Reciprocity

— Гэгэ, как насчет сделки?       Как бы он ни старался, Се Лянь не смог убедить Сань Лана остаться в домике с садом и ждать. Он паниковал и умолял, сладкоречиво уговаривал, но никакая тактика не могла успокоить Хуа Чэна. Призрак следовал за ним по пятам, вплоть до Небесной столицы.       Теперь они стояли друг напротив друга в большом зале нового дворца Сяньлэ. В отчаянии Се Лянь привёл его туда, в последний раз умоляя избежать катастрофы. — И каковы условия? — спросил Се Лянь, а Хуа Чэн расхаживал вокруг него, как охотник, подбирающийся к добыче. Принц почувствовал, что выдал себя с головой, когда его сердце предательски забилось быстрее и он встретился взглядом с дьявольски ухмыляющимся Сань Ланом.       Он знал лучше, чем кто-либо во всех трёх мирах: к сделке с Собирателем цветов под Кровавым дождем нужно относиться серьёзно.       Однако, будучи замужем за упомянутым Бедствием, Се Лянь также знал, что Сань Лан никогда не причинит ему вреда. Тем не менее, это не означало, что он не будет часто дразнить своё божество.       Хуа Чэн приподнял бровь в ответ на осторожный интерес своего мужа. — Гэгэ. — Он остановился и повернулся лицом к Се Ляню. Его голос был спокоен, руки мирно опущены. — Я ждал 800 лет, чтобы сделать тебя своим мужем. И вот, не прошло и нескольких дней с твоего исчезновения, как этот мусор уже уводит тебя из нашей постели. Нужно прояснить, что они совершили непростительное преступление.       Се Лянь покраснел от того, что из-за слов Сань Лана могло показаться, будто бог и призрак — не что иное, как влюблённые молодожёны, наслаждающиеся бесконечной брачной ночью. Что, собственно говоря, было правдой. — Если Dianxia согласится, позвольте вашему мужу одеть вас перед встречей с другими Небожителями.       Хуа Чэн глубоко поклонился ему, и на его лице появилась угрожающая улыбка, когда он выпрямился. — Взамен я даю вам слово, что не покину территорию дворца Сяньлэ. — Одеть… меня? — Се Лянь был озадачен данной просьбой.       Сань Лан никогда бы не отправил его в свет в непристойном виде и не позволил бы высмеивать принца. Так что же он мог иметь в виду? Конечно, не было ничего плохого в том, чтобы подыграть, если это удержит Князя демонов от уничтожения половины Небесных чертогов и их жителей. — Да, — кивнул Хуа Чэн, — таковы условия. Гэгэ согласен?       Се Лянь прикусил губу. С каждой минутой он всё больше и больше опаздывал, и Фэн Синь уже один раз «вежливо» поинтересовался, почему так долго. Он проигнорировал это, но знал, что вскоре прибудет подкрепление, чтобы доставить его во Дворец Божественной Мощи. Подкрепление означало Му Цина, который был далеко не такой снисходительной. — Договорились, Сань Лан, — ответил Се Лянь, поклонившись Князю демонов в знак согласия. Его сердце бешено колотилось. Он действительно не знал, чего ожидать.       Хуа Чэн озорно усмехнулся и притянул Се Ляня к себе. — Гэгэ, ты дрожишь, — пробормотал он, уткнувшись в мягкие тёмные волосы, и крепко обнял его, чтобы успокоить. — Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы расстроить мою прекрасную жену. Клянусь.       Он приподнял подбородок Се Ляня пальцами, чтобы поцеловать его. Бог вздохнул и наклонился к мужу, желая оказаться где угодно, только не на Небесах.       Пока они целовались, Се Лянь заметил, как рой серебристых бабочек заполнил воздух, пока их не стало сотни. Их было так много, что он не видел ничего, кроме сверкающих вихрей света, заполнивших позолоченный зал.       Его тело стало невесомым, когда Сань Лан углубил поцелуй; странный прилив энергии наполнил его, когда их языки нежно соприкоснулись. Се Лянь почувствовал, что вращается, хотя стоит на месте, и схватился за плечи Сань Лана, чтобы не упасть. Как только их губы разомкнулись, бабочки мгновенно рассыпались, словно миллионы крошечных звёзд.       Они оба на секунду застыли в изумлении, не решаясь сделать ни единого резкого движения. Когда Се Лянь наконец набрался смелости и открыл глаза, он с удивлением увидел, что Сань Лан носит собранные в пучок волосы и простую белую мантию монаха. Поразительно похожую на его собственную.       В Хуа Чэне, облаченном в белое, с нефритовой кожей и подчеркнутыми контуром губами, была какая-то потусторонняя грация, как будто он был просто слишком божественен, чтобы быть реальным. Бледный силуэт Сань Лана и иссиня-черные волосы, обрамленные красно-золотыми стенами роскошного дворца, были прекраснее любой картины, которую Се Лянь видел за свою жизнь. Единственной знакомой деталью, которая действительно отличала его от мужа, была его черно-серебристая повязка на глазу. — Сань Лан? Почему ты надел мою одежду? — спросил Се Лянь.       