Сказки-8

Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро первого сентября было золотым и похрустывающим, как яблоко. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу. Гарри Поттер и Дары Смерти. Кстати, члены этой семьи откликались на фамилию Поттер. Главой которой был тот самый Гарри. Которого когда-то знали как Мальчика-Который-Выжил, а потом как Мужчину-Который-Победил. И у которого, до сих пор, на лбу, с правой стороны, был известный на всю магическую Британию молниеобразный шрам. Который, в свою очередь, не болел уже девятнадцать лет. И это было хорошо. А вот насчёт всего остального так сказать было нельзя. Потому что кроме этого в жизни Гарри ничего хорошего-то и не было. Что он и собирался исправить в ближайшее время. Нет, сказать что в его жизни нет вообще ничего хорошего было нельзя, конечно. Например с карьерой-то, как раз, у него всё неплохо было. Это про его семейную жизнь ничего хорошего сказать было нельзя. Потому что, если быть до конца честным, то его семья была таковой только «на бумаге». Давно уже. — Зря я женился на Джинни, — в который раз подумал Гарри, направляясь вместе со всеми на платформу 9и¾. — И ведь мог бы ещё тогда догадаться что из нашего брака ничего хорошего не выйдет. Ну, тогда, когда она мне сказала, что счастлив я могу быть только сражаясь с Волдиком и, типа, именно за это она меня и любит. Да, уж. Знатно Уизли мне, в своё время, голову заморочили. Настолько, что я посчитал что по гроб жизни им обязан. В общем, они с женой давно уже жили каждый своей жизнью. Потому что она, как выяснилось, и замуж-то выходила не за Гарри Поттера, а за победителя Волдеморта. И что как только они поженятся, то сразу же начнутся «балы, красавицы, лакеи, юнкера». А ещё «вальсы Шуберта и хруст французской булки». Что совершенно не способствовало их счастливой семейной жизни. Да и о какой, к чёрту, семейной жизни могла быть речь, если Джинни оказалась тусовщицей и кем-то вроде светской львицы, а Гарри был противником всяческих подобных мероприятий. Даже, официальных. Ну, не любил он их. В общем, когда это выяснилось, то она попробовала с Гарри скандалить и маму Молли из себя изображать. Только забыла она что Гарри на её папу Артура совсем похож не был. Это тот подкаблучником был, а с Гарри такие номера не проходили. И ладно бы если только Джинни мозг ему, порой, выносила своими закидонами, так ещё и детишки добавляли сумятицы в его жизнь. Хотя, если рассмотреть его ситуацию с детьми более подробно, то и не считались они с ним особо. Ну, оно и понятно. Упущен был этот момент со стороны самого Гарри. А всё из-за того что он почти постоянно на работе пропадал. Ну, а из Джинни та ещё была «воспитательница». Но, это было только, во-первых. А вот, во-вторых, было у него очень стойкое подозрение что дети и не его вовсе. Поэтому, особо, Гарри себя их воспитанием и не утруждал. Потому как, почему это он чужих детей воспитывать должен? Кстати, почему у них с Джинни совместных детей не было Гарри до сих пор не знал. То ли он сам был бесплоден, то ли у них с Джинни полная несовместимость была и они не смогли бы завести детей даже при полном их обоюдном желании. Точнее, не интересовался специально, чтобы если утечка информации произойдёт, то в прессе хай не поднимался. Вот и получилось, что малышка Лили, по сути, во всю получала воспитание от бабушки Молли. Из-за чего она что Гарри, что Джинни почти за людей не считала. А старшенький, Джеймс, был большим любителем над ближним своим подшутить. Особенно, почему-то, над своим младшим братом Альбусом. Прямо как сейчас. — Не буду! Не буду я в Слизерине! — в качестве подтверждения послышался крик его второго сына, Альбуса. — Джеймс, прекрати! — сказала Джинни. — Да я только сказал, что он может попасть в Слизерин. — Джеймс улыбнулся младшему брату. — Что тут такого? Он правда может попасть в Сли… Гарри посмотрел на него и… вздохнул. Сокрушённо. И сообщил ему: — Вся беда твоя в том, что ты слишком много говоришь, Джеймс, и далеко