Быстрое свидание

— Ну же, Курильщик, где ты там тормозишь? Неужели ты хочешь пропустить самое интересное? Табаки повернулся на состайника и попытался скривить такую же кислую мину как у него, но через секунду искристо рассмеялся, — Дорогуша, ты бы мог просто сказать что не хочешь ехать! — Эрик на это лишь показательно закатил глаза, словно он и не пытался втолковать этой шабутной макаке, что ему совсем не до этого. Ведь учебная четверть уже в самом разгаре и надо бы срочно подтянуть оценки по ненавистной математике. — Но ты только пойми, влюбиться в семнадцать лет можно только один раз! Ты же не молодеешь! — Курильщик уже хотел начать объяснять Шакалу, что вообще-то это не так, и влюбляться можно хоть по сто раз на дню, но его резко толкнули в Кофейник, где было как-то по особенному шумно.  В воздухе витала атмосфера предвкушения, облачка приторных цветочных духов и остатков мужских дезодорантов. На стенах висели не привычные плакаты музыкальных групп и рисунки домовцев, а цветные гирлянды и разномастные сердечки из бумаги. Толпа была весьма разношерстная: около дверей сидело несколько Логов, которые уже были готовы разносить свежайшие новости по всем комнатам, потом в глаза бросались яркие Крысы, никак не желавшие спокойно усесться и дождаться начала мероприятия, в самом дальнем углу сидели самые неожиданные гости — братья Поросята из Первой и даже пара подопечных Стервятника, а рядом с баром сидело несколько Псов, клички которых Эрик попытался вспомнить, но на ум приходила кличка только одного конкретного Пса. И, конечно, главной достопримечательностью Кофейника сделались девушки. Они сидели кучками, тихо щебетали что-то друг дружке и часто бросали скромные взгляды из под длинных ресниц на собравшихся парней.  Курильщик, еле найдя себе место у стены, с тяжелым вздохом протиснулся туда и попытался устроиться поудобней, чтобы морально подготовиться к цирку, который Табаки организовывал целую неделю. Художник мечтал, что тому как обычно не хватит терпения и фокуса на это дело, но состайник не уставал его удивлять своей непредсказуемостью. И вот вышеупомянутый колясочник подъехал к стойке, резво на нее залез и, подхватив заранее подготовленный Кроликом бокал, постучал по нему маленькой десертной ложечкой, привлекая к себе всеобщее внимание. — Леди и джентельмены! Я рад вас приветствовать на нашем маленьком празднике жизни! — Шакал ярко улыбался под осторожные аплодисменты, — Как вы могли прочитать в моей колонке, а может, услышать от друзей, сегодня мы проведем вечер быстрых свиданий, ведь сегодня во всем мире празднуется такой чудесный праздник – День Влюблённых! — он вскинул руки и в умилительном жесте сцепил их в замочек, отчего множественные браслеты на его руках зазвенели, поддакивая своему хозяину, — Правила свидания очень просты – вы подходите к интересующему вас человеку и спрашиваете разрешения на знакомство. Если вам отказали, то имейте уважение и не приставайте к человеку, иначе, поверьте, вы не захотите знать, что я могу с вами сделать. — Табаки многозначительно взглядом обвёл всех присутствующих, но никто и не собирался спорить, поэтому он продолжил, — А потом вы просто знакомитесь. Вот и всё! Если же вы нашли себе кого-то и больше не заинтересованы в поиске, то можете продолжить знакомство в более подходящей обстановке, — колясочник весьма выразительно поиграл бровями, отчего несколько парней заинтересованно хмыкнули, а девушки смущенно зашептались между собой.  Курильщик, посчитав, что уже можно тихо, насколько это возможно с его ловкостью, сбежать с этого мероприятия, попытался продвинуться к двери, но его неугомонный соседушка заметил это, и, прерывая уже поднявшийся гул, громко воскликнул, — Друзья! В этот особенный праздник я хочу, чтобы никто не грустил в одиночестве, поэтому раньше отбоя без пары отсюда никто не выйдет! — стоило ему это сказать, как два Лога с оглушающим стуком захлопнули двери в кафетерий прямо перед носом юного художника, отчего все уставились прямо на него.  