Часть 7
20 февраля 2025 г., 08:00
Мир замер в шатком равновесии. Полыхал Индостан. Пока Индия и Пакистан гнали на убой армии, силясь перегрызть друг другу глотки, они, забыв о вражде, смыли кровавым приливом экспедиционный корпус Европейского Союза. Европейцы не ожидали такой ярости от туземцев. Осознание пришло слишком поздно. Их трупы уже плыли вниз по рекам, а оружие и техника оказались в руках тех, кого презрительно считали дикарями. Возможно, англичане и французы были правы в своих опасениях: стоило местным перебить захватчиков, забросав их, иногда буквально, трупами, как они вновь принялись проливать кровь друг друга.
Те, кто хотел бежать от войны, захватили корабли корпуса, стремясь покинуть этот ад. Они бежали за океан, к новой жизни. Другие пытались пробиться через горы, но там их ждали китайские пулемёты.
Европейский Союз ждал крах и в Африке. Буры смогли дать достойный отпор. Вирус обошёл их стороной, и, вкусив воздух свободы от метрополии, они подготовились, подкупив лояльность коренного населения.
К 1952 году континент медленно тлел в затяжном конфликте. С одной стороны, было Государство Исламского Мира, образовавшееся на руинах Турции, Египта, Сирии и Ирана. В ужасе перед повторением Коричневой Чумы они двинулись в глубь материка, неся защиту от скверны. Их султаны охотно принимали деньги европейцев, но при этом блюли собственные интересы. Долина Нила стала опорой страны. Живя по старинке, они торговали с внешним миром, но контакты с другими континентами старались минимизировать.
С другой стороны, были белые переселенцы и союзные им племена. Африканская Федерация быстро набирала вес и становилась влиятельной силой. Она превратилась в островок стабильности, ориентируясь на сближение с Советским Союзом и ища у него защиты.
Третьей стороной были местные племена. Они просто жили, как жили веками, и плевать им было на мировые проблемы. Эпидемии, а не Чума, подкосили их численность. Поэтому они откочёвывали всё дальше, стараясь избегать чужаков. Было несколько относительно крупных городов, куда племена приходили для торговли, но этим всё и ограничивалось. Их спокойствие подходило к концу — американский капитал учуял здесь свой интерес. На континент стали прибывать наёмники, воюющие за того, кто больше заплатит.
В Южной Америке, вопреки противодействию США, образовался Союз Южноамериканских Наций. Сразу же после образования государство объявило войну наркокартелям и бандитизму, ведя борьбу с переменным успехом. Сложно было назвать это войной, но иногда применялась даже артиллерия и авиация… обеими сторонами. Там тоже можно было встретить наёмников с американским акцентом.
В Европе СССР медленно, но верно дожимал Европейский Союз, похоронив его экономику своими роботами. Вопрос о том, когда остатки старого мира поднимут белый флаг, был лишь вопросом времени, но стороны пока не могли договориться о цене.
США чувствовали себя вольготно в Китае. Там было то, чего им не хватало, — дешёвая рабочая сила. Чума сильно проредила население, но оставшихся людей хватало, чтобы выиграть время для подготовки решительного удара. Элита понимала, что третьего шанса не будет. Советы обложили их со всех сторон и рано или поздно задавят. Поэтому стремительное наращивание ядерного арсенала было их единственным выходом.
Сам же СССР готовился совершить аферу, равной которой ещё не было в истории.
