием. С отточенной легкостью Келегорм прицелился и, естественно, за резким жужжанием стрелы последовал звук падения тела, приглушенный лесной почвой. Подстегиваемый адреналином, бежавшим по его венам, он издал победный клич. Куруфин, непривычный к подвижным целям, даже не успел прицелиться, прежде чем все животные исчезли среди толстых стволов деревьев. Он обратил на Келегорма недовольный взгляд. — И ты будешь говорить мне быть потише. Но брат уже перемахнул через кусты в поисках оленя, подбитого им. Было несложно определить место падения, когда было видно, как тело примяло своим весом растения и как оно билось в предсмертных муках. Келегорм был осторожен, избегая ударов копыт. — Хей, — он произнес мягко, — хей, все хорошо, — он опустился на колено возле головы оленя, не обращая внимания на то, как грязь пачкает его одежду. Это было красивое животное, олень с огромными рогами и безупречной шерстью. Вынимая охотничий нож, Келегорм поглаживал его по шее. Глаза животного расширились, когда оно заметило острый отблеск металла в тусклом свете, но прежде чем оно попыталось двинуться, лезвие уже порезало его. В момент, когда олень прекратил дышать, Келегорм вытащил нож. Тут же хлынула теплая кровь и впиталась в землю. Послышался звук отвращения от его брата, и Келегорм перевел свой взгляд чтобы быстро его осмотреть. — Я постоянно забываю, что их убийство — самая грязная часть. Келегорм обтер клинок парой листьев и поднялся. — Потому что нет. Потрошить их — вот это да. — Для этого мы держим слуг на кухне, — Куруфин скрестил руки. — Это часть процесса, если ты хочешь все сделать правильно, — настоял Келегорм, отправляя нож обратно в ножны. После он свистнул, острым звуком, практически болезненным для слуха остальных. Через некоторое время они услышали стук тяжелых лап Хуана, вздымавших на бегу листья, прежде чем он выскочил из густых зарослей, окружавших их. Лицо Келегорма озарилось, стоило ему увидеть своего преданного спутника. — Смотрю, тебя тоже постиг успех, — он взъерошил шерсть пса, восхищаясь крупной птицей, которую тот волочил. Хуан приник к прикосновению, но только на мгновение, прежде чем бросить птицу и обнюхать оленя. — Славный улов, да? — Келегорм ухмыльнулся, — я рассчитывал на твою помощь в том, чтобы оттащить его в лагерь. Хуан пересекся с ним взглядом, и Куруфин мог бы поклясться, что зверь и его брат в самом деле общались способом за гранью его понимания. Наконец пес опустил голову и улегся, как бы разрешая эльфу водрузить оленя на свою спину. Словно бы он только ждал, чтобы Келегорм поднял свой трофей и положил на его широкую серую спину. Поднявшись, Хуан, казалось, и не заметил веса на своих плечах, даже когда направился плавным движением к лагерю. Келегорм поднял и птицу, брошенную псом. — Уверен, завтра у тебя будет возможность применить это твое жуткое маленькое изобретение. Куруфин изогнул брови. — Ты что, не можешь потаскать какую-то пичужку, пока мы охотимся? Келегорм глянул на птицу, ее хвостовые перья, протащенные по земле, а после на заросли, в которых исчез Хуан. Казалось неправильным использовать своего товарища как вьючное животное, однако он знал, что тот не против и все понимает. — Погоди. Он подвязал на ремень вытащенный из кармана шнур и подвесил на него птицу. Это должно было сработать: и оставить его руки свободными, и все же нести добычу. Куруфин не обратил на это особого внимания и продолжил продвижение дальше в лес. Конечно, он поспешил только потому что беспокоился, что Келегорм снова окажется быстрее него, и это было болезненно очевидно. Так что его брат дал ему небольшую фору, удостоверяясь, что узлы затянуты особенно крепко. И даже несмотря на это, ему потребовалось немногим больше пятнадцати шагов, прежде чем он нагнал Куруфина. Брат лежал на животе за несколькими кустиками с черникой, едва ли прикрытый ими от внимания кабанов, рывших землю клыками в поисках кореньев. Келегорм быстро опустился рядом с братом. Его сердце билось быстро, отдавалось в ушах. Ну это уже безумие. Можно бояться волка и рыси, однако, на самом деле, самое жуткое животное в этой части Белерианда — это кабан. Оказаться замеченными ими было делом времени, а он даже не мог воспользоваться луком из этого положения. Их покалечат и убьют из-за того, что его брат решил повести себя как идиот. И это еще он безрассудный… Он ткнул брата локтем в бок, и его взгляд говорил за него: “Не делай, блять, этого”. Куруфин даже не глянул на него, вместо того прицеливая арбалет. Раздался