Почувствовав себя неловко, он попытался сделать вид, что он вовсе не пытался сбежать, а просто пытался переехать к другому столику, за которым одиноко сидела темноволосая девушка. Она подняла на него заинтересованный взгляд и кивнула, хотя Эрик ничего и не спрашивал. Зал сразу оживился, следуя его примеру, а Шакал, довольный своим успехом, достал из бездонного рюкзака на спинке Мустанга пеструю укулеле и принялся петь лучшие романтические хиты прошлого века.  — Привет, меня зовут Ронья, а тебя? — живые и какие-то острые глаза брюнетки вперились в Курильщика так, что он сразу почувствовал себя жертвой. Желание уехать отсюда возросло в несколько раз. — Я Курильщик, приятно познакомиться. — он как-то неловко вскинул ладонь, еще с утра испачканную углем (который специально для него сделал Чёрный), для рукопожатия, от смущения забыв все правила, по которым женщина первая должна подать руку. Ронья посмотрела на него с прищуром, но потом, взмахнув черной шевелюрой и немного покачнувшись в своей коляске, всё же пожала ему руку.  — Какая-то у тебя совсем простая и неоригинальная кличка, не то что у меня. — девушка поставила руку на стол и оперлась на нее со скучающим выражением на лице. Эрик поднял бровь и возмущенно фыркнул. Можно подумать, будто здесь есть какое-то право голосования в выборе клички, о котором именно ему все специально не говорили. Хотя он бы не удивился, если бы все так и было. — Ну не знаю, как по мне, так «Ронья» тоже не пик оригинальности. И мне всегда больше нравился Бирк. — юноша пожал плечами с абсолютно незаинтересованным видом, на что новая знакомая возмущенно скривила лицо, и, резво крутанувшись в коляске, оставила Эрика одного за столиком. На что тот лишь облегченно выдохнул, поглядывая на выход, у которого всё еще сидели Логи, весьма внимательно осматривающие Кофейник.  Решив тоже посмотреть, как там остальной народ, он наткнулся взглядом на рыжеволосую девушку. Испугавшись, что это Рыжая, он быстро отвел взгляд, но та, видимо, прочитала этот жест по другому, поэтому сразу направилась в его сторону. Всё еще не желая смотреть в ту сторону, Эрик пытался угадать какую песню поет Шакал. Но услышав скрип стула и почувствовав совсем близко фруктовый мотив женских духов, он закрыл глаза с тихим вздохом и всё же повернулся в сторону девушки. Это была не Рыжая, которая, как смог вспомнить парень, вообще-то должна была отмечать этот праздник где-то в четвёртой вместе с Лордом. Девочка смотрела не на него, а на живой проигрыватель, и, спустя минуту непонятных завываний, всё же начала диалог.  — Он что, пытается перепеть Элвиса Пресли? — громко прошептала девушка с притворным ужасом. Ее почти чёрные глаза заискрились весельем, а полные губы растянулись в ухмылке, когда колясочник хмыкнул и сказал, что если бы не она, то он бы продолжил думать, что Табаки пытается призвать демона. Короткие пряди рваной челки спрятали лицо рыжули, когда она согнулась от смеха, который резко перешел в кашель. Курильщик обеспокоенно нахмурился, но та сразу успокоила его, сказав, что это хроническое и именно из-за проблем с лёгкими она тихо говорит и не может смеяться дольше секундного смешка. Вся такая щуплая и болезненная, она походила теперь на живой труп. Впалые глаза, тёмные круги под ними, выпирающие скулы и тонкая шея – всё это нагоняло на Эрика тоску. Они перекинулись еще парой фраз перед тем как к девушке подошла ее подруга и напомнила про вечерний осмотр в Могильнике. Коротко попрощавшись, юноша снова остался один. Циммерман, к своему великому сожалению, оказался довольно популярен среди Домовских девчонок. Он не то чтобы бы был известен страшной асоциальностью и мизогинией, просто девушки, пускай и отличались какой-никакой адекватностью на фоне остальных обитателей Дома, всё еще его не интересовали. К нему в течении сорока минут подошли ещё пять каких-то девочек, клички которых он тоже не запомнил, так как посчитал лишним. Разговоры с ними совсем не вязались, и Эрик просто хотел, чтобы все от него поскорее отвязались и он мог наконец встретиться с Чёрным, которого не видел уже пару дней. Это настораживало, хотелось посмотреть другу в глаза и спросить, почему тот стал так внезапно избегать художника.  