***
Дмитрий Сергеевич пришёл к ужину. Как раз на «Маяке» шёл концерт по заявкам «Для тех, кто в пути». В общем, была идиллия. Зинаида Петровна потушила верхний свет, включив настольную лампу. Под лёгкую музыку и рассказы путешественников я не заметил, как смолотил свою порцию пюрешки с котлетами, похрустел квашеной капустой и маринованными горчаками, заедая всё хлебом, под бдительным взглядом тёщи. Услышать фразу: «А ну-ка жри с хлебом!», — и тут же отхватить половником по лбу — очень не хотелось. Если опять погнёт об меня половник… Лучше сразу бежать! Один раз не успел и получил скалкой промеж лопаток под задорный хохот Кати… Катя снова сидела под одеялом, только глаза торчали. Сегодня хоть поела нормально, а сейчас сидит и пусть криво, но улыбается, расслабленно слушая музыку, прислонившись щекой к ковру. Телевизор мы не включаем. У тёщи он ещё старый, с водной линзой. Экран маленький, и воду в линзу доливать приходится, но изображение цветное! Не включаем мы его, потому что изображение на нём очень похоже на виденное нами на той процедуре. Мне немного жутковато, когда телик включается и кинескоп, разогреваясь, выдаёт вспышку света. Про Катю молчу. Она замирает и смотрит на экран, трясясь мелкой дрожью. Зинаиду Петровну это огорчает, мягко говоря. Она чуть не придушила Дмитрия Сергеевича, если бы профессор Лебедев не успел всё объяснить. Теперь она рыщет, пытаясь найти вредителя, попутно проворачивая свои дела. Из-за этого чувствую себя бесполезным! Хотя нет, польза есть. Пока один из нас рядом, Катя держится. Настроение, бывает, хорошим становится. Руки расцарапывать перестала… Ей тяжелее далось протезирование. Не физически, а в голове. Наверное, охрененно тяжело, когда лево и право путаешь, руки трясутся, а настроение скачет. После увиденного стало и лучше, и хуже. Пропала апатичность. До первого отражения в зеркале. В общем, это был спокойный тихий вечер, когда можно сделать вид, что всё хорошо. Тёща только потянулась за настойкой, чтобы налить себе стаканчик, но шум винтов остановил её руку на полпути. — Явился-таки… — процедила сквозь зубы тёщенька, разве что не сплюнув. А затем добавила совершенно спокойным голосом: — Серёж, достань ещё одну тарелку. Хоть он и сморчок пучеглазый, но гостя надо накормить. … Быстрее нажрётся — быстрее отвалит! Пойду дверку открою. Может, спустить с крыльца пинком получится. … Зинаида Петровна шустро подхватила бутылку, убрав её в буфет, и, накинув платок, вышла на крыльцо своего разведывательного модуля, переделанного под квартиру. Я же торопливо достал чистую тарелку и вилку. Получить по шее не хочется. Скосив глаза на Катю, вижу, как улыбка исчезла с её лица, а сама она застыла напряжённо. Уже лучше. Хоть под одеяло не лезет, и то хорошо. Под ворчание тёщи вошёл Дмитрий Сергеевич, так и оставив своих механических болванчиков снаружи. С одной стороны, плевать, с другой — смотреть на зеркальное еба. … лицо, которое могло стать твоим собственным, как-то стрёмно. С нашего разрешения мой крёстный создал искусственный интеллект на основе наших сознаний, поместив их в роботов, записав на нейрополимерный носитель, снабдив их теми же модулями, что стоят у нас в головах теперь. Сделано это было во время нашей реанимации, когда было непонятно, оклемаемся ли мы или нет, даже после всех проведённых операций. Удивительно, но он с нас спросил разрешения и варианты ещё предлагал. Крёстный хоть и временами дипломатичный, но больше по прямой к цели идёт. Я бы не удивился, проснувшись в банке для мозгов. … — Здравствуйте… Привет, Сергей. Катя… — впав в приступ косноязычия на пару секунд, но тут же выйдя из него под суровым взором моей тёщи, взял себя в руки Волшебник. — Я пришёл осмотреть вас. Да просто проведать. Даже гостинцев принёс. Академик наук встряхнул самую обычную авоську, в которой весело звякнули четыре криоконтейнера белого цвета с трафаретно нарисованным фруктом. — Присаживайся, дохтор. В