Сказки-8

Если бы Гарри к шестому курсу действительно поумнел, а не поглупел, как у мадам нашей Ро, то могло бы получиться нечто подобное. *** — Полная хрень, — думалось Гарри Поттеру, во время вечеринки устроенной Горацио Слагхорном. Который в этом году преподавал им зелья. Подумалось ему об этом в тот самый момент когда какой-то… человечек, по другому его как-то и назвать не получалось, по фамилии Уорпл уговаривал Гарри дать ему несколько эксклюзивных интервью. Он, видите ли, посчитал, что его изданная биография, за авторством этого самого Уорпла, принесёт им кучу денег. — Так-то оно так, — подумалось дальше Гарри. — Только зачем мёртвому деньги? Я имею в виду себя. Нет, вообще-то я умирать не собираюсь, конечно. Но, ведь нет и никакой гарантии что жить я буду долго и счастливо. Если дела и дальше так идти будут. И потом, а не пошёл бы он? Он видите ли считает, что я всё должен бросить и непременно начать делать то, что хочет он. Ага. Интервью ему подавай. Интересно, кстати, если бы я согласился, а какой бы он предложил мне процент? Один или половину? Подобная мысль заставила Гарри задуматься вот ещё о чём. — И почему, интересно, — думалось ему, — вся вот эта веселящаяся толпа не осознаёт того, что месяца через четыре, максимум пять, всё полетит под откос? Или они думают что Дамблдор будет жить вечно, тем самым поддерживая то шаткое перемирие которое сейчас имеет место в нашем магическом мире? Хотя, если разобраться, то ведь мало кто знает что жить-то ему совсем немного осталось. Но, чёрт возьми, они что не помнят что творилось в семидесятые? Почему они думают что такого больше не повторится? Или не случится чего-то ещё, более худшего? Кстати, самое смешное, что никакой Дамблдор не мог тогда остановить Волдеморта и если бы он тогда не… развоплотился, что ли, после встречи со мной, то сейчас всё было бы по другому. Он отвлёкся от рассуждений отвечая на какой-то вопрос Уорпла, после чего продолжил размышлять. — И ничего он тогда не мог сделать, Великий, мать его, маг. А может и не хотел. Но, тем не менее, многие, почему-то продолжают считать Дамбика Величайшим из Величайших. Так почему же он, тогда, не опустил Волдика ниже плинтуса и не отправил его в следующее большое приключение как только он возродился? Вот и получается, на деле, что полная хрень происходит. Гарри взял с подноса официанта коктейль и сделал глоток. — Хотя, — тут Гарри захотелось, по привычке взлохматить волосы на макушке, но вспомнив о месте своего нахождения, он всего лишь висок почесал, — с Дамбиком-то, как раз, всё ясно. Неудачник он. Ведь если вспомнить что от первого состава Ордена Феникса осталось в живых меньше половины, то как руководитель этого самого Ордена, он полностью провалился. А Великим его считать продолжают потому что Орден-то организацией нелегальной был. И, следовательно, мало кто о нём знал. Поэтому его неудача так широко и не… рекламировалась. Тут он снова на секунду отвлёкся на вампира, которого Уорпл притащил с собой на вечеринку. — Впрочем, хрен с ним, с Дамби. Тут главный вопрос в том, что мне-то сейчас делать? Нужно ли мне во всё это ввязываться? И для чего? Потому как, в последнее время я не чувствую себя больше кому-то чем-то обязанным, — и добавил после небольшой паузы в рассуждениях. — Да, вот именно. Особенно в последнее время. Впрочем, если я всё же сочту нужным что-то сделать, то что именно я должен буду делать? Нужно определиться. Гарри снова отвлёкся от рассуждений, когда отошёл в угол, закончив разговор с мистером Уорплом. Где опять продолжил свои рассуждения. Хотя, конечно, рассуждая таким образом, Гарри просто бурчал. Эдак, по-стариковски. Он уже давно понял, что «ввязаться» ему