Сказки-8

Гарри Джеймс Поттер был одиннадцатилетним мальчиком. А одиннадцать ему исполнилось как раз сегодня. И, так же, сегодня его день рождения был первым за десять лет когда он получил подарки от посторонних. А как так получилось? Да очень просто, на самом деле. Гарри был сиротой и жил, соответственно, не с родителями, а с родственниками. Дядей Верноном, тётей Петунией и их сыном Дадли. Которые не любили его и относились к нему не как к члену семьи, а как к навязанному им нахлебнику. Поэтому-то и подарки они ему не дарили, Гарри это сам делал. Ну, как подарки? Всё что он мог, так это нарисовать в пыли торт с количеством свечек, соответствующих количеству прожитых им лет и символически задуть их. А так же, подарком для него в этот день было не нарваться на трёпку от кузена Дадли и его прихлебателей. А почему за десять, а не за одиннадцать лет? Да потому что появился он в доме родственничков когда ему чуть больше года исполнилось. Так что первый год с небольшим он с родителями прожил а значит и подарки ему в его первый день рождения подарили. Только он этого не помнил, конечно. Подарили же, в этот раз, ему торт. Правда даритель на него уселся случайно, но в общем-то не сильно торт и пострадал. И ещё он сообщил, что Гарри волшебник. А вот это известие, пожалуй, действительно дорогого стоило, потому что объясняло все те «странности» которые с ним периодически случались. Как и то, что выбить из Гарри «дурь» не получится. Как всегда мечтал дядя Вернон. А дарителем оказался здоровенный мужичина по имени Хагрид. Был он высоченным и широченным, как четырёхстворчатый шкаф. Так же он сообщил Гарри что теперь он будет учиться в школе волшебства и чародейства. И ещё он изо всех сил старался произвести на Гарри хорошее впечатление. Что заставило его подумать о том, что это «жу-жу» неспроста. Так получилось, что Гарри вырос мальчиком с очень трезвым взглядом на жизнь. Да и не мог он вырасти другим в тех условиях в которых он рос. Кстати, когда Гарри немного повзрослел и почитал соответствующую литературу, то понял что ему ещё и повезло. В том смысле, что не вырос он каким-нибудь мизантропом или социопатом не любящим людей вообще и каждого отдельного человека в частности. И что не стал он долбаным обскуром. Эдакой ходячей бомбой огромной мощности. Которая, если рванула бы, то стёрла бы с лица Земли весь Литтл Уингинг, городок в котором он проживал. Поэтому-то он, слушая Хагрида, решил, что в школу он, пожалуй, поедет. Хотя бы потому что это даст ему возможность вырваться из-под морального и физического гнёта родственничков, наконец-то. А так же он сможет учиться без оглядки на своего кузена Дадли. Который, если откровенно, был немного туповат и учился хуже чем Гарри. Но, Гарри всё время был вынужден не показывать этого, чтобы не вызвать гнев дяди Вернона. Тот всегда, в подобных случаях, кричал что не может Гарри быть умнее Дадли. А тётя Петуния, при этом, всегда брезгливо поджимала губы. И ещё он подумал, что может быть теперь, в кои-то веки, у него появятся друзья. А то раньше Дадли, со своими прихлебателями, вечно отгонял детей от Гарри и даже бил их, если они его не слушали. Ведь не будет же там, думал он, в Хогвартсе, ни дяди с тётей, ни кузена, поэтому-то он и учиться нормально сможет, и друзей может быть заведёт. Главное на Гриффиндор не попасть. Потому что, слушал он Хагрида, слушал и всё больше убеждался, что тот очень похож на какого-то религиозного миссионера. Те обычно старались запудрить людям мозги чтобы всучить им какую-нибудь религиозную литературу. Или разъездного торговца. Который старался непременно «впарить» людям залежалый товар, который им и не нужен совсем. Потому как слишком уж Хагрид нахваливал факультет Гриффиндор и директора Дамблдора. Он его иначе как «Великим