Сань Лан не ответил, его лицо застыло в изумлении. — Сань Лан? Что за…       Се Лянь опустил взгляд и увидел, что на нём была одежда Хуа Чэна, тот же наряд, что и в ту ночь, когда они с Ши Цинсюанем впервые посетили Игорный дом. Чёрная меховая накидка, броские ожерелья с блестящими подвесками-бабочками, малиновые одежды с внушительным белым воротником — одним словом, всё, вплоть до сапог с кисточками, которые позвякивали, когда он переступал с ноги на ногу. — Гэгэ, — обычно мягкий голос Сань Лана превратился в задыхающийся шёпот. — Ты потрясающий.       Его широко раскрытый обсидиановый глаз сверкал искренним обожанием. У Се Ляня защемило сердце, когда он вспомнил их последнюю встречу в прошлой версии этого дворца. Выражение лица Сань Лана было точно таким же, как у маленького Хун Хун-эра, который крепко обнимал Наследного принца, не в силах отвести взгляда от того, кто покорил его сердце.       Мгновение спустя Се Лянь увидел своё отражение в стеклянных стенах. Он выглядел как ребёнок, играющий в переодевания, неуместный и неуклюжий в неподходящей ему одежде. Жалкая карикатура на могущественного Князя демонов. Его щёки покраснели от стыда. Как это зрелище могло вызвать такую реакцию у его бесстрашного, несравненного мужа? — Я чувствую себя немного глупо, — сказал Се Лянь, опустив руки и закрыв лицо. — Я не обладаю таким же грозным видом, как Сань Лан, даже в его прекрасных одеждах и украшениях! Этот бог мусора вызывает только смех.       Хуа Чэн нежно обхватил лицо Се Ляня, поглаживая его большим пальцем по щеке. Затем он опустил руки и переплёл их пальцы, а прохладные губы подарили сладкий поцелуй в лоб. — Я долго верил, что увижу свою жену в моей одежде только в своих фантазиях. Но вот ты здесь. — Хуа Чэн опустился на колени перед своим богом и поцеловал каждую руку, сжимая её своими когтистыми пальцами. — Гэгэ, ты определённо достаточно грозен, чтобы передать моё послание, — ухмыльнулся он, выйдя из транса. — Этот самонадеянный мусор нужно научить не лезть в мои дела.       Всё тело Се Ляня горело от слов Сань Лана.       Мои.       Хуа Чэн делал смелое, пугающее заявление перед всеми Небесами.       И, по просьбе Се Ляня, без насилия и разрушений.       Самое меньшее, что он мог сделать, — подыграть, даже если считал себя нелепым. В конце концов, сделка есть сделка. — Если Хуа Чэн доволен, то мне действительно пора идти. Другие чиновники скоро отправят за мной поисковый отряд, — Се Лянь попытался поддразнить его официальным именем, но это, похоже, только раззадорило Сань Лана. — Хотел бы я посмотреть, как они попытаются, — рассмеялся призрак. Он встал и обнял Се Ляня за талию, провожая его до двери. Се Лянь слегка встревожился, когда звон колокольчиков совпал с его собственными шагами, а не со знакомой походкой Сань Лана. К этому нужно было немного привыкнуть.       Как только Се Лянь собрался уйти, Хуа Чэн коснулся его плеча и остановил. — Гэгэ, подожди. Последняя вещь для завершения твоего образа.       О нет, неужели этот наряд может стать ещё более унизительным? — подумал Се Лянь. Но Сань Лан лишь призвал на кончик пальца серебряную бабочку и осторожно посадил её на плечо бога. — Она останется с тобой. На всякий случай.       Это было милое и крошечное создание, которое принимало приказы, взволнованно хлопая крыльями. Се Лянь нежно погладил его. Он ничего не мог с собой поделать — она была такой милой! — Не волнуйся, я уберегу её, — пообещал он. Сань Лан слегка закатил глаза, как будто эта мысль была совершенно нелепой, но больше ничего не сказал на эту тему. — Будь осторожен, Гэгэ. Пожалуйста, возвращайся ко мне поскорее. Ибо это я — тот, кто отправит поисковый отряд, если эта мерзость попытается задержать тебя после захода солнца.       Ядовитая угроза, сорвавшаяся с губ Хуа Чэна, не шла ни в какое сравнение с медленным, манящим поцелуем, который последовал за ней. — Даю тебе слово, что я выполню свою часть сделки и останусь во дворце. Но я не обещал, что не буду нетерпелив.       С этими словами он просунул язык между едва разомкнутыми губами Се Ляня, притянув их тела достаточно близко, чтобы тот мог почувствовать, что призрак уже очень жаждет его возвращения. — До свидания, Сань Лан, я не задержусь надолго! — Се Лянь запнулся и побежал к двери. В животе у него уже разливалось горячее, тяжёлое чувство, и он знал, что если не уйдёт немедленно, то оно опустится ниже. — Я рад, что ты идёшь со мной, — прошептал Се Лянь маленькой бабочке, спускаясь по ступеням дворца. — С другом путешествие будет не таким унылым.       