Сильнее смерти

Итэр выглядит по-другому. Сяо не может сказать наверняка, что изменилось за эти месяцы разлуки, но он словно нутром ощущает, что Итэр — другой. Это не плохо. Скорее, просто вызывает лёгкое беспокойство в загнивающем от кармы, но всё ещё способном на тёплые искренние чувства сердце. — Я скучал, — произносит Итэр тихо, и его губы ломаются в уставшей улыбке, которая заставляет что-то внутри заскулить с тихим скрежетом… — Я тоже, — отзывается Сяо так же тихо, и по телу пробегают мурашки от пронзительного взгляда, которым его окидывает Итэр. Они совсем одни. Паймон спит где-то в палатке неподалёку. Вокруг нет ни слаймов, ни хиличурлов, ни кого-либо ещё, кто мог бы помешать их интимной встрече. Только они вдвоём и громкий стук сердца Сяо, которое тот никак не может унять… Итэр позвал его сам. Пусть не сразу, пусть только под покровом ночи. Но он позвал. Вот так просто — прошептал имя Сяо здесь, около реки, недалеко от гостиницы Ваншу, и Сяо, следивший за ним с самого появления в Ли Юэ, тут же явился, потому что просто не мог иначе. — Я не отвлекаю тебя от охоты? — спрашивает Итэр осторожно, и взгляд не отводит — смотрит своими пронзительно-золотыми глазами, заставляя лёгкие снова и снова сжиматься в этом необъяснимом, человеческом трепете, на который не должно быть способно существо вроде него. — Нет, — отзывается Сяо односложно, но Итэра давно уже это не отталкивает. Никогда не отталкивало. — Тогда составишь мне компанию? И Сяо соглашается, не раздумывая. Кивает уверенно, а Итэр в ответ на это снова улыбается, пытаясь скрыть за нежностью свою накопившуюся усталость. Что-то явно не так. Сяо чувствует это всем своим существом, но не знает, как спросить напрямую. Как заговорить об этом? Как вообще начать разговор, спустя столько месяцев? Сяо не боится, что Итэр от него отвык. Даже если так, он примет это стойко, потому что он привык быть один. Он привык быть тем, кого сторонятся. Он привык… Правда от этих мыслей всё равно что-то скребется под сердцем, и отмахнуться не получается, ведь представить себе жизнь без Итэра — без его писем, его объятий, когда он снова возвращается в Ли Юэ, без его тихого голоса, который заглушает отчаянные болезненные вопли расколотой души — уже кажется невозможным… Итэр делает осторожный шаг в сторону и взглядом словно зовёт за собой, утягивает куда-то вглубь ночной темноты, дальше от почти потухшего костра и раскинутой палатки. Сяо делает шаг следом — ведомый, ослепленный золотом упавшей с неба звезды и раздробленный собственными чувствами, которые режут его изнутри не первый месяц. Итэр выглядит по-другому. Даже в этой темноте Сяо замечает на руках толком не зажившие раны. Даже в темноте Сяо видит, как потускнело расплавленное золото в глазах того, кто всегда излучал тепло и счастье. Элементы на его одежде теперь окрашены в ярко-красный. Сегодня Сяо довелось наблюдать, как Итэр удивительно владеет пиро-элементом и с какой уверенностью он теперь держит новый меч. С каждым разом он становится всё сильнее. С каждым разом Сяо утопает в любви всё глубже, без возможности на спасение… — Почему вы не остановились в гостинице? — спрашивает Сяо, когда огонь костра окончательно меркнет в темноте, а шум реки становится громким и отчетливым, позволяя им, наконец, поговорить без страха быть услышанными. — Тогда все сразу узнают, что я в регионе… А мне хочется немного спокойствия… — честно отвечает Итэр, и Сяо снова остро ощущает это странное чувство того, что что-то безвозвратно изменилось. Он живёт уже не первую сотню лет. Он живёт так долго, что уже и не вспомнит начало этого жалкого существования. Он живёт и замечает, как всё меняется вокруг. Как меняются люди, меняется Ли Юэ, меняются даже Архонты, но всё это ерунда, по сравнению с тем, как сильно меняется от встречи к встрече Итэр. Сердце трепетно сжимается, когда Сяо замечает на себе пронзительный взгляд. — Ты не обязан идти на праздник, если не хочешь, — говорит Сяо, уже заранее зная, какой будет ответ. Итэр на это