Линия Крови

Николай медленно призвал силу своего Витэ, кровавым туманом поднимающуюся над ладонью. Сейчас он сыт, а значит, просто обязан провести небольшую практику Тауматургии. Вампир привычно сформировал из кровавого тумана силуэт готического собора. Место, которое он старался сжечь в своей, казалось бы, уже прошлой жизни. Место, где он впервые встретил его… Николай вздрогнул от отвращения, вспоминая странного женоподобного вампира, которому другой сородич продал его долг. Чудовище, обитающее в подземелье храма. Анцилл до сих пор не был уверен, кем именно был тот Цимисх. Из всех своих знакомых по прошлому миру, эту тварь он не хотел видеть больше всего, особенно учитывая тот факт, что Николай в прошлом отдавал ему долг в виде услуги средней значимости. И сам факт, пускай и погашенного, долга перед чудовищем вызывал у вампира отвращение. Кровавый силуэт собора становился всё больше, вмиг перевалив за пять сантиметров. Ещё мгновение, и он разросся на всю стену, многократно превысив диапазон в несколько метров. Николай замер и с яростью сжал зубы, вспоминая, что через три года после знакомства логово проклятого Цимисха стало гнездом Шабаша. Закаленный десятилетиями разум с бешеной скоростью прокручивал варианты. Что изменилось? Почему, казалось бы, скованная по рукам и ногам Тауматургия отвечала сейчас свободно? Это из-за изгнания призрака с помощью кровавой магии? Возможно, но, может быть, потому, что он окончательно очистился от старого витэ в своём теле, ведь, кроме Торпора, он никогда не был настолько голоден, как совсем недавно. Возможно, но также он ни разу не пытался пощупать свои пределы, находясь рядом с Марией. Николай посмотрел на спящую девушку, после чего начал делать медленные шаги в сторону от неё, пока не заметил, как поддерживаемая им кровавая иллюзия собора начала распадаться. — Что и требовалось доказать, — Анцилл мысленно прикинул расстояние. Выходило, что пока он физически находится рядом с девушкой в радиусе четырёх метров, он может пользоваться Тауматургией. Возможно, тут играл свою роль принцип заражения и наличие в крови девушки его собственного витэ, возможно, дело было в каких особенностях девушки. Подобный вопрос ещё предстоит изучить, но если дело именно в сочетании его витэ и рождении в этом мире, то можно было бы обратить подходящего человека, после чего совершить над ним Аморант… Впрочем, подумав несколько мгновений, вампир отбросил эту идею. По логике, если такое и проводить, то стоило бы обращать смертного с применением Тауматургии и применением Витэ старейшины. Так он получит птенца восьмого поколения, без опыта, чью душу и силу поглотить не составит большого труда, что при достаточной удаче и проблему с магией крови решит, и его поколение сделает однозначным. Вот только молодой Анцилл слишком хорошо изучил этот способ получения силы, чтобы по возможности избегать его. В сложившейся ситуации чёрные прожилки в ауре и следы в крови были бы меньшей из проблем, скорее даже не были проблемой вовсе, а вот вполне реальная опасность заиметь проблемы с психикой Николаю совершенно не хотелось.