не всегда по делу. Это у тебя от твоего дядюшки Рона. Очень уж ты похож на него, когда он был в твоём возрасте. Впрочем, он и сейчас очень любит поговорить. И, тоже, далеко не всегда по делу. Точнее, почти никогда. — После чего добавил, мысленно. — И ещё ты очень похож на Оливера Вуда. Оливер, ещё в школе, был капитаном их факультетской команды по квиддичу и фанатом этой игры. И кроме квиддича его в этой жизни вообще ничего не интересовало. А Джеймс, упорно двигался по этому же пути, потому что и его тоже, кроме этого самого квиддича, не интересовало больше ничего вообще. Он, поэтому и в учёбе блистал не особо. Так что то, что папашей Джеймса мог оказаться Оливер было вполне вероятно. Гарри просто проверять не стал. Ни к чему оно сейчас было. Пока. — Слушай, дружище, а может давай мы тебя переименуем в Уизли, а дядя Рон тебя усыновит? Не то чтобы я что-то имел против этой фамилии вообще и дяди Рона в частности, но, тем не менее… — продолжил он выговаривать Джеймсу. — Да я просто… — попробовал оправдаться Джеймс. — Вот именно что ты просто не хочешь думать, когда что-то говоришь. Точь в точь как твой дядя Рон. Он, кстати, до сих пор так делает. Довольно часто. И стоило ему только упомянуть Рона, как его слова подтвердились. Потому что в этот самый момент присоединились к ним Рон с Гермионой и их детьми. — Ну что, припарковался нормально? — первым делом спросил он. Ну, практически сразу после того как они встретились и поздоровались. — Я — да. А Гермиона, почему-то, не могла поверить, что я сдам на маггловские права. Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору. — Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась. — Вообще-то я действительно применил к нему Конфундус, — шёпотом сказал Рон Гарри, когда они вместе поднимали в вагон чемодан и сову Альбуса. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности. — Вот об этом-то я только что и говорил Джеймсу. — О чём это ты? — не понял Рон. — Да всё о том же. О том что ты, как обычно, сначала не думаешь, потом делаешь, а потом снова не думаешь, — Гарри посмотрел на него и видя что до того не «доходит», объяснил. — Рон, скажи, у тебя что, даже в мыслях не было что у нас с твоей женой в Министерстве куча недоброжелателей? Которые услышав твои слова могут поднять такую вонь, что «добьёт» даже не до Франции или Африки, а и до Антарктиды достанет. К тому же, я как Старший мастер-мракоборец должен, по идее, взять тебя сейчас «за задницу» и доставить в аврорат. Впрочем… живи… пока. Произнося свою небольшую речь Гарри окружил их Пологом безмолвия. Эдаким защитным куполом, не позволяющим окружающим слышать то что он говорит. После чего они снова оказались на платформе, где он продолжил своё объяснение сыновьям. — Кстати, насчёт Слизерина, Джеймс, — продолжил Гарри. — Твоя прабабушка Дорея, ровно как и Цедрела, прабабушка Розы и Хьюго учились на Слизерине. Да и Андромеда, бабушка нашего Тедди Люпина, тоже. А на Гриффиндоре, если ты не забыл, конечно, учился один «замечательный» парень по имени Питер Петтигрю. И ещё, чуть менее «замечательный» Кормак Маклагген. Так что нефиг над братом «прикалываться». А что касается тебя, Альбус… Дальше Гарри перестал обращать внимание на Джеймса и тот, пользуясь случаем удрал. Впрочем, Гарри не особо и расстроился. Ведь если рассуждать здраво, то Джеймсу бесполезно было что-то объяснять. Впрочем как и его дяде Рону. Пожалуй, единственно в чём он изменился за время прошедшее после школы, было то, что он стал наконец-то более аккуратно вести себя за столом, во время приёмов пищи. Да и то, достижение это не ему принадлежало, а Гермионе. Точнее её волшебной палочке. А вот в остальном, как бы прискорбно это не звучало, Рон оставался самим собой. Ну, а Джеймс, в этом отношении, был копией своего дяди. А вот Альбус, их второй сын, по складу своего характера, мог бы вполне быть сыном его и Гермионы. Гермиониным, в той части, что его смело можно было называть «книжным червём». В большинстве случаев. А