Не бойся, он такой только на работе

В животе было радостное чувство, щекотное и лёгкое. Рейна поглядывала на часы, слушая историю Канами, и кивала головой, чтобы подруга не заподозрила, что у неё хорошее настроение, несмотря на мрачный рассказ. На стены кабинета музыки медленно опускались тени вечера. — В общем, дошли мы с ним до парка… А разборки начались ещё в театре. И тут он выдаёт, мол, хочет зайти домой, забыл для меня кое-что взять, когда уходил. — И что, ты пошла с ним? — Ну подарки мне никогда ничего плохого не делали, — Канами пожала плечами. — Трогать он меня не пытался, не лез, так что пошла. И тут на нас с порога как налетела его мамаша… Он говорил, конечно, что живёт с мамой, но это просто ужас. — О-о, знакомая история, — презрительно усмехнулась Рейна и уселась на стуле поудобнее. — Там ещё хуже было. Тебя хотя бы в глаза грязью не поливали. За спиной пошипели и потом бросили. А тут… Нет, я всё понимаю, единственный сын, растила одна, но как она на меня пялилась… Фу, вспоминать противно. Вцепилась в Эбису, будто я его похитить собиралась. А он стоял и слово ей боялся сказать. Про подарок все уж и забыли. Послушала я, какая я неприличная, что таскаюсь ночью к мужикам, развернулась и ушла. Он меня даже проводить не пошёл! Мамочка его не пустила! — Фу, мне теперь тоже неприятно, будто я там была. А потом? Вы виделись? — Там всё сложно… Не могу я на него злиться. Я с самого начала видела, какой он, но ничего не могу поделать. Пришёл, конечно, потом, извинялся за свою чокнутую мамашу. Но я его выставила, пусть подумает. Так ему и сказала. Думала, что он шиноби, а оказалась тряпка половая. Так надулся, будто я неправду сказала. Нам уже не по шестнадцать лет, чтобы так перед мамой лебезить. — Они всегда свою любимую мамочку выбирают… — Рейна вспомнила встречу с Хироси на рынке и хмыкнула, понимая, что он тоже продолжает жить с мамой, и никто ему больше не нужен. — Если живёт с мамой, то точно не наш вариант. — Так он говорил, что не может её одну оставить, типа она постоянно болеет. Ага, болеет. На голову. Охреневшая дура. Пусть скажет спасибо, что я промолчала, когда она всякий бред несла про то, что мне от её сыночка только деньги нужны. Я его, что ли, заставляла эти билеты покупать?.. — Канами тяжело вздохнула и покачала головой. — Мне кажется, нам с тобой надо возрождать традицию субботних ночёвок. Я совсем чокнулась. А ты мне говорила про него, как в воду глядела… — Я только не поняла… Так он нравится тебе или нет? — осторожно спросила Рейна, видя состояние подруги. — Не знаю я… Иногда смотрю на него, и он такой глупый, что мне это даже нравится. И на лицо, вроде, ничего. А ты бы ещё слышала, как он про какие-то там штуки шиноби говорил, про стратегию что-то. Я ни-че-го не поняла, но как он это рассказывал… А ещё он такой безобидный… Что бы я ему ни говорила, он мне никогда тем же не ответит, совершенно беззлобный. Добрый… Всё пытается меня порадовать, но вот этот случай с его мамой… — Не думала я, что ты так просто сдашь позиции, — поцокала Рейна. — Вот тебе и «он просто смешной». — Я уже всё решила. Если он выберет мамочку, то пусть с ней и остаётся. На жалость мне давить пытался, мол, не выходит у него ничего с девушками, и только я одна ему подхожу. Ага, плавали, знаем. Бывший тоже говорил, что лучше меня у него не было и не будет. — Но он же оказался прав, — прыснула Рейна и толкнула Канами плечом. — Тут не поспоришь, но как он поступил? — А как поступил Хироси? Мало ли, что они говорят. — Да уж, в ногах у меня никто пьяным не ползал. Когда