Это же Собиратель Цветов под Кровавым дождём! Прячьтесь!       Бедствие, разгуливающее по улицам Небес?!       Хуа Чэн, показывающий здесь своё лицо, не сулит ничего, кроме неприятностей! Что случилось на этот раз?!       Как только Се Лянь вышел на проспект Божественной Мощи, со всех сторон послышались крики. Паника распространилась по улице со скоростью лесного пожара, и те, кто его видел, либо убегали, либо прятались, когда он проходил мимо.       Ему казалось довольно забавным, что другие чиновники по той или иной причине всегда убегали от него. Когда-то они бежали от него, чтобы не столкнуться с посмешищем трёх миров, а теперь бежали, чтобы не попасться на глаза Бедствию.       Постойте… разве это не… наследный принц Сяньлэ?       Ну что ж. Пока это было весело. Он знал, что рано или поздно кто-нибудь догадается. Слава Се Ляня преследовала его повсюду.       Я слышала, он вышел замуж за Князя демонов!       БОГ ВЫШЕЛ ЗАМУЖ ЗА ПРИЗРАКА? НЕ ИНАЧЕ КАК УЖАС!       Лучше не подходите слишком близко, Хуа Чэн был бы рад иметь повод убить Небесного чиновника. Он, наверное, выколол бы тебе глаза просто за то, что ты на него смотришь!       Се Лянь не смог сдержать громкого смеха. Он не привык к такому вниманию. Он выпрямился и зашагал чуть увереннее. К тому времени, как он добрался до белых мраморных ступеней Дворца Божественной Мощи, он был в прекрасном расположении духа. Сань Лан гордился бы им. Однако последний комментарий, который услышал Се Лянь, заставил его остановиться как вкопанного.       Неужели Собиратель Цветов под Кровавым дождем думает, что теперь Наследный принц принадлежит ему?       Неужели он принадлежит Хуа Чэну? От этой мысли по спине Се Ляня пробежала дрожь. Он представил, что всё ещё одет в одежду Сань Лана, что Сань Лан обнимает его, что Сань Лан глубоко внутри него. Он подумал о том, каково было бы, если бы Сань Лан оставил на его теле метки так же, как он попросил Се Ляня сделать накануне.       Бог задавался вопросом, чувствовал ли себя так же Сань Лан…       Ох.       Се Ляня внезапно осенило. Ему нравилось чувствовать себя принадлежащим Собирателю Цветов под Кровавым дождем. Ему нравилось чувствовать себя одержимым, помеченным для всех остальных, чтобы все видели, что он принадлежит только своему мужу. Се Лянь изо всех сил старался загнать эти мысли как можно дальше. Сейчас не время. — Всем привет, я наконец-то здесь, — крикнул Се Лянь, открывая двери Дворца Божественной Мощи.       Он осторожно вошёл внутрь, и все чиновники в зале обнажили оружие. — Ну-ну, я не так уж сильно опоздал.       Он нервно усмехнулся и почесал кончик носа. Даже если его нельзя было убить, он не хотел подвергаться нападению двадцати богов войны одновременно. Услышав голос, сопровождавший эти знакомые красные одеяния, боги, стоявшие вдоль стен зала, в замешательстве замолчали. Бабочка на плече Се Ляня затрепетала, словно смеясь. — Хо-хо-хо! Ваше Высочество! Я вижу, что ваш брак с Собирателем Цветов под Кровавым дождем идёт вам на пользу! — Пэй Мин заговорил первым, быстро осознав смысл дерзкой уловки Хуа Чэна.       Глаза Фэн Синя и Му Цина чуть не вылезли из орбит, когда они поняли, что на самом деле это был Се Лянь, а не сам Князь демонов. Остальные в зале неловко переминались с ноги на ногу, никто не осмеливался заговорить на случай, если Собиратель Цветов под Кровавым дождем каким-то образом услышат их.       Лицо Се Ляня покраснело так же, как и его одежда. Его мужу определённо удалось донести до всех своё послание. Если он переживёт эту встречу и не умрёт, это будет настоящим чудом. — Давайте просто займемся делами, ладно?       Остаток дня прошёл без происшествий. Хотя Се Лянь не мог не заметить, что на него было устремлено множество испуганных и недоверчивых взглядов. Обсуждение затянулось на несколько часов, и, как и предсказывал Сань Лан, они действительно могли бы решить этот вопрос без него. Он вернулся во дворец Сяньлэ уже вечером. Он обнаружил, что главный зал и различные комнаты для отдыха пусты, но Сань Лан был во внутреннем саду и любовался луной. В глазах Се Ляня призрак мог быть и самой луной; его чарующая элегантность, кожа, белая, как первый снег, и он всё ещё был одет в те даосские одежды. От его вида просто захватывало дух. — Гэгэ, ты вернулся ко мне, — сказал Хуа Чэн, поймав взгляд Се Ляня. — У тебя был продуктивный день?       