глухой стук, когда его стрела вонзилась между глаз самого крупного кабана. Только вместо того, чтобы напасть на них, зверье разбежалось в разные стороны, напуганное и растерянное. Они не могли понять, откуда пришелся смертельный удар и стремились уйти отсюда как можно дальше. Выражение лица Куруфина было до ужасного самодовольным, когда он наконец встретился взглядом с Келегормом. — Ты знаешь, что сам потащишь его в лагерь, да? — сказал Келегорм в попытке подпортить ему настроение. — Ты за дурака меня держишь? — Куруфин усмехнулся и поднялся, попытался отряхнуть от земли штаны. Он слишком поздно заметил, что при трении по влажной грязи становилось только хуже. — Именно так, — хихикнул его брат и направился осмотреть мертвого кабана. К его неудовольствию (хотя в глубине души он был своего рода горд братцем), выстрел Куруфина пришелся идеально с учетом силы и смертоносности, скрывавшимися в его оружии. — Ладно, ты удачно воспользовался своей луко-штукой, — он разогнулся, — идем в лагерь. Куруфин кивнул, в конце концов, у них впереди было еще два дня охоты, а время становилось уже поздним. Келегорм опустил птицу и отступил понаблюдать, как он мучается с тем, чтобы поднять кабана с земли. Некоторое время было слишком забавно, чтобы прерывать это, особенно то, как Куруфин наклонился, оттопыривая свой вызывающий зад, напряженно кряхтя. И все же он подошел, намереваясь уберечь брата от того, чтобы он покалечил себя из чистого упрямства. — Нужна помощь? — он понизил тон, голос прямо рядом с ухом Курво, пока его рука скользнула и ухватила его за упругую ягодицу. Прозвучал резкий вдох, за коим последовало еще более резкое “Тьелко” и суровый взгляд. — Что? — Келегорм ответил, шлепнув легко по заду брата, — разве я не могу потрогать то, что и так мое? Лезвие у его горла и Куруфин сверху оказались раньше, чем он успел среагировать. И как только стало очевидно, что Келегорм не станет сопротивляться, лезвие отступило и Куруфин поцеловал его. Хорошо поцеловал, облизывая и кусая. Келегорму понравилось, и подстегиваемый тем, он запустил руки под тунику Куруфина. Его брат издал мягкий звук, когда холодные пальцы прошлись по его соскам, и на мгновение разум Келегорма опустел от восхищения. Еще лучше стало, когда он почувствовал руку, протиснутую между их телами, чтобы погладить его член. Келегорм разорвал поцелуй вздохом, когда пальцы наконец обвились вокруг его твердеющего ствола. Эти жаркие, отчаянные прикосновения были именно тем, чего он так ждал. Ох блять, ему нравилось оказываться правым. — Эру ради, ты жалок. Голос Куруфина прорвался через его мысли, он, и то, что он прекратил касаться его члена. Келегорм издал очень красноречивый звук непонимания. — Я сказал, — Куруфин повторил громко и четко с различимым удовольствием, — ты жалок, — он поднялся не раньше, чем вытер руку об рубаху Келегорма, — только погляди, возбудился от одного лишь прикосновения. — Потому что оно твое, — Келегорм попытался парировать, приподнимаясь на локтях. Куруфин хихикнул и погладил его по щеке с притворным сожалением. — Ты знаешь, что твои сладкие словечки не работают на мне как на твоих девицах, так зачем унижаться еще сильнее? Его брат свалился обратно на листву с драматичным вздохом. — Я тебя ненавижу. — Ты так говоришь всем, кто отказывается переспать с тобой, или это только я такой особенный? Ответом на это была палка, брошенная в него без намерения попасть, так что она пролетела мимо на хорошем расстоянии. Куруфин подобрал Ангрист, который уронил во время их потасовки, и обернулся к кабану. И замер, осматривая огромное тело, покрытое щетинистой шерстью. Оно отличалось от тощего мягкого эльфийского тела, какое он знал, как и где пронзить. Эру ради, даже орки, несмотря на их искаженные черты, были такими другими. — Дай угадаю, — Келегорм выглядел слишком самодовольным, до сих пор сидя в грязи, — ты не знаешь, что делать. Куруфин в последний раз осмотрел мертвого зверя и пожал плечами. — Ты, кажется, горишь желанием вымазаться в чьих-нибудь кишках, так что я уступлю тебе эту возможность, — он перевернул нож один плавным движением и протянул его рукоятью Келегорму. — Ты как обычно щедр, — проворчал Келегорм, перехватывая Ангрист. Куруфин просто отступил и наблюдал, как он встал на колени перед зверем и закатал рукава. Это был действительно замечательный улов: сильный и, тем не менее, молодой, с нежной плотью. Келегорм сжал нож крепче и вонзил его в мягкую кожу живота, осторожно, чтобы не повредить