Но не успел колясочник подумать о чем-то ещё, как к нему подсела новая девчонка. Она была светленькая, за толстой оправой очков и стёкол прятались тёплые голубые глаза, а на прямом носике сидела маленькая родинка. На девушке была старая чёрная футболка с какой-то группой, она была выцветшая и название невозможно было прочитать, словно вещь носили ежедневно на протяжении лет двадцати, но на ней выглядела довольно органично, показывая достаточно сильные руки. Она кого-то ему напоминала, но Эрик всё никак не мог догадаться, кого.  — Спортсменка. — девушка коротко представилась и у Курильщика щелкнуло в голове. Ну конечно, на него смотрела женская версия Чёрного. Высокая, крепкого телосложения, еще и с удивительно совпавшей кличкой. Он резко поменял свой ошарашенный взгляд на довольно дружелюбный и попытался завести диалог.  Но уже через десять минут Эрик снова сидел с отстранённым видом, слушая болтовню о соревнованиях по гимнастике, которые довели девушку до нынешнего плачевного состояния. С каждым сказанным словом он понимал, что никто не сможет заменить ему Чёрного. Его лучшего и единственного друга, человека, которому он доверял полностью и безоговорочно. Его настоящий спасательный круг в этой бездонной пучине безумия и отчаяния. Курильщик бы мог вечно рассуждать о значении нового вожака псов в его жизни, если бы его не прервал чужой вопрос. — Ты какой-то рассеянный, всё в порядке? — ну конечно, все его мысли снова крутились только вокруг одного человека, что не ускользнуло от его новой знакомой.  — Д-да, всё нормально, просто устал за сегодня, хочу уйти, но Шакал ведь никогда не делает исключений из правил, так что я обязан уйти отсюда хоть с кем-то. — Циммерман снова страдальчески вздохнул, понимая, что сегодня уже никак не успеет выловить бывшего состайника.  — Ну, я могу тебе помочь, в любом случае мне это всё, — белобрысая взмахнула рукой в сторону Табаки на стойке, — уже надоело. Выйдем отсюда вместе, а потом разойдёмся по своим комнатам, как тебе план? — Спортсменка уже встала со стула, будто знала, что Эрик согласится, даже не дослушивая фразу до конца. Поднявшись из-за стола, блондинка поморщилась от неаккуратного движения головой, из-за чего гипсовый воротник неприятно впился в стык ключиц. Тем не менее, она помогла коляске Курильщика протиснуться между столиками, успевшими немного опустеть. Юноше было слегка неудобно за свою неловкость, но девушка лишь отмахнулась от всех извинений и благодарностей. Уже почти сбежавших из этой тошнотворной мешанины красных сердечек и розовых гирлянд, у дверей их настигло "Дорогуши, подождите меня!" от "любимого" соседа Эрика. — Ну вот, я же говорил, что один вечер вне комнаты пойдёт тебе на пользу! — Шакал звеняще рассмеялся и весело посмотрел на пару, — Ты аккуратней с ним, Спортсменка, он у нас та ещё тёмная лошадка. Ну, ты это потом сама и узнаешь, так что теперь можете идти, голубки, — хитрые глаза подметили наигранные благодарные улыбки, но подросток ничего не сказал. Он резво развернул Мустанг и покатил к насиженному месту на барной стойке, запевая очередную песенку уже своего сочинения. Два крупных парня в чёрных драных кофтах, словно охранники элитного ресторана, распахнули двери перед парой и разошлись в стороны. К удивлению и счастью Эрика, на них практически никто не обратил внимания. Спортсменка и Курильщик до лестницы добрались в уютном молчании. Девушка, кажется, давно все про него поняла, так что больше не пыталась завести светский разговор. Она лишь пожелала ему удачи и неторопливо удалилась к себе. Юноша какое-то время просто сидел и с покосившейся головой смотрел в стену, собираясь с мыслями. Он так часто сидел по утрам, когда только переехал из Первой. Утро в Четвёртой у всех было разное, так что отвыкая от синхронистских привычек Фазанов, он был рад, что мог позволить себе позалипать в пустоту и посозерцать ничего, чтобы приготовиться к очередному дню, полному громкого шума, слепящих красок состайников и мимопроходимцев. Из раздумий его вывело