***

Виктор Андреевич держал слово. Николай проникся некоторым уважением к этому мужчине и даже расщедрился на вторую порцию своего Витэ, ещё сильнее привязав главного человека в городе к себе, но до полного превращения мужчины в гуля ещё имелось время. Опытный вампир видел некоторые едва заметные изменения и в ауре, говорящие о скором превращении. Если не затягивать с третьей порцией, у Николая будет полноценный гуль, имеющий влияние, и тут можно было бы неплохо развернуться, не будь гули настолько скоропортящимися активами в публичном плане. Максимум двадцать лет, можно скрывать отсутствие старения за пластическими операциями, стволовыми клетками, физкультурой и восточной медициной. Лучше и вовсе через десять лет спокойно уйти в тень, и ещё лет через десять — пятнадцать «умереть». Или сменить гуля, если старый проштрафится, а без Витэ время быстро подарит бывшему гулю забытый возраст. В отношении Виктора вампир был настроен весьма дружелюбно. Мужчина мог стать как весьма значимым гулем, так и потенциально кандидатом на становление, и если это сделать лет через десять, то даже за вычетом действия его Витэ это будет вампир с внешностью мужчины лет сорока пяти. Очень удобная внешность для вечности, по крайней мере сейчас. Окончив разговор, лишь подтвердивший прошлые договоренности, Николай попробовал незаметно отправить ничтожное количество крови за пределы пяти сантиметров от своего тела. Кровь ожидаемо исчезла, попытка сдвинуть что-то за пределами пяти сантиметров также лишь бесполезно сожгла часть его крови. Мужчина, очевидно, был ближе четырёх метров, и в нём было некоторое количество витэ самого Николая, и тем не менее для Тауматургии пока что он был совершенно бесполезен. Николай тепло попрощался с мужчиной, и хоть потраченной жидкости было немного жаль, Анцилл ощущал лёгкое удовлетворение. Он получил необходимые компоненты и, наконец, смог найти легальный источник крови. Пока что всего лишь десять литров в неделю для человеческой и пятьдесят литров коровьей крови. Пить кровь из пакета столь же мерзко, как и есть прошлогоднюю консервированную овсянку с литрами уксуса и грязной соли, но внедрение правильной для сородичей технологии консервации крови — дело явно небыстрое. Новая технология консервации крови должна иметь преимущества, в том числе и для сметных, ведь любые, даже самые незначительные отличия несут с собой подозрения, и будь Николай на месте своих потенциальных врагов, он бы сам первым делом проверял всё новое и подозрительное на всякий случай. Кровь животных была ещё более отвратительной. Николай давился, сдерживая своё отвращение. Зверь внутри него скулил, когда вампир опустошал очередную закупоренную бутыль коровьей крови. Мужчина в облике подростка не мог отделаться от ощущения, что жуёт старую коровью шкуру. Обиднее всего, что к отвратительному вкусу добавились ещё наименьшая полезность этой крови при достаточно большом объеме. Человеческой крови хватало выпить пакета, чтобы спокойно пережить одну ночь, коровьей же для того же было нужно выпить литров десять. Это противно, даже если пить из живой коровы, но если пить кровь из бутылей и пакетов, то вовсе с каждым глотком это становилось всё тяжелее. К счастью, теперь необходимость в охоте перестала быть такой острой, и вампир охотился на живых людей лишь изредка, чтобы унять тошноту от своей мерзкой диеты. Новый год подкрался неожиданно незаметно, и вампир с радостью встретил его с Марией. Елка, взаимные подарки и какое-то странное чувство новогоднего настроения позволяло чувствовать себя чуть более живым, а не трупом, что умер шестьдесят шесть лет назад. И все же, происходящее вызывало у Николая некоторое беспокойство. Родители Марии даже не попытались узнать, как у нее дела, хотя прошло уже больше недели. И даже Игорь Николаевич был возмущен подобным поведением. Вампир начал готовить почву, чтобы отобрать родительские права у биологических родителей Марии, но дело двигалось медленно даже с применением гипноза. Вампир действовал с немалой долей паранойи. Хоть как-то помогал поздний восход и ранний закат, что позволял хоть изредка перехватывать нужных людей, а после добавлять некоторые незаметные внушения, что должны были понемногу запустить рычаги нужного процесса. Был велик соблазн запустить ритуал, позволяющий ускорять работу бюрократической системы, но вампир избегал