внутренности под ней. Он продолжил резать дальше, органы выдавливало через рану. Потом он наткнулся на ребра, и ему пришлось приложить силу обеих рук, чтобы достать до легких и сердца. Куруфин издал очередной недовольный звук. Келегорм продолжал извлекать внутренности из тела, но поднял взгляд на брата. — Что? Попробуй, скажи, что это зрелище — слишком для тебя. — Не пори чушь. — Докажи, что я неправ. Куруфин колебался. Обычно бы он не поддался на такой идиотский вызов, но он знал, что если откажется, Келегорм будет напоминать ему об этом до конца его дней. Без лишних слов, но раздраженно закатив глаза, он опустился на колени рядом с братом. — Ну, что мне нужно делать? Келегорм протянул обратно его нож. — Режь вокруг его ануса, чтобы вынуть остальные кишки. Куруфин метнул на него невозмутимый взгляд. — Прекрати шутить. — Я не шучу, — Келегорм потянул за сплетение органов, — Видишь? Не вынимаются. Проблеск ужаса на лице брата был самым интересным, что он видел с тех пор, как они покинули Валинор. Он легонько подтолкнул Куруфина. — Да ладно, с каких это пор ты стал настолько брезгливым? В ответ он получил мрачный взгляд. — Это другое, чем забрать чью-то жизнь, — он посмотрел на кабана, — это грязно и не моя ответственность. — Навечно папенькин маленький принц, — сказал Келегорм, — жаль, что он уже умер, потому что ты бы подох без меня. — Очевидно, потому что ты из нас двоих тут самый рассудительный и убедил Фелагунда принять нас. Келегорм поднялся. — Возможно, тогда тебе стоит попросить Ингольдо сделать это для тебя. Внезапно Куруфин улыбнулся, но это была острая, опасная улыбка. — О? Это что, ревность прокралась в твои слова? Было глупым показывать Курво уязвимости, но Келегорм никогда не был тем, кто думает, прежде чем сказать. — Разве она не справедлива, когда ты проводишь в его постели больше ночей, чем в моей. — У тебя нет никакого права. — Что? — выражение лица Келегорма помрачнело, — это все для тебя ничего не значит? — Это, — медленно произнес Куруфин, — не отношения, даже не любовь, ничто, кроме как облегчение плотских желаний. — Вот как? Ну, раз так, — Келегорм подобрал мертвую птицу, — увидимся в лагере. Он ушел прежде, чем Куруфин смог бы позвать его. Не то, чтобы он это действительно сделал. - Остальные охотники смотрели на него странно, когда он вернулся в одиночестве, но Келегорм не обратил внимания на их вопросительные взгляды и направился к Хуану, лежащему перед его палаткой. Пес поднял голову, а его хвост завилял, когда он узнал его. — Хоть кто-то тут ценит мою компанию, — проговорил Келегорм, взъерошивая шерсть на голове Хуана. Потом он приготовился обработать птицу и оленя, которого кто-то уже снял со спины Хуана. Он только закончил с птицей, когда заметил Хиральдиона, идущего к нему. Келегорм поднял вымазанную в крови руку в приветствии. Эльф коротко кивнул в ответ. — Где ты оставил брата, Феанорион? Келегорм обнажил нож и начал свежевать оленя. Хиральдион внимательно наблюдал за каждым быстрым и точным движением клинка. — Какое тебе до него дело? — Мне не нравится мысль, что он может быть сам по себе в лесу. — Ну тогда пойди и найди его, ко мне не лезь, — Келегорм отделил голову от тела с мерзким хрустом. Хиральдион только возмущенно глянул на него прежде чем уйти. Келегорм отпустил смешок, когда увидел, что он действительно пошел в лес искать Куруфина. Нет, правда, что самое страшное могло произойти с его братцем. Он споткнется об торчащие из земли корни? На него нападет недовольная птица? В конце концов, какая разница, это вообще не его проблемы. - Келегорм забеспокоился, когда ночные тени начали сгущаться вокруг лагеря, оставляя их костер единственным источником света. Он закончил заворачивать их добычу в ткани, принесенные ими, и передал оставшиеся эльфам, занимавшимся приготовлением еды на сегодня. Теперь ему нечем было себя занять, и его мысли то и дело обращались к Куруфину, тому, как его все же могла бы постигнуть какая-нибудь ужасная участь. — Хуан, — он позвал товарища, и пес подбежал к нему, полный любопытства, — думаю, нам надо бы сходить и найти этого идиота, как считаешь? Но как только слова слетели с его языка, в лагере поднялся шум, и он встрепенулся только чтобы увидеть, как Куруфин и Хиральдион возвращаются с уловом еще большим, чем только кабан. Неудивительно, что он так задержался. Подойдя ближе, Келегорм различил слова восхищения от всех кругом, что только заставило его растолкать их в стороны, прилагая больше силы, чем стоило бы. Ему