В его голосе слышался неприкрытый сарказм. Он выставил руку, чтобы притянуть Се Ляня ближе, усадил его к себе на колени и крепко обнял. — Я скучал по тебе.       Се Лянь почувствовал, как тепло и жизнь возвращаются в его тело в объятиях мужа. Серебряная бабочка, которая была его верным спутником, наконец, превратилась в мерцающую пыль, ее миссия была выполнена. — Ох, Сань Лан, я тоже скучал по тебе. Как ты и догадался, моё присутствие там было излишним, — вздохнул он. Усталость, которая всегда наступала после встречи с Небесными чиновниками, медленно проникала в его кости. Хуа Чэн нежно убрал волосы с его лица и запечатлел на его губах целомудренный поцелуй, исполненный благоговения. — Не хотите ли вы, мой господин, остаться здесь на ночь? Мы всегда можем продолжить наше путешествие завтра, если вам нужно отдохнуть. — В самом деле, Сань Лан? — его вопрос прозвучал робким шёпотом. — Мы можем пойти домой? Я имею в виду, домой, домой? Я хочу вернуться в Призрачный город. Мне не хочется оставаться здесь.       Заново отстроенный дворец всегда вызывал у Се Ляня ужасное, отвратительное чувство. Так много воспоминаний, так много сожалений; он был не чем иным, как постоянным напоминанием обо всем, что он потерял. Он часто жалел, что Цзюнь У не заставил его рассыпаться в прах после изгнания Принца. И наоборот, Призрачный город напоминал Се Ляню о каждой новой, замечательной вещи, которую он приобрел.       Улыбка, появившаяся на лице Хуа Чэна при его признании, могла бы осветить всё ночное небо. — Всё, чего пожелает господин, он получит.       Он встал, не выпуская Се Ляня из объятий, и достал из кармана красные игральные кости. Прежде чем бросить их, он помедлил и повернулся, чтобы встретиться взглядом с богом, в глазах которого читалось озорство. — Если Гэгэ не против, не хотел бы он немного повеселиться? Поскольку мы уже одеты по случаю, — он махнул рукой в сторону их разномастных нарядов, — может, заглянем в Игорный дом?       Се Ляню потребовалось время, чтобы обдумать вопрос, и он рассмеялся. — Негодник, — пожурил он мужа, целуя призрака в нос.       Сань Лан, должно быть, действительно намеревался шокировать все три мира, прежде чем закончится ночь. Его беззаботная, игривая натура была слишком уж чрезмерной. — Конечно, пока Сань Лан со мной, я готов пойти куда угодно!       Бросив кости, они быстро покинули Небесные чертоги и вошли в Игорный дом прямо за полупрозрачной красной занавеской, отделявшей покои Хуа Чэна от какофонии ставок внизу. — Гэгэ, тебе не нужно ничего говорить. Просто следуй моим указаниям, — тихо сказал Хуа Чэн, осторожно опуская Се Ляня на землю. Он взял его за руку и слегка сжал её в знак поддержки.       Затем Сань Лан рванулся вперед, прорываясь сквозь занавес, чтобы обратиться к неистовой толпе. Весь хаос в комнате немедленно прекратился, призраки вытянулись по стойке смирно при виде своего хозяина. Или, по крайней мере… того, кого они считали своим хозяином. Воздух наполнился сбивчивой болтовней. Все взгляды были устремлены на Сань Лана и Се Ляня, которые в замешательстве переводили взгляд с одного на другого. — Все вон отсюда, сейчас же! — проревел Хуа Чэн, проходя через комнату и пугая толпу зевак. Приказ исходил от фигуры в белом. — Игорный дом закрыт. У вас есть две минуты, чтобы уйти. Если кто-то останется в здании, я лично развею его прах.       Се Лянь стоял молча, не желая прерывать Сань Лана. Раздались крики ужаса и гневные возгласы, когда духи, боги и люди бросились врассыпную. На это Се Лянь мог лишь хихикать, ловя обрывки возбуждённых разговоров призраков, пока они бежали к двери.       ХУА ЧЭН В БЕЛОМ И СТАРШИЙ ДЯДЮШКА В КРАСНОМ!       ЕСЛИ БЫ Я МОГ УМЕРЕТЬ СНОВА, ТО СДЕЛАЛ БЫ ЭТО!       ОБА ТАКИЕ КРАСИВЫЕ, КАКОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ!       ГОСПОДИН В БЕЛОМ ВЫГЛЯДИТ ПОЧТИ ЖИВЫМ!       А СТАРШИЙ ДЯДЮШКА — ОН ПОХОЖ НА СОРВАННЫЙ С ГРЕШНЫМИ ЦЕЛЯМИ ЦВЕТОК В ЭТОМ КРАСНОМ ОДЕЯНИИ И С РОЗОВЫМИ ЩЁЧКАМИ       У ГРАДОНАЧАЛЬНИКА, ДОЛЖНО БЫТЬ, МЕДОВОЙ МЕСЯЦ!       К тому времени, как комната опустела, Се Лянь хохотал до слёз. Он любил горожан-призраков и находил их откровенные, иногда грубые замечания восхитительными. Даже если они часто ставили его в неловкое положение.       