придётся. Хотя бы потому что он во всём этом давно погряз. Почти с самого своего рождения. И всё из-за гребаного пророчества. И он даже, примерно, представлял что нужно будет сделать. — Н-да, — думалось ему, — а ведь самое прискорбное, что мне всё-таки придётся что-то предпринять. Жить потому что я хочу долго и счастливо. А не бегать вечно. Тем более что если бегать от снайпера, то всё равно умрёшь, но только уставшим. Нет, удрать-то можно, конечно. Но ведь найдут же, рано или поздно. Значит нужно окончательно определиться что сделать нужно будет. Кстати, теоретически Гарри представлял что можно сделать. Он как мыслил? Что если Волди наклепал хоркруксов, то и убивать его нафига. Для того чтобы он возрождался каждый раз ещё более сумасшедшим чем в этот раз? И нахрена, спрашивается попу наган, если он не хулиган? Гораздо же проще лишить его рук, ног, языка, напоить его Напитком живой смерти и спрятать где-нибудь. Например, в Тайной комнате, или замуровать в стену Азкабана, или… да мало ли куда. Даже где-нибудь в Запретном лесу прикопать. Но чтобы сделать всё как надо, нужны были соответствующие знания. Вот поэтому-то Гарри, пока, и сидел в школе. И готовился к встрече со Змеемордым. Тем более, что и знаний особых до этого у него не было, а тут целая библиотека, в которой много чего подходящего можно было найти. Особенно в запретной секции, в которой он уже нашёл несколько толковых заклинаний. Проникнув туда с помощью мантии-невидимки. Которые, как говорится, могли весьма неприятно удивить тех кто на него напасть попробует. И не только неприятно, но ещё и смертельно. Так же Гарри, попутно, стал обдумывать вопрос о смене места жительства. Нет, так-то он эту мысль начал обдумывать ещё когда Дамби про пророчество ему рассказал. Через некоторое время. Тогда же, кстати, он стал интересоваться как именно маги путешествуют из одной страны в другую. Какова вообще ситуация с этим делом в магическом мире. И оказалось, что у магов, в этом деле, полный бардак и неразбериха. А дело всё было в том, что магов было мало. Если вспомнить квиддичный чемпионат, то со всего мира съехалось всего-то сто тысяч. Но, даже если учесть, что квиддич нравится далеко не всем и вместе, в тот раз, собрались исключительно фанаты, то всего магов получалось тысяч триста, четыреста на весь мир. Ну, пусть будет раза в два больше. Пусть даже в пять. В любом случае, для столь малого количества магов проблем с перемещением в другую страну для них почти не существовало. Поэтому-то и не было у магов такого понятия как погранично-таможенная служба. Тут всё зависело от силы мага и его умения изготавливать портключи. Нет, официально, их изготовлением, конечно, занимались специально обученные специалисты из Министерства и самостоятельное их изготовление считалось вроде как незаконным. Но если кто-то вроде того же Дамблдора, делал и использовал портключ самостоятельно, не слишком афишируя этот момент, то что могло сделать Министерство? Да ничего, ровным счётом. То есть получалось, что если маг прибывал в другую страну и не совершал там чего-то противоправного, то остальным по барабану было есть он там или нет. Кстати, главным при изготовлении портключа было точно представлять место куда нужно переместиться. А вот с этим-то у Гарри как раз и была напряжёнка. Не довелось ему много путешествовать. Впрочем, как и немного. А так-то изготавливать портключи оказалось совсем несложно. Гарри в этом году попробовал и всё у него получилось. Для чего вылез он через подземный ход в Хогсмид и смотался в Литтл Уингинг и обратно. Спасибо запретной секции и плащу-невидимке. Задумываться же о том, что происходит какая-то хрень, причём, не просто хрень, а хрень полная