ногах правды нет. … Стоишь тут, как хер посреди поля! — Мама! — возмутилась Катя, даже отойдя от негодования. — Не мамкай! — отрезала Петровна. — Сама-то как дохтора встречаешь? Жена ойкнула, плотнее завернувшись в одеяло. Женщины. Из-под ночной рубашки и бинтов ничего не разглядеть. … И неважно, что он же нас оперировал. Логика! Волшебник никак не прореагировал, направившись к умывальнику. Выставив контейнеры с маркировкой «Вавилова», он уселся за стол. — У нас на ужин пюре с котлетой. Есть ещё щи суточные, — хмуро глядя на Волшебника, продекларировала меню Зинаида Петровна, грохоча кастрюлями, как бы намекая, что желания готовить что-то отдельно для него у неё почти нет. — Мне ложку пюре и котлету, — сказал академик. — Я рассчитывал на чай… Фруктов на десерт принёс… — Пожрёшь нормально! Будут тут мне кусочничать! Поди, со своими опытами не то что поесть, спать не спишь… хрыч учёный, — без особой злобы припечатала женщина, ставя тарелку с едой перед Дмитрием Сергеевичем. От щедрот она добавила квашеной капусты и два здоровых маринованных огурца для витаминов. Ещё бы было как-то иначе. Кто бы ни пришёл в русский дом, его накормят всегда. Закон гостеприимства. Как бы к человеку ни относились, чаем в нашей стране вряд ли отделаешься, если заглянул на огонёк. И этот обычай перенимают другие народы. Да и мы тоже. Теперь никого не удивить шашлыками или обязательным «пивом» в обеденный перерыв. Что для немца пиво, для русского квас, только очень едрёный. Учёный вздохнул, но не отказался. Взяв кусок хлеба под одобрительный взгляд хозяйки, он принялся за трапезу. Чтобы не смущать гостя, нам тоже была наложена добавка. — Ты бы перчатку снял, — хмуро сказала женщина, гипнотизируя контейнер с персикояблоками, но как-то без особого запала. На Предприятии долго искали решение проблемы дефицита витаминов у жителей Заполярья. Вот и вывели ботаники, скрестив что-то с чем-то, добавив персик, этот чудо-фрукт. Росло оно на низеньких кустах, которые цвели только в самую лютую стужу, давая необычно сочные плоды размером с небольшое яблоко. Персикояблоки были прозрачными на просвет, одуряюще пахли персиком и ёлкой с мороза, имели мягкую мякоть и охуительный вкус. Как написала в одном французском журнале известная журналистка: «Как оргазм после бурной ночи!». Всё бы им, буржуям, об извращениях своих! Плоды были очень нежными и прихотливыми. Портились уже при температуре выше плюс десяти градусов в течение пяти часов, поэтому перевозились в специальных боксах, маленьких холодильниках, и продавались задорого. Аж по сто рублей за штуку! Я с женой шесть сотен в месяц получаю со всеми доплатами. Пусть у нас и оставалось прилично, но только один раз купили на Новый год штучку. Про рабочего завода, который получал сейчас от ста двадцати рублей, и говорить не стоит. Они их только на картинке видели. А местные брали по рублю за кило. Иностранцы прям косяком пёрли в Оймякон, чтобы попробовать. Дмитрий Сергеевич знал, как задобрить мою тёщу. Она давно на них облизывалась. Всё хотела самогон на них сделать. Четыре раза на склад в «Вавилове» пыталась пробраться, но это тебе не семена таскать! — Еб… — половник отскочил от моего лба. Зинаида Петровна всегда на посту, даже когда ест. — Вкусно-то как! — Вижу, с лексикой ты работаешь. С моторикой как? — скрыв улыбку, отметил Волшебник. — Перчатку снимать надо полчаса. — Гоняю его. Скоро можно в огород выпускать. Авось не потопчет, — ответила за меня мама, одарив красноречивым взглядом. — Твой огород потопчешь! Его хрен немцы бы взяли. Помню, как на вас вся обслуга «Вавилова» ругалась, требуя не пускать на склад семян, — ответил я. — Попробовал бы кто не пустить, — ехидно парировала Зинаида Петровна. — Я бы на этого смертника посмотрела. — То-то плодовый склад до сих пор без вашего внимания… Так за шутками у нас прошёл ужин. И вот, сидя за чаем, Дмитрий Сергеевич начал предметный