Двое

      Что, по-вашему, лучше, родиться злодеем и стать героем, или родиться героем и стать злодеем?       Нам обоим не повезло с нашими жизнями. Мы оба бродили в потёмках своего жалкого существования в поисках самих себя. Мы оба когда-то любили. По крайней мере мы любили друг друга. По своему, но любили.       Я помню день, когда я понял, что влюблён по уши.       Он позвал меня в какой-то стрёмный клуб где-то на окраине города. Он находился в подвале заброшенного здания. Когда-то это был популярный торговый центр, до того, как один злодей разрушил половину здания. Владельцу было выгоднее оставить его так, чем восстанавливать, а государству не был нужен этот участок. Теперь тут по ночам играла громкая музыка, девушки танцевали стриптиз, крупные шишки из мира преступности обсуждали свои дела и только совсем смелые барыги толкали дурь. Они здесь долго не задерживались, потому что владелец клуба не терпел конкурентов и выгонял мелкую шпану за порог.       Мы встретились здесь, чтобы обсудить план налёта Ному на город, а он сначала предложил выпить по стаканчику и заказать девочку. Я поморщил нос, а он рассмеялся в голос. Он улыбался, как хитрый лис, прожигая меня взглядом своих холодных голубых глаз, словно бы его синий огонь горел изнутри прямо сейчас, отдавая своим цветом в радужке. Я не мог выдержать этого натиска и отвернулся.       Даби, так он мне представился, совсем не спешил. Он медленно потягивал крепкий виски из своего бокала, развалившись на мягком кресле. Девушка-стриптизёрша кружилась вокруг него, садилась на его колени, гладила руки и грудь, страстно целовала шею и губы, а Даби всё это время смотрел на меня. Неотрывно. Почти не моргая. Томно разглядывая каждую часть меня, будто бы я был совсем голый.       Его правила игры сразу стали понятны, и я решил подыграть. Так я об этом думал, поздно узнав, что действовал по своему желанию.       Виски из моего бокала лился мне в рот, «случайно» стекая на шею и грудь мелкими струйками. Я бесстыдно слизывал напиток со стенок бокала и со своих рук, распределяя остатки по шее, соблазнительно скользил пальцами по груди, распахнув куртку и раздвинув ноги как можно шире.       Глаза Даби расширились, а блеск в них загорелся новым огнём. Девушка-стриптизёрша осталась неудел, когда я в манящем жесте приподнял футбоку, чтобы якобы спастись от душашей жары. Даби расплатился у барной стойки и направился в туалет, перед этим многозначительно посмотрев на меня, повернувшись в полоборота. Я не медлил ни секунды. Когда я вошёл, Даби схватил меня за руку и затащил в одну из кабинок, силой прижав к стенке.       В этот момент было бы целесообразно вспомнить, что он злодей, а я — герой, но, кажется, мы оба напрочь об этом забыли. Когда тонкая дверца закрылась на замок, Даби впился своими губами в мои. Вдруг ноги опасно дрогнули, руки предательски задрожали, но думать об этом было некогда. Горячий страстный Даби передо мной — вот, что имело значение. Ладони судорожно скользили по упругой спине, пытаясь в кротчайшие сроки изучить её всю, после чего перешли к шее и волосам, затем к груди, рукам. Собственное тело горело адским пламенем удовольствия от сильных прикосновений слегка шершавых рук. Возбуждение нарастало с каждой секундой, доходя до самых кончиков ушей. Из горла то и дело вырывались стоны и вздохи. Терпеть уже не было сил, и вдруг поцелуй прервался. — Тебя устроит здесь? — спросил тихий хрип, переходящий в рычание. — Да, но… Нет, — мысли путались, я не мог принять решения. — Я понял, жди здесь.       Даби пулей вылетел из кабинки и ушёл неизвестно куда.       Я вдруг испугался. Меня внедрили шпионить за злодеями, а в итоге я… Боже, может стоит свалить отсюда? Вдруг Даби обо всём догадался и сейчас пошёл предупредить Шигараки? Вдруг он захочет убить меня? Всё-таки нужно валить.       