неловкое покашливание со стороны. Шатен испугался, и, подумав, что мешает походу, дернулся в сторону, пытаясь откатить коляску. Но это неловкое движение едва не опрокинуло его, что не произошло только потому, что чьи-то сильные руки успели перехватить стальные ручки за спиной. — Прости, не хотел тебя напугать, — Чёрный смущённо потёр шею, необычайно тихо обращаясь к состайнику. — Нет-нет, все хорошо, я просто задумался и не ожидал, что кто-то будет здесь сейчас. — мысленно Курильщик хлопнул себя по лбу. Время ведь даже не близилось к отбою и весь Дом кишел парочками, желавшими уединиться, а он ляпнул "не ожидал". Теперь Чёрный подумает, что он отсталый. Лицо мгновенно скривилось от самоуничижительных мыслей. Но он попытался не выпадать из разговора и, словно между делом, поинтересовался, — Так что ты здесь делаешь? Разбиваешь очередной несчастной девчонке сердце? — он попытался сделать весёлый тон, но эта дружеская подколка в данной ситуации звучала довольно двусмысленно, так как сейчас любая фраза про девушку от друга могла разбить его собственное сердце. И ведь он уже был готов к любому ответу, потому что в Кофейнике успел наслушаться сплетней про "накаченного красавчика, с прекрасными светлыми волосами и бездонными глазами" (Эрик бы ещё добавил что-нибудь про хорошее чувство юмора и остроту ума, но девочки, которые только пялились из далека, не могли похвастаться такими знаниями про него), который весь день разбивал сердца девушек отказом на свидание. — Нет. Вообще-то, я искал тебя. А потом увидел тебя с той красоткой и решил не беспокоить. Но, кажется, она тебя продинамила, дружище, — блондин усмехнулся и утешительно потрепал сидящего по голове, хотя выглядел так, словно его самого сейчас придётся утешать. Эрик подавил глупый смешок и наигранно закатил глаза, на что Чёрный тепло рассмеялся. От его светящегося вида уголки губ против воли растянулись, а в груди вспыхнула сверхновая. На секунду он забыл как дышать и мир замер. Как же хотелось его поцеловать. Вот такого свободного, без устрашающей маски вожака псов для Шестой и без холодной маски бесчувственного камня для Четвёртой. Кажется, только для Курильщика он был так открыт, для него вся душа на распашку, и это невероятно подкупало и так влюбленного по уши Циммермана. Ну как только Чёрный не замечал этих дурацких томных взглядов? Черт, зацеловать бы его сейчас до распухших губ... Ещё пару секунд полюбовавшись на друга, он тяжело сглотнул вязкую от желания слюну и отвёл взгляд. — Да не нужны мне эти девчонки, — Эрик поморщился и попытался вернуться на нейтральную тему разговора, — Так зачем ты меня искал? Надеюсь, это не связано с тем, что ты сам меня динамил в последнее время. — колясочник пошкряб аккуратным ногтем спинку ровного носика, как часто делал в неловкие моменты, не зная чем ещё занять руки. — Ну, вообще-то, связано, так что пойдём, я хочу показать тебе кое-что на чердаке, — опережая скептически поднятую бровь, он сказал, — Я помогу тебе туда подняться, не парься.

***

Дорога наверх заняла, на удивление, совсем немного времени. Было видно, что старший парень торопится. Ну конечно, любое место, пустующее сейчас больше одной минуты, сразу расценивалось как свободное для посещений влюблённых подростков. От вида парочек, снующих туда-сюда, хотелось реветь от зависти. Ему-то никогда не повезёт вот так спокойно разгуливать по коридорам со своим возлюбленным. Тяжело вздохнув при виде чёртовой лестницы, погубившей с десяток детских хрупких костей, Эрик в ожидании уставился на Чёрного. Но тот лишь хитро подмигнул и резко дёрнул парня на себя, отчего тот пискнул и рефлекторно схватился за чужую крепкую шею. Видимо этого блондин и добивался, потому что после этого он сразу схватился за перилку, находящуюся чуть выше уровня его головы. До Курильщика только сейчас дошло осознание, что именно он собирается делать, на что он немедленно стал брыкаться, предлагая какой-нибудь другой способ. Но юноша лишь строго шикнул на него и сделал первый рывок. Нет, Циммерман никогда не сомневался в том, что его друг настоящая