разговор. — Есть у меня одна задумка… — хитро сказал он. — ХРАЗ, покажись. Тут все свои. — Всё равно не отстаёшь, — раздался механический голос из перчатки, показавшийся мне очень знакомым. — Академик Захаров? — Харитон? Ты ли это? Катя и Зинаида Петровна спросили это одновременно, от чего у меня в ушах слегка зазвенело. Из перчатки показались какие-то проводки и, словно осмотревшись, стали колыхаться, будто водоросли в реке, когда ты ныряешь в заводи и от твоего нырка они кланяются под водой. — В каком-то виде, — вновь качнулись провода, потянувшись к моей тёще, пока Дмитрий Сергеевич держал руку на уровне груди. — От меня мало что осталось, но я всё ещё могу послужить советской науке. — Слышь, глист учёный! Ты совсем на старости лет умом тронулся, чтобы так над людьми издеваться? Или у тебя настолько долго бабы не было?! — Можно дальше не продолжать?! — повысило голос… это. — Между прочим, я на его руке, и я всё слышу! И нет, академик Сеченов не виноват в моём положении. Я сам упал в тот чан… Это был не самый приятный опыт в жизни, но теперь я снова с вами. А у вас, полковник, как были бестактные шуточки и полное отсутствие чувства юмора, так и остались! — Точно Харитон, — сама себе утвердительно кивнула мама Кати. — Только он мой юмор так не ценил! Я смотрел за Катей, которая подалась вперёд, разглядывая перчатку, от чего одеяло сползло и из-за краешка бинтов показался протез левой руки, на который ещё только предстояло нарастить плоть. Словами не описать, просто она проявила какую-то живую заинтересованность. Так она на меня смотрела после того, как мы пришли в себя, очухавшись от того взрыва. Это заметили все и стали ожидать, что будет дальше. Если Волшебник сидел с непроницаемым лицом, по которому было невозможно понять ровным счётом ничего, то я и Зинаида Петровна, наоборот, испытывали радость, что Катя… впервые как оказалась дома сделала что-то не по инерции. — И каково вам? — наконец спросила Катя. Сама интонация вопроса подразумевала нечто большее, нам не понятное, а только им двоим. — Ни хорошо и не плохо. В таком существовании тоже есть плюсы. Мне не нужно спать, от этого я могу заниматься чем-то полезным намного дольше. — хохотнула перчатка, продолжив серьёзным тоном. — Академик Сеченов вкратце рассказал мне о вашей проблеме… И я знаю, что вы хотели на самом деле спросить. Жизнь — она такая. Сегодня ты человек, а завтра сгусток полимера… От этого она и интересна. Никогда не знаешь, что там за горизонтом. Мне ничего не помешает заниматься наукой и так. Вам же ничего не помешает танцевать. Все запреты исключительно в голове. Для всего остального есть прогресс! Не знал, что академик Захаров на самом деле такой чуткий. Я уже собирался поблагодарить его, как меня остановил жестом Дмитрий Сергеевич. Пользуясь тем, что он к остальным был повёрнут слегка боком, академик неумело просигналил мне «распальцовкой». «Внимание! Засада!», — отбил он, неуклюже сгибая пальцы. Будь у меня сейчас хоть одна бровь, то она неминуемо поползла бы вверх. Я даже открыл рот, чтобы спросить: а что, собственно, имел в виду учёный, но передумал, видя, как из всей фигуры жены ушла какая-то болезненная напряжённость. Поэтому я завалил своё хлебало, кивнув профессору в знак понимания. Однако. Наш Аргон как сумел выдрессировать нашего Волшебника, вбив элементарные солдатские знания… ________________ (Зайдёшь так бабушке на пять, проведать, а тебя беляшами накормят. А беляш-то в сковородку размером. Блины в деревне тоже было испытание. На чугунной сковородке, и толстые. Как лепёшка пышные.)***
