Жар-птица

      Пышные объёмистые пачки, пуанты, пустые залы с зеркалами в пол и станками, огромные сцены, величественные театры, мелодичная музыка – всё это с раннего возраста восхищало Алёнку.       Начиная с восьми лет, в доме, где жила маленькая Алёнка, балетные программы по старенькому бабушкиному телевизору включались вместо мультиков, прогулки заменялись домашними занятиями спортом и растяжкой, оттачиванием позиций ног и рук, вращениями, прыжками, самостоятельно изученными из книжек и телевизионных программ. Чуть позже, к ранее изученным знаниям, прибавляются знания о пуантах. Как правильно их выбрать, размять, надеть; как правильно ставить ногу, чтобы не получить травмы. На свой десятый день рождения Алёнка получает первые пуанты. В те же десять лет она впервые встаёт на них.       Алёнке четырнадцать, когда она встречается с новоприбывшими ученицами и весь её мир переворачивается с ног на голову. Настоящее, что ни есть, волшебство, страшные чудища, неразгаданные тайны – всё это кружит голову Алёнке, выматывает, но и приносит удовольствие от чего-то нового, ранее неизведанного.       На танцы не хватает ни сил, ни времени. Лишь иногда, после прогулок с девчонками, когда за окном уже темнеет, Алёнка достаёт из-под кровати коробку. С особой осторожностью вынимает из неё пуанты, надевает их, крепко завязывая ленточки на щиколотках, и встаёт. Тихая музыка льётся из колонки, мягко обволакивая сознание, и проникает прямо в организм. Тень точь-в-точь повторяет её плавные движения рук, следует за ней, неслышно перемещаясь по стене, и медленно растворяется в сумраке комнаты, стоит последним лучам закатного солнца исчезнуть за горизонтом. Музыка прекращается ровно в тот момент, когда на место солнца всходит луна. Алёнка останавливается. Её грудь часто вздымается, приятная усталость течёт по венам, наливая тело свинцом.       Засыпая, Алёнка думает, что хотела бы иметь больше места и времени для балета.       Алёнке пятнадцать, когда она шагает в портал, ведущий в Сказочный мир, и дни, наполненные всем, чем только можно, пролетают со скоростью света. Очередные приключения уже не радуют её, как раньше. Они выматывают, высасывают все силы, наполняют тело переживаниями, страхами. Алёнка хочет танцевать. Хочет полностью раствориться в танце, забыться хоть на какое-нибудь время, выпустить все свои негативные эмоции. Но некогда и негде. Да и каменные статуи сами себя не расколдуют.       Алёнке всё также пятнадцать, когда она видит его настоящего. Ни Ванечку, ни Морока, а именно Владика. У Влада чёрные, словно смоль волосы, аристократичная светлая-светлая кожа и невероятные голубые глаза, что на солнце сверкают, как сапфиры. Алёнка чувствует, как замирает её сердце и как по коже бегут мурашки. Она смотрит на него, не в силах отвести своих янтарных глаз, откровенно разглядывает. Стоит их взглядам встретиться, как её веснушчатые щёки приобретают красноватый оттенок. Владик по-доброму усмехается, подмигивая ей, и отворачивается, сосредотачиваясь на разговоре. Сердце Алёнки отмирает, начинает бешено стучать, грозясь выскочить из груди, и бабочки в животе, порхая, щекотят её рёбра. Она отходит к окну, ладонями касается своих горящих щёк и глупо улыбается, чувствуя внутри себя новое, совершенно незнакомое ей чувство. Но ей нравится. Алёнка ярко ощущает, как это чувство, – которое она уже охарактеризовала как «любовь», - будто окрыляет её, приносит большой спектр положительных эмоций: и вдохновение, и спокойствие, и силы, и всё-всё-всё хорошее, позитивное и яркое. И в этот момент ей жуть как хочется танцевать.       