ответили несколькими ругательствами, пролетевшими мимо его ушей. — Да ладно. Куруфин оборачивался на все эти слова, и его улыбка была холодной. Но заговорил Хиральдион, и его слова не были обращены к Келегорму. — Мы бы этого не достигли бы, если бы не его изобретение. Говорю тебе, стоит снабдить ими все королевство. — Ты сможешь такое устроить, Куруфин? Было бы замечательно. — Конечно, это будет для меня честью, — Куруфин улыбнулся своей очаровательной улыбкой, той, какую их отец использовал так часто. И, как когда она была на губах Феанора, всегда попадала в цель, и эльф, на коего она была направлена, не мог оторвать от Куруфина взгляда, пока Келегорм не оттолкнул его в сторону. — Курво, — он рыкнул и схватил его за руку, — какого хрена! От его прикосновения отмахнулись, как от надоедливого отвратительного насекомого. — Успокойся, Тьелкормо. Естественно, это не успокоило Келегорма, но ему было сложно снова добраться до брата, когда он продолжил идти к центру лагеря, где передал свою добычу другим эльфам.. И только закончив купаться в лучах обожания своих новых почитателей, Куруфин ушел от толпы, и Келегорм смог поймать его. — Я говорил тебе не делать так! Выражение лица его брата оставалось спокойным, хотя хватка на его плече определенно была болезненной. — Нет, ты сказал, что мы увидимся в лагере. Вот, мы увиделись, в чем теперь проблема? Келегорм скрипнул зубами. Куруфин вырвался из его хватки с видом самодовольным. — Если это все, то я бы хотел переодеться в чистые одежды. Келегорм издал горький гортанный смешок. — Так тебя не было так долго потому, что ты решил дать и ему тоже? Куруфин поднял брови, а после тоже рассмеялся. — Не путай меня со шлюхой вроде тебя. Голос его брата едва ли отличался от шипения, когда он произнес: — Я был верен тебе с самого Лосгара! — Из-за того что отсутствовала возможность, а не желание, — ответил Куруфин и скрылся в их палатке. Келегорм не последовал за ним. Тем более, отчасти он был прав. Сложнее переспать с теми, кто видел, как он резал их родичей. Он вздохнул, приняв решение, что ему пора напиться, и направился к костру. В воздухе витало настроение приподнятое и беззаботное, все обмывали обильный улов Куруфина. Это не сильно помогало ему забыться, но, по крайней мере, вина и песен много — а это всегда хорошо. Келегорм решил сесть рядом с Эйродом и эльфами, которых он видел в рядом с Оромэ. — О, великий охотник, — Эйрод поднял бутылку, его взгляд светился. — Теперь, кажется, этот титул принадлежит его брату, — подчеркнул другой эльф, лишенный страха выпивкой. Несколько мгновений остальные двое эльфов смотрели на Келегорма, ожидая, когда он проявит свой знаменитый норов. — Кто, думаешь, научил его? — это было все, что он сказал, прежде чем умыкнуть бутылку у эльфа, сказавшего ему это, ведь, в конце-то концов, нельзя такую наглость оставлять совсем безнаказанной. Напряжение между ними ушло так же быстро, как появилось, и эльф только посмеялся над тем, как у него стащили выпивку. Келегорм, усевшись обратно, разом осушил половину бутылки. Вино было не крепче той разбавленной дряни, которую подавали во дворце, и вскоре его сознание оказалось в приятном тумане опьянения. — А вот и он, — эльф справа от него чуть не свалил его от волнения, и Келегорму пришлось ухватиться за его тунику, чтобы удержаться в сидячем положении. — Кто, — сказал он, но потом заметил Куруфина, и у него отвисла челюсть. Его брат был одет в красную тунику, обшитую золотыми нитями и бисером. Она подчеркивала его длинную линию шеи и черты его прекрасного, подтянутого тела. Но лучшей частью образа были его светлые глаза, отблескивавшие в тусклом свете, подведенные тонкой угольной линией. — Он выглядит прямо как Феанор, — прошипел кто-то рядом с ним, даже не стараясь скрыть свое отвращение. Келегорм моргнул. А потом прищурился. Ну да, у Курво были такие же темные волосы и серые глаза, но он никогда не понимал, как всем кругом такое сравнение приходило на ум. Его брат был куда хитрее и точно знал, как добиться своего без таких громких действий, как, например, сожжение целого флота. Не говоря уже о том, что он был намного заботливее Феанора. Он мог бы оставить Келебримбора с матерью, ему не нужно было исполнять какую-то клятву, но он взял его с собой, чтобы дать ему возможность построить лучшую жизнь. — Эй, а как так получилось, что ты выглядишь как один из Финарфинских детей? Думаешь, он как-то раз выебал твою мать? Подобные заявления раньше что-то перещелкивали в нем, и