машина, но когда он поднялся на чердак вместе с половиной своего веса и при этом даже не сбил дыхание, он оторопел, ещё больше восхищаясь этим парнем. А потом его взгляд зацепился за окружение небольшого помещения и темные глаза медового оттенка расширились в немом восхищении. Чердак совсем не был похож на то, что рассказывали Лорд и Сфинкс. По их словам он был пыльный, весь заполнен всяким хламом и очень тёмный, а из-за сломанной форточки там вечно зывывал ледяной ветер. Звучало как описание типичного чердака из фильмов, так что Эрик его так себе и представлял. Но то, что он увидел, было совсем не похоже на его ожидания. Тут было просто прекрасно. Довольно просторное и чистое помещение было освещено приятным тусклым светом китайского фонарика, подозрительно похожего на такой же пропавший из Четвёртой. Все стены были прикрыты широкими цветастыми платками, которые летом носили девушки как парео. Они были раскрашены разными тематиками, на одних цвели пёстрые букеты, на других плыли по течению экзотические рыбки, так что создавалось впечатление, что парни попали в настоящую картинную галерею. Несчастная форточка, никогда не закрывающаяся до конца, сейчас была плотно заклеена скотчем, так что в комнате было достаточно тепло, но на лежащем рядом матрасе, видимо, на всякий случай, лежали тяжелые шерстяные пледы, которые выдавались только на зимний период. А справа от матраса лежало что-то, накрытое большой коробкой от макарон, которые постоянно готовили в столовой. Было слышно даже как снег кружил за темным стеклом. — Вау, Чёрный, это так...чудесно, — Эрик мотал головой по сторонам и в его глазах вспышкой мелкал рассеянный свет фонарика, — ты сделал это всё сам? Тут очень классно! Блондин неопределённо промычал, его уши начали слегка гореть. Но Курильщик это не заметил и внезапно потускнел, тихо спросив: — Ты сделал это для своей девушки, да? Хотел, чтобы я дал добро? Тогда я рад сообщить, что ты превзошёл самого себя в перфекционизме, — от этих слов белые брови подростка поползли вверх и он снова поднял юношу на руки и понёс в угол к матрасу. Эрик забрыкался в отчаянной попытке сбежать, чтобы его позорные намокшие глаза невозможно было разглядеть, но все было безуспешно против этой горы мышщ. — Сядь спокойно, блин, а то сейчас в окно выскользнешь, — терпение Чёрного заканчивалось, он, хоть и постарался аккуратно, но всё же бухнул состайника на матрас и возмущенным взглядом уставился прямо на него, — Значит, я угрохал почти неделю на организацию этого "чуда", терпел общение со Сфинксом и Табаки, гонял Псов, как мальчиков на побегушках, чтобы ты подумал, что это всё ради какой-то девки? — с каждым сказанным словом Чёрного становился всё краснее, а лицо с широко распахнутыми глазами Курильщика всё белее. — Для... меня? Ты реально это всё сделал для меня? — Циммерман неверяще моргнул, словно надеялся, что сейчас наваждение спадёт и до него дойдут реальные слова, что-то вроде "Ну ты и дурак, конечно же нет, на что ты вообще надеялся?". Тогда точно придётся выпрыгнуть в окно. Блондин не ответил, только поднял картонную коробку и обнажил ещё одно чудо. На пластиковом подносе были разложены разные сладости в форме сердечек, а в центре красовался новенький скетчбук, который, по примеркам темноволосого, стоил целое состояние. На нем была небольшая бумажка, которую он поднял трясущимися руками. "Курильщик, раньше этот дурацкий праздник был для меня лишь очередным обычным днем. Но с твоим приходом в Четвёртую всё изменилось. Изменилась вся моя жизнь. Теперь я не могу жить без тебя. Я... (то что было написано дальше, было многократно перечёркнуто, так что разобрать текст не получилось) Ты мне нравишься. Не просто как друг. А как самый прекрасный парень на свете. Я знаю, что не могу рассчитывать на взаимность, но и держать в себе я больше не могу. Поэтому надеюсь, что сейчас ты примешь решение об отношениях между нами." Чёрный сидел рядом, опустив голову в деревянный пол и сцепив руки в замок. По нему было видно, что он ужасно волнуется, хоть и не подаёт вида. Вот он какой. Вечно серьёзный