Гарриным, в той части что стопроцентным «ботаном» Альбус не был. Мог он, при случае, и в морду кому-нибудь дать, и на метле летать совершенно не боялся. Но вот любовь к познанию чего-то нового, в его характере, всё же преобладала. И иногда, чтобы узнать что-то новое, он мог такое отчебучить, что «хоть стой, хоть падай». В стиле какого-нибудь «сумасшедшего учёного». Чего, кстати, ни за Гарри, ни за Гермионой не наблюдалось. Поэтому Гарри предположил что отцом Альбуса кто-то из Рейвенкловцев является. Впрочем, как уже говорилось, Гарри было всё равно. Кстати, рядом с Альбусом стояла Роза, дочь Рона и Гермионы, которая вместе с Альбусом впервые ехала сегодня в Хогвартс. И они активно обсуждали на какой факультет лучше попасть. — Так вот, Альбус, Роза, — обратился к ним Гарри, — когда вам на голову наденут Распределяющую шляпу, вы ей скажите что отправлять вас на Слизерин будет совершенно нецелесообразно. Потому что там, в основном, учатся дети и внуки тех, предводителя которых я, в своё время, отправил в следующее «большое приключение». Ну, и твоя мама, Роза, тоже к этому руку приложила. Очень существенно. Впрочем, вы это и сами знаете. Так что на Слизерине вам будет весьма некомфортно. А значит вам прямая дорога на Рейвенкло. Ну, а если Шляпа начнёт артачиться, то передайте ей от меня привет и скажите что вы достанете из неё меч Годрика и покромсаете её. — Но, но! — влез в разговор Рон. — Роза, не слушай дядю Гарри. Ведь все знают, что самый лучший факультет это Гриффиндор. И если, вдруг, ты не попадешь на него, то мы лишим тебя наследства. Так что правильно делай свой выбор. — Рон! — попытались прервать его Гермиона и Джинни одновременно. Впрочем, надолго он не замолчал. Потому что, невдалеке стояло ещё одна знакомая им семья. Малфоев. Имелась в виду, семья не Люциуса и Нарциссы, а их сына Драко. Те тоже провожали сына. И тоже, судя по всему, на первый курс. — А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Роза, ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене. Слава богу, умом ты пошла в маму! — Рон, прошу тебя, — сказала ему на это Гермиона. — Дети еще и до школы не доехали, а ты уже натравливаешь их друг на друга! — Горбатого могила исправит, — буркнул как будто бы ни к кому не обращаясь Гарри. — Ты права, дорогая, — ответил Рон Гермионе, однако удержаться от того чтобы чего-нибудь «ляпнуть» не смог. Ну, очередную глупость. — Но ты всё-таки не дружи с ним очень-то, Роза. Дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку! — А знаешь, Рон, — услышав это, ухмыльнулся Гарри. — Я, пожалуй, расспрошу об этом моменте. Только не дедушку Артура, а бабушку Молли. И я совсем не завидую твоему папе если он действительно что-то такое «ляпнул». Хотя, я почему-то думаю, что Артур такого не говорил. А это твоя собственная мысль. — Стоп, стоп! Приятель, ты что смерти моей хочешь? — забеспокоился Рон. — Да не то чтобы именно этого... Но, прежде всего, всего хотелось бы чтобы ты головой иногда думал, а не только в неё ел. В общем, такие разговоры с Роном стали для Гарри нередкими. И в порядке нормы. А всё потому, что случилось так, что Рон, в своё время, «накосячил» в третий раз. Это если считать первым его «выбрык» на четвёртом курсе, когда Гарри «левым» чемпионом Турнира трёх волшебников выбрали, а вторым — его бегство под «мамочкино крылышко» в тот период когда они поиском хоркруксов занимались. А в третий раз это получилось когда они уже были начинающими аврорами. Подставил Рон тогда Гарри. Ну и вылетел из аврората. Правда, «замяли» тогда это дело. Ну, типа, герой войны, все дела. Так что предложили Рончику уйти по собственному желанию. И самого Гарри попросили дело не «раздувать». Ну, и навалились на него тогда всем скопом. И Артур, и Молли, и Джинни с Гермионой. Да и министр Кингсли в стороне не остался. И единственное, что в тот момент спасло Рона, так это то, что не подумал он, как всегда. И подстава эта не со злости получилась, а случайно. В общем, согласился Гарри дело не «раздувать», но без ответа так не оставил. Отметелил он тогда Рона так, что тот с постели целую неделю не вставал. Вот с тех пор-то Гарри и шпынял Рона. Потому как перестал Рон быть не только его лучшим другом, да и другом вообще. Правда, шпынял он его, только когда тот тупить начинал. А тупил Рон довольно часто. И ещё так вышло что и с Гермионой Гарри практически перестал общаться. Но, совсем по другой причине. Случилось это где-то полгода назад. У Гарри тогда редкий выходной выдался и он выбрался в маггловский Лондон. Подальше от всех и от всего. И надо же было такому случиться, что нарвался он на Гермиону. Точнее не нарвался, а увидел совершенно случайно, что она встретилась с каким-то левым чуваком и «зарулили» они в какой-то мотельчик. Всё-таки Гермиона была в их министерстве довольно значимой фигурой. И встреча с этим «левым» чуваком могла означать всё что угодно. Вплоть до какого-нибудь шантажа. Разумеется, Гарри это заинтересовало и он за ними попёрся. Ну и увидел как Гермиона изменяет Рону. И настолько он обалдел тогда от увиденного, что и глазом моргнуть не успел, как оказался прикручен к стулу с помощью Инкарцеро. И самое интересное оказалось что это настоящая Гермиона была с каким-то магглом. Ведь если бы это был маг, то можно было бы подумать что это какой-то извращенец как-то умудрился достать биоматериал Гермионы и в Оборотное зелье его добавил. Ну типа, «трахать» героиню войны это же так романтично. Но, всё оказалось так, как глаза его видели. Правда, когда Гарри к стулу примотали, он не особо и заволновался. Научился он с такими ситуациями без палочки справляться. Просто он и сам не ожидал, что когда Гермиону с тем левым чуваком голыми увидит, то настолько офигеет. Потому как Гермиона ещё и постанывала от удовольствия. Вот это-то его, как говорится, из колеи и выбило. И он, Старший мастер-мракоборец попался как пацан. Разумеется, Гарри поинтересовался, а что это он такое наблюдает. Иными словами, чё за хрень тут происходит? Ну и узнал, когда Гермиона рассказала почему Гарри такое увидеть довелось. А всё очень просто оказалось на самом деле. Стресс она так снимала. Так-то её как кого все знают? Как любящую и любимую жену, счастливую мать двоих детей сделавшая успешную карьеру в министерстве. Вот только, если из-за карьеры в министерстве особых проблем у неё не возникало, то в личной жизни было не всё так гладко и радужно, как смотрелось со стороны. — Ну и нахрена всё это затевать в своё время было? — спросил тогда Гарри. — Ведь я, если быть до конца откровенным, так до сих пор и не понял, а нафига ты за Рончика замуж-то пошла? — Да потому что грёбаные Долги Жизни, вот почему! — слегка разозлившись, крикнула в ответ Гермиона. — Ну, а поскольку в министерстве меня всё устраивает, то и приходится имидж жены Рона Уизли поддерживать. И стресс периодически снимать, чтобы нервного срыва не было. Ну, и много она ему ещё чего рассказала тогда. И пояснила, заодно, что если бы Долгов не было, то не было бы и никакого «Золотого трио», а был бы «Ржавый дуэт» из него и Рона. — И что мне теперь с тобой делать, Гарри? — спросила она его в конце их разговора. — По идее, надо бы на тебя Обливиэйт наложить. Но не хочется мне так с тобой поступать. — Да и не нужно, потому что дело это бесполезное и даже опасное, — ответил Гарри. И пояснил, что его, как мракоборца высокого ранга, по три-четыре раза в неделю специально обученный человек сканирует на предмет любого ментального вмешательства. И если это выяснится, то выяснится и кто к нему заклинание применил. И разборки начнутся. А оно ей надо? Поэтому он всего лишь дал ей обещание ничего никому не говорить. Магией подкреплённое. И хотя Гермиона была очень убедительна в своих объяснениях, но только насчёт одного момента тогда она так и не уточнила. Ведь если она Рончику была должна, на тот момент когда они по лесам в поисках хоркруксов мотались, то какого хрена она с ним не ушла, когда тот психанул и удрал. Оставив их вдвоём. Впрочем, не стал