Её руки слабо дрожат от предвкушения, когда поздно ночью, еле дождавшись, пока девчонки уснут, Алёнка взламывает замок на двери, ведущий на крышу. Тёплый майский ветер бьёт прямо в лицо, вызывает тонну мурашек по коже и колышет непослушные волосы, собранные в высокий хвост. Алёнка подходит к перилам, опирается на них, смотрит вдаль, и, прикрыв глаза, широко улыбается. Чуть позже, вдоволь насладившись ночной природой, она, завязывая ленты на пуантах, вдруг вспоминает Владика и чувства - которые она испытала, впервые увидев его, - вспыхивают у неё в груди. Странное тепло распространяется по её венам и согревает её. Алёнка встаёт приблизительно в центр крыши, делает глубокий вдох и, закрывая глаза, поднимается на пальцы. Под луной, в её лучах неторопливо и легко движется женское тело. Тонкие руки девушки то взлетают, словно крылья птицы, то падают, но не разбиваются. Шаг в сторону, поворот, прыжок, шаг, поворот. Вокруг тишина. Слышится только тихий стук, с которым девушка опускается на твёрдый пол, да звуки ночи. Алёнка останавливается, пытается выровнять дыхание. Прядки волос, вылезшие из хвоста во время танца, прилипли ко лбу. Смахнув их, она наклоняется, аккуратно снимает пуанты, бережно убирает их в коробку, и уже в комнате, прячет её под кровать.       Утро наступает быстро. Мышцы слегка ноют после ночной нагрузки, но Алёнке нравится. На душе легко, напряжение, что скапливалось в ней долгое время, наконец, исчезло. Алёнка словно расцвела: её лицо, впервые за долгое время, озаряется яркой-яркой улыбкой, а в глазах сияют искорки. Она вновь болтает обо всём и ни о чём, не сидит на месте, вечно куда-то мчится и во что-то впутывается, захватывая с собой девчонок и Владика. И никакие волколаки и Повелители её не пугают.       Когда спустя пару дней Влад ведёт её за руку к своему новому месту жительства, так сказать на новоселье, у Алёнки слегка кружится голова. И она не уверена, от чего именно − то ли от предвкушения, то ли от нежных прикосновений руки, мягко обхватившей её тонкое запястье. В её груди сердце быстро-быстро бьётся, когда она видит, куда Владик её привёл. Театр. Осознание накрывает её с головой. Алёнка, широко раскрыв свои янтарные глаза и приоткрыв рот в немом шоке, рассматривает величественное здание театра.       – Вау, – Восхищённо выдыхает она. Переведя взгляд на Владика, на лице которого расцвела странная ухмылка, Алёнка подскакивает к нему и, хватая за руку, взволнованно тараторит. – Мы же пойдём внутрь? Пойдём? Пожалуйста, Владик!       Влад коротко смеётся и, приобнимая Алёнку за плечи, не отвечает ей, молча направляясь вместе с ней к входу в театр.       Изнутри театр оказался ещё прекраснее. Расписные высоченные потолки, массивные каменные колонны, витражные окна в пол, сверкающие зеркала. Замерев, Алёнка стоит в центре холла, не в силах поверить своим глазам. Влад слегка касается её плеча, обращая на себя внимание, и спрашивает, как всегда по-доброму ухмыляясь:       – Ну что, ты готова к экскурсии по моему новому дому?       – Спрашиваешь ещё! Конечно!       Они долго ходят по театру, рассматривая его, заходят в каждое помещение, где Владик кратко рассказывает что-то, о чём в интернете ни слова не сказано. Когда очередь доходит до последнего помещения, а именно − до гримёрной комнаты балерин, Алёнка молчит, в упор смотрит на множество всевозможных сценических костюмов и выходных платьев балерин, висящих на стойке и, совершенно не слушая Влада, вновь что-то рассказывающего, подходит ближе. Кончиками пальцев она легко касается ткани, ведёт рукой, перебирая наряды. Недалеко Алёнка замечает пуанты и украшения, такие как перчатки, диадемы, серьги и подвески, подобранные специально под каждый образ. Она поворачивается к Владику, когда он уже заканчивает свою речь.       – …померить, если хочешь.       − Что? – Переспрашивает Алёнка, выплывая из своих мыслей.       − Я говорю: ты можешь померить что-нибудь из этого, если хочешь, − Повторяет Владик, слегка кивая на стойку с платьями и закатывая глаза, но Алёнка замечает по дрогнувшим губам, что он еле сдерживает улыбку. Алёнка ничего не отвечает, лишь глядит на него своими большими янтарными глазами, но Владик понимает её и без слов. – Ты пока одевайся, наряжайся, а я отойду ненадолго.       