он вбивал слова обратно в рот произнесшему их, но спустя сотню таких раз, Келегорм просто рассмеялся. — Хорошая попытка, — он притянул сказавшего это эльфа поближе. Его глаза расширились, и он поднял руки в извинении, — присмотрись, — Келегорм склонился к нему, его оскал блеснул в мерцающем свете, — это другой оттенок блонда. Он отпустил его, и тот упал на землю с кряхтением и поспешил уползти подальше. Келегорм пнул его, попав в зад, что заставило его споткнуться и упасть лицом в землю. — Заслужил, — он все еще смеялся, пока эльф пытался убраться из зоны его досягаемости. Через костер Куруфин метнул на него взгляд, но у остальных охотников было настолько же грубое чувство юмора, как и у него, так что Келегорм не придал тому значения и вместо того смеялся вместе с товарищами. Брат пропустил момент, когда были озвучены оскорбления, и все равно бы не понял ситуации. Когда смех поутих, внимание Келегорма снова перешло к Куруфину. Он выделялся среди скучных цветов, которые носили остальные. Но что действительно зацепило Келегорма, так это то, что он смеялся. И не только это, еще и то, что чья-то рука обнимала его. Через мгновение Келегорм узнал уродливую рожу Хиральдиона. Куруфин, казалось, не возражал. Нет, он даже льнул к прикосновению. Келегорм того не заметил, но, судя по всему, его отвращение отобразилось на его лице, потому что сидевший рядом с ним Эйрод внезапно сказал: — Ох, почему ты вдруг так хмур? Он рыкнул, когда потная рука легла ему на плечо и горячее, пахнущее вином дыхание коснулось его щеки. — О, — эльф ухмыльнулся, — не одобряешь новообретенную дружбу брата? Келегорм нахмурился. — Откуда тебе знать? — Умоляю! Хиральдион воспламенится, если ты продолжишь так на него смотреть. Келегорм отвел взгляд, но не прежде, чем Куруфин передал другому эльфу флягу и их пальцы соприкоснулись на мгновение слишком долго. — Возможно… — холодная рука скользнула ему под тунику, — я смогу тебя отвлечь. Келегорм глянул на Эйрода, почти что взбиравшегося к нему на колени, не слишком уродливого, всего лишь несколько слишком светловолосого. — Быть может, в другой раз. — Раньше ты трахал каждого, кто смотрел на тебя чуть дольше нужного, — произнес эльф, но убрал руку. Вспышкой пришло осознание, что он прав. Но теперь, когда ему предлагали, он просто не хотел делить постель с кем-либо другим. — Так ты хочешь меня, потому что думаешь, что я легкодоступный? — он ответил, сам удивляясь грубости своего тона. Эйрод слегка вздрогнул, но спохватился и сказал: — Нет, я думаю, ты очень привлекательный, — его рука снова потянулась к нему, но Келегорм перехватил ее. — Ну, не могу сказать того же о тебе. Лицо Эйрода исказилось. — Ах, не можешь справиться с отказом, — Келегорм вдавил пальцы в кожу на его запястье, — очень жаль. В следующий раз попробуй с орком. — Да что с тобой, блять, не так, — эльф недовольно глянул на него и вырвал свою конечность из хватки. К этому моменту они привлекли внимание тех, кто сидел рядом. На это расчета не было. Им не стоило обращать людей Ингольдо против себя. Келегорм зажмурился и скрипнул зубами. — Я иду спать. Он выбрался из общего круга, но едва ли не вернулся, когда увидел, как Куруфин запускает язык в горло Хиральдиона. Однако, он решил, что оно того не стоит, да и не хуже того, что он уже делал с Фелагундом. Хуан издал мягкий беспокойный звук, когда приметил взвинченный вид Келегорма, но он прошел мимо товарища, прямо к палатке. Темнота внутри никак не поднимала ему настроение, особенно когда он напоролся ногой на меч, который тут оставил Куруфин. Ругаясь и придерживая ногу, он повалился на свой матрас. — Мне стоит заставить его спать снаружи на холоде, — он прохрипел сам себе, зная, что это бы просто подтолкнуло его брата в чью-нибудь еще палатку. Когда его нога перестала болеть слишком сильно, он выбрался из одежды. Многие другие предпочли бы не раздеваться в такую погоду, но ему всегда было жарко, особенно во сне, так что в одежде не было необходимости. - Куруфин откинул полог палатки. В тусклом свете он различил фигуру брата, раскинувшегося по спальным мешкам, его бледные волосы отсвечивали серебром. Это смотрелось куда красивее грязевого цвета прядей Хиральдиона. И все же, он не сожалел, что позволил себя соблазнить. Главарь охотников высокопоставлен при дворе Финрода, и чем больше людей им благоволило, тем больше влияния они имели в решении судьбы королевства. Это даже стоило того, чтобы расстроить Келегорма. Тем не менее, несмотря на то, как яростно