лишь усмехается по-доброму, и Сяо на мгновение замечает в нём того самого путешественника, с которым он познакомился много лет назад и который впервые за долгие столетия снова показал Сяо, как способно любить его измученное временем и кармой сердце. — А ты не обязан больше охотиться… — отвечает Итэр без упрёка, даже как-то ласково, и Сяо снова ощущает, как стягивает тисками лёгкие. Потому что это сравнение абсолютно чудовищное. Потому что Сяо буквально создан для истребления зла. Он создан как оружие. Создан не для того, чтобы ощущать все эти человеческие эмоции, а для того, чтобы делать то, что должен. Не то, что он хочет. А что должен. Но Итэр ведь не похож на него. Итэр вольный как ветер. Он даже не принадлежит этому миру, так почему же он чувствует такую обязанность перед всеми, кого здесь повстречал? Почему он вообще столько делает для мира, который никогда не станет для него домом? Почему он вообще из всех своих друзей в Ли Юэ снова сидит здесь с самым чудовищным существом во всем Тейвате?.. — Это не одно и то же, — пытается возразить Сяо, но вздрагивает, когда ощущает прикосновение к скрытой за перчаткой ладони. — Я знаю… Просто… Я должен там быть… Они все хотят видеть меня там… И Паймон тоже хочет хорошо провести время… Поэтому завтра утром мне придется заглянуть в гостиницу, а дальше уже пойти в гавань… — говорит Итэр тихо, а Сяо будто удавкой сдавливает изнутри это чувство непохожести. Итэр не похож на самого себя. Его голос более тихий, уставший. Его тело выглядит таким изможденным. Его взгляд больше не горит от одного упомянания праздника морских фонарей. Итэр словно остывший, потускневший… измученный. Но всё равно самый прекрасный. Сяо сжимает ладонь в ответ. Шум реки практически оглушает, но даже так его острый слух цепляется за мерное дыхание Итэра. Это всё так странно. Странная ночь. Странный разговор. Странный трепет в груди, когда Итэр опускается на остывший песок и тянет Сяо за собой вниз. Странный прилив счастья, когда он, не расцепляя ладони, просто кладет голову Сяо на плечо и заставляет чуть ли не задохнуться от яркого запаха ветряных астр, которым Итэр, почему-то, всегда пропитан насквозь, хотя он уже давно не посещал Мондштадт. Странно… Это всё слишком странно… — Тебе нужно поспать, — говорит Сяо тихо, когда Итэр окончательно расслабляется, опираясь на подставленное плечо. — Я почти не могу спать в последнее время… — отзывается Итэр, а потом тихо смеется, крепче сжимая ладонь Сяо в своей. — Да и хочу подольше побыть с тобой… Мне сильно тебя не хватало… — добавляет он с улыбкой, и Сяо думает о том, что точно однажды сойдет с ума. Сойдет с ума от растущих в груди чувств. От тревоги за эту упавшую с неба звезду… Сяо сдержанно улыбается в ответ и чуть наклоняет голову, прижимаясь щекой к мягким волосам. Они больше ничего не говорят. Сяо не решается спрашивать, что же тревожит сон Итэра, а Итэр не спешит делиться. Все их отношения с самого начала странные, меняющиеся со временем, вот только Сяо не понимает, меняются ли они в лучшую сторону или же нет. Он не разборчив в чувствах. Он не до конца понимает, что чувствует Итэр, но зато он понимает одно — за эти месяцы тот достаточно натерпелся. Итэр имеет право быть уставшим. Имеет право просить передышки. Конечно, странно, что он находит успокоение в охотнике на демонов, но если ему правда так легче, то почему бы и нет. Сяо счастлив довольствоваться даже этим. Сяо в принципе счастлив, что Итэр его не забывает… — Мне тебя тоже… Постарайся всё же поспать, пока я рядом… Я буду оберегать твой сон… — почти шёпотом произносит Сяо, и Итэр ничего не отвечает. Он засыпает спустя долгий час. Всё это время Сяо сидит рядом, крепко держит слабеющую с каждой минутой ладонь и вслушивается в мерное дыхание, которое не заглушает даже шум реки. Сяо наслаждается этой близостью. Он наслаждается тем, как собственные оковы кармы слабеют рядом с Итэром. Он наслаждается тем, какое спокойствие каждый раз приносит с собой этот путешественник из другого мира…