Я вышел из кабинки и налетел на запыхавшегося Даби. — Пошли, нас ждёт машина, — сказал он, схватив меня за руку и потянув за собой. — С-стой, куда мы поедем? — В отель, — бросил он через плечо.       Ох, к чёрту всё!       Поездка длилась невероятно долго. Сидеть смирно? Это было невозможно. Только не для нас. Даби крепко сжимал внутреннюю сторону бедра, до которого смог дотянуться. Обжигающие прикосновения хотелось остановить и просить продолжить одновременно. В нерешительности я вцепился в запястье Даби, вынужденный следовать его движениям и страдать от наслаждения чужих ласк без возможности что-либо сделать.       Дальше всё было как в тумане. Отель, лестница, дверь, поцелуи и прикосновения, куча одежды на полу, теплая вода душа, снова поцелуи и уже более смелые прикосновения, бархатные простыни кровати, пропитанные остатками воды, поцелуи, укусы, царапины, горячее дыхание, стоны, ласкающие руки, ласкающие губы, крики, твёрдая хватка чужих рук и умопомрачительный оргазм. Кажется, мы занимались сексом несколько часов, после чего оба отрубились.       Утром я проснулся раньше, чем он. Открыв слипшиеся глаза, я не мог оторвать их от сопящего рядом Даби. И всё в нём в этот момент было прекрасно: чёрные растрёпанные волосы, длинные ресницы, скобы вдоль скулы, приоткрытый рот, из уголка которого текла слюнка, даже обгоревшая кожа подбородка. Солнечный свет из окна светил ему в затылок, а лицо было прикрыто тенью. Сердце вдруг забилось чаще. Я совсем его не знаю, но он кажется таким родным и теплым, что невозможно удержаться от того, чтобы заправить волосы ему за ухо и задержать ладонь на наполовину шершавой и наполовину гладкой щеке. Да, именно в этот момент, я понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно.       Усилием воли я заставил себя встать, умыться и принять душ, оставив перья снаружи. Даби бесцеремонно вошёл в ванную комнату и вторгся в душевую кабину. — Что ты…? — не успел закончить я, как вдруг меня страстно поцеловали, прижимая к себе за поясницу. — Эй, подожди, — грубо оттолкнул я Даби. — Я не хочу секса, ты меня вчера замучал! К тому же, ты не чистил зубы. — Но тебе ведь понравилось вчера? — игриво прошептал он на ухо. — А насчёт зубов, я почистил их пару минут назад. Ты даже не заметил, как я вошёл. Никудышный из тебя герой номер два… Я испугался, что ты ушёл, — его печальный голос больно кольнул сердце.       Он ещё раз меня поцеловал. После душа мы вернулись в постель и стали обсуждать Ному. Оказалось, обсудить нужно было не так уж и много. — Ну, если мы закончили, думаю, мне пора идти, — сказал я, садясь на край кровати.       Одежда надевалась с большой неохотой. Мне хотелось посмотреть на Даби, смертельно хотелось, но я знал, что если встречусь с его голубыми глазами, то уже точно никуда не смогу уйти. Он подкрался ко мне со спины и прижался всем телом, сковывая в крепких объятиях руками и ногами. — Ты такой теплый, — шептал Даби, зарываясь лицом в мои перья. — Не хочу, чтобы ты уходил.       Его обятия пленили. Я молчал, не в силах противиться очарованию этого прохвоста. Не в силах убедить себя, что я не хочу остаться здесь с ним… Навсегда. — Но мне нужно… — Знаю… — перебил он. — Знаю, но… Я не хочу тебя отпускать. — Мне стоит бояться? Берёшь меня в заложники? — я не смог воздержаться от шутки. — А что, вполне может быть, — игриво сказал Даби, усиливаая хватку, но потом продолжил серьёзно. — Если это вынудит тебя остаться ещё ненадолго, может мне действительно стоит так поступить.       Я повернулся к нему и увлёк в поцелуй. — Я останусь. — Ты этого хочешь? — Больше всего на свете, — эти слова были самыми искренними в моей жизни. — Я чувствую что-то… Необыкновенное. Мне хочется остаться рядом с тобой. — Я тоже это чувствую…       Он снова мимолётно поцеловал меня. — Это нормально, что меня тошнит? — Так, всё, отцепись от меня.       