ты это рассказывала, я тебе даже немного завидовала. — Тогда он меня научил, что если мужчина говорит, что он ничтожество, то ему надо верить. А не спорить и говорить, что это не так. Рейна хорошо помнила день, когда прибежала в школу и стала рассказывать Канами про то, как они с Хироси ночевали у него, пока его мама уехала на горячие источники. Он напился и стал валяться в ногах Рейны, говоря о том, что он полное ничтожество, что он ничего не добился, а Рейна такая хорошая, что он никогда её не отпустит, и она только его. Плакал, всхлипывал, клялся в любви и признавался в своей ничтожности. Говорил, что презирает сам себя. Потом его вырвало, и Рейне пришлось провести остаток ночи, утешая его и таская в туалет. Тогда обеим подругам это показалось милым, но спустя месяц они обе поняли, что Хироси в ту ночь просто говорил правду, опуская часть про «никогда не отпустит» и «любит Рейну». — Самооценку ты ему здорово подняла, — Канами начала убирать бумаги в стол. — Но Эбису от меня такой лести не услышит… Ладно, пора собираться, мы и так засиделись. Уже почти шесть. — Мне ещё надо кое-что дописать… — Ты одна собралась идти, что ли? А как же убийца? Давай с нами, я Эбису попросила зайти за мной… Э… — Канами опустила взгляд. — Он заходил сегодня, вот и… — Ага, понятно, как ты на него обиделась. Нет уж, не буду вам мешать. — Рейна, ну не обижайся! Давай в субботу у меня соберёмся? — Канами схватила Рейну за руку, когда та встала. — Я не обижаюсь. Но мне сегодня, правда, надо задержаться. А насчёт Эбису… Просто будь осторожна. Чтобы нам с тобой потом не пришлось напиваться, потому что это была твоя очередная упущенная любовь всей жизни. В эту субботу его домой не тащи, я приду, — Рейна подмигнула подруге и вышла из кабинета. Везде было тихо, только на улице дети визжали, доламывая скрипучие тренировочные снаряды и расшатывая старый турник. Больше всего их веселило виснуть на манекенах. Учителя обычно ругались за такое, но сейчас все уже разошлись по домам, и следить за маленькими разрушителями казённого имущества было некому. В холле Рейна глянула на большие настенные часы: время стремительно неслось к шести вечера. Ирука, наверное, не нашёл её и тоже ушёл. Если бы не ушёл, то сейчас на улице кричали бы не дети, а он. Похоже, сейчас Рейне предстоит захватывающая прогулка быстрым шагом до центра Конохи, а там людей будет больше и не так страшно. Возможно, не стоило так скоропостижно отказывать Канами, надеясь, что Ирука её дождётся. Она решила, что всё же стоит принять его предложение, буквально через десять минут сомнений. Когда Рейна шла к Канами, она уже знала, что вечером покинет Академию с Ирукой. Ничего страшного не случится, если они сходят к нему домой. Ей было интересно узнать, как выглядит жилище Ируки. Но подруги заболтались. А Ирука не стал её искать. На лестнице Рейна, к своему удивлению, столкнулась с Арумой. Та хмыкнула и бросила, спускаясь вниз: — Не устала работать? Ой, прости, чесать языком со своей подружкой. — Арума-сенсей, я не собираюсь с вами ссориться. — Что? — девушка остановилась, положив руку на перила, и обернулась. — Зачем вы это делаете? Я вам и слова плохого не сказала. Но даже сейчас… Вы зачем-то пытаетесь меня зацепить. — До свидания, — Арума продолжила спускаться по лестнице, одарив Рейну взглядом, полным презрения. В первые недели Рейна искренне расстраивалась, когда Арума на неё нападала, портила настроение и старалась уколоть при любом удобном случае. Её тон был неприятным, её взгляды были неприятными. С детьми и остальными