Любовь и нож в руке

В темной пелене неба

      сверкнула яркая вспышка молнии, и дождь хлынул с новой силой, яростно ударяя по крышам домов и асфальту. Парни стояли друг на против друга, не обращая никакого внимания на ледяные капли, окутавшие их с ног до головы, и молчали, молчали, молчали… А в их глазах полыхало дикое пламя, сжигая всё на своём пути, и казалось, что оно скоро уничтожит всю их душу, не оставив ни кусочка. Смотрят друг на друга и молчат. Молчание. Молчание. МолчаниеМолчаниеМолчание… Ни слова, ни вздоха… Ти-ши-на.       А что они должны были говорить? Просить прощения? Разбрасываться обвинениями? Может, забыть обо всём и просто радостно смеяться? Вару прикусил щёку, с издёвкой вскинув бровь. Он знал это точно — Пик ненавидит, когда валет так высокомерно на него смотрит. Пик — воплощение гнева. На его лице когда-нибудь вообще была улыбка? Нет. Не было. Он слишком жесток для улыбок. Жесток и бессердечен.       Пик смотрел на Вару в ответ. Видел, как дерзко сияют зелёные глаза, и злился ещё больше. Этот кудрявый ублюдок же знает, как Пик ненавидит его самодовольную рожу, и всё равно продолжает корчить из себя не пойми кого, думая, что ему всё просто сойдет с рук. Ударить его? Нет, убогих обижать не стоит. Король, несмотря на явную неприязнь, никогда не позволял себе поднимать руку на этого… Идиота. Сам не знал, почему.       Зарычал гром, и Вару еле заметно дёрнулся, до скрипа сжимая зубы. Гроза… Не любит он её. И зачем только Зонтик, воспользовавшись генератором, создал прототипы погоды реального мира? Только зря нервы тратить… Пик заметил, как валет переменился в лице, и невольно усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Что, страшно? — голос короля полыснул по ушам Вару острым лезвием. Такой холодный, злой… Валет поморщился, сдвинув брови к переносице.       — Нет, — резко отозвался Вару, стараясь унять непрошеную дрожь в голосе.       — Н-да?       Король вопросительно вскинул бровь, хищно наблюдая за чужим выражением лица. Вару глубоко вздохнул, всеми силами унимая прилив гнева, подступивший к самому горлу. Спокойно… Вдох, выдох…       Вновь тишина. Они опять не знают о чем говорить. Обсуждать свои чувства? Бред. Пик не станет говорить о своём эмоциональном состоянии. Да и Вару, наверное, тоже не стал бы. Чувства… Это ведь что-то такое до безумия личное, сокровенное… О чувствах не говорят кому попало. Кому попало… А Пик это «кто попало»? Вару замер, задумался. Кто для него Пик? Король? Да, наверное, просто король. Он точно не близкий человек. Близкие ведь так не поступают: не бросают в трудную минуту, не смеются над твоими страхами или неудачами, не презирают тебя. Так поступают только чужие. Пик, разумеется, чужой. Только… Вару всё равно не мог понять, отчего тогда его сердце так противно сжимается в груди всякий раз, когда рядом находится Пиковый король.       — Я предлагаю… — Наконец нарушил тишину Пик. —…перемирие.       — Перемирие, — отрешенно повторил Вару, словно не поверив в услышанное. Перемирие… Как всё легко. После длительных лет разъярённой войны перемирие звучит, кажется, как подарок свыше.       — Н-да, — Король говорил в своей привычной небрежно манере. Вару поднял на соперника задумчивый взгляд. — Как там звучит знаменитая фраза Куромаку? Кажется… мм…       — Братья не должны воевать — братья должны быть примером для остальных… — Повёл плечом Вару, вытирая со лба струи дождевой воды. Странно, валет даже не заметил, когда дождь стих…       — Легендарно. Быть примером для остальных утомительно, согласен? — Король скучающе посмотрел в сторону высокого замка. Они находились в Пиковой империи, и честно признаться, Пик уже хотел уничтожить это место. Ему осточертело правление. Захватывать мир? Пик никогда этого не хотел. Он желает лишь свободы, а не груза ответственности. — Если ты пришёл сюда не ради того, чтобы заключить мир, то тогда я в полном замешательстве.       — Вообще-то я, — Валет притих, задумавшись. А что он? Пришёл убить… А может ли? Нет. Не может. Пик не должен умирать. Вару поджал губы. Не должен? Жуть… Какие странные мысли. — пришёл убить тебя.       — Н-да? — Пик, кажется, совершенно не удивился. И не испугался. Тяжело вздохнув, король провёл рукой по мокрым волосам. — Что ж… Тогда убивай, — Лицо Пика не выражало абсолютно никаких эмоций. — Убей, не надо мне пощады.       Вару замер, с некоторым недоумением вглядываясь в бездонные золотистые глаза. Сердце больно сжалось в груди, и валет резко выпустил из лёгких весь кислород, слегка приоткрыв рот. И чего он замер? В ножнах, на поясе, покорно ждал своего звездного часа нож, но Вару не спешил брать оружие в руки. Вот оно. Опять это странное чувство… Когда в ушах шумит кровь, сердце бешено бьется в груди, а на языке такой противный привкус переживания в перемешку со страхом. И мысли гудят, как вертолёты. Вару прикрыл глаза, пытаясь понять, что с ним происходит. Он… Беспокоится, что ли? Почему так нервничает?       Пик сделал шаг в сторону Вару. Валет дёрнулся, моментально прийдя в себя, и схватился за рукоять ножа, резким движением вытягивая оружие. Направил острие на короля и замер, затаив дыхание. Пик медленно опустил безучастный взгляд на лезвие, поблескивающее в свете луны, пробивающейся сквозь пелену грозовых туч. На лице короля проскочила усмешка, но через пару мгновений Пик нервно засмеялся, прикрывая рот костяшками пальцев.       — Ах-ха-ха! — Вару остолбенел, не веря собственным ушам. Пик смеётся? — Ну же! Вонзи в меня нож. Убей. Убей. Ты мечтаешь об этом, я знаю. Не зря же воевали…       Вару чувствует, как подрагивают пальцы. В нём будто что-то раскололось. Одна половина отчаянно шептала, что нужно сделать лишь одно быстро движение, и Пик умрёт. Другая же кричала о том, чтобы Вару кинул нож на землю, пока он не причинил никому вреда. Кому верить? По какому пути пойти? Валет сжал свободную руку настолько сильно, что ногти вонзились в ладони, оставляя красные следы. И вот опять! Это отвратительное чувство… Вару ведь действительно не хочет, чтобы Пик умирал. Несмотря на все их разногласия, несмотря на конфликт, из-за которого развязалась целая война… Вару. Не хочет. Чтобы Пик. Умирал. Осознание этого факта пробило валета на сквозь. И тут он понял… Нет.. Не говорите, что это…       — Любовь, — раздался вкрадчивый голос Пикового короля. — Режет больнее ножа, ты знал? Она разъедает изнутри, начиная с сердца, и не успокаивается до тех пор, пока не дойдёт до мозга. Потом она пронзает его насквозь, и человек становится послушной марионеткой того, в кого он влюблён. Марионетками легко управлять. Они слабые и разбитые, — Пик сделал ещё один шаг вперёд. Кончик ножа слегка коснулся его груди. — Я не хочу быть марионеткой, Вару. Поэтому убей меня. Убей и забудь обо мне.       — Что? — Валет ошарашено посмотрел на нож. Руки его дрогнули. Убить или нет? — Что ты несёшь…       — Бред, — Пик стиснул зубы, и на его скулах заходили желваки. — Несу какой-то бред, забудь.       Вару не сводил глаз с короля. В его душе разгоралось яростное пламя, а на плечи упала тяжесть выбора. Убить или не убивать? Валет готов был закричать, вырывая с головы клочья волос. Мысли путались и разлетались в разные стороны. Как поступить? Что делать? Убить? Или же не убивать?       