***

В ту ночь Сяо не смыкает глаз. Он относит Итэра в палатку к сопящей Паймон и до утра сидит рядом, любуясь звёздами на небесном куполе. В ту ночь Сяо впервые ощущает мнимое спокойствие. В то утро он исчезает сразу же, как слышит, что Итэр проснулся. Он не знает, почему так ничтожно сбегает. Не знает, почему сердце так щемит, когда Итэр оглядывает местность, видимо, в попытках его найти, но так и не зовёт по имени. Итэр не рассказывает Паймон о его ночной встрече. Сяо не понимает, что чувствует по этому поводу. Всё возвращается на круги своя. Сяо патрулирует местность, задыхается от удушающей кармы, которая в последнее время словно становится сильнее, а еще наблюдает за Итэром со стороны. Наблюдает за тем, как тот помогает с подготовкой к празднику, как он улыбается всем и каждому, а еще как он меняется, оставаясь в одиночестве в своём номере в гостинице. Сяо не хочет заниматься натуральной слежкой, но ничего не может с собой поделать, снова и снова наблюдая издалека за тем, в кого безвозвратно влюблено его глупое сердце. А потом всё вдруг резко встаёт с ног на голову, когда грань начинает разрушаться. Сяо пытается оставаться в стороне, потому что усилившаяся карма в таком состоянии может вредить не только ему, но и окружающим, но когда в дело ввязывают Итэра… Сяо почти срывается. Он пытается сохранять хладнокровие, когда убеждает Итэра не идти туда, откуда он может не вернуться. Он режет хиличурлов с особой жестокостью, вырезает куда больше монстров, чем в обычное время и доводит себя едва ли не до изнемождения, но всё это никак не помогает выпустить пар, потому что когда Итэр уже стоит перед входом за грань, Сяо чувствует накатывающий страх. — Я не могу пойти с тобой, — произносит он сдавленно, словно пытаясь убедить себя в этом, а не стоящего напротив Итэра. — Я знаю… Я справлюсь, Сяо, — говорит Итэр уверенно, но Сяо едва сдерживает рвущийся наружу страх. Он хочет пойти сам, хотя знает, что ему нельзя. Он хочет притащить сюда Е Лань силой, только бы не подвергать Итэра опасности. Не потому что он сомневается в силе того, кто может противостоять богам. А потому что боится потерять… Как потерял всех, кто был ему дорог… — Обещай, что вернешься, — шепчет Сяо задушенно, и Итэр снова улыбается — успокаивающе, ласково, так, как умеет только он, и от этого сердце только сильнее сковывает тисками. Итэр не обещает. Он позволяет поставить на себе метку, позволяет задержать на себе взгляд чуть дольше, чем стоило бы, а после уходит, на прощание лишь почти незаметно коснувшись сжатой в кулак руки. Сяо беспомощно падает на колени, когда остаётся один. Минуты начинают тянуться словно часы, а сердце продолжает биться лихорадочно, будто в припадке. Карма снова усиливается из-за близкого нахождения грани. Плевать… Только бы Итэр вернулся. Только бы он не остался там навсегда… Это превращается в натуральную пытку. Сяо чувствует Итэра теперь еще отчетливее, чем раньше. Он чувствует, что тот бесстрашно движется всё глубже и глубже. Чувствует его безграничное желание защитить, а еще чувствует всю ту же усталость, которой от Итэра веет с самого его прихода в Ли Юэ. Неужели он так вымотан, что даже путешествие за грань его не пугает? Неужели там, в Натлане, случилось что-то абсолютно непоправимое? Неужели Итэр стал… совсем другим?.. Когда сквозь толщу кармы, свалившихся эмоций и страха пробивается родной голос, Сяо будто срывается с места. Он торопится, открывает проход с такой скоростью, с какой никогда не смог сделать бы это в другой раз, и выдыхает лишь тогда, когда все оказываются снаружи. Он пытается сохранять маску хладнокровия. Пытается прийти в себя и не показать, насколько сильно он сам напуган и измотан, но не может не заметить, как Итэр бросает внимательный взгляд на его дрожащие руки. Сяо стыдно за слабость. Ему стыдно за то, что он действует совсем не так, как должен, но он ничего не может с этим сделать, потому что он волновался. Он — древнее существо, пережившее не одну смерть на своём веку — волновался за Итэра сильнее, чем тот волновался за самого себя… Они и не говорят толком друг с другом. Сяо забирает Ци Ци и Ху Тао и переносит их в гавань, а Итэр остается там, с девушкой, имя которой Сяо не хочет запоминать. Он позволяет себе сорваться на крик лишь когда остаётся совсем один посреди скал и полчища монстров. Он кричит так, что аж уши закладывает. Он хочет выдрать своё сердце, только бы не чувствовать всего этого. Он просто хочет, чтобы Итэр всегда был тем самым счастливым путешественником из другого мира, а не разбитым и уставшим героем, несущим этот титул как тяжелейшее бремя…

***

Всё закручивается слишком стремительно. Они больше не видятся. Сяо пытается не хвататься за те чувства, которые он ощущает благодаря метке, но с каждым днем ему становится всё сложнее. Потому что близится ритуал. Ритуал, в котором Итэр не должен участвовать, но зная то, как сильно все вокруг норовят поставить его под удар, Сяо боится, что в конечном итоге в лапы смерти может угодить тот, кого он так сильно любит. Он следит за Итэром едва ли не постоянно. Он видит то, как тот почти не спит по ночам, как мучается от кошмаров, а потом на утро улыбается и делает вид, словно с ним всё в порядке. Словно это не он по ночам безучастно смотрит в окно, а потом, если удаётся заснуть, просыпается со слезами на глазах. В день ритуала Итэр почти всё время проводит с Ху Тао. Сяо чувствует усталость Итэра напрямую. Он чувствует, как сильно тот вымотан, что за всей этой усталостью он даже не замечает, как Ху Тао буквально прощается с родными ей людьми. Она готова стойко принять свою смерть. Сяо испытывает к ней уважение. Но это уважение теряется в собственном беспокойстве, которое не даёт ему покоя. Если Итэр поймет, то он вмешается. Он абсолютно точно вмешается и тогда смерть может забрать и его тоже. Сяо боится. Он впервые в жизни, наверное, так сильно боится. Он не помнит, как начинается ритуал. Не помнит, как поджигает огонь. Он помнит лишь острую боль в груди и ужас, сковавший всё его человеческое тело. Сяо помнит лишь дыхание смерти, исходящее от связывающей их метки и собственный громкий вопль, разрезающий пространство вокруг. Единственное, что он успел сделать в тот момент, это перенестись куда-то на вершины скал, чтобы не представать в подобном виде перед людьми. Тело трясло будто в лихорадке, а в мыслях набатом орало лишь «прошу, просто выживи, умоляю… обещай, что выживешь»… А потом всё закончилось. Мертвенный холод отступил, а эмоции Итэра внезапно оборвались, оставляя Сяо в звенящей пустоте собственной оболочки… Итэр выжил. Сяо почувствовал его почти сразу, как только пришел в себя. С того момента он почти всё время находится рядом. Пусть, вдалеке. Но всё равно рядом. Главное, видеть его живым. Главное, видеть, что он спит в госпитале, почти не мучаясь от кошмаров. Сяо позволяет себе подойти ближе лишь глубокой ночью. Позволяет себе переместиться в пустую комнату. Позволяет себе вглядеться в спокойные черты лица спящего героя, который вновь пренебрёг собственным здоровьем ради другого. Это так беспечно. Это так глупо. Это так… знакомо, потому что сколько бы Сяо не пытался Итэра винить в подобной самоотверженности, он поступил бы точно так же…