коллегами она говорила по-другому, а про Ируку и упоминать не стоит, там она была совсем другим человеком. Но со временем Рейна смирилась с этим и решила, что Арума действительно, как говорила Хамаре, просто ревнует Ируку к ней. И это стало её забавлять. А затем Канами и вовсе предложила считать Аруму человеком с диагнозом, но без справки, и жить стало намного легче. — До свидания. Хорошего вам вечера, Арума-сенсей, — ответила Рейна добрым голосом. Это взбесило Аруму, она дёрнула плечами и ускорила шаг. Рейна улыбнулась ей вслед и направилась к себе в кабинет, чтобы забрать сумку. Не хотела бы она оказаться на месте Арумы. Кто-то из коллег вскользь обронил фразу о том, что она уже не первый год увивается за Ирукой, а тот на неё даже не смотрит и никак не выделяет среди других, как бы она ни старалась. В жизни Рейны тоже была безответная любовь. Скорее, череда безответной любви к нескольким парням в школе. Она была слишком застенчивой, чтобы заговорить с ними, а когда попыталась с последним, он её обсмеял. И это всё равно лучше, чем то, что происходит в жизни Арумы. Ей давно уже не пятнадцать, но ведёт она себя именно на этот возраст. Хотя Ирука недалеко от неё ушёл. С этими мыслями Рейна открыла дверь своего кабинета и ахнула от испуга, не ожидая увидеть Ируку. Он сидел за её столом, мрачно склонившись вперёд. Как только он увидел Рейну, то зашевелился и кивнул: — Это называется пять часов? — Ч… Что?.. — Рейна всё ещё приходила в себя. — Я зашёл за вами в пять. Увидел, что сумка на месте, значит, вы где-то ходите. Решил дождаться. Время… — Ирука посмотрел на часы над дверью, — …без десяти шесть. — Ирука, вы меня напугали! — рассмеялась Рейна, подойдя к столу. — Простите, с Канами надо было… Я помогала Канами. — Я знаю, что вы были у Канами-сенсей. Всё гадал, когда вы наконец наговоритесь. И о чём только можно так долго болтать… — недовольно фыркнул Ирука. — Женщины… — А вы, значит, немногословный мужчина? Странно, — Рейна подхватила сумку со стола, — обычно вас не заткнуть. — Да когда такое было? — Ирука встал на ноги. — В любой момент, когда появляются благодарные слушатели. Ну, вы и без них иногда разговариваете. Всё ворчите себе под нос… — Неправда, — Ирука сунул руки в карманы и пошёл к двери. — Не бойтесь, — Рейна вышла в коридор следом за ним, — я никому не расскажу. — Закрывайте быстрее. И пойдём уже. Скоро стемнеет. — А что, боитесь темноты? — Что-то вы осмелели за пару часов. Уже не переживаете за свою семью? Конечно, Рейна переживала, но Канами немного отвлекла и успокоила её, поэтому она старалась не думать о плохом. Ирука пропустил Рейну вперёд на лестнице, на выходе из Академии, придержал ворота. Они шли молча, Ирука вздыхал, Рейна теребила сумку и оглядывалась. Первым на их пути был дом бабушки. Рейна увидела свет в окне на первом этаже, а потом и саму бабушку с тряпкой, которая, видимо, затеяла вечернюю уборку. Заходить к ней Рейна не стала, потому что точно не смогла бы отвертеться и пришлось бы остаться погостить хотя бы на час. Затем был дом самой Рейны. Она попросила Ируку подождать и вошла внутрь, с раздражением обнаружив, что дверь была закрыта всего на один замок. Из комнаты родителей раздавались голоса, не только мамин, но и ещё какой-то женщины. Рейна поднялась наверх и заглянула в спальню: — Мам? — А, вот Рейна наконец-то с работы пришла, — мама вся светилась от радости, сидя на кровати. — Ну, вот, посмотри. Как тебе? — Это точно Рейна? — женщина, сидевшая в кресле у окна, оглядела Рейну с ног до головы. — Здравствуйте… — Рейна