лишний раз применять кровавую магию. Слишком уж Тауматургия была сейчас нестабильной, и причин этому было много. Николай не чувствовал той липкой кровавой паутины, что пронизывает любой клан вампиров, делая его по сути единым целым. Другие кланы могли бы, вероятно, нащупать эту связь вплоть до самого Каина, Николай же знал, что его родословная идет от самого Этриуса, правой руки самого Тремера. Не то чтобы это было тайной первой величины, но, чтобы изучить свою родословную далее своего грандсира, вампиру пришлось потратить довольно много времени. И сейчас в этом мире он был единственным полноценным вампиром, непрямым потомком самого Каина, лишённый липкой связи поколений, словно все сородичи, кроме него, разом вымерли. Это накладывало свой отпечаток, ведь что ни говори, но Николай слаб. Даже в Средние века появлялись вампиры двузначных поколений, но где они в двадцатом веке? Так или иначе, его прошлым миром правили старейшины, чей возраст, сила и поколения значительно различались, но, как правило, это были могучие вампиры, прожившие далеко не одну сотню лет, чьи поколения в большинстве своём шли в диапазоне от шестого до девятого. Амбициозный Тремер жаждал войти в их число, ведь только таким образом можно было бы чувствовать себя достаточно уверенным в ночи. Сейчас прошлый мир остался позади. Остались позади прошлые обязательства, и возникли новые. Николай позаботился о семье выпитого после выхода из топора смертного. Оказывая косвенное влияние, убедил вдову снять деньги со сберегательной книжки, чтобы избежать заморозки и обесценивания вкладов. Организовал защиту семьи с помощью группы спящих агентов, созданных при помощи гипноза, да и кроме того, сам временами проверял, как у них дела. Мужа он им не вернёт, но вампир не собирался каяться и посыпать голову пеплом. Кем бы ни был этот мужчина, он, несмотря на свои грехи, не заслуживал смерти. Ему не повезло, как и тем, кого в своё время сразило «Проклятье Фараона», только и всего. Анцилл медленно выстраивал паутину своего влияния. Лихие девяностые практически начались, а это просто кричало о необходимости первичного накопления капитала или, если называть вещи своими именами, рейдерских захватов свободных бизнесов. Он не оставил желания обрести силу и статус древнего Старца, и если сейчас силой он относительно близок, поколение в ближайшие месяцы, а то и недели имеет шансы понизить, то над созданием ресурсов и точек влияния нужно работать, причём работать быстро. Крах СССР должен был стать громадным камнем, что пустит круги по воде, затронув весь мир. А значит, нужно заиметь точки влияния не только в будущей России, но и в Японии, Европе, США. Это не жадность, а вопрос банального выживания. Николай не просто давился мерзким на вкус Вите, он собирал своё Вите в сосуды, накапливая приличный запас. Теперь крови хватало даже больше, чем на базовые потребности, и Николай регулярно проводил ритуал Вечерней свежести, позволяя себе вставать раньше обычного. Лишь наплевав на свой комфорт и питаясь действительно мерзкой кровью, он мог быстро продвигаться в магии крови. К счастью, ему повезло быть частью клана Тремер, ведь на фоне от других видов кровавого волшебства Таумургия была понятной наукой, стоящей на чётких принципах, в отличие от того же чародейства Цимисхов, одно описание которого отдавало безумием. Колдуны других кланов тоже бывают сильны, но их считанные единицы в сравнении с кланом Тремер, где лишь редкие исключения не владеют магией. — Что, шлюха мелкая, совсем стыд потеряла, мужика себе нашла, поди! — Раздражающие визги заставили Николая подняться. Марии рядом не было, и вампира происходящее изрядно раздражало. Анцилл быстро проверил часы, 16:05. Вечный подросток прокрутил в памяти важную информацию. Сейчас седьмое января одна тысяча девятьсот девяностого года. До момента, когда последний луч солнца скроется за горизонтом, ещё восемнадцать минут. Вампир зашипел, заставляя своё только оживающее тело подняться. Мерзкая дневная слабость сковывала его мёртвое тело, делая каждое движение неприятно сложным. Николай ощущал всепоглощающее холодное бешенство. Но всё же, медленно выбравшись из тени подвала, он заметил слегка полноватую женщину, злобно орущую на Марию. Мария кричала в ответ, сжимая в руках древко швабры. — Так вот что за грязная шавка брешет под дверью, — тон голоса Николая