***

Итэр зовёт его снова спустя несколько дней после пробуждения. Он снова шепчет его имя под покровом ночи, и Сяо тут же приходит. Итэр улыбается на этот раз менее изнуренно. Видимо, столь долгий сон помог ему восстановить силы. — С праздником морских фонарей, Сяо, — вместо приветствия произносит Итэр и протягивает аккуратный конверт, но Сяо, если честно, совсем не до праздника. Он смотрит на Итэра словно завороженный. Здесь, на крыше гостиницы, в свете луны, он выглядит таким красивым, таким… утончённым и прекрасным. Таким недосягаемым… Раны на руках уже не так заметны, как в самую первую встречу. Следы смерти на лице тоже практически пропали после лечения. Итэр снова выглядит живым, смотрит с его привычным теплом, и Сяо от этого взгляда и заботы хочет натурально съежиться, потому что ему тяжело. Тяжело сдерживать себя и свои чувства, тяжело смотреть на Итэра после того, как не смог его защитить — ни там, в Натлане, ни даже здесь, в Ли Юэ. — Спасибо… Судя по твоему спокойному сердцебиению, ты уже восстановился, — произносит Сяо тихо и аккуратно перехватывает протянутый конверт дрожащими пальцами. Итэр в ответ растягивает губы в улыбке, и Сяо в который раз за последние дни винит себя в том, что там, за гранью, находился не он, и не кто-то еще. Это он виноват, что Итэр подвергся дыханию смерти. Это он виноват в том, что не смог защитить того, кого так преданно полюбило его демоническое сердце. — Да… Я в полном порядке… Спасибо, что приходил ко мне, пока я был в отключке… — произносит Итэр всё с той же улыбкой и делает шаг навстречу, из-за чего у Сяо замирает воздух где-то в лёгких, потому что от любой близости между ними у него натурально начинается борьба с самим собой. Потому что он должен был сохранять дистанцию. Потому что он не должен был влюбляться в сошедшую с неба звезду. Он не должен был связывать их этой чертовой меткой. Не должен был, не должен… Да только уже поздно думать об этом. Сейчас, когда Итэр стоит так близко, когда он смотрит своей уставшей, но самой прекрасной улыбкой, честно говоря, хочется сбежать. Просто раствориться в воздухе. Снова наблюдать со стороны, но никак не ощущать теплое дыхание на своих губах и не вглядываться в потемневшее в глазах золото. — Я не мог не прийти… Я волновался… После того, что ты сделал, ты мог просто не проснуться… — говорит Сяо тихо и надеется лишь на то, что Итэр не заметит его слабо подрагивающийся голос и дрожащие пальцы. — Откуда ты узнал про случившееся? — спрашивает Итэр спокойно, и Сяо не знает, хочет ли он соврать или рассказать правду. — Это из-за метки. Я чувствовал всё, что с тобой происходит… Я чувствовал смертельный холод… На мгновение я решил, что ты умер… — признается Сяо тихо. Ему тяжело говорить об этом вслух. Тяжело вспоминать тот ужас, который он испытал. Тяжело думать о том, что он мог больше не увидеть эти прекрасные глаза, эту уставшую улыбку и эту нежность… Итэр делает еще один осторожный шаг вперёд. Сяо кажется, будто его грудную клетку распирает изнутри. Будто еще немного и он просто лопнет от чувств, заполонивших его изнутри… А потом Итэр обнимает — скользит ладонями на лопатки и прижимает к себе так крепко, что всё тело сводит от прошившего тока. Сяо прикрывает преданно глаза. Когда они обнимались в последний раз? Сяо уже и не вспомнит. Это было, кажется, целую вечность назад. Он успел отвыкнуть от того, как приятно ощущается тепло тела Итэра. Успел отвыкнуть от того, как собственное сердце реагирует на подобную близость. Успел отвыкнуть от такой нежности по отношению к себе. — Прости, что заставил тебя волноваться, — шепчет Итэр в самое ухо, и Сяо поджимает губы. — Главное, что ты в порядке, — повторяет Сяо и сам прижимается ближе, тоже скользит ладонями на спину, всё ещё крепко сжимая в пальцах подаренный конверт, и просто тонет. Тонет в запахе ветрянных астр, в мерном стуке сердца, в этом искреннем «прости» и во всех невысказанных чувствах. Сяо его любит. Как же сильно он его любит… — Если ты не против, я хотел бы провести эту ночь с тобой, — шепчет Итэр, и Сяо в ответ лишь кивает, не в состоянии разорвать эти затянувшиеся объятия. — Если ты захочешь, — отвечает Сяо и вздрагивает от того, что его еще сильнее прижимают к себе, будто желая слиться в единое целое. И это так приятно. Сяо не человек. Ему не доступны человеческие эмоции. Ему не доступны все эти потребности в чувствах, любви и тактильности. Но с Итэром всё становится другим. С Итэром он словно очеловечивается, словно скидывает с себя груз боли и отчаяния, который тянется за ним тысячелетиями. С Итэром он словно заново учится дышать… — Дай мне минутку, — просит Итэр тихо, а после всё же отстраняется, кидает теплый взгляд глаза в глаза, а после быстрым шагом уходит в гостиницу, оставляя Сяо одного. Сердце всё ещё бьется как сумасшедшее. Это абсолютно точно безумие. Безумие, что Итэр — герой каждого региона, где побывал, сошедшая с неба звезда — снова и снова пытается провести время с тем, кто не стоит подобного внимания. Безумие, что Сяо тянется в ответ, желая ухватиться хотя бы за частицу той доброты и