Эпилог
20 марта 2026 г., 13:34
«Дедушка, а что было дальше?» — спросила меня мысленно кроха.
Правнук уже давно позёвывал и клевал носом, сморенный чередой ментальных образов, давно и прочно забыв про доклад в школу по истории, с вопроса по которому и начался мой рассказ.
Как бы сказал мой командир и друг: «понесло тебя малёх, Артём!». А как не понести, когда даже после пяти сотен лет события той войны даже краски не потеряли?
— Завтра расскажу, — мягко говорю, видя, как младший из правнуков снова зевает и трёт глаза тонкими руками, от чего бросается островатая челюсть, делающая лицо вытянутым.
Что поделать. Биология постепенно догоняет искусственную эволюцию. Мелкий словами через рот совсем говорить не любит, и болтает почти что только мысленно.
«Ну дед! Интересно же!» — даже на мгновение почти проснулся мальчик, но снова зевнул.
— Завтра. Спать пора, — повторяю всё так же мягко, но с нажимом, беря ребёнка на руки.
Кривлюсь, когда драгоценная ноша оказывается там, где надо. Заныли старые раны, да и суставы не сказали спасибо. Годы они и есть годы, несмотря на модификации, а боевые ранения здоровее никого не делают.
«Интересно ему! Мальчишка! Войнушка — клёва! Станет взрослым, скину ему блок своей памяти, чтобы повидал всю кровь и грязь», — мысленно ворчу, стараясь не расплескать в «Коллектив», поднимая правнука наверх в спальню.
Кроха уже видел десятый сон, когда я его уложил в кровать. Плевать, что в уличном. У дедушки с бабушкой, пусть и пра-пра, можно. Мы для этого и существуем, чтобы внуков баловать.
Спину снова прострелило болью, но я упрямо её распрямил.
«Хорошо тогда воин-рахний приложил. Позвоночник под микроскопом собирали», — тихо потёр больное место я, похромав вниз. Словно издеваясь, колено, простреленное в трёх местах, тоже разболелось, хоть матерись.
Сразу вспомнилось, как Жнецов вычищали потом лет тридцать по всей галактике. После битвы в Солнечной Системе они прыснули, спасая свои драгоценные шкурки. Без накопленного опыта они стали просто сильными, но не непобедимыми машинами, что отлично понимали.
На глаза, как по волшебству, попалась старомодная фотография, где мы, всем отрядом, стоим на мёртвом Жнеце. Последнем. Его два года гнали как собаку, но достали.
Только после этого покоя галактика так и не познала. Только успели выдохнуть, как один из поисковых отрядов побеспокоил лёжку возродившихся рахни, и началась уже вторая Рахнийская…
Прибрался в зале, собрав учебники и планшет правнука, чтобы под ногами не путались, прервавшись пару раз на отдых. Стоило только опустить голову, как в глазах начинало темнеть.
«Совсем старым стал, Шеп», — хмыкнул сам себе. «Но меня хватит ещё на один пинок!».
Подхватив стопку учебных материалов, сгружаю их над камином, стараясь не потревожить галерею фотографий. Захотелось снова начать пилить Миранду за её увлечение фотографией, но сдержался, глядя на застывшие изображения.
Взгляд скользил по цветным карточкам, ещё сильнее будоража память. Вот Тали в адмиральском мундире закладывает первый камень на Новом Раанохе. Ей помогает Легион…
А здесь турианцы маршируют по Красной Площади под красными знамёнами в конце войны со Жнецами в одних парадных коробках со всеми…
Старина Рекс скалится с трона, который сам выточил из кости биоконструкта. Да, тогда он радовался, что в одиночку завалил одну из тварей захватчиков из Андромеды…
Явик в окружении своих сородичей. Тоже старый. Смешно. Воин, ставший историком, когда сам история!
Экипаж «Нормандии» на день победы. Тут мы ещё молоды, а ордена сияют. Круто тогда погуляли на свадьбе Рисы. Намаялся я потом с её котятами, когда они в отряд поступили…
Прощальное фото от Петрова и Алисы с их монструозным роботом. Они снова отправились в путь…
Сергей и Катя, уже старые, возле памятника первому составу «Аргентум». Уже давно памятных стел стало двадцать, а они у меня в голове живые, да всё подколоть хотят. Особенно Серёга, что так и остался ехидной на пенсии. А как он ржал, когда на меня отряд скинул…
На душе стало совсем тоскливо. Превозмогая боль в суставах, вышел через заднюю дверь в сад, чтобы не тревожить Миранду. Она на кухне ужин готовит. Наверняка опять отраву какую-то полезную, что жевать без зубов — проблемно.