нерешительно вошла в комнату. — Ты не помнишь меня? — женщина улыбнулась и подалась вперёд. — Простите, нет… — Рейна, ну как же? Это тётя Садако. Она приезжала к нам, когда ты была маленькая, и даже дала тебе несколько уроков танцев. — А-а, да, то-очно… — закивала Рейна, понятия не имея, кто такая тётя Садако и когда она к ним приезжала. — Простите, не сразу вспомнила. Очень рада вас видеть. Мам, слушай… Я сейчас к Канами иду. Скоро начало занятий, надо подготовить всё. Могу немного поздно вернуться. Помни про двери, пожалуйста. У меня ключ есть. Закройтесь на все замки. Очень рада была увидеть вас, тётя Садако! — У вас что-то произошло? — тётя Садако нахмурилась. — Да… Не особо. Она как Наоя, придумала, что так будет безопаснее, — донеслось до Рейны, когда она уже шла к лестнице. — Тяжёлая наследственность. У него тоже всю жизнь была паранойя по любому поводу. — Асами, твоя дочь точно будет не против, чтобы я остановилась у вас? Мне кажется, она не была особо рада меня видеть… Тревога кольнула где-то за лёгкими. Рейна не помнила мамину подругу, но мама была счастлива, и у этой ситуации могло быть два исхода: либо запой вместе с этой самой подругой, либо подруга уедет, мама затоскует и уйдёт в запой. Ничего хорошего не светит в любом случае. Ируку Рейна оставляла, будучи в хорошем настроении, а вышла к нему мрачная, едва переставляя ноги. Ирука это заметил и спросил: — Что-то не так? — Нет, всё в порядке. У нас просто… Гости. — Вы не рады? — Не знаю. — Я тоже не люблю гостей, понимаю, — протянул Ирука и почесал затылок, оглядывая улицу. — Вы… Есть хотите? — Вы не любите гостей? Но я же иду к вам, — Рейна сдвинула брови. — То есть… Э… Я не люблю нежданных гостей. Так вы не хотите поесть? Я знаю одно место. Мы о нём с вами говорили. — Что, предлагаете наведаться в Ичираку? У меня сейчас с собой из ценного только ключ от дома и моя жизнь, я сумку решила оставить. Так что давайте сразу к вам… — Я же вас пригласил, я и плачу, — перебил её Ирука. — Будем считать, что это оплата за ваши услуги редактора. — Надо же, как вы уважаете чужой труд, — усмехнулась Рейна и оглянулась на свой дом. — Но Ичираку ведь далеко отсюда. Нам потом придётся возвращаться очень долго, чтобы попасть к вам. — Я знаю короткую дорогу, не волнуйтесь, — Ирука указал на длинную улицу. — Мы всё успеем. По пути к Ичираку они наконец-то разговорились. Точнее, Ирука сегодня был очень разговорчивым и даже пытался шутить. Когда занятая мыслями о гостье Рейна измученно улыбнулась, потому что шутка была настолько плохой и нелепой, что стало смешно, он этот заметил и стал выдавать шутки одну за другой. — Или вот ещё… Что делают шиноби Сунагакуре, когда видят кунои… А, нет, этот лучше не надо… — Ирука замедлил шаг, вспоминая ещё шутки. — Почему у вас каждая вторая шутка про Сунагакуре? — Не знаю, — Ирука пожал плечами. — Как-то… — У нас же с ними, вроде, дружеские отношения? — Рейна увидела вывеску Ичираку. — О, кажется, мы на месте. С вашими, — она оглядела Ируку, заметила его наивную улыбку, и сжалилась над ним, не став язвить, — шутками я даже не заметила, как мы пришли. — Я просто заметил, что вы не в настроении. Знаю, комик из меня никудышный, — Ирука случайно толкнул Рейну плечом, когда они подошли к Ичираку и стали садиться. — Простите. Здравствуйте, Теучи-сан. — Здравствуй, Ирука. Ты сегодня не один? Постой-ка… Я тебя помню, — Теучи прищурился, рассматривая Рейну. — Ты приходила сюда с отцом. Рейна, кажется? — Как вы запомнили? — Рейна расправила юбку и села. — Это моя работа, — подмигнул