Девочка

Это была ужасная зима. Холодная, промозглая, тоскливая. Снега было мало, а тот, что был, перемешивался с грязью на дорогах . Тоска, казалось, была такая плотная и беспросветная, что ветер гонял ее вместо воздуха. Прошло четыре месяца с моего призыва, и два месяца с моего выхода на фронт. Два месяца с официального начала войны. Меня отправили на оккупированную территорию. Раньше здесь был небольшой тихий городок Чужой Стороны, а теперь над выжженной землёй угрюмо нависали полуразрушенные скелеты мертвых зданий. Рядом с городком была бледная березовая рощица, а дальше только пустые безжизненные поля до самого горизонта. На краю городка, в одном из немногих уцелевших зданий, организовали резервный склад и базу при нем. Сюда и отправили меня и ещё троих солдат под руководством старшины. Я поежился. Мы здесь только четыре дня, а безысходность уже заползла под бушлат, впилась холодными пальцами в ребра. Несмотря на то, что дата смены была известна, казалось, что конца этой тоске не будет. Я подул на окоченевшие пальцы. Фантомное тепло пробежалось иголочками под ногтями и исчезло. Сзади послышался скрип двери и на крылечко вышел старшина. Чиркнула спичка по коробку. - Мерзнешь, волчий хвост? Весело хмыкнул он, и выпустил в воздух сизое облачко. - Ничего, недолго осталось. Через восемь дней нас отсюда переведут. Едрить твою козу баян... Старшина стряхнул пепел с пальцев, и закашлялся то ли от дыма, то ли от колючего серого воздуха. Я поглубже вжал голову в плечи. Склад был в порядке, ничего странного не наблюдалось, можно было возвращаться в штаб. Я шагнул вперед. Ступени глухо скрипнули, из-за двери послышался грохот стального чайника и приятное журчание кипятка. Ещё шаг, под крыльцом отчаянно завыл маленький снежный вихрь, не сумевший просочиться внутрь дома. Ещё шаг, и сзади что-то тяжело ухнуло, уши заложило. Старшина медленно выпрямился. За первым взрывом последовал второй, и в наступившей после невыносимой тишине верхний угол дома на соседней улице стал съезжать вниз, как кусок масла, отрезанный горячим ножом. Старшина подскочил, сделал два резких шага, потом замер, достал пистолет из кобуры... Несколько секунд всё было недвижимо. Потом между домов показался темный силуэт - мелькнул, и сразу скрылся, и пуля старшины разбилась о стену рядом. - Поймать! Старшина стрельнул ещё пару раз, после чего обернулся на нас с диким взглядом. Карие радужки посветлели, зрачки сузились до точек - в бешенстве он походил на медведя. Я метнулся вниз, в переулок, вслед за тенью подрывника. За мной побежали ещё двое. Это было глупо - ловить человека, не зная толком местности, не зная, куда он свернул, не зная, где заложена следующая бомба, но в разрушенном городке не должно было быть людей, и призрака-человека нежно было поймать. Я бежал вперёд, не зная точно куда, пропустил несколько поворотов, потом вдруг завернул на какую-то улочку, перепрыгнул канаву и снова завернул, и снова, улицы и переулки закрутились вокруг меня пыльными стенами домов и мутными окнами, грязным снегом под ногами и развороченными пастями омертвевших клумб. Все как одна похожие, они затягивали меня в свои сети, пережимали горло и не давали мне, чужаку, выйти, выпутаться из сотни одинаковых линий. Я остановился, огляделся кругом. С какой стороны я пришел? Холодный воздух царапал грудь изнутри, жар пробирался от лопаток вниз. Я прислушался. Кроме моего свистящего дыхания мне вдруг почудились тихие шаги. Я метнулся за дом, перепрыгнул покосившийся деревянный заборчик с облупившейся синей краской, пробежал по огороду, присыпанному белым пушистым снежком и бетонной крошкой, выскочил на параллельную улицу, такую же