и решительный, в душе он на самом деле мягкий и романтичный. Когда Эрик решил прочитать записку ещё раз, юноша начал переживать и огорченно вздыхать. Но в следующую секунду произошло то, чего он совершенно не ожидал, хоть в глубине души и надеялся. Курильщик нежно положил на чужую пылающую скулу свою мозолистую от коляски ладонь и повернул светлую голову на себя. Голубые кристаллики мгновенно поплавились и потекли маленькими слепящими капельками от этого тёплого взгляда карих глаз напротив. Его глаза тоже быстро намокли и это выглядело так трогательно вкупе с дрожащими ресницами, что Чёрный не смог сдержаться и наклонился за поцелуем. Или это Эрик первый потянулся, в такой спешке было не особо понятно и важно. Было волнительно. Первая любовь была на вкус как подозрительно водянистое подобие кофе из Кофейника, бессменная нотка табака и мятная жвачка. Почему-то оба так себе это и представляли. Они целовались томно, тягуче, хотя и неумело. Они накрывали друг друга губами, сплетались языками и сталкивались зубами. И так им было от этого хорошо, что через пару минут дыхание стало сильно сбиваться, а тело отказывалось оставаться в вертикальном положении. Рухнув на матрас с громким выдохом, колясочник оказался в уязвимом и очень смущающем положении. Его парадная рубашка слегка задралась, обнажая чистый плоский торс. Черный тяжело сглотнул, округлив глаза, когда Курильщик начал медленно растёгивать белые пуговки, показывая бледную грудь. Приглашать блондина дважды не пришлось. Он навалился на лежащего всем телом, руки его медленно и с нажимом провели по бокам и ребрам, останавливаясь на горошинках сосков. Покрутив их в пальцах, он почувствовал на щеке горячий судорожный вздох. Юноша под ним зажмурил глаза и задержал дыхание, ощущая себя одним сплошным напряжённым нервом. Подумать только, он ещё ничего не сделал, а Циммерман уже был готов расплакаться от всепоглащающих ощущений. Большие мозолистые руки, оставляющие горящие касания, тяжелое дыхание на нежную мочку уха, горячий бугорок в джинсах, на который так приятно давит чужой вес, всего этого было так много, что когда состайник остановился и слез с него, в голове стало так пусто, что стало даже страшно. Сразу хлынули тревожные мысли. — Чёрный? Почему... Почему ты остановился? Что-то не так? — теперь глаза слезились уже по другой причине. Он ненавидел быть плаксой, но рядом с Чёрным весь его привычный уклад рушился как карточный замок. Это и манило, и пугало одновременно. — Подожди, подожди! – белобрысый в защитном жесте вскинул руки и попытался восстановить дыхание. Всё ещё не верилось в происходящее. Реальность была такая шокирующая и приятная, что казалась сном. Самым прекрасным и сладким сном, после которого ещё целый день витаешь в облаках и на замечаешь ничего вокруг. — Курильщик, все хорошо. Просто я не могу поверить во всё это. Ты слишком хорош для меня, ну правда! И ты не дал точного ответа, а мне правда нужно явное согласие, — он отвернул свое пунцовое лицо с отчаянным выражением и нахмурился. Младший заторможенно моргнул и попытался понять о чем говорил Чёрный. А потом не смог решить, что ему сделать: умилиться или закатить глаза. Неужели того, как развязно он сейчас себя вёл, не достаточно? Слова "ты мне нравишься", "я люблю тебя" и "трахни меня уже" казались сейчас недостаточно выразительными и глубокими. Но он знал кое-что достаточно глубокое для этого. Резво поднявшись с импровизированного ложа, он опрокинул туда блондина и ловкими длинными пальцами "вжикнул" молнией на чёрной джинсе. Дернув штаны вниз, он на секунду испугался своего собственного напора, но не встретив сопротивления, поднял вопросительный взор на лежащего парня. И, увидев огромные чёрные зрачки чужих глаз, затопившие всю радужку, он понял, что пока все делает правильно. Эрик невесомо провел по невидимой линии жёстких волосков короткими ногтями и подцепил резинку черных боксеров. От волнения они оба неосознанно задержали дыхание, словно перед прыжком в неизведанную воронку черной дыры. Чужой член в руке лежал непривычно ощутимо. Будто держал