заботы, которой одаривает его путешественник из другого мира. Безумие, что несмотря на всë, через что Итэру пришлось пройти, он всё равно продолжает улыбаться. Три дня назад он бросал вызов смерти. А сейчас он обнимает Сяо, у которого уже колени подкашиваются от этой близости… Бездна… Сяо прячет конверт в карман. Он хочет прочесть то, что там написано, уже после. Когда останется наедине с собой. Когда можно будет не скрывать слëзы, не достойные такого существа как он… — Найдешь нам уединенное место? — спрашивает Итэр, когда возвращается с красивым фонарём в руках, и Сяо не сдерживает тёплой улыбки в ответ. Он переносит их на вершину каменного леса, поближе к звёздам и небесному куполу, туда, где они будут только вдвоём. Сяо даже не уточняет, где в эту прекрасную ночь осталась Паймон. Это сейчас не имеет значения. Вообще ничего не имеет значения, когда рядом Итэр, который хочет зажечь фонарь вместе с ним. Свой первый фонарь в этом году. — Почему именно со мной? — решается спросить Сяо, когда они вместе отправляют красивый золотой фонарь в полёт. Итэр провожает его уставшим, но как будто бы даже счастливым взглядом. Сяо не понимает его эмоции. Не понимает, почему эта прекрасная улыбка кажется столь натянутой. Не понимает, почему счастье на красивом лице кажется таким хрупким. Словно только задень, и всё рухнет с грохотом. — О чём ты? — переспрашивает Итэр, и Сяо очень стыдно говорить вслух о подобном, потому что не хочется нарушать атмосферу, но он правда хочет знать ответ. — Ты ни с кем не запускал фонари в этом году… Почему ты решил сделать это вдвоём со мной? Почему не со своими друзьями? Это звучит так жалко и абсолютно разбито. Хочется скрыться куда-то от пронзительного взгляда, который Итэр переводит на него после услышанного. Хочется забрать свои слова назад. Хочется снова отправиться на охоту, чтобы выплеснуть там все свои эмоции — довести себя до бессознательного состояния, выпотрошить как можно больше монстров и постараться забыть о том, что главный монстр здесь — он сам. — Потому что ты единственный, кому я по-настоящему не безразличен… — произносит Итэр едва слышным шёпотом, каждым словом буквально кроша сердце Сяо на мелкие кусочки. — И потому что ты единственный, кто не безразличен мне. — Но почему я? — уже не в силах остановить себя, спрашивает Сяо и вздрагивает от прикосновения к своей ладони. Даже сквозь перчатки он чувствует жар, исходящий от Итэра. Даже сквозь перчатки он ощущает, насколько трепетны эти касания и насколько нежен Итэр по отношению к настоящему чудовищу. Сяо застывает в ожидании. Он правда хочет знать ответ. Он хочет знать, почему Итэр первым делом позвал его, когда пришел в Ли Юэ. Ведь Сяо не стоит того, чтобы по нему скучать. Он вообще в этой жизни ничего не стоит, но Итэр раз за разом как будто пытается доказать обратное. Почему он снова и снова обнимает осторожно? Касается? Просит прощения за то, что заставил волноваться?.. Почему… Итэр молчит, кажется, целую вечность. На его лицо с каждой секундой всё сильнее наваливается усталость. Маска начинает трещать по швам, и Сяо видит, как ломается натянутая улыбка. Он о чём-то думает. Сяо не смеет его тревожить, продолжая ждать. Фонарь уже, наверное, давно скрылся из поля зрения, но сейчас совершенно не до него… — Я так устал… — начинает говорить Итэр, и Сяо сосредотачивает всё своё внимание только на тихом голосе, потому что ничего важнее в эту минуту для него просто нет. — Не успели мы с Паймон попасть в Натлан, как всё стремительно завертелось, и мы снова оказались в центре событий. Меня втянули в их войну... Да я и сам не хотел оставаться в стороне, глядя на весь тот кошмар… Там были горы трупов… Мне впервые за своё долгое путешествие по Тейвату было по-настоящему страшно… — голос Итэра не дрожит, но Сяо всё равно с волнением поджимает губы, потому что, бездна… Он видел подобное. Его это уже не пугает. Его сердце очерствело за столько лет. Но Итэр не такой… — А потом вместе с их Архонтом мы отправились в царство ночи… Это было куда страшнее, чем то, что я вытворил пару дней назад... Там я по-настоящему умер… — Сяо чувствует холодный озноб от услышанного. Он чувствует, как мышцы на лице искажаются в ужасе, потому что он не может поверить в это. Как это возможно? Почему это случилось? Почему Архонт вообще допустила подобное? — Знаю, это звучит дико… Я и сам не до конца понимаю, что произошло… То, что мы потом выбрались оттуда, это чудо… — Ты не должен жертвовать собой ради других, — выпаливает Сяо неожиданно даже для себя и замечает, как губы Итэра вновь трогает сломанная улыбка. — Я не мог не пойти, понимаешь? Без меня они бы не справились… Как и мы без тебя в Разломе. Помнишь? Ты тоже готов был пожертвовать собой… — Моя жизнь не столь ценна, как твоя. Ты заслуживаешь закончить своё путешествие. Ты не заслуживаешь умереть за мир, которому ты даже не принадлежишь, — отрезает Сяо и, когда видит в ответ эту усталую, снисходительную улыбку, вдруг ломается. Всё тело пронзает фантомной болью. Карма начинает душить, рваться наружу, не в силах удержаться внутри этой хрупкой