Теучи. — Ладно, как выберете — дайте знать. — Конечно. Спасибо. Так и… Что вы обычно берёте, Ирука? — Рамен со свининой, — Ирука уткнулся в меню, будто впервые видел. — Не люблю свинину, — Рейна водила пальцем по меню на прилавке. — Почему? — Не знаю, не нравится вкус. — Вы когда-нибудь пробовали её здесь? — Нет. Говорю же, мне не нравится. — Тогда надо обязательно попробовать, и вы измените своё мнение. Только её брать и будете. — Ирука… Я не буду брать рамен со свининой. Лучше с курицей. — Но почему? — Вы меня не слышите? Я не люблю свинину. К тому же, от неё могут развиться болезни сердца, опухоли и… — Я понял, понял, — Ирука был явно недоволен. — Ладно. Теучи-сан, мы готовы сделать заказ! Рамен принесли довольно быстро. Ирука сразу разломал палочки и приступил к еде. А Рейна сидела, глядя в тарелку, и не могла даже сглотнуть от подступившего к горлу кома. Запах рамена из Ичираку принёс с собой воспоминания о том, как она бывала здесь с отцом. С возрастом Рейна стала меньше времени проводить с родителями, и их вылазки с папой в Ичираку были редким явлением. Надо было не отказывать ему, когда он звал её. Но откуда она могла знать, что всё так закончится? — Вы чего? — Ирука втянул лапшу с забавным звуком. — Вкусно пахнет… — Рейна не спеша разломала палочки и помешала бульон. — Это от моего, — Ирука кивнул на миску. — Пряная свинина, немного специй… — Я… Вспомнила, как бывала здесь с отцом. Он всегда брал говяжий рамен, а я куриный. Когда… Сейчас даже вспоминать смешно, но когда я была совсем маленькой, мне стало интересно, откуда берётся мясо в рамене, разве курице или корове не было больно, когда у них забирали мясо. А папа мне всё честно рассказал. — И что он рассказал? — Что мясо — это не живые птички и животные, их убили, поэтому им уже не больно. Когда мы вернулись домой, мама была не в восторге, — Рейна тихо посмеялась. — Несколько недель она не могла меня заставить есть мясо. — Чёрт, я о таком в детстве даже не задумывался… Мясо и мясо. Есть — и хорошо. Даже не знаю, что сказал бы на месте вашего отца. — Наверное, он был прав, что так сказал. Большую часть знаний о неприглядной стороне жизни я получила в школе от других детей. А там слова не особо выбирали. Мама пыталась меня уберечь, но кто же остановит банду семилеток на перемене? Папа относился ко всему проще. — С девочками… Оно всегда сложнее. — Наоборот. Мальчики обычно неуправляемые. До девочек всё доходит куда быстрее. — Тут поспорить не могу. Но это до определённого возраста. А потом как начинается… Слова нельзя сказать, всё в штыки! Я моей Мируко просто сказал собрать волосы, а она как глянула!.. За шесть лет впервые так посмотрела. — Зная ваш тон… — Нет. Я говорил спокойно, если вы об этом, — Ирука ударил палочками по столу, чтобы поправить. — У моих девочек сейчас сложный возраст. Все их ненавидят, они всех ненавидят, а когда спрашиваешь, кто именно, сказать не могут. Я уже не знаю, что с ними делать. — Предложили бы ей свою помощь. Мои любят, когда я их заплетаю. — Я и себе-то с трудом волосы собирать научился. А ей… Вдруг дёрну, соберу криво. Да и как-то… — Если хотите, могу научить. Я так понимаю, вы же возьмёте мой класс, когда я уеду? Ирука с трудом проглотил кусок свинины и медленно повернулся к Рейне: — Не… Знаю… Так вы всё-таки уволитесь? — Скорее всего… Чего вы так смотрите? Вы же этого хотели, — Рейна улыбнулась и отхлебнула немного бульона. — Это плохо скажется на детях. Они к вам привыкли. Дальше разговор не вязался. Ирука поник и мало говорил, больше слушал. Они доели