пустую и безжизненную. Шаги скрипели теперь за угловым домом, я бросился туда, шмыгнул в щель между двумя высокими домами, и в ней неожиданно столкнулся с одним из тех ребят, что выбежали вместе со мной, и отстали в первые минуты. Парень выглядел озадаченным, да и я был сбит с толку - я же шел за подрывником, куда он делся? Сбоку в здании что-то тяжело и раскатисто ухнуло - мы одновременно повернулись на звук. Массивная дубовая дверь грузно опиралась на стену, из которой сиротливо торчали когда-то позолоченные петли. Под ее покосившимися боком чернела щель - как раз пролезть худому человеку. Я осторожно просочился внутрь. Это был большой зал с колоннами, похожий на те, в которых танцевали принцессы из сказок бабушки. Большие окна поблёскивали остатками цветных фресок, а на полу под слоями пыли и мусора можно было разглядеть кружевные узоры. Воздух здесь кажется был холоднее, чем на улице. Я быстрым шагом прошел в конец зала, туда где был переход в соседнее строение. Меня встретили два коридора, снова бесконечно длинные и ужасно одинаковые. Я выбрал один наугад. На полу лежал красный ковер, наверняка когда-то величественный, а теперь уныло блеклый, а в конце коридора меня ждала лестница. С лестницы гулким эхом отдавались шаги. Я ускорился, перепрыгивая сначала по три ступени, потом наступая через одну. В конце концов лестница привела меня на крышу, под небольшой навес. Под холодным ветром, среди низких снежных перемётов я вдруг почувствовал себя одним во всем городе. Подрывника не было, и мне вдруг подумалось - а может, его и не было? Может, почудилось? С крыши упал небольшой комок снега. Я посмотрел наверх. Прислушался, даже дыхание задержал. Тишина. Только ветер едва слышно перебирал редкие сухие стебли пробившихся сквозь бетон и снег растений. Крыша всё ещё казалась такой же пустой и безжизненной, как и всё здание, но всё уже было очевидно. Я сделал несколько шагов вперед, и увидел то, что хотел - с внешней стороны надстройки к стене была прислонена доска, а у самого верха торчал кусок арматуры. Я с лёгкостью влез наверх, встав на верхний край доски и зацепившись за железяку. Наверху будто дышалось легче. Воздух был холодный, свежий, безразличный к разрухе внизу. Я стоял на площадке, покрытой мхом и кирпичной крошкой, с полуметровым парапетом по краю. На другой стороне площадки стоял человек, которого я преследовал, и я наконец смог рассмотреть его. Это была девчонка лет пятнадцати. Невысокая, хрупкая и бледная, завернутая в огромную куртку с мужского плеча. Она тяжело дышала и смотрела вниз. Темно-русые волосы, забранные в растрепанную косу, лежали по позвоночнику, и выбившиеся из колоска пряди колыхались в такт дыханию. Когда девочка обернулась, меня поразили ее глаза. Серые, с ярко синим отливом, они были красивые и колючие как лёд. Она смотрела точно на меня, глаза в глаза, и казалось одним взглядом всю душу выворачивала. Я сделал шаг вперёд. Она вскочила на парапет, и отвела одну ногу назад, слово собираясь сделать шаг назад, в пустоту. Выставила вперёд руку с растопыренными пальцами, будто бы говоря - не подходи! Я замер. Она тоже замерла. Я не мог отвести взгляда от ее глаз - таких не бывает у детей, таких глубоких и страшно холодных. Девчушка же рассматривала меня. Долго, пристально, пока не заметила что-то у меня за спиной. Пальцы на ее вытянутой руке дрогнули, а льдистые глаза наполнились ужасом. У меня по спине пробежались мурашки - что ее так испугало? Я обернулся назад, ожидая увидеть почти что угодно. Но только там ничего не было. А когда я повернулся обратно, девчонка исчезла. Ну до чего дешёвый трюк! Я подскочил к краю парапета. С наружной стороны, опасно