человеком» и не называл. Гриффиндор, кстати, был одним из четырёх домов или факультетов Хогвартса, а Дамблдор — директором школы. И слушая Хагрида, Гарри думал что от него лучше подальше держаться. По возможности, конечно. Поэтому Гарри решил, что пока он будет помалкивать, а там видно будет. Кстати, знал он что говорить не всегда обязательно. Мнение всегда можно выразить молча. Жестами или «языком» тела. Что и произошло в банке Гринготтс, куда его на следующий день первым делом привёл Хагрид. В общем, когда Хагрид сообщил гоблину-кассиру, что им нужно взять немного денежек из сейфа мистера Поттера, тот потребовал ключ. И Хагрид начал его разыскивать доставая из многочисленных карманов всякую всячину и выкладывая её прямо гоблину на стол. Так вот, Гарри в этот момент глядя на гоблина пожал плечами и помотал головой, закатив глаза. Типа, сам в шоке. На что гоблин незаметно махнул рукой. Дескать, не переживайте мистер Поттер, подобные посетители нам не в новинку. Второй безмолвный разговор состоялся у него тоже с гоблином, который сопровождал их к его хранилищу. Когда Хагрид отказался отдать Гарри ключ от него, мотивируя это приказом Дамблдора. После чего Хагрида замутило, чем Гарри и воспользовался. Он жестами спросил у гоблина возможно ли деньги из этого хранилища переместить в другое, а ключ отдать ему. На что тот ухмыльнулся и тоже жестами пояснил, что всё можно. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. А потом шепнул ему незаметно что Гарри пусть придёт через два дня и всё будет в «ажуре». Или, в крайнем случае пусть пришлёт им сообщение с совой. А после банка Хагрид имея список необходимого для школы заводил его в очередной магазин, там они приобретали товар и шли дальше. Гарри, при этом, как и решил, помалкивал и больше старался слушать. Единственный магазин в котором просто невозможно было не задать несколько вопросов оказался тот в котором волшебные палочки продавали. А всё потому что палочка была далеко не самым коротким «инструментом». Вот поэтому у Гарри вопросы и возникли. — Скажите, мистер Олливандер, — спросил Гарри у продавца и одновременно изготовителя этих самых палочек, — а носить-то её как, просто в руке, что ли? Я, знаете ли, как-то не заметил что маги по улице с палочками в руках расхаживают. — Хороший вопрос, мистер Поттер, — улыбнулся в ответ Олливандер. После чего он рассказал как и в чём носят свою волшебную палочку порядочные маги и посетовал, что большинство из них пренебрегают этим. А так же он рассказал, что палочка, как и любой инструмент, должна периодически обслуживаться. То есть необходимо производить её чистку, смазку и полировку и обращаться с ней точно так же как и с летающей метлой. Так что Гарри, послушав умного человека, приобрёл и кобуру для палочки, и набор для её обслуживания. А затем Хагрид доставил его на Паддингтонский вокзал и был таков. Кстати, на вокзал он Гарри привёл потому что ему ну прямо в край нужно было вернуться к родственничкам. Дескать, сам «Великий человек» Дамблдор так распорядился. Гарри и тут не стал спорить. Он просто запомнил дорогу сюда и как только Хагрид исчез, то вернулся обратно. В бар «Дырявый котёл». Через который они, собственно и попали на магическую торговую улицу под названием Диагон Аллея. А там он обратился к Тому, владельцу бара и уточнил где тут можно остановиться, хотя бы на пару дней. — Можете остановиться прямо у меня, — сообщил ему Том. — Я сдаю комнаты постояльцам. Так что, остался Гарри в «Котле» до первого сентября. Потому что после того как Хагрид повёл себя с его родственничками, возвращаться к ним было не вариант. Напротив, было бы это весьма и весьма чревато последствиями для самого Гарри. Затем, через два дня Гарри отправился в Гринготтс и встретился с Крюкохватом, тем