Гарри уточнять. Не хочет говорить и ладно. Просто он с тех самых пор постепенно свёл их общение к самому минимуму. Во-первых, для того чтобы при встречах с ней не напоминать ей невольно о произошедшем. Впрочем, Гермиона и сама ничего, судя по всему, против не имела. Ну, и во-вторых, подумалось ему, что, уж если Гермиона, ревнительница законов и правил так поступает, то почему он должен продолжать жить той жизнью, которой жил до сих пор. Ведь, по идее, смирился он с тем существованием которое до этого вёл. А тут, как будто выключателем к комнате щелкнуло и свет загорелся. И решил он, что не ну бы его нахрен. Всю эту его прежняя жизнь. И решил Гарри, умереть для окружающих, а самому в Австралию удрать. Ну и начал всё для этого потихоньку делать. А потихоньку, чтобы ажиотаж лишний вокруг себя не создавать. Так что, разобрался он с финансами, приготовил голема, которого вместо него похоронят, ну, и новыми документами озаботился. На имя Джозефа Принглстона. Да и новой волшебной палочкой он тоже обзавёлся. И новое завещание написал, конечно. А почему он решил в Австралию податься? Ну, помимо того что это далеко? Во-первых, потому что Гермионины родители так обратно и не вернулись, а остались там жить. Очень уж им там понравилось. Вот Гарри и решил их суждению довериться. И во-вторых, потому что змей там много водилось. А так как парселтанг у Гарри никуда не делся, то и определился он, заодно, чем он на жизнь зарабатывать будет. Для чего Гарри пару раз в Запретный лес тайком пробрался, а там «пошипел», созвал змеючек, поделился с ними своей магией, а они с ним своим ядом. Который он потом анонимно продал в аптеки и госпиталь Святого Мунго. И заработал вполне неплохие деньги. Кстати, то что детей Джинни не от него родила, подтверждало ещё и то, что никто из них даром парселтанга не владел. Ну, и чтобы не получилось, что приедет он на новое место и начнёт с нуля все вопросы решать, то и домик Гарри себе прикупил на берегу океана. Анонимно, разумеется. И домовика туда переправил, которого ему один севший на пожизненное в Азкабан «подогнал». Почти добровольно. А сегодняшний выход «в люди», так сказать, был нужен Гарри чтобы на него народ в последний раз полюбовался. Дескать, жив ещё их Спаситель. Живет себе, не тужит, с Уизелами дружит. И в «следующее большое приключение» совсем не собирается. Ну, а там через пару дней аврорская операция, случайная Авада и, как говорится, «был пацан и нет пацана». Единственный «тонкий» момент во всём им задуманном, был тот что умереть ему на самом деле придётся, что бы официально его умершим посчитали. И министерские, и гоблины. Чтобы его завещание могло быть оглашено официально. Впрочем и этот момент был предусмотрен. Было у него в маггловском мире место где его в состояние клинической смерти сначала введут, а потом тут же реанимируют. Вот именно этот момент и был не совсем предсказуем. Ведь могло же и так получиться что не смогут его реанимировать. Впрочем, на это Гарри смотрел по философски. Типа, если получится, то и хорошо. Ну, а если не получится, то тоже неплохо. Хотя, конечно, лучше бы получилось. А почему было бы лучше чтобы получилось? Да потому что появилась у Гарри мечта. Сесть в кресло-качалку, вечером, на открытой веранде его австралийского дома и полюбоваться солнечным закатом. А то ведь, по сути он и не был нигде. Не довелось ему как-то попутешествовать. Хоть и очень хотелось. В общем, когда Хогвартс-Экспресс тронулся, увозя в школу будущих и текущих учеников, Гарри буркнул что он на работу и отправился к аппарационной площадке. Сегодняшний день, кстати, он собирался в Запретном лесу провести. Со змеюками пообщаться, так сказать. Потому что делать ему, пока, больше нечего было. Так как, очередная «страница книги его жизни» была прочитана и оставалось её только перевернуть. Ну, чтобы новую читать начать. Но этим он завтра займётся. Ну, а там куда кривая вывезет. Впрочем, Гарри надеялся что «вывезет» его куда надо. И это будет уже совсем другая история.