сборник.

Не самое приятное, что может случиться в жизни – попасть в долговую яму. Дыру без светлого завтра, ожидание, и бессмысленная путаница, бегая день за днем от проблем, находя спасение лишь во сне. «Пока что – не вечном.» думала ты, смотря на визитку с символами в руке. И ты тогда позвонила. Не мешкала, не медлила – действительно, просто позвонила. И  очутилась тут. В месте, где пролито много крови. И это, безусловно, удручало. Удручало вообще все – начиная с непредсказуемости, вида крови. Заканчивая глупой привязанностью. А она, черт возьми, была. К самому странному из всевозможных вариантов – к миловидному щетинистому мужчинке с красивыми, завитыми волосами. Длинные..  Ты постоянно корила себя за желание их потрогать, погладить. Уткнуться носом. Все произошло как-то спонтанно, и ты этого не особо помнила, скованная бурными эмоциями. Кажется, на фоне этого тебя даже не удивляла кровь, ее количество. Тебя удивляло то, с какой особой жестокостью к этому подходят, порча детские миловидные игры этой же кровью. Все началось с сахарных сот. Все началось с момента, как он хватался за малейшую возможность сохранения своей жизни. Все началось с того, как он справлялся с дальгона-печеньем. Все началось с того, как ты сделала акцент на его действиях. Все кончилось тем, что ты на секунду лишним задержала его взгляд, ловя ответный, секундный, улыбающийся. Это стало началом конца. Ты помнила, как повторяла его действия. Ты помнила, как едва проходила мимо, оборачиваясь на его внезапный крик. – Хей! Номер 005! – Оборачиваясь, вскидываешь бровь. – Я рад, что ты выжила. Присаживайся! И ты помнила свои первые мысли о нем. Болван, дурак, наивный бедолага. И как только с этих мыслей ты перешла в серьезные размышления, леди? Ты села рядом, ощущая плечом его тепло. Было так хорошо, что даже плохо. Ты села так и в следующий раз. И в следующий. И каждый последующий. И кажется, совсем забывала ради чего сюда пришла. Забыла, что планировала выбраться из долговой ямы. Что тебя ждут деньги. Что тебя ждет за стенами этого… Ада? Да нет, пожалуй. Здесь даже приятнее, чем в привычном понимании обычной жизни. А на ад, походила, скорее она, чем здесь происходящее. По крайней мере, пока ты жива. А в аду живые меркнут. И все равно.. Кровь, жестокость, люди вокруг. Это казалось такой неважной нелепицей, когда он просто находился рядом, что тебе самой становилось стыдно с себя. Становилось дурно, когда его поддержка пробирала до глубины души. Становилось дурно, когда после канатов он бережно осматривал твои руки, поглаживая ушибленные места, нелепо что-то шепча. И весь остальной мир казался какой-то глупой, ненужной частью происходящего. Иногда на вас смотрели. Смотрели товарищи, соперники. Этот придурок с цифрой «101» вечно до тебя докапывался, подъебывая самыми изощренными словечками. Иногда – в его присутствии. Иногда – лично. В первом случае – хотелось убить его прямо на месте. – О, посмотрите-ка. – Мужская массивная фигура приближалась к тебе ровными шагами, чуть опускаясь, выдыхая прямо в лицо. Мерзость. – Снова со своим папаней крутишься, а, сучка? Твои зубки, кажется, были готовы треснуть под таким давлением. Так и хотелось ему хорошенечко вмазать за каждое слово. Но ты выбрала молчать. Физический перевес одной тебя и его команды внушал. Ки Хун, кажется, даже не знал о происходящем сейчас. И это, несомненно, радовало. – Чего молчишь? Что, за больное затронул, да? – Ты сглотнула, делая шаг назад. – Странные у тебя вкусы, конечно. Хотя, вон та, – Мужская ладонь указала в сторону длинноволосой женщины. Кажется, это она его вечно называла «Папуля»? – Тоже с проблемами в голове. Поэтому в чем-то я тебя могу понять. – Ядовитый смех и язвительная улыбка мелькали пред глазами, а по спине шли мурашки. – Эй, эй-эй-эй-эй-эй! – В дали послышался крик и приближающиеся шаги. – Что тут происходит? Ты… чего? – 456 подошел к тебе, хватая за запястье, чуть отводя к себе. – Давай это… Без конфликтов. Ты чувствовала стыд и напряжение, ему уж явно не стоило подходить. Да, ситуация