Хуа Чэн быстро нарисовал магический круг над дверью, чтобы никто больше не смог войти. Затем он поспешил обратно к Се Ляню, подхватил его на руки и отнёс на мягкий диван, где они уже однажды наслаждались обществом друг друга. Только на этот раз они сидели, обнявшись, и целовались долго и страстно, хихикая, как подростки. Больше никаких любопытных глаз, никаких назойливых вопросов, никаких мыслей о рае или аде за кроваво-красными занавесками, которые их окружали. Наконец-то они остались одни. — Именно это я и хотел сделать, когда ты в первый раз пришёл ко мне сюда, Гэгэ, — признался Сань Лан, глядя на любимого с весёлым блеском в глазах. — Ты — единственное, что стоит моего внимания.       Се Лянь прижался к нему, пытаясь перевести дыхание. Он тоже хотел бы, чтобы их первая встреча в Призрачном городе прошла именно так, а не закончилась пожаром после того, как Эмин неожиданно ранил его. — Я определённо понимаю, почему Хуа Чэну нравится быть градоначальником, — задумчиво произнёс Се Лянь, в последний раз усмехнувшись. — Власть даёт много преимуществ!       Хуа Чэн встрепенулся при этих словах и сразу понял, что это означает неприятности. С таким же успехом у его мужа могли вырасти лисьи уши. — Фактически, он принадлежит как Собирателю Цветов под Кровавым дождем, так и его мужу, — его провокационный тон был медово-сладким желанием. Сань Лан зашёл так далеко, что распутал их конечности и усадил Се Ляня на изящное резное сиденье, как короля на свой трон; преклонив колени перед своим богом. — Ты определённо выглядишь как муж Градоначальника, так что сегодня ты главный, Гэгэ. — Он потянулся вверх и приподнял подол красной мантии, чтобы подтвердить свою точку зрения.       Се Лянь не видел Сань Лана стоящим на коленях с тех пор, как… он покачал головой, чтобы избавиться от этой мысли. При их последней встрече Хуа Чэн был солдатом Сяньлэ, одетым во всё чёрное. Теперь его белые даосские одеяния резко контрастировали с тёмной фигурой из тех воспоминаний. От этого зрелища у Се Ляня защемило в груди, но в то же время он почувствовал странное покалывание в животе. Наблюдая за тем, как его муж принимает знакомую позу — полностью покорный, готовый выполнить любой приказ, — он поймал себя на извращённой, распутной мысли. — Раздевайся, — нерешительно приказал Се Лянь, прощупывая почву.       Хуа Чэн молча встал и сделал шаг назад, быстро снимая простую белую одежду, которая была на нём. Бог наблюдал за ним с пристальным вниманием, не в силах отвести взгляд от чувственной фигуры Сань Лана.       Полностью обнажившись, Хуа Чэн повернулся кругом и развёл руки, словно подчёркивая своё послушание.       Сердце Се Ляня затрепетало. Эта маленькая игра была забавной, но и коварной. Принц опасался, что потакание этой части себя, которая бездействовала столько веков, плохо закончится. Однако Сань Лан не выказывал ни страха, ни колебаний, снова опускаясь на колени у его ног. — Теперь сними с меня мантию. Аккуратно. Когда закончишь, останься стоять.       Он зашёл слишком далеко, чтобы теперь сдаться. Се Лянь встал и позволил себя раздеть, ловкие пальцы Хуа Чэна быстро справились с серебряными застёжками и цепочками. Он не мог отрицать, что ему нравилось быть эгоистом, когда он знал, что всё это ради забавы. Когда Сань Лан уже собирался бросить его красное верхнее одеяние на пол, Се Лянь протянул руку. — Это останется на мне.       Обсидиановый глаз Хуа Чэна потемнел от возбуждения, когда он услышал просьбу своего мужа.       Завернувшись в алое одеяние Хуа Чэна, наслаждаясь скольжением прохладного шёлка по обнажённому телу, Се Лянь снова сел на «трон» Игорного дома. Но вместо того, чтобы смотреть на море разврата и похоти, Се Лянь увидел скульптурное тело Сань Лана и его гордо стоящий член на уровне глаз.       Се Лянь почувствовал, как кровь закипает в его жилах, но сумел сохранить самообладание, чтобы убедиться, что Хуа Чэн всё ещё этого хочет. — Это… нормально? — прошептал он, поднимая голову, чтобы их взгляды встретились в равном отчаянии. — Если я слишком требователен… или расстраиваю тебя… — Как я уже сказал, на этот раз ты главный, ты всё контролируешь, Гэгэ, — от мрачного, страстного тона Сань Лана у него перехватило дыхание. — Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь. Используй своего мужа так, как считаешь нужным.       Хуа Чэн, Князь демонов самого высокого ранга, Собиратель Цветов под Кровавым дождем, тот, кто вселяет страх в сердца всех, — теперь он стоял перед Се Лянем, предлагая себя в качестве плотского жертвоприношения богу. И Се Лянь искренне считал себя самым удачливым богом из всех существующих, благословенным Сань Ланом как самым преданным из его последователей. Он не заслуживал такого счастья. Будучи богом войны, который много тренировался в юности, Се Лянь повидал немало мужских тел без одежды. Он никогда не задумывался об этом. Но тело Хуа Чэна, бледное и соблазнительное, с крепкими мышцами и греховными изгибами, не выходило у принца из головы.       