Не бойся, он такой только на работе

В животе порхали бабочки, приятно и щекотно задевая сердце. Рейна и сама будто летала по комнате, напевая весёлую песенку, и заканчивала последние приготовления. Почти два часа она провела в ванной, что насторожило маму, но Рейна и до этого любила посидеть в ванне, поэтому всё обошлось только парой шуток. Последняя, от тёти Садако, правда, не очень понравилась Рейне — она сказала, что Рейна будто не к подруге, а к парню собирается. Но и тут её не подловили, ситуацию спасла мама. Где-то в ящике туалетного столика, запрятанные в дальний угол, лежали очень дорогие духи, которые отец привёз Рейне со своей последней перед войной миссии. Она не успела долго ими попользоваться, потому что у них был слишком «счастливый» запах, а жизнь у неё в последние годы счастьем не блистала. Но сегодня, кажется, настал тот день, когда эти духи пойдут в дело. Кроме того, Рейна прихватила со столика помаду — не стала краситься сразу, решила, что сделает это в коридоре, когда мама и тётя Садако уже останутся позади, чтобы не задавали ей вопросов, чего это она к Канами помадой красится. Юбка покороче, кофта на пуговицах, чтобы невзначай расстегнуть несколько, если «станет жарко», а жарко точно станет, пусть там хоть февральские ветра у Ируки в доме будут дуть. И самое главное: Рейна не думала, что до такого дойдёт, но на всякий случай надела чёрные трусы и бюстгальтер. Они были из разных комплектов, «родные» трусы Рейна так и не нашла, но хотя бы цвет совпадает. — Мам, тётя Садако, я пошла! Возможно, останусь с ночёвкой! — Рейна быстро пробежала мимо гостиной, где сидели женщины. — Щётку не забыла? — лениво протянула мама. — Нет! — Рейна быстро подкрасила губы у зеркала в коридоре и бросила помаду в карман куртки, которую подхватила с вешалки. — Говорю тебе, точно забыла, опять с нечищеными зубами спать ляжет, — донеслось до её ушей недовольное ворчание мамы. — Ну, хоть с людьми общаться стала… — Кто бы говорил! — бросила Рейна на прощание и вышла на улицу. Ирука уже стоял на своём привычном месте — у дома напротив. Рейна торопливо поправила волосы и пошла к нему. Сегодня он скажет ей, что между ними, пусть ещё и не знает об этом. Она приложит для признания все усилия. Если у Канами всё наладилось в личной жизни, то и у неё должно. — Семь часов. И двадцать семь минут, — недовольно проворчал Ирука, оглядев Рейну с головы до ног. — Мы куда-то опаздываем? — Рейна застегнула куртку, потому что на улице было прохладно. — Нет, но… Короче, я не знаю, что ты любишь, поэтому решил, что нам надо вместе пойти в магазин и купить то, что тебе нравится. В моём районе больших магазинов нет, до рынка мы дойти уже не успеем, сегодня они закрываются раньше, — всё это Ирука говорил, посматривая по сторонам. — Придётся тащиться в центр. — Раз тебе так не хочется, то не нужно. Я не хочу есть. — Но… Это пока, а вдруг потом… У меня в холодильнике ничего нет… — Я не захочу есть, не переживай. Просто пойдём. — Нет, надо пойти, — Ирука раздражённо махнул рукой и кивнул. — Третий фильм длинный. — Ладно… — Рейна поморщилась с подозрением. Пока они шли до центра, то встретили несколько своих учеников, и пришлось поздороваться. Ирука заметно нервничал при каждой встрече и старался побыстрее пойти дальше. Когда двери большого здания распахнулись перед ними, Ирука уже не нервничал, а злился, потому что последняя компания учеников начала приставать с вопросами, куда это идут их учителя. — Так… Смотри, вон там мороженое, там фрукты, можем взять что-нибудь готовое, — Ирука остановился у высоких полок. — Что ты любишь? Рейна не брала с собой ничего, даже сумку, в кармане была только помада и ключ от дома. Когда она «встречалась» с Хироси, то они всегда высчитывали по чеку, кто сколько денег заплатил, и счёт делился пополам. Порой Рейна платила, а Хироси потом возвращал, а иногда Рейна. Пока Канами не узнала об этом и не раскритиковала Рейну за такие дела — именно в тот момент она начала ненавидеть парня Рейны всей душой, до этого просто презирала за неказистость — Рейна считала, что всё в порядке, хотя иногда и было неловко. После расставания с Хироси, когда родители обо всём узнали, Рейна решила умолчать об этой детали, потому что отец и так был весь красный, а мама в ярости рвала и метала. Ирука не выглядел как богач, дом у него был скромный, и Рейна не знала, как он относится к денежному вопросу, поэтому растерянно стояла и оглядывала полки. Надо взять что-нибудь подешевле, чтобы потом, если он