оболочки, и Сяо дергается всем телом назад. Он пытается разорвать соприкосновение рук, но Итэр, внезапно, не отпускает. Сяо пытается сказать что-то еще, попросить отпустить себя, потому что он боится Итэру навредить, потому что чудовище лезет изнутри, прогрызает себе путь наружу, и сдержать его толком не получается. Но Итэр не отпускает. Он наоборот притягивает ближе, впечатывает в себя дрожащее, сопротивляющееся тело и не позволяет отстраниться. И Сяо мог бы оттолкнуть, если бы захотел. Он мог бы исчезнуть, мог бы вырваться, мог бы отмахнуться… Мог бы… — Я не прощу себя… если наврежу тебе… — шипит Сяо сквозь зубы, на что Итэр лишь отвечает: — Ты не можешь навредить мне. Я сильнее твоих демонов. Я сильнее самой смерти… И это так самонадеянно. Это так глупо, так неправильно, но Сяо верит в это. Потому что он не может не верить тому, кто уже столько раз ускользал из лап смерти. Не может сомневаться в силе сошедшего со звёзд. Так же как и не может сопротивляться его силе, которая от встречи к встрече становится всё ярче, в то время как сам Сяо слабеет то ли от времени, то ли от постоянной борьбы с самим собой. — Ты спрашиваешь, почему я с тобой, а не с кем-то другим… Я тебе отвечу… Потому что ты единственный, кто видит во мне простого парня, а не героя… Ты единственный, кому от меня ничего не нужно… С тобой я могу быть собой… С тобой я не боюсь быть слабым, зная, что ты защитишь меня… Итэр произносит это шёпотом, но Сяо кажется, словно он кричит об этом на весь мир, потому что его собственный мир где-то в глубине души окончательно рушится от этого признания. Сяо не заслуживает этого. Он не заслуживает быть единственным. Чудовище вроде него не имеет даже шанса заслужить подобное от настоящей звезды. Сяо чувствует целый ворох эмоций. Он чувствует, как его разрывает от стыда, потому что, о архонты… — Ты едва выжил в Натлане. Меня там не было. Я не смог защитить тебя. Я не смог… Это осознание душит. Итэр полагается на него. Он говорит, что не боится быть слабым, но там, в Натлане, Сяо рядом не было. Не было, потому что он глупец, который год назад отказался пойти с Итэром, потому что не мог решиться оставить здесь свою службу. Он идиот, который чуть не потерял то единственное, что стало ему так дорого за последние годы. Идиот, идиот, идиот… — Сяо… — тихо зовёт Итэр, вероятно, желая снова сказать что-то успокаивающее, что засядет в голове Сяо на долгие годы, но тот не даёт ему договорить. Сяо обрывает его резко. Уверенно. Словно даже одержимо. — Я пойду с тобой. — Что? — удивлённо переспрашивает Итэр и даже немного отстраняется, пытаясь заглянуть в обезумевшие глаза Сяо. — Дальше я пойду с тобой. Куда бы ты ни пошёл. Я буду рядом. Из недр души лезут воспоминания. Воспоминания о том, как когда-то подобное Сяо произносил, стоя перед Мораксом на коленях. Он вверил ему свою жизнь. Теперь же он вверяет свою жизнь этому путешественнику с другого мира, потому что не должны эти золотые глаза потухнуть к концу путешествия. Не должен Итэр просыпаться ночью от кошмаров, так же как и не должен жертвовать собой ради других. Если будет нужно, Сяо сделает это вместо него… Тишину вдруг разрезает искренний, тихий смех. Сяо хмурится непонимающе, всматривается в такую прекрасную улыбку на любимом лице и не понимает, как реагировать. Итэр впервые за долгие дни выглядит… счастливым? Сяо до конца не понимает его эмоции, но чувствует в глубине души странное успокаивающее тепло, которое исходит от метки. — Спасибо за то, что ты есть, — вдруг говорит Итэр, и от этих слов внутри всё сводит тисками, потому что выдерживать эту нежность нет никаких сил. Потому что Сяо всё ещё не понимает, почему Итэр видит в нём что-то большее, чем просто оружие. Сяо не понимает, почему Итэр вдруг снова приближается, вглядывается глаза в глаза, словно пытается найти там какой-то ответ на только ему одному известный вопрос. Сяо не понимает, почему его вдруг целуют. Жарко. Чувственно. До безобразия откровенно… Но он не противится и не отталкивает. Просто не может. Потому что он этого желал, каждый раз пытаясь отмахиваться от этих низменных человеческих чувств, но каждый раз окунаясь в них с головой, когда оставался один. Итэр его целует. Держит крепко за бока, вжимает в себя всё сильнее и сильнее и, о архонты, целует… Это не так, как привык представлять себе Сяо. Это не так, как снилось ему в сладостных снах. Это лучше, ярче, искреннее… Губы Итэра сладкие как вино, или же Сяо просто кажется, он не знает, но его ведёт не слабо. В ноздри въедается аромат ветряных астр, а в мыслях больше нет ничего адекватного, лишь просящее «ещё, ещё, ещё…». Итэр и правда изменился. Смог бы он так же наброситься с поцелуями в прошлом году? Сяо не уверен, но, почему-то, думает, что нет, потому что тогда Итэр терпеливо принял отказ. Потому что тогда Итэр не улыбался натянуто и устало. Потому что тогда Итэр не был таким разбитым и отчаявшимся, как сейчас. Сяо лишь может догадываться, что творится в этой душе. Он может лишь предполагать, но делать этого совсем не хочется. Хочется цепляться в ответ, прижиматься так, чтобы воздуха