Он воспользовался моментом, чтобы просто полюбоваться своим мужем, раздетым догола в тусклом красном свете их личной ниши, воспользовавшись тем фактом, что Сань Лан ничего не сделал, чтобы остановить его. Он провел руками по бокам призрака, слегка касаясь гладких линий его груди; по глубокому изгибу позвоночника и подтянутому заду, вплоть до мощных бедер. Одной из его любимых черт в телосложении Сань Лана было то, что, несмотря на его широкие плечи и спину, он обладал подтянутой, изящной талией, скрытой под ними. Се Лянь положил туда руки и радостно замурлыкал, когда его пальцы коснулись этого идеального изгиба.       Он ни разу не прикоснулся к пульсирующему члену, который был в нескольких сантиметрах от его лица. Се Лянь видел, что Хуа Чэн не привык к такому вниманию, но ему это очень нравилось. — Это… нравится Dianxia? — спросил призрак с ноткой неуверенности, когда он задержал взгляд чуть дольше обычного. — Больше всего на свете, — удовлетворённо вздохнул Се Лянь, — мой Сань Лан такой красивый. Он так дорог мне.       Туман похоти всегда придавал Се Ляню бесстыдную храбрость, даже когда он не знал, что именно делать. Он знал, что Сань Лану понравится любая неуклюжая ласка.       Он был полон решимости насладиться каждым сантиметром тела Сань Лана, каждым взглядом, каждым ощущением, не зная, когда ему представится ещё один такой шанс. Се Лянь наконец наклонился вперёд и обхватил губами влажную головку члена Хуа Чэна. — Ваше Высочество, я не это имел в виду… — он не смог закончить протест из-за вздоха, сорвавшегося с его губ. — Ты сказал, что я все контролирую, — бог заговорил тоном, которым не пользовался уже много-много лет. Но, увидев, как Сань Лан преклонил колени, он понял, что этот звук немедленно заставит Князя демонов вести себя прилично. — Если я контролирую ситуацию, я могу делать всё, что мне заблагорассудится.       Хуа Чэн вздрогнул. — Всё, что пожелаешь, Ваше Высочество. Я навсегда останусь твоим самым преданным последователем.       Он был потрясен внезапной демонстрацией силы Се Ляня, почти потеряв её сам всего из-за нескольких слов.       И всё же, несмотря на всю свою показную уверенность, бог нервничал, сомневаясь, что его неуклюжих попыток будет достаточно, чтобы доставить мужу удовольствие. Он наклонился, чтобы поцеловать Сань Лана в живот, в изгиб бёдер, подражая его приёмам, которые обычно заставляли Се Ляня извиваться. Тихие вздохи и стоны призрака побуждали его продолжать. — Сань Лан хорошо знает, что я глотал мечи, когда был уличным артистом, — Се Лянь отстранился, чтобы заговорить, и посмотрел Хуа Чэну прямо в глаза. — Представлял ли он когда-нибудь, что этот талант будет использован таким образом? Думал ли Сань Лан, что я воспользуюсь своими навыками, чтобы проглотить его член вместо этого? Ответь мне.       Он снова заговорил командным тоном, который призрак не мог оспорить. — Д-да! Хотя я никогда ничего не ожидал от Гэгэ, я… я всегда представлял его себе таким, — выдохнул он, наблюдая за каждым движением Се Ляня, который продолжал целовать его напряжённую эрекцию. — В моём сердце нет места ни для кого другого. Ты — единственный, кому я мог бы поклоняться, и единственный, кого я когда-либо желал.       Его признание разожгло кровь Се Ляня, как лесной пожар. Он схватил Сань Лана за бёдра, протолкнув его член до самого горла. Мягкие чёрные завитки волос щекотали его нос и ресницы, и Се Лянь глубоко вдохнул, наслаждаясь мускусным запахом своего возлюбленного. Стоны Хуа Чэна были такими громкими, что разносились по всему игорному залу. Се Ляня дико возбуждало, когда он медленно выпускал и снова и снова полностью погружал его член в себя, пока воздух не наполнился прекрасными полувздохами, эхом разносившимися под сводчатыми потолками.       Се Лянь начал чувствовать себя на седьмом небе от власти, которую он так явно имел над своим мужем, и больше не беспокоился о недостатке личного опыта. Сань Лан, всегда такой красноречивый и изящный, теперь бормотал и хныкал, произнося неразборчивые похвалы между криками: «Dianxia, я люблю тебя, я люблю тебя, Dianxia, прошу тебя… — он вцепился пальцами в волосы принца, словно это было единственное, что удерживало его на земле. Его собственный член был полностью твёрдым и истекал возбуждающей жидкостью, пока он наблюдал, как Хуа Чэн распадается на части.       