и лютая, Гарри, кстати, начал только в этом году. А почему именно только в этом? Да кто ж его знает-то? Может звёзды так в небе выстроились и Марс в этом году вновь стал очень ярким? Или потому, что у него открылась способность рассматривать события с нескольких точек зрения, анализировать их и критически их оценивать? Особенно после так называемых «занятий», на которых Снэйп ему мозг выносил. Ведь могло же быть и так, что он ему что-то в его мозге сломал или наоборот, починил. А может Гарри просто повзрослел? А в первый раз, Гарри заставило посмотреть на происходящее критически, поведение «Великого мага» Дамблдора, когда он прибыл за ним, чтобы забрать его от родственничков. На каникулах. После чего у него появился вопрос. Чем отличаются его кузен Дадли и Альбус Дамблдор? И получилось, что ничем. Только первый, когда на кого-то «наезжал», использовал собственную массу и численный перевес, а второй — магию. Но, «наезжали» на тех кто послабее что один, что другой совершенно не испытывая угрызений совести. И ещё, тогда же появилась у Гарри мысль, что если бы Дамблдору не была нужна его помощь со Слагхорном, то он бы так быстро в Нору его не переселил. Кстати, сам «старина Слагги», оказался парнем скользким настолько, что прямо сейчас он, Гарри, видите ли всё должен бросить и «раскрутить» Слагхорна поделиться подлинным воспоминанием. Наверное, тоже по какому-то Дамблдоровскому плану. Потому что «Великому магу» Дамблдору, якобы, неподвластно сие. А вот от Норы, где он раньше очень любил бывать, впечатление у него осталось самым поганым. В этот раз. Насмотревшись на отношение миссис Уизли и Джинни к Флёр Делакур, он решил что ну их нафиг этих рыжих. Потому что, отвратительное, прямо скажем, отношение к Флёр было. Которое очень ему не понравилось. Как собственно и отношение миссис Уизли к Сириусу, в своё время. В общем, после пребывания этим летом в Норе Гарри понял, что несмотря на всю свою ранешнюю любовь к этой семье, связывать с ними свою дальнейшую жизнь он больше не хочет. Например, в качестве мужа Джинни. Как-то вдруг поблекла любовь эта. Так что, жить, пока, он решил продолжить жить как бы по инерции. Выглядя в глазах окружающих далеко не самым умным парнем и, заодно, «человеком Дамблдора». А сам смотрел по-новому на других людей, и по-новому их же оценивал. Анализировал обстановку и прикидывал что ему-то теперь делать. Кстати, не нравилось ему то, что в итоге выходило. Потому что невольно возникал вопрос, а какого собственно Мерлина лысого он опять должен будет выступить в роли спасителя этого самого общества в котором он проживал? Которое иначе как «клоакой застарелых психозов» и назвать язык не поворачивался. Ведь если оценивать то, что что творилось в магической Британии, то получалось, что Дамби как козёл-иуда вёл овечью отару… куда-то. Типа, к волкам на растерзание. Но, при этом, он скорее всего считал, что в последний момент появится сторожевой волкодав и спасёт отару. То есть он будет отару под носом у волков водить, а Гарри должен их всех спасать. Потому что в роли этого самого волкодава он видел, почему-то его. Гарри Поттера. — Ну, да, — ухмылялся Гарри всякий раз когда в его голове эта мысль возникала. — Типа, план у него такой. Вот поэтому-то он и думал частенько, а делать-то ему чего. Потому как не ощущал себя Гарри этим самым сторожевым псом. Больше не ощущал. Особенно после всех этих лет пренебрежения и подстав. А как ещё можно было назвать все те приключения которые он пережил за время учёбы в школе? Только подставами и можно. А самое интересное, что всё это, оказывается, было не просто стечение обстоятельств, а по плану Дамблдора. Как там ему Дамби сказал-то, после того как