Я разорвал его хватку, и Даби упал на кровать спиной, смеясь в голос. — Слишком ванильно и сладко, я сейчас умру, — он изображал звуки, будто его тошнит и корчался.       Я схватил подушки и стал избивать его.       Заказав в номер еды, мы провели в постели целый день, говоря о разных вещах, не затрагивающих нашу личную жизнь по типу «А что ты думаешь о…?», «Как бы ты поступил, если…?», «Что бы изменилось в мире, если…?». Даби с интересом вырисовывал на моём теле узоры, кажется, сдерживая порыв оставить ожёг своей причудой. Он наткнулся на шрамы на спине. — Откуда они? — спросил он. — Шрамы. — Мы же договаривались ничего о себе не рассказывать. — А, да, окей, как хочешь.       Мы помолчали минуту. — Они от моего отца… Мне тяжело вспоминать детство, проведённое с ним. Знаешь, он был тем ещё мудаком. — Ха, как же мне это знакомо. — Правда? — Отец — мудак, сломавший мне жизнь, тоже бил меня.       Мы молчали какое-то время. — Знаешь, никогда не поздно всё исправить, — приободряюще сказал я. — Ты не понимаешь, Ястреб, уже ничего не исправить. Я не могу простить отца.       Я не нашёл, что ему ответить. Для меня тоже не было дороги обратно. Я бы ни за что не простил своего отца… Может и у него были такие же причины, кто знает? — Знаешь, это так странно, — Даби взял меня за руку. — Мы знакомы так мало, но я… Хочу всегда держать тебя за руку, хочу всё о тебе знать, хочу тебя целовать… — И трахать, — ухмыльнулся я. — И трахать, — согласился он, улыбаясь. — Хочу, чтобы этот день никогда не кончался. — Я тоже.       И это было правдой.       Много лет я хранил секрет своего прошлого. Было больно, обидно, мучительно молчать все эти годы. Мой отец был злодеем. Он скрывался от героев и власти далеко, где-то на отшибе. Свою мать я вовсе не помню. Я спал в холодном спальном мешке вместе с маленькой плюшевой игрушкой. Каждый день будто повторял предыдущий: я просыпался, что было сил умывался, садился у телевизора и ждал, когда отец даст еды. Если он был пьян, то приходилось искать еду самостоятельно. Он избивал меня. Каждый день. За любую мелочь, будь я хоть грязным, голодным, уставшим или просто был. Само моё существование выводило его из себя. Моя жизнь так бы и закончилась в грязи, крови и не любви, если бы однажды меня не спас Старатель — мой герой, идол, пример для подражания.       Я освободился от гнёта тирана и встал на путь становления героя. Старатель всегда вдохновлял меня и направлял на верный путь.       Я жил ради того, чтобы убежать от прошлого, но оно не отпускало, и однажды я пришёл на встречу с отцом. — Так-так-так, кто это тут у нас? — даже его голос звучал мерзко, а уж видок был… — Мой отпрыск вдруг решил меня навестить спустя столько лет?       Руки вдруг задрожали. — Я пришёл посмотреть тебе в глаза. — Чтобы что? Ты в любой момент можешь увидеть их в отражении зеркала, ведь мы с тобой похожи, Кейго, словно две капли воды. — Прекрати! — Так пугающе похожи, правда? Брось уже противиться судьбе! Ты обязан продолжить моё дело! Хватит уже заниматься этой геройской ерундой! Ты мой сын! Ты не убежишь от этого! Ты навсегда останешься сыном злодея! Ты просто жалок, что пытаешься это изменить! Гены не изменишь!       Это было ужасно. Я сбежал и больше никогда туда не возвращался. Мне было так страшно смотреть в зеркало и понимать, что мы с ним и правда похожи. Меня мучали кошмары во сне и наяву. Я боялся его и самого себя, поэтому старался стать полной противоположностью отца.       Я бы так хотел сейчас рассказать обо всём этом Даби, поделиться мыслями, чувствами, своей историей, но просто не мог. — О чём ты думаешь? — спросил я. — О том, что хочу тебя, — ответил он, приобнимая меня. — М, звучит заманчиво… Только в этот раз я буду сверху. — Звучит так по-гейски. Я в деле.       