опасная, но меньше всего тебе хотелось впутывать в это его. – За пиздючку свою заступаешься? Я же и тебе сейчас дам, лучше отойди, я долго не разбираюсь. Ки Хун чуть отбежал с тобой назад, предостерегаясь. Он не был физически силен, более того, опасался каждого шага. Очаровательный. Как он только сюда попал? Но с каждым шагом назад – увесистое мужское тело напротив становилось ближе, сокращая расстояние. Вероятно, ощущал себя хищником, переключая свое зверское внимание на твоего товарища, а не на тебя. Это было чревато последствиями. И тебе не хотелось бы, чтоб его ранили. И ты не стала медлить – побежала прямо на цель, сбивая глупого 101 игрока с ног, начиная бить что есть силы. Подобный исход его не порадовал – и уже через мгновение твоя туша лежала под ним, а ладони старались дотянуться до шеи. Очевидно, зачем. Ты же протестовала, стараясь в буквальном смысле укусить его ладони, отталкивая прикосновения. Нет, ты точно не была сильнее его. Но достаточно сильной, чтобы хоть малость протестовать. За это поплатилась ударом. Он воспользовался положением, схватил твои руки, и, крепкой хваткой – чуть приподнял, вдалбливая в бетонный пол. С носа хлынула кровь – и тебе от нее уже становилось противно. Умирать что-то совсем не хотелось. В моменте, 456 оттащил эту тушу с тебя назад, хватая за руку, и отбегая с тобой к сокомандникам, готовясь к нападению вновь. Только вот, одно приятно – другие тоже стояли в боевой готовности. Видимо, во время твоей мини борьбы они подтянулись. Это, вообще-то, было очень приятно. Но, другая команда, этого мудака, подтягиваться не решалась. Оставили дело на самотек – ты сейчас не их главный приоритет, хоть и была уверена, что поплатишься за это. Ну, сильнее чем сейчас. Но, в прочем, это уже вопрос будущего, до которого, черт возьми, еще надо дожить. Ох. На губах чувствовался железный привкус – кровь с нова стекала мелкими струйками, падая на пол. Ну и дела. – Я пойду в уборную, надо с этим разобраться. – Ты указала на нос, подставляя ладони. – Я с тобой. – Ки Хун подошел ближе, кладя руку тебе на плечо. – Одной сейчас опасно. Особенно – тебе. Ты сперва хотела возразить, но его слова были верны. Более чем. Да и его компания тебя уж совсем не удручит, не так ли? И в тот момент ты кивнула, двигаясь быстрыми шагами к выходу, ловя на себе недовольный взгляд 101. Черт с ним, главное, чтоб следом не поперся. Охранник пропустил вас быстро, и, уже на входе в саму уборную, ты собиралась закрыть за собой дверь. Но, увы и ах – она была перехвачена мужской ладонью. – Я тебя подлатаю сам. – Он улыбнулся, продвигаясь внутрь. – Нет-нет, в этом нет необходимости, я и сама справлюсь. Ты протестовала, а он, хихикая, просто подошел к раковине, выжидающим взглядом очерчивая твою персону. Глаза его щенячьи – смотрели точно в твои, выражая сожаление. – Извини… – Ты вздохнула, наблюдая за тем, как он моет руки, перед обработкой. – Если бы не я, тебе бы не пришлось этим заниматься. – Эй. От чего такой пессимизм? Он же сам к тебе полез. – Но ты вмешался, и сам чуть не получил из-за него. – Но я ведь сделал это добровольно, более того, – Холодные руки принялись смывать кровь с твоего лица. Жесткие пальцы аккуратно придерживали твое лицо, пока вторая ладонь аккуратно водила линии, стараясь смыть подтеки. – Ты сама заступилась и за меня, и за себя. Ты улыбнулась, оценивая его поддержку. – А чего он вообще к тебе полез? Точную причину говорить не очень хотелось. – ..