свой, но сильно больше и привлекательней. Проведя пару раз по голубоватым венкам кончиками пальцев, Курильщик впитывал в себя каждый взгляд, каждый вздох и каждое движение. Это было совсем не как в порно, на которое он случайно наткнулся в одиннадцать лет на отцовском ноутбуке, пока искал референсы для практики анатомии. В школе одноклассники уже более подробно и ярко описали что там да как там, на что Эрик смущался и закрывал покрасневшие уши. Сейчас он тоже был очень смущён, но настроен решительно. Поправив вылезшую из чёлки прядь, он наклонился и на пробу провел языком от самого основания до головки члена. Услышав наверху судорожный вздох, юноша поднял голову. Чёрный был прекрасен. Его белёсые ресницы намокли и слегка слиплись, а рука, прикрывающая нижнюю часть лица, подрагивала. Светлые голубые глаза смотрели на шатена с такими любовью и обожанием, что Циммерман наконец сделал то, чего они оба хотели. С первой попытки взять глубоко не получилось. Без какого-либо опыта было тяжело, но ориентируясь на тяжёлые вздохи и тихие "вот так, да, пожалуйста, сделай так ещё раз", Курильщик пришёл к своему умеренному темпу. Он быстро опускался вниз, пару раз ткнувшись в светлые волоски на паху, и медленно поднимался вверх, тягуче смакуя предэякулят на головке. Спустя пару минут шумного дыхания и тихих вздохов, Эрик почувствовал шевеление над головой. Чёрный начал что-то бормотать, но из-за закушенной ладони нельзя было ничего разобрать. Тогда он завёл свою широкую ладонь в темные волосы и потянул вверх, поднимая чужую голову. Но Курильщик, который любил довести дело до конца, не отстранился, а лишь продолжил усерднее двигать головой, втягивая щеки. Замычавший Чёрный не смог долго продержаться и выплеснул белёсую жидкость, обмякая на кровати и восстанавливая дыхание. Циммерман был доволен собой. Сглотнув горьковатое семя, он по-кошачьи лизнул уголок губы и подтянулся на руках поближе к блондину. Хотелось обниматься и заглянуть в любимые глаза. Старший, услышав шорохи, открыл все ещё туманные глаза и подтянул юношу к себе, устраивая его на своей широкой груди. Было тепло, приятная послеоргазменная дымка и тягучее чувство в паху делали его ещё более распалённым и желающим. Он аккуратно поправил тёмную отросшую чёлку и большим пальцем погладил нежную кожу щеки, ещё не успевшую покрыться пушком к вечеру. Курильщик наклонился и поцеловал парня, томно и будто выпрашивая продолжения. Отстранившись и разорвав ниточку слюны между ними, он присел и, опираясь левой рукой на чужой плотный торс, правой рукой перекинул ногу поближе к себе и поторопился расстегнуть собственные джинсы. Блондин сразу среагировал и они вместе принялись избавляться от мешающей одежды. Было глупо смущаться после того, что только что произошло, но колясочник снова покраснел и попытался прикрыть член, заметно меньший в сравнении с чужим. Но Чёрного совсем ничего не смущало, он уложил юношу на матрас и начал целовать каждый миллиметр его бледной кожи, шепча насколько тот прекрасен и любим. От лёгких поцелуев-бабочек, щекотного дыхания на ребрах и тёплых слов, еще не привыкший к таким приятным ощущениям, Эрик пустил пару счастливых слезинок от переизбытка чувств. Коснувшись мокрыми губами ещё пары родинок, Чёрный поднялся обратно к лицу любимого и сбивчиво прошептал: — Ты правда готов? В смысле ты точно этого хочешь? Ты не пожалеешь об этом позже? — он очень волновался и никак не мог подобрать нужных слов. Шатен на это повернул голову и мягко улыбнулся. — Я люблю тебя. Довольно давно. Я просто очень боялся признаться, ты казался мне совсем не таким. Тебе впору найти какую-нибудь нормальную девчонку, вместе руководить Псами, а после выпуска пожениться и нарожать маленьких Чёрных, но сейчас, — он на секунду поджал губы и мазнул взглядом от манивших губ к внимательным глазам, — я понимаю, что просто терял время. Да и нахуй девчонок, — его глаза засветились весельем и предвкушением, а покрасневшие и припухшие губы растянулись в улыбке. Юноши снова поцеловались и на этот раз это было настолько откровенно и жгуче, что терпеть