Владик уходит, прикрывая за собой дверь и хитро-хитро улыбается, сверкая своими сапфировыми глазами. Алёнка отворачивается спиной к двери и смотрит на одно единственное платье, зацепившее её с первого взгляда. Ярко-красное выходное платье, с оранжевыми вставками, усыпанное драгоценными камнями и сильно напоминающее ей свою силу – огонь. Или её верную помощницу-спутницу – жар-птицу. Рядом лежит коробка, в которой, Алёнка знает, находятся пуанты, а на полке, сияя и переливаясь на свету, аккуратно стоит диадема.       Алёнке не требуется много времени, чтобы надеть пачку и пуанты, заплести едва небрежный пучок и закрепить диадему. Она заворожённо рассматривает себя в зеркале, кладёт руки на талию, ощущая чуть колющуюся ткань из фатина, и касается диадемы, очерчивая её неровности, и еле слышно выдыхает. Алёнка не может сдержать своего порыва и срывается с места, быстрым шагом направляясь за кулисье, а оттуда на большую сцену.       Алёнка стоит в самом центре сцены и смотрит на огромный, но пустой зал. Зажмурив глаза, она представляет себе полный зал зрителей, смотрящих и любующихся ей, и растягивает губы в слабой, но счастливой улыбке.       Когда за спиной раздаётся тихий и знакомый голос Владика, Алёнка вздрагивает, резко открывая глаза, и поворачивается на него.       − Ну что, попробуем? – Улыбаясь уголком губ, Владик кивает в сторону, и Алёнка, переведя взгляд, замечает красивый, совсем новый рояль, стоящий в углу сцены.       Алёнка широко улыбается и это служит ответом на вопрос. Влад отходит к роялю, снимая с него накидку, садится на пуф, ставит ногу на педаль, еле-еле касается клавиш и, глубоко вздыхая, начинает играть.       От пустых стен эхом расплывается глубокий и нежный тембр. Алёнка, прикрыв глаза, несколько секунд стоит неподвижно, сосредотачиваясь на мелодии, после чего позволяет ей проникнуть в свой организм и встаёт на пуанты. Зал из-за тёмных, плотно закрытых штор, погружён во мрак. Единственным и слабым источником света является прожектор, направленный на сцену. Алёнка делает небольшой шаг в сторону, плавно взмахивает руками, словно крыльями птицы, и поднимает левую ногу назад в линию, оставаясь в таком положение пару секунд. Вернувшись в изначальную позицию, она совершает неполный поворот и делает грациозный прыжок, раскрываясь в шпагате, и мягко приземляется на пальцы.       Влад, перебирая пальцами клавиши рояля, периодически открывает от них взгляд, чтобы полюбоваться невероятными и изящными движениями рыжеволосой девушки, так сильно напоминающую сейчас самую настоящую жар-птицу. Алёнка полностью растворяется в танце, ни на что не обращая внимания.       Последняя нота рассеивается в пустоте зала ровно тогда, когда Алёнка замирает, стоя на правой ноге, и подняв согнутую в колене ногу назад. Негромкие, но искренние хлопки эхом распространяются по залу. Алёнка поворачивается к Владику, что, аплодируя, не спеша направляется к ней, и лучезарно улыбается, бросаясь к нему. Повиснув на шее, Алёнка сердечно шепчет Владику слова благодарности.       Владик тоже улыбается и ничего не отвечает, лишь крепче прижимает к себе девушку. Через секунду он резко поднимает Алёнку за талию и начинает кружиться вместе с ней, слыша сначала тонкий испуганный визг, а потом и громкий, счастливый смех. Опустив Алёнку на пол, Влад, взглядом полным гордости и восхищения, смотрит в янтарные искристые глаза напротив и, решившись, трепетно касается её мягких губ. Алёнка напрягается, но практически сразу же расслабляется, от удовольствия жмуря глаза и с нежностью отвечая на поцелуй. Оторвавшись от губ, Влад, опаляя горячим дыханием, ласково шепчет Алёнке на ухо:       − Ты самая красивая Жар-птица из всех существующих. И я невероятно люблю тебя, Алёнка.       Алёнка краснеет, но улыбаясь, также тихо и чуть смущаясь, отвечает:       − Я тоже сильно тебя люблю, Владик.       И вновь прижимается к его губам.