самым гоблином который их с Хагридом сопровождал, и у них состоялся интересный разговор. — Для начала, сообщаю вам что ваше пожелание исполнено, мистер Поттер, — сообщил ему Крюкохват. — Вот ваш новый ключ. — Спасибо, — поблагодарил Гарри и поинтересовался. — Скажите, а деньги в хранилище так и будут лежать? Мёртвым грузом. Ведь это же не очень правильно. Деньги, как говорит мой дядя, должны работать и прибыль приносить. — Очень разумное замечание, — ухмыльнулся Крюкохват. — Только есть один нюанс. Банк инвестициями не занимается. Ими занимаются сами владельцы денег. Но… — Но, если владелец денег не особо в этом смыслит, — продолжил его мысль Гарри, после некоторого раздумья, — то… — То он может нанять соответствующего специалиста, — всё так же ухмыляясь закончил мысль Крюкохват. — Интересно, — снова поинтересовался Гарри, — а у моих родителей договор с таким специалистом был? — Был, — последовал ответ. — С кем? — Со мной. Дальше Крюкохват рассказал, что договор с его родителями заключён был, в своё время, но действие его было приостановлено из-за их преждевременной кончины. А теперь он может быть возобновлён. В чём он, Крюкохват, кровно заинтересован. — Если мы теперь продлим его действие, мистер Поттер, — пояснил свой интерес гоблин, — то я перестану быть «мальчиком на побегушках» и снова стану уважаемым сотрудником нашего банка. И это только, во-первых. А во-вторых, я заинтересован чтобы наше сотрудничество длилось как можно дольше, поэтому я вам кое в чём помогу. Например, научу вас как прожить вашу жизнь долго и счастливо. По возможности, конечно. — Э-э-э… Скажите Крюкохват, — уточнил Гарри, — а как так получается, что вы собираетесь мне помочь? Ведь гоблины, насколько я слышал, не вмешиваются в дела магов и не хотят чтобы маги вмешивались в их дела. — Потому что вы теперь не просто маг, в дела которого мы не вмешиваемся, — продолжил пояснения Крюкохват, — а мой клиент. И чем дольше мы с вами сотрудничаем тем это для меня выгоднее и тем большую прибыль это мне принесёт. — Никогда не становитесь между гоблином и его прибылью, — ухмыльнулся Гарри. — Совершенно верно, — согласился с ним Крюкохват. После чего он рассказал Гарри в чём же именно будет заключаться его помощь. Он собирался свести его с одним человеческим сотрудником банка, были и такие, чтобы тот научил его окклюменции. — Разумеется, — заметил Крюкохват, — полноценного окклюмента за оставшееся время из вас сделать не получится, но вот научить одному приёму времени хватит. Владение которым позволит вам как можно дольше не позволять легилиментам ковыряться в вашем разуме и внедрять туда ментальные закладки. В общем, если сунутся, то так в ответ долбанёт, что «мама не горюй». В итоге, плодотворно прошёл для Гарри этот месяц перед Хогвартсом. И узнал он довольно много о том кто есть кто в магической Британии и с палочкой обращаться научился. Кстати, выяснилась такая деталь. Что если палочку лишить рукояти и слегка укоротить, то её можно будет другим хватом брать. Как карандаш или ручку, например. И магичить таким образом Гарри понравилось больше. Так что появилась у Гарри вторая палочка. Только уже не от Олливандера. Оказалось, что не только он их делает и продаёт. А ещё он уточнил у Крюкохвата, как колдуют гоблины. Ну, если это не секрет их народа, конечно. Ведь палочки-то гоблинам, как оказалось иметь нельзя было. По закону. Но, тем не менее гоблины колдовали, каким-то образом. Разумеется, это оказалось секретом, но после принесения Гарри магической клятвы о неразглашении, и по согласованию с директором банка Рагноком, ему рассказали, что колдуют гоблины используя кольца и ножи. Так что через пару дней такое же колечко появилось и у Гарри. КПД у него был, конечно, немного поменьше чем у палочки, но только самую малость. И разумеется он узнавал про реалии магического мира. И чем больше он узнавал, тем больше убеждался, что верное решение он принял подальше и от Гриффиндора, и от Дамблдора держаться. А почему он так решил? Ну, чтобы понять нужно сначала рассказать про саму школу. Как уже упоминалось там было четыре дома или факультета. Два «мужских» и два «женских». Потому что основателями как школы так и домов были двое мужчин и две женщины. Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин, Ровена Рейвенкло и Хельга Хаффлпафф. Так вот, между представителями «мужских» домов издавна существовало соперничество, перешедшее в семидесятые годы в вооружённое противостояние. Во время которого, собственно, Гарри и стал сиротой. Так вот, хоть в текущее время накал этого противостояния и снизился, но, тем не менее, оно не прекратилось. И если бы Гарри оказался на одном из этих двух факультетов, то и он был бы в него втянут. Независимо от его желания. — А оно мне надо? — рассуждал Гарри. — Да нифига оно мне не надо. А что мне надо? Ну, если прикинуть, то подумать о переводе в какую-нибудь другую школу, для начала. Оно не лишним было бы посмотреть как в других местах маги живут, а то британские, по ходу дела, в прошлом столетии застряли, причём «намертво». К тому же, отсутствие меня здесь, не помешает Крюкохвату денежки мои умножать, за соответствующий, причитающийся ему процент. В общем, загадывать пока не будем, но к неожиданностям готовыми быть постараемся. И ещё у него всё чаще возникала мысль, что «вписаться» в магическое сообщество будет для него трудно. Потому что маги до сих пор жили в Викторианской эпохе, а жить в ней Гарри не очень нравилось. И ещё потому что маги, по крайней мере британские, жили обособленно, как в какой-то резервации и были оторваны от мира, так сказать. А это автоматически означало что какие-нибудь шутки или крылатые выражения бытующие в мире где Гарри вырос просто не будут поняты теми кто вырос в магическом мире. И это не поспособствует заведению друзей. Просто потому что не смогут понять они друг друга из-за неправильной реакции на некоторые слова или действия. Но, что бесило Гарри больше всего, так это искусственное разделение между самими магами. Не понимал он какая разница в том кто были твои родители, маги или нет. Поэтому вся эта лабуда о том что чистокровные, типа, лучше родившихся в немагической семье вызывали у него острую неприязнь. Столкнулся он с одним таким уже. В ателье мадам Малкин, когда ему мантии шили. И решил что от таких он тоже подальше держаться будет. Пока, во всяком случае. До тех пор как адекватно ответить не сможет. Ну, а там уж пусть не обессудят. Впрочем, деваться всё равно было некуда. Тем более, что планировать куда-то перевод было в этом году поздно. Да и магом быть Гарри понравилось, а значит нужно было учиться. Следовательно, в школу ехать нужно, хочет он этого или нет. Ведь научить лучше всего могли профессионалы. Разве что с Зельеварением будет облом. Это ему пояснил парень, обучавший его окклюменции: — Видишь ли, Гарри, — говорил он, — глядя на Снэйпа, создаётся стойкое впечатление что он намеренно саботирует изучение этого предмета в Хогвартсе. Вот только зачем я тебе не скажу, потому что и сам не знаю. То ли у него какая-то глобальная цель имеется, то ли потому что он мудак по жизни. А Северус Снэйп, как узнал Гарри ранее, был не только преподавателем Зельеварения, но ещё и деканом Слизерина. И, как вишенка на торте, учился он в Хогвартсе одновременно с его родителями и там меж ними была вражда непримиримая. В частности с его папой. — Но, если в школе такая хрень творится, то директор-то куда смотрит? — спрашивал Гарри. — А он всегда говорит что полностью доверяет профессору Снэйпу. Впрочем, есть тут один плюс. Снэйп один из