Кузнецов отпил уже остывший кофе, ещё раз прокручивая в голове всё сказанное на брифинге. Уж больно "содержательной" оказалась речь товарища Сеченова. А ведь кто знал, что один промах охраны Предприятия раздвинет «булки» слишком глубокой кроличьей норы, к которой даже бывалая Алиса оказалась не готова… Накануне они всем отрядом навестили Плутония и Блесну. Перед визитом офицер сделал внушение всем оперативникам. Он не раз и не два видел раненых военных, ставших калеками, и знал, как нужно себя вести даже с культяпками без рук и ног. Не самый приятный, но крайне нужный опыт, спасший несколько десятков жизней. Плутоний, которого Аргон считал слишком баламутным и несерьёзным, приятно удивил офицера. Несмотря на купание в самом отборном дерьме, которое может случиться с обладателем погон и портупеи, он проявил характер и не развалился. Даже шутил свои тупые шутки, которым в кои-то веки ветеран был рад. Тем более, он не дал скатиться в пучину депрессии своей супруге и додумался попросить помощи. Всё же, прошедший огонь и воду солдат отдавал себе отчёт в своей предвзятости к парню, но как оперативник и профессионал тот зарекомендовал себя с хорошей стороны, особенно после всего этого… С Блесной тоже было просто. К покалеченным боевым товарищам нужно проявлять заботу, но не показывать жалости. И никакого сюсюканья! Потерявшие руку или ногу стремятся показать, что не утратили полноценность. Они воспринимают любую попытку помощи с агрессией, а жалость для них и вовсе смерти подобна. Забота и участие не равны жалости. Поэтому товарищам нужно вести себя так, будто ничего не случилось, и меньше обращать внимания на увечья, но не переходя черту. Проявить уважение к боевому товарищу. Толковый командир найдёт для такого бойца дело: переведёт на штабную работу или в учебку инструктором, если есть возможность. Рядовые же должны постараться показать, что воспринимают его как боевого товарища, а не как култышку. Шутки, байки, но в меру, без навязывания. Показать, что он нужен, полезен, остался воином. Дальше — только реабилитация. Самый хреновый расклад, если покалеченный боевой товарищ — женщина. Одно дело, если миной руку или ногу оторвало, и совсем другое — если из плена вытащили… Поэтому Аргон час инструктировал своих оперативников, что делать и как. И бойцы с честью выполнили задание. Семья и товарищи подставили плечо поддержки. Ещё будут шероховатости, такие раны просто так не исчезают, но теперь Катя и Сергей точно выберутся. Хорошо они отрядом посидели. Душевно! Словно не было всего того дерьма и гонки с врагом на протяжении почти десяти лет. А наутро пришёл вызов от начальства. Товарищ Сеченов на брифинге поведал им о таинственных частицах, которые поставили на уши не только учёных на Предприятии, но и заставили бегать не один десяток сотрудников разведки. В заключении советской науки чёрным по белому было написано: она не знает не только где, но и как можно было произвести что-то подобное. Кроме того, материаловедческие характеристики вещества интересны, но было зафиксировано наносное излучение неизвестной природы… в спектре света одной из звёзд в 1949 году радиотелескопом. Бойцы «Аргентума» мгновенно напряглись, услышав эту деталь. «Неужто опять немчура чудит?!» — даже вырвалось у одного оперативника. Только им бы пришло в голову использовать столь экзотический материал, по всей видимости, добытый из метеорита. Мелькнувшая мысль о «зелёных человечках» была офицером сразу же задавлена. «Если бы до нас кто-то долетел с плохими намерениями, весь мир не смог бы его и поцарапать», — рассудил материалист до мозга костей. Выдав новые детали расследования с указаниями по дальнейшей работе, Волшебник распустил бойцов… Кузнецов уже вышел из зала для переговоров, когда ему путь преградил новый робот Волшебника. «Вроде бы, Левая. Она ведёт себя чуть иначе. Хоть бы ленточку разного цвета на них повязали, а то даже я путаюсь!», — подумал офицер, проследовав за роботом, который жестом попросил следовать за собой. Дойдя до незанятого кабинета (которых в офисе Сеченова стало, по мере автоматизации, больше, чем нужно), машина пригласительно открыла дверь, пропуская командира отряда вперёд. Мысленно пожав плечами, Аргон вошёл в помещение без мебели, невзначай расстегнув кобуру