Я сделал это. Просто будучи самим собой. Это я сделал Сань Лана таким счастливым.       Се Лянь не мог не позволить себе почувствовать лёгкое чувство гордости. Воодушевившись этим прилившем к нему чувством уверенности, он поддался своему драматическому таланту. Не говоря ни слова, Се Лянь нежно обхватил Сань Лана за шею одной рукой. Затем он заставил руку, лежавшую на его волосах, крепче сжать их, отдав контроль над темпом. Эта поза позволила Хуа Чэну по-настоящему трахнуть его в рот, он чувствовал, как его член легко скользит по горлу Се Ляня при каждом толчке.       Как и ожидалось, через несколько секунд глаза Сань Лана заблестели от слёз. — Гэгэ, я больше не могу сдерживаться! Мне нужно… — Подожди! — Се Лянь внезапно остановился и закричал, боясь упустить свой шанс. Он откинулся на спинку стула, увеличивая расстояние между ними. Сань Лан стоял над ним, молчаливый и немного испуганный, и казалось, что его ноги вот-вот подогнутся. — Я, э-э, я хочу, чтобы ты… — его щёки покраснели от смущения не только из-за того, о чём он собирался попросить, но и из-за осознания того, что он только что сделал. — Я хочу, чтобы ты пометил меня. Так, как ты просил меня об этом в саду. Я хочу, чтобы Сань Лан тоже предъявил свои права на меня. Там.       Хуа Чэн перестал притворяться, что дышит. Он зарычал и скользнул своим темным, бездонным взглядом по ярко раскрасневшимся щекам Се Ляня. Затем он положил одну руку на свой ствол, а другой перекинул бога через плечо, как девушку, которую похищает ее возлюбленный. Он поспешил за красную занавеску и спустился по ступенькам на первый этаж, уложив Се Ляня на большой стол для ставок в центре комнаты.       Эротическая красота, которую увидел Князь демонов в тот момент, парализовала его. Он увидел, что нежная красота его бога так сильно пострадала, волосы рассыпались по столу, бледные тонкие ноги были согнуты, ярко-красная ткань стекала вокруг него… — Ваше Высочество, — выдавил он из себя шепот, — я не могу. — Ты это сделаешь.       Возможно, было жестоко продолжать командовать Сань Ланом этим голосом, но когда он почувствовал, как обжигающе горячая жидкость стекает по его чувствительной груди, принцу стало не до этого. Это было похоже на клеймо, выжигающее его кожу, навсегда отмечающее его как единственного, кто принадлежит Собирателю Цветов под Кровавым дождем. Несколько капель упали на его губы, когда Сань Лан достиг оргазма, и Се Лянь нетерпеливо высунул язык, чтобы ощутить вкус. Это вызвало ещё один глубокий стон, когда его ослабевший член в последний раз выстрелил жидкостью на бедро Се Ляня. Несмотря на то, что его собственная твёрдость осталась нетронутой, бог почувствовал головокружение от удовольствия, увидев, во что он превратил Хуа Чэна. Когда призрак немного пришёл в себя, он посмотрел на своего мужа, распростёртого на столе, как будто он был голодающий, приглашённый на банкет. Он наклонился, чтобы поцеловать Се Ляня в растрёпанные волосы, а затем прошептал ему на ухо: — Гэгэ выглядит так мило в моих одеждах, весь в моей сперме. Кто бы мог подумать, что Гэгэ способен быть такой распутной женой своего демонического мужа?       Его пальцы немедленно обхватили мокнущий член Се Ляня и начали работать быстрыми, намеренными движениями. Принц захныкал, у него вырвался жалкий звук, он никогда раньше не слышал от Сань Лана таких грязных разговоров. Его член дернулся от возбуждения, его муж признал это с ухмылкой. Теперь, когда разум Хуа Чэна снова прояснился, казалось, что и его обычный озорной настрой тоже вернулся. — Похоже, Гэгэ это очень нравится. Возможно, он тоже хотел бы кончить на себя после того, как его так страстно осквернил его последователь. — Сань Лааан, — мелодичные крики бога эхом разносились по пустому залу, словно самая прекрасная музыка. В комнате могли бы толпиться демоны и божества, но Се Ляню было бы всё равно. Единственное, что имело значение, — это то, что мужчина, которому принадлежал этот Игорный дом, сам Хуа Чэн, не переставал его трогать.       Сань Лан расставил его ноги пошире, чтобы Се Лянь ещё сильнее раздвинул их, когда тот жалко попытался сомкнуть их вокруг него. Всё, что принц мог сделать, — это вцепиться в край деревянного стола и молиться, чтобы тот не треснул от такой силы. Хуа Чэн склонился над извивающимся телом Се Ляня, их губы соприкасались, но не сливались. — Гэгэ, — прошептал он в губы любимого, словно молитву, — пообещай, что никто больше никогда не увидит тебя таким. Скажи мне, что ты такая распутная шлюха только для этого самого преданного последователя. Твоего мужа. — Наконец он завладел губами бога в глубоком чувственном поцелуе, проникая языком в рот Се Ляня, и тот с неприличным стоном кончил, прижавшись к нему грудью.       