отправил его из Министерства в свой кабинет? — Пять лет назад ты, Гарри, прибыл в Хогвартс живым и здоровым, как я надеялся и рассчитывал. Впрочем… не совсем здоровым. Ты перенес много страданий. Я знал, что так будет, когда оставлял тебя на пороге дома твоих дяди и тёти. Знал, что обрекаю тебя на десять трудных, мучительных лет. — Так помнится вроде бы сказал тогда Дамблдор. Ну, насколько сам Гарри тот момент помнил. Оказывается Дамблдор знал. И нихрена не сделал чтобы хоть как-то облегчить ему жизнь. А ещё он тогда сказал что всё было по его плану. И почему бы, в связи с этим, не предположить, что и все эти приключения в которые Гарри оказывался втянут в конце каждого учебного года тоже были по его плану? Да и насчёт возрождения Волди тоже подобный вывод напрашивался. Что оно по его плану произошло. Поэтому Гарри всё больше и больше склонялся к мысли, что единственный человек, которого он будет спасать, скорее всего, будет он сам. А магическое сообщество пусть себя само спасает. Ну, если у него получится, конечно. — Тем более, что даже если сейчас Волди из расклада удалить, то в обществе ничего не поменяется, — рассуждал Гарри. — Например, тот же Малфой опять занесёт денюжков кому нужно и будет ходить по Министерству с видом хозяина жизни. Так что, не хочу я чистить эту «клоаку застарелых психозов». Я им тут не говночерпий какой-нибудь. В общем, если подвести итог, то ставку на Дамби Гарри решил не делать. Тем более, что делать что-либо Дамби и не собирался совсем. Он, судя по всему, всё на Гарри свалить собирался. И снова подставить, как и во все предыдущие годы. Например, эти его «занятия», которые он с Гарри в этом году проводил. Недоумевал Гарри зачем, спрашивается, время на получение бесполезных сведений тратить было? Вот что он на них, на этих «занятиях», узнал? Что Волди с самого детства страдал психопатическим расстройством личности? Так это и так понятно было. Особенно после личных встреч с этим… персонажем. То что он хоркруксов себе наделал? Ну, хорошо, ну, наделал. Дальше-то что? Пытаться их найти и уничтожить? Так ведь это получается из серии «Пойди туда, не зная куда. Принеси то, не знаю что». Так что, как сам Гарри думал, не на этом нужно было внимание сосредоточить, а подумать как самого Волдика похитить и пристроить куда-нибудь где бы его искали долго и безрезультатно. Вот и решил Гарри, что к чертям их всех. Пусть теперь сами попробуют. А то умные все. Ну, прямо некуда дальше. А он планами по собственному спасению займётся. И ещё, если бы кто-то спросил насчёт его друзей, то Гарри ответил бы, что в прошлом году он бы за них «вписался», конечно. А вот в этом году как-то не было у него больше такого желания. Потому что в этом году они как-то перестали таковыми быть. И их так называемое «Золотое трио» в этом году стало усиленно превращаться в дуэт. А почему так? Да потому что не до него им было в этом году. Нет, так-то пообщавшись кое с кем, Гарри узнал, что дети вырастают и становятся сначала подростками, а затем юношами и девушками. Мужчинами и женщинами, в итоге. В общем, взрослеют дети. И далеко не всегда детская дружба выдерживает испытание этим самым взрослением и перерастает в дружбу взрослую. Что, по ходу дела сейчас, в этом году, и происходило. С ним и его друзьями. Да и вообще, когда он смотрел на них, то у Гарри вырабатывалось стойкое впечатление что их этим летом усиленно поили зельями. Рончика зельем… оскотинения, наверное. Впрочем, после прошедшего лета в Норе, такому поведению Рона Гарри не особо и удивлялся. Так что, насчёт него Гарри и не особо уверен был. Ну, что его зельями какими-то поили. А вот с Гермионой творилась какая-то хрень. Как будто бы её опоили