не хватало. Хочется сцеловать каждый усталый вздох. Хочется раствориться в этом безумии, которое утягивает их двоих куда-то на дно собственных пороков… Сяо и сам не замечает, как переносит их двоих в гостиницу, в свой номер. Им обоим нет дела до красивого фонаря, который они отправили в небо там, на вершине горы. Сяо в принципе нет дела до этого праздника, до человеческих традиций и прочих утех. Единственное, что ему не безразлично, это Итэр, утягивающий его к кровати. Сяо нетерпеливо усаживается ему на бёдра, вновь припадая к губам поцелуем. Он не может насытиться. Он задыхается от чувств, от переполняющей его любви, а еще задыхается от того, как метка жжет изнутри, наполняя Сяо той уверенностью, которая сейчас сосредоточена в теле Итэра. Им бы поговорить, обсудить всё как следует, обозначить, кто они друг другу, но делать этого совершенно не хочется. Хочется этой запретной близости, особенно после всего, что Сяо о себе услышал. Хочется чувствовать Итэра всем телом. Хочется ощущать его снова живым, а не уставшим и безразличным ко всему… Итэр скользит ладонями в перчатках выше, задирает так мешающую сейчас майку и касается сосков. Это так хорошо, так сладко, что хочется кричать в голос, но из горла рвутся лишь вздохи и тихие всхлипы, потому что Сяо боится быть услышанным. Сильные пальцы требовательно сжимают соски, трут их снова и снова, а властный язык толкается всё глубже, желая то ли вылизать весь рот изнутри, то ли возбудить так, чтобы тормоза окончательно отказали, и Сяо теряется в этом безумии. Он стонет рот в рот, притягивает Итэра к себе всё ближе и ближе, и ерзает бёдрами по такому же заметному возбуждению. Сяо не мог даже мечтать о том, что однажды это случится. Он ненавидел себя, когда просыпался на мокрых простынях после горячих снов. Он запрещал себе даже думать об Итэре в таком ключе, но за последние дни всё и так перевернулось с ног на голову, и теперь не было смысла сдерживаться… — Если бы я знал… что чтобы ты согласился, мне нужно было умереть, то я бы сделал это гораздо раньше, — на выдохе, губы в губы шепчет Итэр, а у Сяо всё вспыхивает внутри от этого ужасного признания. Но он не находится с ответом, потому что главное, что всё позади. Главное, что теперь он будет рядом и не позволит этому повториться… Ладони скользят от набухших сосков ниже, по животу, и Сяо задыхается, когда чувствует прикосновение к собственному члену сквозь одежду. Из горла вырывается тихий стон. Он неосознанно подаёт бедрами навстречу, желая получить больше близости. Он ощущает, как трещит по швам всё терпение. Ему жизненно необходимо больше. Он нуждается в большем. И Итэр словно понимает это без слов, потому что он снова проводит ладонью вверх-вниз, на этот раз сильнее, вместе с этим толкаясь языком в рот. Сяо так хорошо, как никогда не было. Он скользит дрожащими руками на оголенный живот и тоже касается в ответ, почти сразу же спускаясь вниз. Итэр в ответ на это охает и отстраняется. — Сними перчатки, — бросает он хриплым шепотом, и Сяо не может не подчиниться. Он судорожно справляется с собственными перчатками, пока Итэр справляется со своими, а потом помогает приспустить свои брюки и брюки Итэра. Они точно сошли с ума. Пару минут назад запускали фонарь и открывали друг другу душу, а сейчас что?.. Сяо первым касается Итэра на пробу — сжимает красивый член в ладони и внимательно следит за тем, как красная головка пропадает в кулаке. Красиво. Итэр весь божественно красивый, но Сяо даже не думал, что настолько. Он хочет сказать об этом вслух. Хочет сказать, что готов молиться на Итэра днями и ночами, но слова застревают в глотке, потому что Итэр тоже обхватывает его член пальцами, вновь припадая к губам в поцелуе. В бездну… Всё можно сказать потом. Теперь у них будет много времени. Теперь они будут путешествовать вместе… Сяо всхлипывает, когда Итэр обводит головку пальцем, чуть надавливает на неё, а после бегло скользит сжатым кулаком вверх-вниз. Это настоящая сладкая пытка, и Сяо не уверен, что сможет продержаться долго. Вторая рука Итэра вновь, теперь уже без перчатки, ложится на грудь, сжимает пальцами сосок, пока Сяо едва успевает двигать рукой по горячему члену. Он абсолютно растворяется в этом. Итэр словно разрывает его на части. Он издевается, вынуждая сгорать от беспрерывных ласк везде, где только можно, и Сяо бы устыдился того, что едва успевает двигать ладонью, да только не может, потому что ему совсем не до этого. Потому что он почти срывается на умоляющие всхлипы, когда его тело сотрясается в сладостном оргазме, от которого выкручивает каждую клеточку тела. Он сжимает член в руке по инерции и не останавливается только потому, что Итэр накрывает его сверху своей ладонью и помогает довести и себя до пика наслаждения. Его голова обессиленно падает Сяо на плечо. Сяо кажется, что он вознесся к небесам… — Ты самый лучший… — шепчет Итэр запыхавшимся голосом, и от этого признания хочется взорваться, но Сяо лишь улыбается в ответ, потому что не знает, как выразить всю свою любовь и благодарность в одной фразе… Но Итэр, кажется, всё понимает и без слов…

