Простуда и ничего сладкого

Поздним вечером сгущался мрак, когда солнце уходит в зенит, перерождаясь в темноту ночи, когда звёзды, как крупицы серебра, выстраивались в Млечный Путь. Луна, подобно великому засушенному плоду, взобралась на небо, освещая землю мягким светом, словно мечтая о забытых мирах. Ветер шептал свои тайны, проникая в каждую щель, наполняя берёзовые леса и полные тишины поля нежными мелодиями. Каждый новый день король посвящал письменной работе, которая, казалось, становилась всё тяжелее с каждым днём. Несмотря на все свои обязанности днём, он всегда с радостью садился за стол и хватался за перо, как будто не чувствовал усталости. Трудолюбивый и внимательный, он всегда брался за всё, что только можно было сделать, и тщательно выполнял все дела. Комнату освещает только свеча, как искорка, поставленная на столе поближе к бумагам, а рядом чернильница, в которую он периодически макал перо. Его почерк был изящным, только глянешь, а глазам уже приятно. Шторы плотно задёрнуты, но лишь несколько лучиков холодного света проникали через щели, прокладывая тропинки на столе, залитом бумагами и чернилами И... Как же не обойтись без «собеседника», на которого так сложно не отвлечься, а иногда и вовсе совместить всё вместе — слушать и писать? Хотя по большей части он его почти не слушал, Шадоу периодически останавливался, чтобы сухо прокашляться, а потом продолжал хвалить себя за свои выступления или говорить что-то в сторону Ваниллы. — Эй, ты меня слышишь? — Шадоу без приглашения садится на стол, едва не опрокинув чернильницу, которую вовремя убрали в сторону. От лёгкого хлопка король поднимает голову и видит недовольную моську Арлекина, который явно раздражён тем, что его игнорируют. — Разумеется, я слушаю, — ответил он, но, судя по всему, это не устроило Шадоу. — По тебе не заметно, — он тут же поёживается, обхватив себя руками в попытке согреться, и Ванила это замечает. — Тебе холодно? — Мне? Да ладно, с чего ты это взял? Король не стал отвечать, но и не опроверг мысли о том, что нужно быть внимательным к его самочувствию. В комнате действительно было тепло, и его озноб был неслучайным. — Из-за тебя я уже и забыл, о чём говорил! Ах, вот так... — Шадоу прерывает свою речь, чихая и инстинктивно прикрывая рот ладонью. — Будь здоров — Мне не нужны твои слащавые пожелания, я и так здоров… — очередной чих прерывает его речь. — Ты, случайно, не заболел? Шут рассмеялся в ответ на эти слова. — Только не говори мне, что ты собираешься меня лечить. Я не болен, что ты себе надумал? — Сюда иди, — Ванилла отложил перо и встал со стула. Шут тут же вскочил и попытался улизнуть, но его успели схватить за рукав. Ванилла аккуратно развернул его к себе и убрал волосы со лба, прикоснувшись ладонью. — Ты весь пылаешь, — говорит король, отдёрнув руку — Не придумывай, — Шадоу продолжает возражать, пока чужие руки не касаются его лица. — Горло болит? — ... Нет — А если честно? — Какая тебе разница? Ванилла слегка наклоняет голову, приглашая Шута присесть на кровать, а сам начинает искать что-то в ящиках. Хотя он и может лечить печенек с помощью своего посоха, но также изучает траволечение, поэтому у него наверняка найдётся несколько свежих трав для чая. — Ты мог бы сразу сообщить мне, что заболел, это не шутки. — Сдался ты мне, чтобы говорить ТЕБЕ о своём самочувствии. — Не сопротивляйся, это для твоего же блага. Шут скрестил руки на груди и отвернулся, пока король отошёл куда-то с небольшим мешочком. Вскоре вернувшись с кружкой горячего чая, аромат которого сразу же заполнил воздух. — Это ещё что такое? — Чай — это отличное средство для снижения температуры и увлажнения горла, а также для успокоения. Он предлагает Арлекину напиток, и тот с неохотой берёт кружку, делает глоток и морщится от горечи. — Фу, какая мерзость! Я не стану это пить. — Я понимаю, что тебе не нравится, но выпить надо всё. — Не хочу, — Ванилла тяжело вздыхает, слушая, как Шадоу изо всех сил старается не допустить лечения. — Пока не выпьешь, отсюда не выйдешь, — и он встал перед ним, ясно давая понять, что это не шутка и любая попытка сбежать обречена на провал. Ему пришлось пересилить себя и выпить эту неприятную жидкость. Он поставил кружку на тумбочку и поморщился, ощущая горечь на языке. — Вот и чудно! — Ванилла сразу же расплывается в улыбке. — А теперь ложись спать. Сон очень важен, особенно когда у тебя температура. — Ещё раз я буду поддаваться...— едва слышно произносит Шадоу, не договаривая. Болезнь настолько измотала его, что у него не осталось сил спорить с королём. Поэтому он покорно выполняет все его приказы. Но он обязательно отомстит за это, когда-нибудь. Сейчас его это не особо волнует. Ванилла заботливо укутывает Шадоу одеялом, поправляет его и присаживается рядом, даже не замечая, что Арлекин уже спит. Он засыпает почти сразу, и в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани и лёгким посапыванием. Рука Ваниллы сама собой тянется к плечу Шадоу, и он медленно проводит по нему ладонью.