Пик смотрел на Вару в ответ, покорно ожидая каких-либо действий со стороны собеседника. Сердце в его груди билось так быстро, что казалось, ещё чуть-чуть, и оно пробьёт дыру. Король чувствовал себя полнейшим идиотом. Что за бред он сейчас сказал? Какие, к черту, марионетки… Пик нахмурился, ругая самого себя за излишнюю эмоциональность. К чему были все эти слова? Он не знал. Но знал одно — рядом с Вару мыслить здраво не получается.       — Нет, я не могу, — тихо-тихо, почти шепотом сказал Вару. Рука его дрогнула ещё раз, и нож ринулся вниз, со звоном ударяясь об асфальт. — Не могу убить тебя.       — … — Пик почувствовал еле уловимое облегчение. Тихо выдохнув, король постарался вернуть себе былые безразличие и уверенность. — Н-да? Почему же…       — Не могу, — отрезал Вару, прикрывая горящие от усталости глаза тыльной стороной ладони. — Не прощу себя, если сделаю это.       — … — Пиковый король удивлённо вскинул брови, слегка приоткрыв рот. Что он сейчас услышал? Ему послышалось? — Что ж… Это очень… Странно.       Вновь молчание. Как же это осточертело. Вару качнул головой, зажмурившись с такой силой, что перед глазами полетели звездочки. Пик действительно прав… Любовь сжирает изнутри. Валет боялся признаться сам себе в том, что король для него что-то значит. Вару не должен испытывать таких чувств к Пику! И тем не менее… Сердце вновь больно кольнуло в груди. Последние несколько месяцев Вару терзал себя мыслями о Пике. Из головы просто не выходил образ этого злобного кретина! И теперь, стоя в двух шагах от Пикового короля, валет наконец признался сам себе… Пик ему небезразличен?       Осознание окатило ледяной волной, и Вару резко распахнул глаза, делая глубокий вдох. Чёрт возьми… Вот так угораздило. Влюблённость… Вару боялся встретиться с Пиком взглядом. Ему казалось, что король сразу всё поймёт.       — Вару? — не выдержав, первым сказал Пик. — Не стой столбом. Иди уже… Раз не хочешь меня убивать, то тогда просто уходи.       — Пик, — голос пропитался страхом, и Вару почувствовал, как запылали его щёки. Нет, нет, нет! Нельзя выдавать себя! — Кх… Да… Я, наверное, пойду.       — Иди.       Король смотрел на валета с такой внимательностью, будто копался в чужих мыслях. На лице его была маска задумчивости, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Он не мог понять сам себя. Что с ним происходит? Что происходит именно тогда, когда рядом находится Вару? Пик не знал ответа на этот вопрос. Всё казалось каким-то нескладным бредом, и парень даже задумывался о том, что действительно просто сошёл с ума в этой клетке. Отчего так путаются мысли? Почему кровь кипит в венах, а сердце отбивает бешеные ритмы? Это же не любовь!? Что за вздор! Да Пик бы никогда!.. Он (только между нами) и вправду ценит Вару, спору нет. Расставаться с этим кудрявым придурком, разумеется, не хотелось, ибо валет уже стал неотъемлемой частью жизни короля. Но это же просто груз ответственности! Вару — валет Пика, и конечно, король будет переживать за своего младшего… По званию. Но это так странно — Пик давно заметил, что из головы просто не вылезает это самовлюблённое лицо, в ушах стоит задорный смех, а щёки полыхают всякий раз, когда король видит зелёные кудряшки. Что за странное чувство? Неужели это и есть «любовь», о которой Пику прожужжал все уши Ромео!? Со слов червонного короля, любовь — подарок вселенной, который связывает две души прочными узлами, и заставляет людей ценить друг друга больше собственной жизни. Ну и ужас! Страх какой — это же насколько надо привязаться к человеку, чтобы, в случае чего, отдать свою жизнь за него! Уголки губ Пика дёрнулись и медленно поползли вверх. Он никогда не влюбится — он должен быть сильным.       Вару помолчал пару секунд, а потом, отчего-то нервно хихикнув, развернулся и пошёл прочь. Даже не взглянул в глаза Пика. Много чести! Не будет он настолько унижаться, чтобы кидаться в чужие объятия, крича признания в любви. Тем более в объятия к Пиковому королю. Тот загрызет на месте, если хоть пальцем его коснуться. Жить Вару хотел.       