он ушел, сейчас он спал, так что все было не так уж и плохо. Куруфин бесшумно проскользнул в палатку и начал раздеваться. Неважно, насколько тяжелыми казались его конечности после целого дня верховой езды и охоты, он отказывался спать в дорогом наряде вроде этого. После того, как сложил его обратно в сумку, Куруфин распустил волосы, чтобы не проснуться с неприятно спутанными косами. И пока был тем занят, слышал мягкое, ровное дыхание Келегорма. Иногда он посматривал на него. Нечестно то, насколько неземным он выглядел, лежа так. Поведение бодрствующего Келегорма было громким, и было просто невозможно глянуть на него и насладиться видом. Но теперь… теперь возможность наконец появилась. Несмотря на то, что Куруфин видел это зрелище бесчисленное количество раз, в каждый из них он забывал дышать ровно так же, как в самый первый. Не говоря уже о других прекрасных видах, которые мог ему предложить Келегорм. Его свирепая боевая ухмылка, или же восхищение, обращенное единственно к Куруфину после грубого секса. Он со вздохом погладил брата по прекрасной скуле, прежде чем улечься возле него. - Куруфин проснулся от того, что не мог дышать. Его грудь тяжело вздымалась, и паника охватила его прежде, чем он понял, что его рот и нос были накрыты плотно прижатой к ним ладонью. Он вцепился в нее, вонзился ногтями, и теплая влага дала ему понять, что до крови, но рука и не двинулась. — Доброе утро, шлюха, — горячее дыхание Келегорма коснулось его щеки, и Куруфин вздрогнул. Его зрение начало темнеть, а сопротивление ослабевать, когда его брат наконец сместил руку. Легкие пылали, но, господь, какое же то было облегчение. Ладонь Келегорма все еще была прижата к его рту, так что единственным, как Куруфин мог выразить свою злость, были сдавленные рыки. — Тш-ш-ш, — Келегорм прошипел, кусая его за кончик уха. Ох, это было нечестно. Куруфин поерзал от резкого всплеска возбуждения, ударившего прямо ему в член. Позади него Келегорм усмехнулся. — Видишь, я так хорошо обращаюсь с тобой, хотя ты ничего не сделал, чтобы заслужить это. Затем он убрал руку, но только для того, чтобы положить ее между ног Куруфина. Ему не нравился Хиральдион, но сам поцелуй с ним и Келегорм до этого оставили его нервы гудеть от неудовлетворенного вожделения. То же желание было оживлено простейшим прикосновением. — Пизда Варды, тебе правда нужно это, да? — значит, Келегорм тоже это заметил. Прежде чем бы Куруфин успел удержать себя, он издал мягкий отчаянный звук и толкнулся бедрами к касанию. — А я-то думал, что тебе будет достаточно и Хиральдиона, — продолжал Келегорм, начав снимать с него штаны. — Я не… Мы не… — только и выдавил Куруфин и шлепнул брата по руке в попытке ускорить действие. Келегорм спустил ему это и потерся членом между ягодиц Куруфина. Конечно, у него, говнюка такого, уже встал. — Я тебе не верю. Спорю, только засуну в тебя член — и встречусь с его горячим семенем. Куруфин замер, неуверенный, действительно ли брат исполнит такую угрозу. Но Келегорм отстранился и перекатился на спину. — Возможно, мне стоит дать тебе возможность доказать, что я неправ, и извиниться. Куруфин практически сорвал с себя штаны, чтобы не мешали, и забрался на него сверху. Теплые грубые руки тут же схватили его за бедра, и одно только это прикосновение заставило его резко вздохнуть в предвкушении. Но на этом Келегорм остановился и выжидающе на него посмотрел. Куруфин нахмурился в ответ на этот взгляд. Удивительным образом он заставил его почувствовать себя неопытным, коим он точно не являлся. Но до сих пор Келегорм никогда не уступал ему весь контроль. — Прекрати, — он прошипел и склонился сцеловать с лица брата это глупое выражение лица. Это сработало как нужно, быть может, даже слишком хорошо, потому что Куруфин тоже задохнулся и потерял фокус. Он откинулся обратно и почувствовал, как твердый член Келегорма прижимался между ягодиц, и, ах, да, это было именно тем, чего он так хотел. Он покачал бедрами наполовину инстинктивно, наполовину для того, чтобы ощутить это восхитительное давление на вход еще раз. — Курво, — простонал Келегорм, впиваясь пальцами в его бедро. И вот, теперь он не единственный отчаявшийся. Куруфин оторвал одну из огромных рук от своей ноги. Тут же взгляд Келегорма оказался прикован к нему, потемневший и любопытный. Куруфин усмехнулся и удержал зрительный контакт, когда обхватил губами его средний и указательный пальцы. — Вот дерьмо, — вздохнул его брат, проталкивась нежно глубже во влажный жар, в какой