***

Они решают отложить разговор на утро. Сяо помогает стереть с них следы человеческого греха, а потом ощущает спокойствие, когда видит, как Итэр крепко засыпает на его же кровати, уткнувшись лицом в подушку. Впервые за долгие годы, а может даже столетия, Сяо ощущает спокойствие. На лице Итэра уже не так ярко заметна усталость и какая-то скрытая боль. На его лице теперь заметна искренняя улыбка, и Сяо счастлив знать, что он смог помочь вновь разжечь огонь, который потух за это долгое и тяжелое путешествие. А еще Сяо решается прочесть подарочный конверт. Он с трепетом рассматривает то, как Итэр его украсил, и на губах против воли появляется улыбка, потому что Сяо ничего в этом не понимает, но всё равно ощущает, сколько заботы и тепла вложено в этот незамысловатый подарок… А потом Сяо читает. Внимательно пробегается взглядом по красиво вычерченным буквам, и с каждым словом его прошивает волнами мурашек, а в мыслях лишь теплится бессмысленное «люблю, люблю, люблю», потому что, о архонты…

«С праздником морских фонарей, Сяо. Знаю, ты все еще сердишься на меня за то, что я вытворил. И я хочу попросить за это прощения. А еще хочу сказать тебе то, что никак не могу рассказать тебе вслух… Каждый раз, когда я оказываюсь лицом к лицу со смертью, я думаю о тебе. Я вспоминаю о том, что где-то есть тот, кто беспокоится за меня сильнее, чем за собственную жизнь. Я каждый раз вспоминаю твой взгляд, и это придаёт мне сил… Я много раз игрался со смертью. Я много раз подвергал себя опасности. Но я не боюсь этого только потому, что мои чувства к тебе сильнее смерти…

И как бы глупо, наверное, это не звучало, но я влюблен в тебя едва ли не с нашей первой встречи.

Спасибо, что прочел это до конца. И я пойму, если ты решишь сделать вид, словно ничего не знаешь. Это твой выбор. Я приму его любым.

Главное, когда я не рядом, ты помни о том, что где-то есть один глупый путешественник, который не умирает лишь потому, что его чувства к одному адепту не сможет заглушить даже смерть…

С любовью, Итэр»

Сяо чувствует на щеках слëзы. Он впервые ощущает себя таким счастливым.