двух известных школьных легилиментов. Так что есть большая вероятность, Гарри, что он тебе в голову «залезть» попробует. — Ха! — ухмылялся на это Гарри. — Он мне в голову полезет, а его ка-а-а-к… — Эт точно. Ещё, перед отъездом Гарри приоделся. Ну, не поедет же он в Дадликовских обносках, ей богу. Встречают-то по одёжке. А так же он пропил курс зелий и теперь не выглядел тем задохликом, каким был месяц назад. По совету и Крюкохвата, и своего временного учителя. Единственное, что они все упустили, так это Гаррины очки. Были они старыми, в роговой оправе склеенной скотчем, потому что любил его кузен, на досуге, ему их поломать. А когда вспомнили, то уже и в школу ехать пора было. Что само по себе немного странно было. Ведь вот они очки, на носу постоянно, прямо перед глазами. Но, упустили они все этот момент, почему-то. Впрочем, новые очки они заказали, и как раз сегодня их должны были забрать у специалиста по изготовлению медицинской оптики. Дальше их оставалось зачаровать нужным образом. То есть наложить на них требуемые руны, чтобы они и не разбивались, и самоочищались, и всё такое. Поэтому прислать их ему завтра собирались, вместе с его совой Хедвиг. Белоснежной полярной красавицей. Ему её Хагрид на день рождения подарил. Которую в Гринготтсе к нему «привязали» как нужно и стала она его фамилиаром. В общем, первого сентября, Гарри не торопясь, выйдя в немагическую часть Лондона отправился пешком на вокзал Кингс-Кросс. Именно оттуда, с платформы 9и¾ уходил Хогвартс Экспресс, поезд доставлявший студентов в Хогвартс. Там он прогулялся по вокзалу, встретил на подходе к платформе многодетное рыжее семейство, дети которого тоже ехали в Хогвартс. Ну, насколько Гарри понял, после чего, через переход, прошёл на платформу и уселся в свободное купе. И как только они тронулись у него попутчик появился. Представитель той самой рыжей семейки которую он на вокзале увидел. Назвался он Роном Уизли, а когда узнал что Гарри это тот самый Поттер, то первым делом поинтересовался есть ли у него шрам на лбу. Который, судя по рассказам Хагрида и некоторых других у него той самой ночью появился когда он сиротой стал. Типа, след от проклятия которым его убить хотели. После чего, как Гаррри подтвердил наличие шрама, начались, почему-то, «наезды». Мол, почему это Гарри и одет в новую одежду, и почему без совы своей в Хогвартс едет? Чего за дела такие? Ведь им говорили что… — Интересно, — подумалось Гарри когда он это услышал, — кто это им говорил? Ну и «вытянул» он из рыжего, постепенно, что вчера к ним заявился сам Дамблдор и рассказал что Хагрид, добрая душа, забыл объяснить Гарри Поттеру как на платформу попасть. А он с магглами вырос, сиротка бедный, так что мальчику надо бы помочь. А Гарри, оказывается, если и сиротка, то нифига не бедный. И это, типа, «косяк» его. А затем начался очередной раунд агитации. — Слизни все скользкие змеи, — говорил при этом Рон. — Реи — чёртовы заучки, а Хаффы, так и вообще, тупицы. Только гриффиндорцы крутые. — Н-да, предвзятость процветает, — услышав это подумалось Гарри. — Ведь парень что меня окклюменции учил как раз Хаффом-то и был. И назвать его тупицей я бы лично не рискнул. Потом появился ещё один агитатор, но уже за Слизерин. Им, кстати, тот самый хлыщ оказался с которым Гарри в ателье у Малкин пересёкся. Представился он Драко Малфоем. И явился он не один, а в сопровождении парочки «мордоворотов». Чем весьма напомнил кузена Дадали. Тот тоже по школе в одиночку никогда не разгуливал. — Вот скажи мне, Малфой, — спросил Гарри, после того как тот закончил рассказывать ему о том с кем дружить нужно, а с кем нет. — Ты поступать куда собрался? На Слизерин, наверное? — Конечно. Малфои всегда учились на Слизерине. — И «правильные люди» тоже там учатся сейчас и