хотел бы погрузить вместо того член. Ресницы Куруфина затрепетали, и он медленно стал обводить языком пальцы. — Да, вот так, — пробормотал Келегорм, и Куруфин почувствовал, как первые капли предсемени потекли по его дырочке. Они были горячие, почти обжигающие на его сверхчувствительной коже, и когда стекали между его ягодиц, ощущение было самым жестоким издевательством. Куруфин выдернул пальцы изо рта и направил руку Келегорма между их тел. — Ну давай, — поторопил он, разводя ягодицы в стороны для большей доступности. Прижались оба пальца, терпение Келегорма тоже было на исходе, и это сводило с ума, пусть и было несколько болезненным, несмотря на слюну. Прежде чем брат успел, Куруфин толкнулся вниз и почувствовал, как пальцы проходят через тугое кольцо мышц. Он застонал, и ему пришлось упереться руками в грудь Келегорма, чтобы ноги не подвели его под натиском ощущения. Глаза Келегорма под ним расширились от неверия и страсти. Он никогда еще не видел, чтобы Куруфин брал то, чего жаждал, настолько бесстыдно. — Видишь? Я не хочу никого другого. Келегорм тут же подумал о том, как брат позволял королю Нарготронда трахнуть себя при любом удобном случае. И все же, Финрода тут не было. Он мог оставить Куруфина только для себя, и хотя бы сейчас эти коварные слова были правдой. Тем не менее, Келегорм не мог унять свой гнев. Он потянул Куруфина за волосы и толкнул пальцы до упора. Куруфин вздохнул и напрягся от болезненности, его губы разомкнулись, а глаза расширились отнюдь не от страха. — Да… — задохнулся он. Келегорм отпустил насмешку: — Вот почему ты все возвращаешься, да? Потому что я единственный могу сделать это с тобой как надо. Он вытащил пальцы и без особого энтузиазма размазал остатки слюны по члену, прежде чем пристроить его у входа брата. Грудь Куруфина быстро вздымалась и опадала. — Тьелко- — Ой, не притворяйся напуганным теперь. Он потянул эти великолепные бедра вниз и глянул, как губы Куруфина раскрылись в тихом стоне, когда его тело начало поддаваться. — Ага, видишь, тебе это охуительно нравится. То, как это больно. Единственным ответом Келегорму был болезненный вздох, когда он наконец протолкнул первые несколько дюймов внутрь. Он ухмыльнулся и провел зубами по нежной коже горла Куруфина, давая ему краткое мгновение, чтобы он мог приспособиться. — Продолжай, — голос Куруфина уже звучал надломленно. Не было ни малейшей возможности, что он смог бы сопротивляться такому требованию, особенно звучащему таким сладким тоном. Его следующий толчок был куда более жестким, и он порадовался, что будучи лучником был настолько силен. Куруфин закричал, и это прозвучало настолько болезненно, что Келегорм уже хотел удостовериться, в порядке ли он, но его брат твердо глянул на него и позволил притяжению опустить себя дальше. — Курво… — голова Келегорма закружилась от того, насколько возбуждающим было это зрелище. Не говоря уже о том, как невозможно узкий зад дрожал на его члене, подстраиваясь к его значительным размерам. — Да, — удивительным образом Куруфин умудрялся звучать самодовольным от того, как хорошо принимал его. С беспомощным рыком Келегорм уронил голову на мягкий матрас под ними. — Ты меня погубишь. Куруфин издал смешок и двинул бедрами легонько, но этого оказалось достаточно, чтобы они оба вздохнули от удовольствия. Словно это было знаком, которого Келегорм так ждал, чтобы ухватить бедра брата покрепче и перевернуть их. Новое положение было так неожиданно, что Куруфин уцепился за него в нескрываемом удивлении. А вот теперь улыбался Келегорм. — Я сделаю тебе так хорошо. Он склонился ниже, но когда их губы были в дюймах друг от друга, он резко двинул бедрами вместо поцелуя. Куруфин взвыл, цепляясь за него, словно от того зависело его выживание, его дырочка сжималась так, словно так он хотел выжать из брата все его семя. Это было тем, что толкнуло Келегорма за грань рационального мышления, и внезапно все его мысли состояли из одного только “Трахнуть его, пометить, показать, кому он принадлежит”. Его толчки превратились из выверенных в дикие и беспорядочные. Снова и снова он втрахивался в Куруфина, и тот не мог сделать ничего, кроме как лежать и принимать, пока его чувства полнились чистым удовольствием. Он того не заметил, но слезы потекли по щекам Куруфина, когда его настиг оргазм. Келегорм к тому мгновению был на грани уже некоторое время, каждый резкий толчок подталкивал его все ближе и ближе. Но его стойкость была разрушена тем, как его брат задрожал под ним, выстанывая во