рамен, Ирука расплатился, и настало время наконец-то идти к нему домой, а время было уже около восьми, и бледные ночные тени стали появляться на улицах Конохи. — Главное — это подача. Помню, как защищала проект в школе, совсем не понимая темы, но говорила так уверенно, что мне поверили, — Рейна говорила намеренно весело, пытаясь растормошить Ируку, но он лишь кивнул и слабо ухмыльнулся. — Не должно быть пауз. Вы меня слушаете? — Да, не должно быть… Рейна, а вы уже нашли дом, в который переедете? Это далеко от Конохи? Не сорвётесь туда раньше времени? — Ну… Мы смотрели несколько вариантов, маме ни один пока не нравится. Мне вообще всё равно, я знаю, что большую часть времени буду проводить в школе. Дом так, отоспаться и поесть. — Сюда, — Ирука повёл Рейну в тёмный закоулок. — Точно? Госпиталь в другой стороне. — Если пойдём по главной улице, то это займёт больше времени. А дворами — почти напрямую. Поворот за поворотом, районы становились всё более чужими, заборы незнакомыми, а дома обшарпанными. Ирука вёл её совсем не в сторону госпиталя, за которым жил, и она стала потихоньку это понимать. Он вёл её куда-то к стене у Скалы Хокаге, оставляя госпиталь позади. Там был отдалённый район и лес, который всё никак не могли превратить в парк, хотя в газетах о планах писали каждый год. — Ирука… — сглотнула Рейна, чувствуя подступающий страх. — А… А почему вы спрашиваете про переезд? — Просто интересно, — ответил Ирука, но в его голосе было подозрительное напряжение. — Куда уезжают гражданские. Нам-то, шиноби, отсюда никуда не деться… Здесь налево. Он определённо уводил её к окраинам Конохи. — А где ваш дом? — тихо спросила Рейна, боясь услышать ответ. — Вон, — Ирука махнул рукой на дом в конце улицы. — Почти пришли. Что-то не так? — Нет, всё… В порядке… — Рейне показалось, что Ирука задал вопрос с раздражением, и решила его не злить. — Много у вас соседей? — Да, наш район как отстроили после разрушения, так… Что с вами? — М… Я просто здесь впервые… Так… Интересно… Никогда раньше здесь не была, далековато от Академии… — Рейна осторожно прощупывала почву, пытаясь узнать, почему дом Ируки вдруг оказался так далеко от того места, о котором он ей говорил раньше. — И… И как вы так каждое утро ходите… — Я шиноби, у меня сил много, — Ирука подошёл к своему жилищу и достал ключ. — Сразу прошу прощения за бардак, ещё не всё успел вынести. — А… Ну, да… Дверь со зловещим скрипом открылась. Ирука щёлкнул по выключателю, и в маленькой прихожей загорелся свет. Было не похоже, что здесь кто-то живёт. На вешалке висела всего одна куртка, тапочек не было, никаких зонтиков, зеркал или хотя бы занавесок на окне рядом с дверью. В темноте коридора тоже не было ни единой картины или календаря, просто пустота. Все двери были закрыты. — Простите, когда я уходил сегодня утром, не думал, что вернусь не один, — Ирука посмеялся и сел на корточки перед обувным шкафчиком. — Вот, ваши тапочки. Пожалуйста, проходите. Мы лучше в кухне… Порепетируем. В гостиной сейчас настоящий бардак, начало четверти, как-никак, и у меня там лежат… Некоторые вещи. Создавалось ощущение, что Ирука притворствует. Он говорил по-доброму, но его движения были неловкими, он уронил тапочки к ногам Рейны, качнулся и встал в полный рост. Его лицо побледнело, а взгляд накрылся тенью. Рейна не могла решить, в какой момент ей стало по-настоящему страшно: когда до неё дошло, что они идут не к госпиталю, и Ирука ведёт её в закоулки, или когда переступила порог этого дома. Даже если она попытается сбежать, Ирука её поймает. Ей