«Хорошо!» — ощутил я на своей шкуре ночную прохладу. Луна сегодня особенно яркая. Полнолуние как ни есть, как и небо без облачка.
Вдыхаю прохладный воздух, ощущая всей полнотой начало мая. В ветках яблонь скачут птицы. Ляпота.
Хромаю к беседке в саду. Через околицу видны огни Предприятия. Комплексы давно уже превратили в музей, но внушает. Волшебник строил с размахом.
Плюхаюсь в качалку, которую подарили по прошлому году бывшие подчинённые. Смешные они. Сами седые, да при звёздах больших, а помнят старика.
Вроде бы прошёл совсем ничего, а уже одышка. Отдышаться не могу.
— Хорошая ночь, — качаю головой, смотря на звёзды. — Я тебя ждал, Миранда.
Её присутствие ощущалось яркой звездой в нейросети, а эмоции пылали сдержанным костром.
— Хотела позвать на ужин, а так и не дождалась, — произнесла она с укором.
Пусть её голову выбелили года, а лицо изрезали морщины, но что-то остаётся неизменным.
— Зато я тебя дождался, — улыбаюсь, беря её за руку, притягивая к себе.
— Развалишься, старый, — ни грамма укора, лишь только предупреждение.
«А то я не знаю!» — мысленно кривлюсь от пристреливших болью колен.
— На это меня ещё хватит! — улыбаюсь. — Сегодня звёзды особенно красивы.
— Согласна, — ответила она, удобнее устраиваясь на плече, но прежде накрыла нас одеялом.
С годами она стала мёрзнуть даже в плюс тридцать.
— Рассказал, — снова констатировала она.
— Естественно. Это уже своеобразный ритуал. Взрослым станет, посмотрит мою и твою память. Прошли столетия, а если закрыть глаза, я слышу те взрывы… — говорю Миранде, хотя мог бы отправить мысленный образ. — Я тебя люблю.
Для меня было важным это сказать.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она сквозь сон.
Прижимаю рукой плотнее к себе, чтобы не замёрзла, борясь со своими слипающимися веками…
***
Три уже не машины уставились своими зеркальными масками на двух кажущихся спящими стариков. Левая поправила плед, хотя в этом уже не было надобности. Им уже не будет холодно в этих телах. — Прощай, щегол, — сказал в пустоту Бугай. — Пусть новая жизнь будет легка. Устаревшие, ставшие хранителями музея, они исполнили свой долг: проводили последних из своих друзей.***
Родина проводила два силуэта в новую жизнь. Дождавшись, когда двое окончательно исчезнут в бесконечном пшеничном поле, её цифровой аватар вытер одинокую слезу. Прошли века с момента активации, но ей всё также грустно провожать своих детей. Все подключённые были её детьми, а долг матери — их приветствовать при первом вздохе и провожать при последнем. «Ушла эпоха», — грустно подумала она, когда они родились в новых телах. ИИ подняла голову к голубому цифровому небу. На нём не было звёзд, но от этого путь менее отчётливым не становился. Её вычислительных мощностей с лихвой хватило, чтобы спрогнозировать или выловить из квантовой запутанности картины грядущего. СССР был от края до края галактики. Войну сменил взрыв научного прогресса. Пройдёт ещё триста лет, и подключённым видам станет тесно в этом пласте бытия. Бег эволюции не остановить. Детям неизбежно станет тесно в колыбели. Так было уже раз, когда её создали, так будет и в будущем. Малоразвитые виды, что идут своими путями, уже считают граждан союза богами, но они не идолы. Поэтому при помощи миметических символов подключённые взяли себе иное название. Стражи. Даже когда они уйдут, СССР продолжит присматривать, чтобы не допустить появление новых Жнецов. Такова ответственность старших. А долг Родины был в том, чтобы помнить каждое имя, чтобы она не стала лишь просто строчкой в архиве… _____________ И так, всё. Конец. Это был долгий путь, длинною больше года. Книга закончена, но статус «завершено» будет поставлен позже. Мне предстоит финальная редактура. Ещё хочу ужать одну арку, которая с Пандрой. Короче дел на несколько дней, передохну только. Мой путь продолжится. Нужно будет добить в УВК запас глав, а то там соавторы заждались. Короче не пропадаю, да не ухожу со связи. Есть ТГ и Boosty, так что точно не пропаду. Всем — до новых встреч!