зельем отупления и стервозности. Потому что вёл себя Рон, в этом году, по отношению к Гермионе как самая настоящая скотина, а Гермиона, в свою очередь, вела себя как тупая, плаксивая стерва. Вот только если плакала она из-за Рончика, то как стерва она себя вела себя с ним, с Гарри. «Выедая» ему мозги чайной ложкой. И, насколько понимал сам Гарри, мозги она ему «выклёвывала» совсем не из-за учебника Принца-полукровки, а из-за Рона. Срывая на Гарри своё зло и раздражение из-за рыжего мудака. В которого она, как понимал сам Гарри, имела несчастье влюбиться. В общем, здорово получалось. Рон, на глазах у всех, «зависает» с Лавандой, выбешивая тем самым Гермиону, а виноват Гарри. Нет, жалко её, конечно, было. Потому что именно с Гермионой они летали на Клювокрыле, спасая Сириуса. И это с ней они стояли против обернувшегося Люпина, и это именно она вдохновила Гарри на запуск того мощнейшего Патронуса, который дементоров на третьем курсе разметал. Да и много ещё чего они вместе пережили. А вот в этом году её как подменили, как будто бы. И все попытки Гарри «достучаться», так сказать, до её разума потерпели неудачу. Кстати, то что Гермиона в этом году так себя вела, вызывало у Гарри не только сочувствие к ней, но и досаду. Потому что помощь её в поисках нужных сведений была бы весьма существенна. И, глядишь, у Гарри бы прямо сейчас было не только представление в теории о том, что с Волди делать, но, возможно, и несколько планов разработанных совместно с Гермионой. Как это было на четвёртом курсе когда они вместе к заданиям Турнира трёх волшебников готовились. Всё-таки в этом отношении голова у неё работала что надо. В прежние годы. И Гарри было неимоверно жаль, что столь светлый ум, в этом году, направляет усилия на всякую… ну, пусть будет ерунду. Правда, как заметил Гарри, в последнее время у Гермионы случались… как назвать-то?.. периоды просветления, наверное. А ещё бывало что она «зависала» и, как казалось со стороны, над чем-то раздумывала. В связи с чем, появилась у Гарри мысль. — Я, конечно, в этом году изрядно поумнел, — думал он, размышляя насчёт Гермионы. — Но, ведь нельзя же стать умным сразу, в одночасье. И нет ничего удивительного что эта мысль пришла мне в голову только что. Ведь очень даже может быть, что если она ведёт себя как под воздействием какого-то мощного зелья, то не может ли так быть на самом деле? Поэтому, а не оглушить ли мне её просто-напросто и не оттащить ли в больничное крыло на проверку. Нет, ну а чего? Может я себя и поведу, при этом, как циничная и расчётливая сволочь, но мне её ясный разум весьма бы пригодился. И вдруг пришла ему в голову совершенно посторонняя мысль, которая была не совсем к месту, так сказать. — Вот ещё, кстати, насчёт зелий, — Гарри вновь почесал висок. — Если взять Амортенцию, то изучать мы её стали только в этом году. И оно довольно продвинутое. Настолько, что и готовится оно не один день, и ингредиенты к нему не самые дешёвые. Отсюда вопрос, как его могла приготовить Меропа Гонт, которую родной отец Марволо иначе как дурищей криворукой и не называл? Да и Хогвартс, насколько я знаю, она не посещала. Но, если она не могла бы приготовить Амортенцию, потому что ни рецепта не знала, ни ингредиенты купить ей не на что было, то чем она тогда Тома Риддла-старшего опоила? Может это был какой-нибудь суррогат, который в итоге пагубно повлиял на плод. Вот и родился… монстр. Впрочем, это так, информация к размышлению. И существенной роли сейчас не играет. А дальше его размышления были прерваны подскочившей к нему Гермионой. — Ох, Гарри! Слава богу, ты здесь! Вид у Гермионы, при этом, был растрёпанный или даже растерзанный, как будто она пробиралась через