Сзади послышался тяжелый вздох, и через мгновение Пик нагнал Вару, засунув руки в карманы штанов. Валет приложил все свои усилия, чтобы ненароком не посмотреть в сторону короля. Хотелось выглядеть сильным и независимым.       — Да постой же ты… — Пик цыкнул, крепко обхватив пальцами чужое запястье. Вару резко остановился, чувствуя, как замедляется дыхание. — Повернись.       Приказы… Пиковый король обожает их. И, черт возьми, попробуй только ослушаться! От этого властного голоса кровь в венах стынет, и ты сразу готов сделать всё, о чем только заикнется «Его Величество». Валет чертыхнулся про себя и медленно повернул голову, бросая в сторону короля свой самый злобный взгляд.       — Что ещё?       — Перемирие… Нам нужен.. Договор? — Пик запнулся, явно импровизируя. О чем он на самом деле хотел поговорить? Загадка. — Конечно, нужен, — Отвечая самому себе, король сжал пальцы на чужом запястье сильнее, и Вару невольно нахмурился. — Пошли ко мне в кабинет. Всё должно быть официально. После этого можешь шуровать, куда глаза глядят…       — Ещё чего! — огрызнулся валет, вырывая руку из плена. — Это может подождать и до завтра. Сегодня я не хочу тебя видеть.       — … — Пик сжал челюсти с такой силой, что зубы противно скрипнули, а Вару, гордо задрав подбородок, вновь пошёл дальше, стараясь унять внутреннюю дрожь. Боже мой! Что он творит!? За такую дерзость его сейчас лишат головы! — Ах… Прости меня, ясно?       Стук сердца. «Бам-бам-бам» — в ушах стоит шум. Вару замер, прислушался. Что? Что он сейчас услышал? На лице промелькнула сотня эмоций, и валет даже закашлялся, подавившись слюной. Обернувшись, Вару уставился на Пика огромными глазами, в которых так и читалось немое «Что!?»       — Прости, — уже увереннее повторил король, понимая, что назад дороги нет. — За всё. Я прошу у тебя прощения, ясно!? — голос Пика зазвенел привычной сталью, однако Вару отчетливо слышал искренность. И от этого захватывало дух. Пик никогда не просил у Вару прощения. Никогда. — Не уходи, ладно? Просто… Давай уже подпишем этот чёртов договор, и я тебя отпущу, — уведя взгляд в сторону, пробормотал король, а на языке так и вертелось «не уходи, ты мне нужен».       — Ты так хочешь поскорее подписать этот договор? — слегка запинаясь, спросил валет. На щеках его снова вспыхнул румянец. Это уже было невозможно контролировать.       — Н-да..       — Что ж… Тогда пошли…       Это были самые странные полчаса в жизни Вару. До кабинета короля они добрели в полном молчании. Не в таком молчании, когда надо что-то сказать, но слова застревают в горле, а в другом — молчании, когда говорить ничего не надо. Каждый был погружен в свои мысли, и мысли эти бегали, путались, вызывая на лицах парней новые приступы недовольства и непонимания.       — Здесь нужна твоя подпись, — сказал Пик, протягивая валету давно готовую бумагу о мирном договоре. Они стояли в мрачном кабинете, где ночная темнота разгонялась по углам светом одной лишь настольной лампы. И всё вокруг казалось таким интимным, личным, что у Вару замирало сердце в груди. Положив бумагу на стол, валет взял приготовленную для него ручку и поставил свою подпись. — Отлично… — тихо пробормотал Пик, внимательно наблюдавший за действиями Вару.       — Ну… Я могу идти? — сглотнув подступивший к горлу ком, спросил валет и убрал назойливые кудряшки с лица, стараясь придать себе невозмутимый вид.       — Да, только…       Пик сжимал и разжимал пальцы, не замечая, насколько же сильно он нервничает. Сердце в груди вновь отбивало ритмы чечетки, а в ушах зашумели вертолёты. Собрав всю волю в кулак, король сделал шаг в сторону валета. На лице Вару вновь вспыхнул пожар смущения и страха, но он не отступил. Ему было интересно, что будет дальше. Или же он просто не хотел отступать…       Всё произошло так стремительно и быстро, что Вару даже толком не сумел сделать вдох. Пик наклонился к его лицу непозволительно близко, и в тот момент стена между ними была разрушена. Парни слились в поцелуе. Таком неловком, аккуратном и смущенном… Пик осторожно обхватил ладонями чужую талию, прижимая Вару к себе, а валет, совершенно растерявшись, невесомо коснулся пальцами груди короля. Их сердца застучали в унисон, а воздух в комнате стал горячий-горячий, что казалось, он вот-вот обожжет кожу. Парни блаженно прикрыли глаза. Сколько бы они не врали сами себе, оба прекрасно понимали, что между ними уже давно вспыхнула волшебная искра. И они не хотели с этим бороться. А был ли смысл? Ведь сердцу не прикажешь…       Когда кислорода стало не хватать, поцелуй был разорван. Вару немигающе смотрел прямо на Пика, пытаясь перевести дыхание, а король смотрел на него в ответ, всё так же сжимая пальцы на чужой талии.       — Что мы… — осознание пробило Вару насквозь, и он вздрогнул, прижимая ледяные ладони к разгоряченным щекам. — Боже мой…       — Я не могу сказать, что я люблю тебя, — внезапно выпалил Пик, ощущая, как здравый разум покидает его тело. Остаются только чувства. Чувства и разум несовместимы. — Но я совру, если скажу, что ты безразличен мне, — король нервно сглотнул, прекрасно понимая, что сейчас он затрагивает самое сокровенное. — Вару, я знаю, это странно… Пойму, если ты сейчас пошлёшь меня и влепишь пощечину. Но, пожалуйста, выслушай меня…       — Стой, — осторожно прервал его Вару, ловко перемещая пальцы с груди короля на его плечи. — Просто поцелуй меня.       Пик замер на мгновение, обрабатывая услышанное. Ему показалось, что всё это просто сон. Самый лучший сон… Моргнув пару раз, король понял, что он сейчас точно не спит. На лице сама собой появилась хитрая ухмылка.       — Н-да? — в привычной манере заговорил Пик. В золотистых глазах заплясали чёртики.       — Да, да! — смущенно улыбнувшись, пробормотал Вару. — Просто заткнись и целуй…       Очередной поцелуй. Поцелуй-подарок. Вару упёрся бёдрами в стол, уже достаточно смело обхватив руками чужую шею, а Пик водил ладонями вверх и вниз, сжимая пальцами бёдра валета. Воздух в комнате раскалился до предела, и на лбу Вару выступили горошины горячего пота. Ему хотелось, чтобы эти прекрасные минуты растянулись на несколько лет. Он хотел вечно видеть Пика рядом с собой. Хотел, чтобы сильные руки короля касались его везде. Влюблённость… Такое превосходное чувство. Неповторимое и описать его так проблематично. Это больше похоже на вспышку, на электрическую волну, пронизывающую тело от ушей до пяток. Понимание того, что какой-то человек тебе небезразличен; что кто-то может прижимать тебя к себе, нежно поглаживая по спине; что твоё сердце замирает каждый раз, когда ты видишь своего объекта обожания… Любовь — чудо, которое делает людей счастливыми. Её нужно беречь и выращивать, ценить и восхищаться.       Стоит ли молчать о своих чувствах? Сложный вопрос, и на него я ответить, к сожалению, не могу. Жизнь непредсказуемая, и никогда не знаешь, в какое русло её понесёт. Можно признаться в симпатии и получить отказ, а можно признаться и обрести самое настоящее счастье. Оправдается ли риск? Вновь тишина — я не знаю. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

Любите и рискуйте.

      Вару улыбнулся своим мыслям, растворяясь в крепких объятиях Пика. На этой ноте душевный монолог можно закончить. Дубовые напольные часы пробили двенадцать. Валет вздохнул полной грудью.

Начался новый день и новая глава в его жизни.