буквально физически излучал концентрированное презрение. Проклятие Рафаила в этом мире стало в разы слабее, и хоть лучи проклятого светила, уже скрывшегося за горизонтом, обжигали его даже через тьму прихожей, Николай чувствовал не страх, а лишь боль и крепнущее раздражение, от чего внутри него кипело самое настоящее бешенство. — Ты еще что за ушлёпок? — голос женщины перешёл на визг. — Тот урод, что совратил мою дочь?! Вампир не ответил. Вместо этого он медленно улыбнулся, что в сочетании с взглядом, полным презрения, превратили его улыбку в оскал циничного хищника. Солнце обжигало, заставляя зверя внутри бесноваться, но сытый Анцилл понимал, что минимум до заката сможет продержаться. С каждой секундой свет ненавистного солнца становился слабее, и Николай чувствовал, как его силы медленно возвращаются. Медленно, с практически неестественной грацией, он сделал шаг вперед. После еще один, и ещё… Его движения были слишком гладкими, слишком нечеловеческими, отчего его кажущееся неспешным приближение вышло пугающе стремительным. — Шавка, — голос Николая походил на низкое глухое шипение, вампир подошёл на расстояние, где нужно было сделать лишь полшага, чтобы опасные лучи заходящего солнца обожгли его кожу. — Это ты сама бросила свою дочь в Новый год в больнице и даже не пыталась её поздравить. — Ложь! — женщина, казалось, давилась от возмущения. — Да? — в этом простом слове было столько презрения и сарказма, что женщина рефлекторно сделала пару шагов назад. — Почти две недели, именно столько ты даже не пыталась проверить, как себя чувствует твоя дочь, не поинтересовалась, нужно ли ей хоть что-то в больнице… Да черт с ним, ты, уродливая пародия на человека, даже не послушала нормально врача, звонившего из больницы, чтобы узнать, что девушку выписывают и что её заберет друг, верно? — Заткни свой поганый рот! Мелкий поганый, кем ты себя… — Женщина попыталась что-то возразить в максимально оскорбительной манере, но Николай просто посмотрел на неё очень тяжёлым взглядом. Нет, в этом было нечто большее, чем обычный взгляд. Он смотрел, одним взглядом заставляя колени женщины подкашиваться и медленно крутить живот. Казалось, Николай разом вырос, его тень, едва заметная в полумраке, заострилась и приобрела зловещие очертания. А после чего его взгляд стал бесконечно глубже. — Мещанка, — Николай, шипя, выплюнул это слово, наполненное всем своим жгучим презрением, от чего женщина отшатнулась, как от пощечины. — Хам! — прокричала женщина надломленным голосом, после чего нервно перевела взгляд на свою дочь. — Твой трухлявый пень сдох, так что домой можешь не возвращаться, мелкая дрянь!!! Истеричной походкой женщина поспешила прочь. Последние лучи солнца скрывались за горизонтом. Мария ошеломленно смотрела ей вслед, после чего неверяще уставилась на Николая. — Деда… умер? — дрожащим голосом спросила девушка. — Не принимай на веру слова всяких истеричек, сперва нужно увидеть тело, только тогда будет ясно, жив твой дед или нет, — Николай обнял девушку, позволяя той приглушить моральную боль. Сам же вампир пытался уловить странное ощущение, ускользающее с кончиков его пальцев. Слишком легко женщина сдалась, слишком хорошо прошли его наглые манипуляции, слишком сильно её пугал его взгляд, словно сам Николай и его слова неким сверхъестественным образом приобрели больший вес. Словно он сам на мгновение обрёл ореол чудовищной харизмы, а его статус в глазах женщины стал чем-то большим, чем просто незнакомец. Словно каждая часть его тела излучала сверхъестественное величие. Николай замер, чувствуя, что его цепкий ум наконец поймал нужную мысль. Потребовались некоторые усилия, чтобы сохранить присутствие духа и не рассмеяться прямо сейчас. Мария вряд ли бы это оценила. И всё же, это иронично. Он более восьмидесяти лет пытался освоить эту силу, ещё со своего бытия гулем. Даже без особого фанатизма в изучении немыслимо учить основы столь долгий срок. Впрочем, вероятно, тут, как и с пониманием зверей, свою роль играли шрамы на душе Николая. И все же, какая ирония, дав волю эмоциям, а не холодному расчету, у него получилось продемонстрировать основы, вот только Николай был хуже новичка в этом плане. Он понял, что не может повторно использовать эту силу по желанию, слишком уж сильно она завязана на эмоциональный настрой, слишком уж тяжело давалось её изучение зрелому вампиру.