попросит вернуть деньги, не пришлось отстёгивать ему слишком много — сейчас Рейна и без того на всём экономила ради планов на будущее. — Ну, чего ты стоишь? Идём, — Ирука дотронулся до её спины и подтолкнул вперёд. — Ирука… Вообще-то… У меня с собой нет денег. — И что? — Но я потом всё верну, — Рейна посмотрела на него с виноватой улыбкой. По взгляду Ируки, такому взгляду, которым смотрят на калек и скудоумных, Рейна поняла, что сказала что-то глупое. Он так ничего и не ответил, только помотал головой, подняв брови, и вздохнул. Чего Рейна не поняла, так это будет ли он считать это долгом или нет. — О, наконец-то привезли, — Ирука оставил Рейну и пошёл к холодильнику в дальнем отделе у стены. — Что? — Рейна последовала за ним. — Сладкий мисо. Две недели нигде найти не мог, — Ирука присел на корточки и взял две пачки. — Фу… — Что? Это же самое вкусное! Сейчас возьму ещё баклажаны… Сначала Рейна подумала, что они пойдут к овощам, но Ирука просто прошёлся вдоль холодильников, взял упаковку готовых баклажанов и с довольным видом выпрямился. Рейна всё гадала, кто же покупает готовые жареные и запечённые овощи, и сегодня узнала — Ирука и ему подобные. — Может, тогда возьмём корзину? — Рейна увидела в углу стойку с корзинами. — Да, если не сложно… Дальше они отправились в отдел с лапшой. Ирука долго с умным видом, заложив руки за спину, расхаживал между рядами, и как искусствовед на выставке картин изучал надписи на коробках. Рейна ходила за ним и наблюдала, стараясь не обращать на себя внимания, чтобы он не отвлекался. С улыбкой она приметила, что Ирука не может решить, какую лапшу взять, и мечется, то уходя, то возвращаясь к одной и той же пачке. В конце концов, он сдался и бросил несколько пачек лапши в корзину. — Ладно, со мной закончили, теперь давай разберёмся с тобой, — Ирука перехватил корзину и посмотрел на Рейну. — Что ты обычно ешь? — Точно не такое, — усмехнулась Рейна, глянув на покупки Ируки. — А что не так? — Всё готовое… — Нет у меня времени на готовку, — Ирука сжал губы и помрачнел. — Да? Не так давно ты говорил по-другому. Даже рецепт рыбы мне списал из какой-то кулинарной книги. — Это мой рецепт, — буркнул Ирука, развернулся и пошёл вперёд. — Угу. И стиль речи точь-в-точь твой. Конечно, — Рейна шла за его спиной и гаденько хихикала. С красными ушами и лицом Ирука оглянулся на Рейну и засопел. Она рассмеялась и погладила его по спине: — Это было очень мило, Ирука. Я оценила. — Что взять для фильма? — Ирука отвернулся и ускорил шаг. — Смотри, там есть… Ты вообще ешь кукурузные чипсы? — Стараюсь больше не есть, — Рейна с улыбкой мотнула головой, видя, что Ирука растерян. — Чтобы больше не раздражать тебя одеждой не по размеру. — Ну… А что ты тогда ешь? — Давай что-нибудь лёгкое. — Что? — Ирука утомлённо опустил брови. На ночёвках с Канами, особенно когда они смотрели фильмы, иногда на кровати был настоящий свинарник — чипсы, пятна соусов, остатки закусок, пролитые газировки или даже алкоголь. С Ирукой Рейна не могла сразу сорвать все покровы, хотя ей очень хотелось бы в одиночку смести целую пачку чипсов с креветкой, она любила этот вкус. А уж когда её бросил Хироси, а потом погиб отец, она вообще ни в чём себе не отказывала и заедала горе любимой едой — мама тоже была слишком занята переживанием потери, чтобы контролировать её неуёмный аппетит, как делала всю жизнь. Так, за пару лет, Рейна и превратилась из изящной тростинки в бог знает что. — Ладно, я понял. Ирука подвёл Рейну к морозильнику, где лежали разные виды мороженого, и сложил руки на груди. Рейна подняла на него вопросительный взгляд, и он кивнул на морозильник: — Выбирай. Мороженое все едят. — В мороженом сахар и… — Всё, — Ирука сгрёб рукой несколько случайных пачек мороженого и бросил в корзину. — Хватит. — В этой коробке целых шесть штук, мы же… — Съедим, съедим, — Ирука взял её за руку и потащил за собой. — Сейчас ещё арбуз возьмём. — Нет, только не арбуз! — взмолилась Рейна и упёрлась, не желая идти дальше. — Я покажу тебе, где у меня туалет. — Давай лучше что-нибудь другое! Ягоды, орехи!.. — И ты правда собираешься есть только это? Чем ты вообще питаешься? — Ирука недовольно цокнул и остановился. — Да не хочу я есть! Я дома поем! — Иди на кассу, займи очередь, — Ирука отмахнулся и куда-то ушёл. — Не хочет… Рейна послушно пошла на кассу, встала в очередь и иногда с тревогой оглядывалась в поисках Ируки — людей впереди становилось всё меньше, а он не появлялся. В итоге, в последний момент он пришёл с