поступят в этом году? — Само собой, — опять подтвердил Малфой. — То есть ты и меня хочешь сагитировать на Слизерин, так что ли? И как ты себе это представляешь? А-а-а, ты, наверное, хочешь чтобы меня там «грохнули» в самый первый вечер? Хорошая попытка. Но, в моём случае, абсолютно провальная, — «отмазался» Гарри от сомнительного знакомства. И ещё он познакомился с девочкой Гермионой, которая много говорила, от волнения, наверное. Но, также, походя, отремонтировала заклинанием его очки. Поэтому он и решил её предупредить кое о чём. И ещё потому что девочка была из немагической семьи. Поэтому он, подмигнув ей, так чтобы Рон не видел, попросил показать где в вагоне санузел. Ну, типа, он в поезде первый раз едет и что тут к чему понятия не имеет. В общем, в коридоре, Гарри пояснил ей школьную ситуацию. Насчёт Гриффиндора и Слизерина. И насчёт Дамблдора добавил. Что парень-то он может и крутой, раз победил когда-то какого-то Гриндевальда, но, тем не менее, ошибки и он совершает. Потому что всего лишь человек. — Ты подумай, Гермиона, — закончил он свой рассказ, — подумай. Девочка ты умная и в школу учиться едешь, прежде всего. Ну, насколько я понял. Вот и нафига тогда тебе Гриффиндор, если любители учиться обычно на Рейвенкло поступают? Так что, посчитав долг выполненным он вернулся в купе. А затем они приехали, добрались до самой школы и там, перед распределением, их завели в небольшую комнату, чтобы дать им время немного успокоиться и привести себя в порядок. И уже там Гарри и понял, в очередной раз, что вписаться в этот мир ему будет тяжело. А случилось это после состоявшегося разговора с одним из будущих слизеринцев. Теодором Ноттом. А получилось как? В комнату просочились парочка призраков и некоторые дети их испугались. — Чего бояться-то? — не понял Гарри. — Они же призраки. К тому же как говаривал капитан Флинт: «Мёртвые не кусаются». — Когда это такое Маркус сказать успел? — послышался вопрос на его высказывание. — Какой Маркус? — не понял Гарри. — Флинт, — пояснили ему, — капитан слизеринской квиддичной команды. — А-а-а, ты про этого Флинта. Так я не про него. Я про Джона. Капитана пиратского брига «Морж». — Наверное он был магглом, — с некоторым превосходством заметил Нотт. — Потому что мёртвые могут кусаться. Если их «поднять» и превратить в инферналов. — Н-да, точно не впишусь, — подумал Гарри, не став продолжать дискуссию. Дальше их завели в Большой зал и началось сортировка. Проводила её Распределяющая шляпа. Её надевали на голову очередному новичку, после чего она, оценив его, отправляла на подходящий факультет. Гермиона, кстати, видимо подумала над словами Гарри и шляпа отправила её на Рейвенкло. — Вот и правильно, что её не к нам распределили, — заметил стоящий рядом с Гарри Рон. — А то я бы чокнулся. — Куда это «К нам»? — не понял Гарри. — Ну, к нам на Гриффиндор, — пояснил Рон. — Ведь мы же с тобой туда поступим. — Чего это вдруг? — Ну, мы же с тобой друзья. — Да ну, — ухмыльнулся Гарри. — А давай мы с тобой порассуждаем с… этой… как её… меркантильной точки зрения. Она мне очки починила, а ты бутерброды «зажилил». Ну и кто мне друг после этого? — Но она же девчонка, — не сдавался Рон. — У каждого свои недостатки. А дальше подошла очередь Гарри и он направился к табурету, где ему шляпу на голову наденут. — Ну, и кто тут у нас? — послышался голос Шляпы, как только она оказалась у Гарри на голове и настроилась на его мысли. — Н-да. Нелёгкий выбор. Конечно ты бы весьма преуспел на Слизерине, но… Я тебя понимаю. Поэтому, Рейвенкло! Последнее слово Шляпа крикнула вслух. — Ну и хорошо, — думал Гарри направляясь к рейвенкловскому столу. — Пункт первый выполнен. На Гриффиндор я не попал. Ну а дальше, как «кривая вывезет». Ничего, глядишь Мерлин не выдаст, Дамблдор не съест.