пистолета. Там его ожидали два оставшихся робота-телохранителя. — Вам специальный пакет от товарища Сеченова. Ознакомьтесь, — произнёс Бугай, протягивая папку с документами, которую извлёк буквально из воздуха. «А нам эти рюкзаки даже на испытания пока не выдали», — хмуро подумал мужчина, углубляясь в чтение. С первых же страниц он отбросил негодование из-за непредоставленной отряду экспериментальной экипировки. Там были лишь дополненные лично Волшебником анализы включений и выводы. Даже удалось смоделировать, что это было изначально. «Вот дерьмо!» — прозвучало в опустошённой голове. Мужчина был, мягко говоря, обескуражен. Не каждый день получаешь доказательства существования внеземной жизни. Тем более в виде микроскопических машин! Сеченов даже предположил, что им несказанно повезло: мелкие механизмы просто вышли из строя, не сумев переварить информацию от квантового компьютера, сгорев от перегрузки. — В ваше распоряжение передаётся прибор, — вывела из раздумий Левая, извлекая из ниоткуда детектор стандартного вида, обычно используемый для поиска вредных веществ в воздухе. — Задача: проверить оперативников отряда на предмет заражения инопланетными механизмами. При обнаружении — задержать и доставить в комплекс «Павлов». Если заражённые не будут выявлены — довести информацию до оперативников. После приступить к сканированию управленческого аппарата Предприятия. Дополнительное задание: просканировать высшее руководство партии, включая тела товарищей Сталина и Ленина. — А может, я тоже заражён? — задал резонный вопрос Кузнецов. Он недолюбливал роботов после пары инцидентов, поэтому относился к ним с прохладой и недоверием. — Вы были просканированы трижды, пока конвоировались в данное помещение, — холодно ответила машина. — По предварительной гипотезе, субъект, прошедший полную полимеризацию, не подвержен заражению. Это задокументировано во время расследования инцидента с вашими агентами. Исходя из этого, группа испытателей условно чиста, так как внедрение полимера проходило по более сложной процедуре. К несчастью, полимерная вакцина для массового применения не гарантирует иммунитет от микроскопических машин. Уничтожить заражение невозможно без специфических условий, но вязкость нейрополимера ранних образцов препятствует процессу. — Но если вы, товарищ Кузнецов, хотите, мы можем провести полное медицинское обследование, — подал голос Бугай, смотрящий своей зеркальной маской прямо в глаза офицера, отчего его лицо отразилось на поверхности, создав неприятную картину. — Воздержусь и поверю вашим заключениям, — кисло ответил мужчина. — Задание принял. Приступаю... С первой частью задания Аргон успешно справился. Дело пяти минут: построить отряд, пройтись с детектором, а потом рассказать бойцам, на что, собственно, их подписали. — Товарищ командир, — обратился Криптон. — А чем это херня негативным грозит? — Излучение, цитирую: «пагубно воздействует на нейронные связи». Как это переводится с научного, в документах никто не пояснил. — Впрочем, как обычно, — протянул боец. Вот теперь Аргон и размышлял обо всём этом. Он привык к дозированию информации, но уже один раз её недостаток чуть не привёл к смертям его бойцов, ибо он не верил, что «контора» не подозревала о наличии ядерного фугаса… ________________ (До начала экшена: пять, четыре…) (Можно сказать, вводная часть окончена. Я продолжаю геройски болеть. Самочувствие — говно. Приступы кашля доставляют. Одно радует, температура спустилась до в принципе рабочих 37,5 градусов. Жить можно. Единственное, голова — пуста-пустая. Во вторник, когда от вертолётов хотелось на стену лезть, начал писать восьмую и девятую главу, но, перечитав, что выдал… Затейливо получилось! Спасибо всем, кто проявляет активность! Ваши комментарии и лайки как бальзам на душу. Лучше вашего отклика ничего так больше не мотивирует на продолжение истории. Ачапаюсь, добавлю пару иллюстраций. Не болейте.)