Ну что ж, как знаешь! Если будешь готова поделиться, я буду только- – Из-за тебя. Он наклонился на секунду, проверяя мысли – не ослушался ли он. – Из-за меня? А я тут… При чем? Ты прикусила нижнюю губу, неуверенно наклоняя голову. – Он считает, что мы встречаемся, и считает это отличным способом самоутвердиться. – О как. – Он посмеялся, сокращая расстояние. Твое сердцебиение участилось, ощущая резкую смену атмосферы. – А чего не сказала, что я тебе в отцы гожусь? Или что-то вроде того. Думаю, он бы отстал. – Потому что я была бы не против. Он сперва остановился, отскакивая назад. В следующее мгновение смутился, смотря на тебя удивленными, нет, скорее даже ошеломленными глазами. – Не против… Чего? – Всего. Он вновь подошел, откашливаясь в руку, опускаясь на колени – Наверное, я не о том подумал, прости, ха-ха. Только вот теперь, его движения стали более скомканными и нервными. Его понять можно – он чувствует себя максимально неловко. А тебе стало неловко от собственных действий. Черт, ну… Это блин, того самое, как быть? С одной стороны – он уж точно подумал о том. С другой – вы в чем-то похожи, делать первые шаги – совсем не твоя перспектива. Это же ужасно неловко, черт. Ты вздохнула, нелепо улыбаясь. Он, кажется, сконцентрировался на процессе. Этому свидетельство был его затуманенный взгляд. А сейчас – нервничала ты. Нервничала от непозволительной близости. Нервничала от присутствия рядом. Нервничала от нежных прикосновений мужских ладоней. И становилось так тепло и хорошо, что не хотелось прекращения. И это… Было странно. Действительно, странно. Девчуль, он ведь тебе в отцы годится, нет? И тебе было все равно. Настолько все равно, что ты уткнулась головой ему в шею. Настолько все равно, что ты аккуратно потянулась к нему руками, не решаясь обнять. – Т-ты чего? – Он смутился, поджимая руки. – Все нормально? Ты устала? Тебе больно? – Нет. – Ты вздохнула, все же кладя ладони ему на спину. Не навязчиво, аккуратно приобнимаешь, пытаясь подобрать слова. Он, в свою очередь, замер, не уверенный как поступить. Ты – прижалась сильнее, поднимаясь к его лицу, прижимаясь к его щеке. – Я, черт, блин… – Он чуть поднял руки, кладя их тебе на спину. – Я правда не уверен, что ты делаешь, и как мне следует поступить, ха-ха. – Я и сама не знаю. – Ты выдохнула ему в ухо, наблюдая за реакцией. Дернулся, но не отпрянул. Убрал руки, переместил вновь на твое лицо, отвел так, чтобы можно было смотреть тебе прямо в глаза. В его красивых, чудесных глазах ты видела свое отражение. Ты видела блеск его непонимания. Ты видела смущение. Ты видела капельку желания. Но точно не видела злости. Ты точно не видела в них грусти. И, абсолютно точно, – он не хотел, чтобы эти кошачьи игры прекращались. Он, явно неуверенный, сперва потянулся к тебе. И отпрянул, резко отводя взгляд. – Нет, прости. Я же тебе в отцы гожусь, я гораздо старше, и, блин, это все… Правда не очень правильно. Ты расстроенно вздохнула, сводя брови к переносице. – Но ты же меня не заставляешь, это мое решение. Это мое добровольное решение. – Ты улыбнулась, протягивая руки к его волосам. Господи, какие же они мягкие и приятные!.. Ты прильнула ближе, сокращая расстояние, прикрывая глаза, едва касаясь его губ своими. Мгновение, и он, кажется, начал отвечать, прикрывая глаза. Его губы были мягкие, а движения такими нежными, что захотелось в них раствориться. Раствориться без остатка. Он не был настойчив, нет. Он определенно имел опыт – ты помнила его рассказы о бывшей жене и дочери. Он… Просто не хотел тебя спугнуть. Сделать что-то неправильное, все же, столько воды утекло с тех пор, как он был любимым. До этого момента. И это уже разбивало тебя. Вы чуть отдалились, и, хоть поцелуй и не был страстным или ярким, – он был столь нежным и теплым, что хотелось его повторять. Снова… снова. И снова. И снова. И ты так и сделала, прикрывая глаза вновь. А он – прижался к тебе сильнее, углубляя его. Он был вновь аккуратным и нежным, только теперь вы не просто прикасались губами – о, нет, вы зашли дальше! И это было поистине потрясающе. Его руки аккуратно держали твое лицо, поглаживая большими пальцами щеки. Твои – обхватили его шею, поглаживая волосы, переплетаясь кистью среди темных локонов. Но воздуха стало не хватать – и вам пришлось разорвать столь приятный момент. Он, чуть отдышавшись, прильнул губами к твоему лбу, оставляя легкий поцелуй. Его руки переместились на твою спину, а ладони легкими движениями проводили по волосам, поглаживая с особым трепетом. Ах, этот момент счастья и трепетного тепла! Что ж, кажется, у вашей истории будет новый сюжет. И что только скажут другие…?