Они оставались в таком положении много минут, наслаждаясь послевкусием. В конце концов Хуа Чэн приподнял колени, чтобы полностью заключить в объятия восхищённого принца. — Для Сань Лана я буду кем угодно, — наконец ответил Се Лянь, переведя дыхание и успокоившись. Он почувствовал, как грудь Хуа Чэна вздымается от смеха, и нежно поцеловал его в щёку.       К сожалению, их возбуждение было не единственным, что остыло, и Се Лянь теперь чувствовал себя липким и неприглядным, несмотря на то, что его муж не выказывал недовольства его плачевным состоянием. — Сань Лан? Кажется, мне нужно принять ванну, — усмехнулся он. Это было самое неудачное преуменьшение века. — Конечно, Гэгэ. Но сначала позволь мне помочь тебе, — с сожалением ответил Хуа Чэн.       Он осторожно поднялся из-за стола и подошёл к брошенной куче одежды, оставшейся за красной занавеской. Сань Лан взял свою мантию и как можно лучше вытер ею Се Ляня. Затем он протянул руку и помог богу подняться на ноги. Се Лянь на мгновение остановился, чтобы оценить ущерб. На большом центральном столе было несколько подозрительных царапин и вмятин, которые определённо могли быть оставлены пальцами бога войны. — Мне так жаль! Я повредил личный стол Градоначальника. Позволь мне заплатить за ремонт… или за новый стол… этот, наверное, уже испорчен.       Его настойчивые извинения затихли, когда он заметил, что Сань Лан смеётся. — Гэгэ, каждый раз, когда какой-нибудь придурок захочет сыграть со мной в азартные игры, я буду испытывать новую волну радости, делая ставки на этом столе. Теперь это самое ценное сокровище в заведении.       Се Лянь покраснел, как помидор, представив, как все эти ничего не подозревающие существа бросают на стол кости против Хуа Чэна, даже не догадываясь, что он сделал на его поверхности. Он не знал, сможет ли когда-нибудь снова показаться в Игорном доме. — Нам лучше не возвращаться в Дом Блаженства сегодня вечером, — перебил его Хуа Чэн, выводя из задумчивости. — Я уверен, что у моей двери будет довольно много недовольных призраков, которые будут протестовать из-за того, что я лишил их шанса на богатство.       Он закатил глаза и принялся собирать их одежду по всей комнате. — Но если Гэгэ согласится, мы могли бы посетить ещё одну мою резиденцию.       В тот момент Се Ляню было всё равно, где они будут спать, лишь бы там была вода для купания. Он был совершенно измотан. — Меня это вполне устраивает, я последую за Сань Ланом, куда бы он ни пошёл, — согласился он с усталой улыбкой.       Через некоторое время Хуа Чэн увел их в другое потайное жилище, набрал ванну и тщательно вымыл их обоих, а теперь лежал, свернувшись калачиком вокруг Се Ляня, на мягких чистых простынях.       Принц понятия не имел, где они очутились, но полагал, что беспокоиться уже слишком поздно. Се Лянь знал, что он в безопасности, уютно устроившись в темной спальне рядом со своим мужем. — Гэгэ, — Сань Лан тихо окликнул его. — Мммм? — последовал сонный ответ. — То, как я говорил с тобой раньше… то, что я сказал… моё поведение было по-настоящему постыдным. Я никогда не хотел обесчестить своего бога такими непристойными высказываниями, — его голос был напряжённым, — пожалуйста, прости меня.       Се Лянь на мгновение задумался, пытаясь понять, что имел в виду его муж, и вспомнить, не было ли что-то неприятное в их вечере. Волна возбуждения накрыла его, когда он внезапно вспомнил непристойные речи Сань Лана. — Ох, Сань Лан, — прошептал он, притягивая призрака для поцелуя, — на самом деле мне очень понравилось. И если тебе тоже понравилось, то я не думаю, что тебе стоит останавливаться.       Он почувствовал, как у Хуа Чэна перехватило дыхание, и, хотя он не мог этого видеть, Се Лянь легко представил, как его мальчишеское лицо расплывается в довольной улыбке. Борьба между усталостью и жаром, который начал разливаться у него между ног, становилась односторонней. Се Лянь решил испытать удачу. — Но если Сань Лан сожалеет, то есть один способ, которым ты можешь загладить свою вину, — он беззастенчиво прижался бёдрами к Хуа Чэну. — Твоя жена всё ещё чувствует себя, э-э, недостаточно наполненной сегодня…       Излишне говорить, что он не задержался в таком состоянии надолго.