надо срочно уходить, но она же заблудится в этих сплетениях улиц. Ирука будто специально вёл её кривыми дорожками, чтобы она не запомнила и не смогла вернуться домой сама. Зачем она вообще продолжила идти за ним, когда поняла, что они идут не туда? Ещё эти его странные вопросы. — А это… Вот, — Ирука подобрал со стола тарелки и быстро поставил в раковину, — простите, это кухня. С опаской оглядываясь, Рейна на дрожащих ногах вошла в маленькую кухню. На шкафах стояли какие-то тазы, несколько ножей были разбросаны на столешнице. Тело кричало ей о том, что нужно бежать отсюда. Зачем Ируке столько тазов? Почему столько ножей? Он что, разделывает здесь мясо? — Ой, какая уютная, — Рейна выдавила улыбку и села на стул. — Думаете? Мне она всегда казалась тесноватой. Ну, что есть, то есть. Одному хватает. Семейным всегда дают жилище побольше, а нам — что остаётся, — Ирука зачем-то вымыл руки и сел напротив Рейны, сжимая пальцами полотенце. — Хотите пить? У меня что-то в горле пересохло, — не успел он сесть, как тут же встал, забросил полотенце на плечо и направился к холодильнику. — Зелёный чай? Вода? — Спасибо… — Рейна замотала головой. — Не нужно. Давайте начинать. Где ваша речь? — Может, всё-таки будете чай? — Ирука подошёл к Рейне и поставил перед ней бутылку зелёного чая. — Спасибо, — чувствуя Ируку совсем рядом, Рейна чуть не потеряла сознание, потому что сердце от страха ускорилось до предела. — Этот с полезными добавками, такие обычно пьют шиноби для тонуса. Попробуйте. Он точно подмешал что-то в чай. Одна часть Рейны понимала, что Ирука — учитель в Академии, они знакомы уже несколько месяцев, и он никогда не был похож на маньяка. Ну, может пару раз. Но это простые странности, они у всех есть. Тогда почему он соврал ей, что живёт за госпиталем, и не сказал правду, даже когда она очевидно всё поняла? Привёл её к чёрту на рога и молчит, будто всё в порядке. — Ирука… Давайте, — Рейна, уняв дрожь в руках, взяла лист, который ей протянул Ирука. — Спасибо. У вас есть ручка или карандаш? Я, может, сделаю ещё пометки, когда буду вас слушать. — Да, конечно… Вам удобно? Может, лучше пересядете? Тут с окна дует, никак не заделаю, — Ирука опять подошёл к холодильнику, похлопал рукой по его верху и чудесным образом достал оттуда ручку. — Хозяин из меня, конечно… — Всё хорошо, — Рейна была разочарована тем, что Ирука так быстро нашёл ручку и даже не вышел из кухни, чтобы она могла сбежать. Пьянящая радость ударила в голову Рейны при попытке расписать ручку: ничего не вышло, паста закончилась. Ирука поругал сам себя, извинился и ушёл куда-то. Рейна сразу вскочила из-за стола и шмыгнула в коридор, услышав, что шаги стихли. Сначала она уверенно двигалась в сторону прихожей, но услышала шорох из дальней части коридора. Ирука возвращался. Девушка забежала в первую попавшуюся дверь и замерла. Ирука прошёл мимо. — Рейна? — донёсся голос из кухни. Ногой Рейна почувствовала колючий материал, что-то, вроде пластикового пакета. Она двинула стопой и уткнулась голенью во что-то твёрдое. Похлопав ладонью по стене, Рейна нашла выключатель. Она сделала глубокий вдох и включила свет. Это была гостиная, а на полу лежали чёрные пакеты. Их очертания напоминали человеческие тела, шеи этих тел были обвязаны тонкими верёвками, всего три тела. Два у дивана и одно прямо в ногах Рейны. Кричать было нельзя, иначе Ирука услышит. А он, судя по звукам шагов, уже искал свою гостью. Или жертву? Ноги тряслись от страха. Рейна прокралась к окну и попыталась его открыть. Ничего не выходило: механизм не