полной корзиной и встал рядом с Рейной: — Вот и узнаем, что ты любишь. — Я не буду есть, — Рейна надулась, сложила руки на груди и отвернулась от него. — Будешь. — Не буду. Я не просила. В корзине были фрукты, орехи — как и говорила Рейна, ещё какие-то пирожные, сладости, хлеб и, видимо, то, что Ирука собирался на него намазать: Рейна так и не поняла, что это за банка, кассир слишком быстро забросил её в пакет. — Спасибо за покупку! Хорошего вечера! — мужчина за кассой улыбнулся и поклонился. — Спасибо вам, — Ирука поклонился в ответ. — Всё, идём. Изображая обиду, Рейна шла на небольшом расстоянии от Ируки и не смотрела на него. Ирука делал к ней шаг — она в сторону, так они и оказались на обочине, Рейна чуть ли не задевала плечом стены домов, но отступать больше было некуда. Потом началась грязь, покосившиеся заборы с торчащими палками, и Рейне пришлось идти ближе к Ируке. Они подходили к его дому. — На что ты обиделась? — Я не обиделась. — Хорошо. Вот и я подумал, что мне просто показалось, — Ирука непринуждённо пожал плечами и полез в карман за ключом. — Не показалось, — тихо пробурчала Рейна себе под нос. — На что ты обиделась? — Ирука подошёл к двери и вставил замок в скважину. — Ты уже спрашивал. Я ответила. — Вот ненормальная, — посмеялся Ирука, покачав головой. — Тогда заходи. На самом деле, Рейне было просто неловко перед ним. Он специально повёл её в магазин, чтобы она выбрала то, что хочет, а она начала строить из себя невесть что, притворяться, что питается одним цветочным нектаром, и ему пришлось покупать дорогие продукты, особенно Рейне было стыдно за клубнику, ведь её сезон уже закончился, и цена быстро взлетела. И мороженое Ирука наугад хватанул не самое дешёвое. Если бы она не стала устраивать представление, всё бы обошлось. — Ирука, — терзаемая совестью, Рейна дотронулась до его плеча, как только они вошли в дом. — Чего? Снимай куртку, — Ирука поставил пакет на пол. — Спасибо за твою внимательность, — вдруг к глазам подступили слёзы, и Рейна растерялась от такого прилива чувств. — Опять твои шуточки, — Ирука стоял к ней спиной и держался рукой за тумбу, снимая обувь. — Я не шучу, — Рейна потрепала замок куртки и закусила губу. — Ты… Нет, правда, спасибо. Я буду есть… — Кто бы сомневался… — с ухмылкой Ирука обернулся к ней, но заметил слёзы в её глазах и нахмурился. — Что? Рейна стояла перед ним, поджав губы и с трудом сдерживая слёзы. Она злилась на себя, что испортила такой момент, который мог бы стать потом ярким воспоминанием — их первый поход вместе за покупками. Ирука ведь хотел как лучше, всё спрашивал её, чего она хочет. — Э… Давай куртку, — Ирука помог ей снять куртку. — Ты сегодня вообще… — Прости меня. — Ладно, — с растерянным видом Ирука повесил куртку Рейны на крючок и подал ей тапочки. — Иди пока в гостиную, я положу мороженое в холодильник. Ирука улыбался, и казалось, что всё хорошо, однако Рейна ощущала непонятный прилив сильных чувств — сердце разрывалось от них. Она хотела попроситься пойти в кухню с ним, чтобы просто быть рядом, но ей было до сих пор немного стыдно перед ним, поэтому она сделала так, как и сказал Ирука — пошла в гостиную, по пути оглядываясь на него. Всё происходит слишком быстро, Рейна понимала это, но не могла сопротивляться. Всего пару месяцев назад она без зазрения совести плюнула бы Ируке в лицо, представься ей такой шанс, потому что не понимала и не принимала его поступки и некоторые принципы работы. А уж как он вечно оскорблял её — она считала, что точно-точно когда-нибудь отомстит ему за всё. Но теперь то ли Ирука, то ли она сама изменилась до такой степени, что он ей не то, что не противен — она, напротив, не могла дождаться, чтобы оказаться рядом с ним. Хотелось дотронуться до него, услышать его голос, купаться в его внимании, ведь, как выяснилось, он умеет оказывать внимание не только оскорблениями. Только одно смущало Рейну: она ходит к нему домой, они целуются, проводят время вместе как парочка, которая начала встречаться, но Ирука ничего до сих пор между ними не обозначил. Может, сегодня он именно за этим её и позвал? Рейна была готова к тому, что не с первого раза поймёт, что именно хочет сказать Ирука — красноречием он не блистал, но ей было хорошо с ним, она волновалась, когда видела его, у неё тряслись колени и перехватывало дыхание, когда он дотрагивался до неё. Как бы он ни изъяснялся, сегодня она уйдёт из этого дома в совершенно другом положении, коллегой и грушей для биться она больше быть не намерена.