больше не было сил. Ни один из них не имел чёткого представления, как именно должен происходить процесс, но они решили довериться своему чутью и просто плыть по течению чувств. Старший полез дрожащей рукой под матрас и достал оттуда несколько пакетиков. Обо всех приготовлениях он слышал лишь от девушек, обсуждавших бульварные романы, ну и от Крыс, не внушавших доверия, так что его нервное состояние можно было понять. Он свернул тёплые пледы в небольшой валик и подложил их под щуплую поясницу Циммермана. Они слегка кололись, но сейчас совсем другие ощущения занимали тёмную голову. Разорвав пакетики смазки и презерватива, купленные на последние деньги, оставшиеся после уже забытого подарка, он налил немного тёплой жидкости на пальцы и поднёс их к чужому входу. Было страшно начинать, пускай ощущения после обещали неземные. Сомневающиеся голубые глаза встретились со спокойными карими, и когда Эрик практически незаметно кивнул, он вошёл. Было...нормально. Никакого дискомфорта не было, так что оба тихо выдохнули, продолжая движение. Растягивать мягкие стенки долгими движениями было одним удовольствием, учитывая, что когда блондин уже тремя пальцами нашёл пучок нервов, то молчавший до этого момента, Курильщик начал тихо и с придыханием мычать. Наконец, он был готов. Переплетя свои широкие пальцы с тонкими художественными в таком трогательном жесте, Чёрный начал входить. Было приятно, но ещё приятнее было быть причиной закатившихся глаз и протяжного глухого стона. Второй рукой лежащий парень схватился за короткий ёжик волос и открыл себе доступ к адамову яблоку. Выцеловывая всю шею, он оставлял кое-где пылающие засосы, с горящим собственническим наслаждением образовывая ошейник для вожака Псов. В какой-то момент тот толкнулся особенно сильно и Эрик от неожиданности с силой впился в чужой кадык. Гортанный стон эхом пронёсся по небольшой комнатке, но блондин тут же вырвался из чужих рук и подхватил щуплые неживые ноги под испуганный визг. Он закинул ноги себе на плечи и угол проникновения сменился, отчего каждый толчок стал ещё более интенсивным. Курильщику пришлось упереться руками в стенку за головой, потому что с каждым движением из груди буквально выбивалось дыхание и они съезжали по тонкой влажной простыне, оголяя матрас. От новых крышесносных ощущений Чёрный зажмурился и простонал хриплое "Я люблю тебя, Курильщик", но тут же был остановлен чужой рукой. — Не называй меня так. Моё имя – Эрик. Нахуй кличку Сфинкса, — говорить было трудно, даже тяжёлые вздохи звучали громче в полупустом пространстве чердака. Блондин на эти слова широко распахнул глаза. Поделиться своим именем было последним, что позволялось в Доме. Это было ещё интимнее, чем все, что они делали до этого, но он был готов пойти на это ради любимого человека. — Х-хорошо, — с готовностью кивнул он, — нахуй клички, меня зовут Саша. Ещё никогда он не чувствовал себя так свободно и прекрасно. Лучезарные счастливые улыбки светили получше красного фонарика над их головами, а в глазах мерцали звёзды. Он поцеловал своего ненаглядного и это ощущалось самым сладким сном. Но Циммерман не дал ему медлить и, надавив ему на поясницу, заставил снова двигаться. Теперь на каждый толчок шатен стонал довольно громкое "Са-ша", где каждая гласная томно растягивалась. Но когда блондин, чувствуя скорую разрядку, обхватил чужой член, Эрику стало не до подразниваний. Ритмичные движения рукой быстро довели юношу до того долгожданного ощущения раскалённой магмы в паху. Быстро подтянув чужое лицо к себе, он прошептал в самые губы "Я люблю тебя, Саша" и впился жгучим поцелуем, переживая самый лучший в своей жизни оргазм. Чёрному этого прекрасно хватило для того, чтобы мгновенно настигнуть его и бурно кончить. Было хорошо. Полежав ещё с минутку друг на друге, Курильщик попытался спихнуть с себя старшего, задушенно фырча. Он самостоятельно снял презерватив, кинул его к поблескивающим пакетикам фольги и укрыл их обоих одеялом. На своё семя, подсыхающее на впалом животе, было плевать, хотелось наконец обнять Сашу и уснуть. С праздником, любимый.