качаясь и жалобно постанывая от ветра, висела полуотвалившаяся ржавая лестница. Девчонка бежала по ней вниз быстро, пропуская ступеньки, иногда срываясь руками с перекладин и ударяясь об них же носом, но так легко и смело, будто сама была ветром. Ветер... Его было не поймать - сколько не хватай его пальцами, всё равно просочится, ускользнет. Я вдруг ясно понял, что девчонка ускользает, и я никак не смогу ей помешать. Снизу мелькнуло что-то темное, а потом раздался крик того парня, с которым мы вместе зашли в дубовые двери. Девчонка услышала, остановилась. Посмотрела сначала вниз, на него, потом наверх, на меня. А потом сделала что-то странное - люди так не изгибаются, не могут, но она уже стояла в окне, посередине между небом и землёй, между двумя воплощениями своей смерти. Я не успел осознать, как бросился вниз - с надстройки на крышу, с крыши на лестницу, и вниз на несколько этажей - мы столкнулись в дверном проёме, она не успела выбежать, и упала, врезавшись в меня. Лёгкая, она почти отлетела от моей куртки. А я снова замер, зачарованный серостью загнанных глаз, смотрящих на меня снизу вверх. Наверное, если бы она сейчас встала и прошла мимо меня, я бы ничего не сделал, если бы только она продолжала так смотреть - испуганно, осуждающе, как будто я вот вот должен был понять, что-то, что... - Поймали! Сзади появился паренёк, что стоял внизу, отпихнул меня в сторону, и резким рывком поднял девчонку за плечи - её голова мотнулась в сторону, и коса растрепалась ещё сильнее. Они вышли - он почти выволок ее - а я ещё несколько секунд смотрел ей вслед, и никак не мог понять - что же не так?

***

Небо было серое, тяжёлое, будто свинцом налитое. Холодный ветер гнал серость и трепал ее волосы, разметавшиеся по плечам. Теперь, когда с нее содрали куртку, она казалась ещё более хрупкой и тонкой. Сколько ей лет? Шестнадцать хоть будет? Через бледную кожу болезненно выпирали ключицы, не скрытые грязной белой майкой. Ей наверняка было очень холодно так стоять под колючим декабрьским ветром, но она не дрожала и не пыталась закрыться руками. Стояла, в полушаге от серой шершавой стены, гордо, неподвижно. Не смотрела ни на землю, окропленную кровью сотнями неизвестных, среди которых она должна стать следующей, ни на старшину, державшего в руках пистолет, ни на меня. Смотрела на небо вдали, на тот его особо темный клочок, откуда скоро должна была прийти буря. А я вдруг понял, что мне нужно, до зуда в кончиках пальцев нужно, ещё раз увидеть ее глаза. Ее пристальный серо-голубой взгляд, цепкий, острый, задевающий душу... Старшина щёлкнул затвором. Девочка вдруг дернулась, лицо ее ожило, она зажмурилась, как жмурятся маленькие дети, когда играют в прятки, и улыбнулась так широко, так легко и беззаботно, будто маленькое солнышко. Я почувствовал, как тяжелеет в груди и как глаза начинает жечь. Хотелось проморагаться, зажмуриться, как она, но я только шире распахнул глаза и всмотрелся в ее лицо. Ещё раз увидеть ее глаза, хоть на секунду... Выстрел прозвучал как-то неправильно. Как-то слишком громко и оглушающе, как-то слишком гулко... Девочка упала быстро, почти мгновенно. Я не понял, как оказался на сидящим на коленях рядом с ней. Сзади старшина что-то кричал, кто-то куда-то бежал, со стороны темного клочка неба валил густой черный дым. Оттуда, где ещё десять секунд назад был склад. Я смотрел на девочку с Чужой Стороны. Кровь темной дорожкой спускалась в траву из маленького аккуратного отверстия ровно посередине лба. Она смотрела в небо своими широко распахнутыми льдистыми глазами, но я никак не мог поймать ее взгляда. А ей было уже всё равно на мои метания. Она свое задание выполнила.