работал, и вообще, создалось впечатление, что створку прибили к раме — настолько намертво она прилегала. Бешеный выброс адреналина никак не помогал Рейне соображать быстрее, она просто боялась и тряслась, в панике оглядывая комнату с телами. Ирука сейчас найдёт её. Надо притвориться, что она искала туалет. А как быть с телами, которые она видела? — Рейна? — дверь открылась. — Ирука… — Рейна дышала через приоткрытый рот, и её шумное дыхание дрожало. — Вы… Что, решили в прятки поиграть? — Ирука улыбнулся и ногой отодвинул тело. — Можно я пойду домой?.. Я никому не скажу… — О чём? — Ирука шёл прямо на неё, и девушка вжалась в стену рядом с окном. — О том, что была здесь… Ни Канами, никому… — Вы передумали? Не хотите мне помочь? Что вообще происходит? — Ирука нахмурился, наблюдая за тем, как Рейна ползёт от него по стенке к двери. — Я кое-что вспомнила, мне надо срочно до завтра сделать, а потом мы сможем и вашу речь… — Ну конечно, — Ирука с тихим смехом хлопнул себя по лбу и опустил голову. — Что?.. — Рейна остановилась у выхода, не решаясь сделать шаг в коридор. — Идите. Не смею вас задерживать. Куда мне до вас. Размечтался… Не бойтесь, я ничего не скажу Канами. — О чём вы? — Я знаю, как вы обе ко мне относитесь. Ещё и при детях не постеснялись назвать меня гнилым. Что, одумались? Сморщив лоб в мыслительных потугах, Рейна вспоминала, когда умудрилась назвать Ируку гнилым, да ещё и при детях: — Кто вам такое сказал? — Не буду называть имена. Но вы сами знаете, что дети не умеют держать язык за зубами. Ваш класс и донёс. Так что в следующий раз следите за языком. — Гнилым… Я никогда не называла вас гнилым! Подождите… Мой класс… Это не в тот день, когда вы накричали на девочек? — Именно тогда, — Ирука быстро подошёл к Рейне и кивнул на выход. — Идёмте. Я вас провожу. — Я назвала вас гневливым, а не гнилым! Сказала, что ваша злость мимолётная, и на самом деле вы не злой! — проблеяла Рейна. — Как великодушно с вашей стороны. Тогда отчего ж вы хотите уйти, раз я такой добрый? — Я ничего не видела, — Рейна смотрела в сторону, чтобы Ирука не подумал, что она видела тела в чёрных пакетах. — Я просто вспомнила… — Что вы видели? — у Ируки с каждым словом всё хуже получалось подавлять раздражение. — Ничего… Пожалуйста, можно я просто уйду… — Куда уж мне до вас… Ну, идите, — кивнул Ирука. — Зачем вообще пришла… — Вы же не станете… — Что? Что?! — Ирука вскипел окончательно. — Я не понимаю, что происходит! Я ушёл за дурацкой ручкой, и всё было хорошо! Что случилось? — Ирука… — Рейна трагично сдвинула брови и закрыла глаза, сглотнув ком в горле. — Это же не вы убили ту женщину?.. Тишина, резко оборвавшая все звуки сразу после заданного вопроса, была такой тяжёлой, что у Рейны заложило уши. Она открыла глаза и посмотрела на Ируку. Он задумчиво поднял взгляд к потолку, вздёрнув бровь, потом несколько раз моргнул и посмотрел на перепуганную Рейну: — Рейна, — ровно проговорил он, — я знаю, что не нравлюсь вам… — Нет, нет, вы мне очень нравитесь! — быстро произнесла Рейна, мотая головой. — …но чтоб настолько… — на губах Ируки появилась улыбка, и она становилась всё шире. Вдруг он рассмеялся, во второй раз за вечер хлопнув себя по лбу. Смех выдернул Рейну из напряжённой тишины ожидания, и она растерянно уставилась на Ируку, который не мог перестать смеяться. — Рейна, пожалуйста, давайте сядем. Я всё объясню. Бедная, вы вся дрожите, — Ируку потряхивало от смеха, он взял Рейну за руку и подвёл к дивану, рядом с которым лежали тела. — Садитесь. Не бойтесь, сегодня вы будете жить.