какие-нибудь заросли. — Что это с тобой? — уточнил Гарри, окинув её взглядом. — Ох, еле вырвалась… То есть я хотела сказать, я только что рассталась с Кормаком, — сказала она. — С кем, прости? Кормаком? А это ещё кто такой? — спросил Гарри с удивлением. — Маклагген. Я подумала, что на него Рон больше всего обозлится, — ответила Гермиона. — Сперва я хотела позвать Захарию Смита, но потом решила, что в целом… — Без шансов, — заметил Гарри. — Единственный из-за кого Рон действительно взбеленился бы, это — Малфой. Впрочем, не будем об этом. Чем он тебя пытался поразить? Рассказом «Сто бесподобных мячей, которые взял Кормак Маклагген»? — Ага, так и есть. Ой, мамочки, он идет сюда! — Гермиона попробовала ретироваться, но Гарри не дал ей уйти. — Стой, не дёргайся, — посоветовал он. Гарри «перехватил» Кормака на подходе, сказал ему пару слов и тот отправился восвояси. — А-а-а… как это, Гарри? — удивилась Гермиона. — Очень просто, — улыбнулся он в ответ. — Тут главное правильные слова подобрать и даже Маклагген поймёт, что иногда лучше сделать что просят. Особенно, если попрошу я. — Спасибо, Гарри, а то я уже и не знала как от него отвязаться. — Да не за что. Для чего ещё нужны друзья, пусть даже и ставшие почти бывшими. — Э-э-э… — Гермиона уставилась на Гарри во все глаза. — Но… почему ты так говоришь? — Да потому что так оно и есть, — ответил Гарри, пожав плечами. — Ты в этом году решила пойти своим путём и поэтому наши дороги стали расходиться. И кто я такой чтобы тебе препятствовать? Правда, ставку ты не на того сделала, но это уже твои проблемы. — Да в чём дело-то? — всё так же удивлённо спросила Гермиона. — Я не понимаю… — Не понимаешь? Ну пошли тогда отсюда, а то здесь не то место чтобы объяснять. После чего они потихоньку покинули вечеринку и устроились в пустом классе. Гарри очистил помещение от пыли и после того как они устроились позвал Добби и попросил его сделать им чая с печеньками. А на замечание Гермионы о том что он, дескать, эксплуатирует домовика, спросил есть ли у её родителей к клинике обслуживающий персонал. — Ну конечно, он там есть, — согласилась Гермиона. — Вот и считай Добби таким же персоналом. Впрочем речь сейчас не об этом, — заметил Гарри. — Ты мне лучше вот о чём скажи, думала ли ты о том, что будет происходить после смерти Дамблдора? Причём, довольно скоро. Месяцев через пять, максимум. Потому что недолго ему осталось. Какие, по-твоему, примет законы наше насквозь коррумпированное Министерство, в котором до сих пор работают такие люди как Фадж и Амбридж? Надеюсь, ты понимаешь, что такие маги как ты или я сразу же станут людьми едва ли даже второго сорта и на нас начнутся гонения. И если ты думаешь, что рыжие помогут тебе, так сказать, «удержаться на плаву», то сильно я в этом сомневаюсь. — Но, — задумалась Гермиона, — а почему ты мне об этом говоришь только сейчас? — А ты бы раньше меня послушала? — ответил ей Гарри вопросом на вопрос. — Особенно в этом году. Он замолчал, ненадолго, давая Гермионе осознать его слова. После чего продолжил: — Да и вообще, я тебя, в этом году, узнавать перестал. Ты, почему-то, как-то вдруг превратилась в плаксивое стервозное существо, Гермиона. Да, чёрт возьми, та Гермиона которую я знал, любил и уважал в течении пяти лет не стала бы присоединяться к Молли и Джинни этим летом, когда они вели себя откровенно по скотски с Флёр. Прямо как Малфой, в отношении магглорождённых. Услышав последние слова Гарри Гермиона вдруг покраснела. — Что, стыдно? — спросил её Гарри. — Ну, тогда может с тобой ещё не всё потеряно. Поэтому, пошли в больничное крыло. Пусть тебя мадам Помфри проверит. И они отправились в больничное крыло, непроизвольно взявшись за руки.