всеуслышание его имя. Он погрузился в него по самое основание с именем Куруфина на губах, когда сам наконец кончил. Куруфин сжимался, стараясь избежать болезненного перевозбужения от последних толчков Келегорма, но оказался безжалостно прижат, и ему пришлось принимать все до тех пор, пока брат не оставил последнюю каплю внутри него. И даже после этого Келегорм не хотел его отпускать. — Что? — измотанно огрызнулся Куруфин. Уголки рта его брата приподнялись, и он знал, что какая бы идея ни посетила эту симпатичную светлую голову, она точно не была хорошей. — Ты все еще не попросил прощения, — отстранившись, произнес Келегорм. — Ой, да брось, — Куруфин поморщился, когда член выскользнул из него. Тут же взгляд Келегорма оказался прикован к влажной подергивающейся дырочке. Раз уж брат отказывался делать то, что он просил, некоторый стимул мог бы не повредить. — Осторожнее, разводишь тут беспорядок, — промурчал он и провел большим пальцем по краю растраханной мышцы. Это было ложью, однако то запросто можно изменить. Он зацепился пальцем за край и потянул не так уж и нежно. Куруфин попытался свести ноги с болезненным шипением, однако тело Келегорма между ними сделало то невозможным. — Ты-... Он не смог выговорить что-то еще, ему помешало то, как Келегорм надавил на его простату. Он был награжден вскриком, нервы Куруфина перевели удовольствие в боль. Келегорм издал вопросительный звук, словно бы он не знал в совершенстве, что делал. — Прошу, — Куруфин всхлипнул, когда давление нисколько не ослабло. Вдруг его брат убрал палец. На мгновение Келегорм был заворожен видом того, как первые капли молочно-белой жидкости вытекли из входа брата. — Ты сожалеешь? В этот раз оба больших пальца тянули за края дырочки Куруфина. Его глаза расширились в невысказанной угрозе, но он только покачал головой в неповиновении. Ничтоже сумняшеся Келегорм протолкнул оба пальца в него только для того, чтобы тут же вытащить обратно, тем раскрывая его. Куруфин всхлипывал все громче, его тело дрожало, когда поток семени потек по пальцам Келегорма. Он склонился, чтобы слизнуть его прежде, чем оно бы испачкало матрас. Чужое теплое дыхание на влажной дырочке уже было пыткой, но когда Келегорм прижался лицом меж его ягодиц, чтобы действительно проникнуть внутрь, Куруфин позабыл, как дышать. По крайней мере, пока ужасный, невероятный язык не провел по его краю, и он не застонал в лихорадочной мольбе. — Что там? — Келегорм оставался почти там же, где был, его палец держал его раскрытым, каждое слово касалось его входа. — М-м-м, — выдавил Куруфин, составить цельное предложение в таком положении было тяжело. Он мог почувствовать ухмылку брата меж его ног. — Как по мне, на извинение не похоже. И с этими словами он запихнул свой чертов язык так глубоко, как только смог. На мгновение Куруфин потерял зрение, а его горло пересохло от изданного вскрика. И в то же время его член предательски дернулся, а Келегорм увидел в том приглашение потянуться и погладить по нему. — Простименяумоляю! Так Куруфин и сломался. — И? — Келегорм прекратил движения, но Куруфин знал, что одно только неверное слово отделяет его от продолжения горько-сладкой пытки. — Я принадлежу тебе, — он продолжил, измученный и задыхающийся. — Да, — Келегорм поцеловал его бедро, отстраняясь, — именно так. — Ты ужасен, — прохрипел Куруфин, когда его брат наконец лег рядом с ним. И все же, он обхватил его сильное тело, притягивая его ближе. Келегорм поцеловал его в шею и довольно промурчал: — Как будто ты лучше. - Они проснулись от звона кастрюль, сковородок, гула множества голосов. Куруфин зевнул, и Келегорм притянул его ближе. Под их толстыми одеялами было тепло и уютно, и мысль о том, чтобы вылезти наружу, не прельщала ни одному из них. Келегорм прижал их губы друг к другу в ленивом поцелуе. Ах, точно, были вещи поприятнее, которыми тут можно было заняться. Куруфин зарылся пальцами в светлые волосы брата и поцеловал его в ответ прежде, чем он смог бы отстраниться. Их прикосновения становились все более и более страстными, и Куруфин застонал, когда Келегорм обхватил рукой его твердеющее достоинство. — Да хватит уже трахаться, Эру ради! Видимо, они были чуть громче, чем собирались. Келегорм рассмеялся и убрал руку. — Пойдем-ка позавтракаем. Его расположение духа было добрым, несмотря на все странные и хмурые взгляды, которые обратились к ним, когда они вылезли из палатки. По крайней мере, больше ни у кого не возникнет сомнения в том, кому принадлежит Куруфин.