Но, как и всё хорошее, этот день всё-таки закончился, и нам пришлось расстаться. Этот день так и остался в воспоминаниях тем самым островком счастья, тем самым временем свободы и любви, которое уже никогда не вернуть…       Нам суждено было встретиться врагами. Рано или поздно. Я должен был выполнить свой долг, как героя. Я не мог отказаться. Даже ради него. Даже если он сказал мне: — Я доверял тебе! — озлобленным голосом. — Я любил тебя!       Эти слова разбивали мне сердце. Он атаковал со всей силы. У меня не было сил противостоять ему. Адская боль проникала до самых костей. Перья сгорали, словно спички. — Ты такой же, как Он! Ты тоже предал меня.       Он выжег всё до основания. — Я… Тоже… Люблю тебя…       Даби наступил мне на голову. Из моего рта вырвался крик. — Не смей говорить мне этих лживых слов!       Это был последний наш разговор. Я много плакал, прокручивая в голове случившееся. Я очень жалел, что не смог правильно донести свои чувства. Мне было так горько, что я ничего не мог поделать с тем, что предаю его.       Кем был Даби не имело значения, мы всё равно не могли быть вместе, не могли ничего исправить, даже если до смерти любили друг друга. Мы были слишком разные — я герой, а он злодей. Каждому от рождения была уготована своя судьба… Мне просто повезло вырваться из цепей своей родословной.       Прямой эфир Даби изменил всё. В этот раз это был не Даби. В этот раз говорил Тойя Тодороки.       Тодороки… Старший сын Старателя…       «Отец — мудак, сломавший мне жизнь, тоже бил меня.» — разносились слова Даби в моей голове.       Тойя рассказал о своей жизни. О своём трагичном детстве. О том, как Старатель жаждал стать номером один. Он изнурял Даби тренировками, чтобы тот однажды одержал победу над Всемогущим и исполнил его мечту, но никогда не был им доволен. Тогда я вспомнил о том, что рассказывал мне Токоями о Шото — младшем ребёнке Старателя. Его постигла та же судьба.       Даби хотел мести. Хотел показать, что узы крови ничего не значат для него… Как и я…       Меня охватил ужас. Всё это время Даби был таким же, как я. Значит Старатель был как… Образ моего идеального героя вмиг сгорел до тла, а в жилах закипала ярость. Как он мог?! Он же герой! Герои должны спасать! Он ведь спас меня! Почему он так поступил со своими детьми?!       Я не помню, сколько плакал. День, может два, а может неделю. Видеть Старателя я не мог без боли. Я так и не смог его простить. Теперь я видел в нём своего отца, и это заставляло ненавидеть его ещё больше. Трудно было представить, сколько людей разочаровалось и возненавидело его после этого, но казалось, что этого всё равно было мало.       Война с ВЗО забрала у меня крылья. Это то, с чем бы я смог смириться, но потом… Потом я узнал, что Тойя был присмерти. Я мчался так быстро, как не получалось даже с крыльями. Его тело было заточено в капсуле. От него почти ничего не осталось, кроме угольно-чёрных ошмётков плоти и костей.       Я прикоснулся к стеклу, упав перед ним на колени, готовый выплакать океан слёз. — Я ничего не понимал, Тойя. Мне так жаль! Он был монстром, а я боготворил его! Что же мы с тобой наделали? Я должен был что-то сделать. Я должен был тебя спасти! Прости меня! —… счастлив… встретил тебя, Ястреб, — послышался едва различимый хрип. — Тойя! Тойя! Всё, что я говорил тебе о своих чувствах было чистой правдой! Прости меня! Я люблю тебя! Мне очень жаль! — Я тоже люблю тебя.       Нам обоим не повезло с нашими жизнями. Мы оба бродили в потёмках своего жалкого существования в поисках самих себя. Мы оба когда-то любили. По крайней мере мы любили друг друга. По своему, но любили.       Тойя Тодороки навсегда останется в моей памяти и в моём сердце.