Прятки

Что делает хороший репортёр, когда в его руках (случайно) оказывается портативный генератор невидимости Мегамозга (прототип) и две аккумуляторные батарейки к нему на полчаса работы каждая? Разумеется, прячет в сумочку и никому об этом не говорит. Никогда. (Нет, Мачомен, я не знаю, куда оно делось, наверное, взорвалось. Как всегда. Нет, я же не сумасшедшая носить в сумочке то, что может взорваться). Что делает хороший репортёр, когда (тоже случайно) узнаёт пароль от рабочего компьютера начальника тюрьмы? Да бросьте, это единственный способ узнать достоверную информацию о происхождении Мегамозга и становлении его как суперзлодея. Никто не расскажет об этом так же честно, как засекреченные файлы только для внутреннего пользования. Он сам об этом честно никогда не расскажет, наврав с три короба что-то про уничтоженную галактику и двух младенцев в ракетах (ха-ха, Мегамозг, очень смешно) . Поэтому Роксана Ричи потратила совсем немного времени, чтобы узнать всё, что она могла узнать о распорядке дня тюрьмы и времени дежурных обходов, а потом, дождавшись, когда начальник тюрьмы поедет домой с работы, буквально прошмыгнула в открытые ворота невидимкой. У неё было ровно полчаса, чтобы добраться до рабочего компьютера, взломав несложный дверной замок (спасибо, Мегамозг, за науку), ровно час чтобы найти и скачать всю нужную информацию до первого обхода (нет, это не незаконно если никто не узнает, откуда она знает) и ровно полчаса, чтобы выйти. Что могло пойти не так? В общем, когда Роксана уже скачивала файлы, она услышала голоса в коридоре, которых в это время суток не должно здесь быть, и, поскольку голоса приближались, а потом зазвенели ключи, Роксана не нашла ничего лучше и умнее, чем отключить монитор и спрятаться в шкаф для верхней одежды. В любом случае, в великолепной вместительной сумочке репортёра-расследователя (в которой чего только нет) у неё был с собой скотч чтобы заклеить себе рот, и наручники, чтобы заковать руки, и когда кто-нибудь откроет шкаф, она просто вывалится оттуда и сделает вид, что была похищена Мегамозгом, в чём, естественно, никто не усомнится ни на секунду. Ведь кто ещё может похитить её только для того, чтоб потехи ради запихать в шкаф в кабинете начальника тюрьмы? Стопроцентно надёжное алиби. Так она и думала, пока не залезла в шкаф, торопливо закрывая дверь, и не встретилась нос к носу с Мегамозгом. – Упс, – сказала она и чуть не вывалилась из шкафа обратно. Мегамозг одной рукой схватил дверь, а второй придержал её, и хоть в наступившей темноте не было видно, его физиономия точно была самодовольной. – Мисс Ричи, какой приятный сюрприз, – прошептал он. – А ты что здесь делаешь? – возмутилась Роксана. – Я суперзлодей, мне положено. Чего не сказать о вас. Его шёпот перешёл в шипение, когда она, пытаясь отодвинуться, наступила ему на ногу, чуть не вывалилась из шкафа (снова) но он прижал её к себе и в последний раз притянул дверь. Голоса снаружи тут же стали громче, очевидно, люди, которых тут не должно быть (как, собственно, и её, и Мегамозга) вошли. Раздался женский смех. – Нет, ты не трахнешь меня на столе своего начальника. – А ради чего ещё я бы напросился в ночную смену? Роксана вытаращила глаза, а Мегамозг зажал ей рот. – У нас будут неприятности, – у её уха прошептал он прежде чем чуть отстраниться, и она ему поверила, хотя, конечно, у неё бы не было никаких неприятностей, потому что, вывалившись, наконец, после очередной попытки из шкафа, она бы сделала вид, что похищена, и при наличии самого похитителя рядом с ней это будет выглядеть куда более весомым аргументом, чем скотч и наручники. Мегамозг убрал руку, Роксана, разумеется, не пикнула, даже когда его рука опустилась вниз и замерла на её талии. – Посмотрели и ладно, пойдём обратно в лазарет, до утра там точно будет пусто, – игриво и томно проворковала женщина. – И там есть кровати. Мягкие кровати. Да, там есть мягкие кровати, идите туда. Роксана вытаращила глаза в пустоту в немой молитве, потому что кровати в любом случае лучше рабочего стола, что очевидно для каждого, кто пробовал и то, и другое. – В лазарете я тебя уже трахал, Джуди, – отрезал мужской голос. Раздался женский смех, а потом звук поцелуя, и Роксана зажмурилась, скорчившись и пытаясь смириться с очевидным развитием событий (нет, это ужасное развитие событий, буквально, как в худших комедиях). – Только не это, – прошептала она. – Боюсь, у нас нет выбора, – тихо ответил Мегамозг, если бы его лицо не было перед её лицом, она бы не услышала. – Просто обезвожь их. – Если бы я носил де-ган в кармане тюремной робы, меня бы здесь не было. Женское хихиканье перешло в восторженный вскрик (нет), за которым послышался шорох одежды (нет) и мужское неразборчивое бормотание (хватит), постоянно вызывающее новую серию хихиканий (пожалуйста, заткнитесь) прежде чем женщина долго и протяжно застонала. – Какой-то бордель у вас тут, а не тюрьма, – тихо зашипела Роксана, яростно сверля взглядом то место, где должны быть глаза Мегамозга. – Я бы назвал это проходным двором, – чуть слышно парировал Мегамозг под всё возрастающие стоны. – Отпусти меня, я вывалюсь из шкафа и мы сымитируем неудачное похищение. – О да-а-а-а, Боб, вставь его, вставь его глубже, давай, да! – гортанно вскрикнула женщина. – Не горю желанием возвращаться в камеру, у меня планы, – прошептал Мегамозг, пока за шкафом усиливались стоны (какой разврат). Роксана ещё раз отпихнула его от себя и почти открыла дверь прежде чем он крепко обвил её руками, прижал к себе и зашептал на ухо: – Если вы продолжите попытки нас выдать, я буду вынужден вас поцеловать, размазав по лицу вашу помаду, и тогда, будьте уверены, никто не поверит, что вы были похищены и находитесь здесь не по своей воле. Она с удовольствием наступила ему на ногу. – Мерзавец, – выдохнула Роксана, как только поняла, что это было не пустой угрозой. По её позвоночнику побежали холодные мурашки от осознания, что он действительно мог так сделать (нет, нет, нет, мурашки, стоп, обратно). – Да, о-о-о-о! – раздался протяжный и громкий женский стон, к нему тут же присоединился чуть более глухой мужской. – Минут пять мы можем потерпеть неудобное положение, – закончил Мегамозг, не ослабив хватку, потому что больше ей не доверял. Собственно, правильно делал. Она сама бы себе не доверяла. Она сама не доверяла себе прямо сейчас, потому что основным, что она испытывала было желание сделать так, чтобы Мегамозг выполнил свою угрозу. Его руки крепко обвивали её талию. Его пальцы стискивали её бока. Его ноги были между её ног. Его дыхание касалось её лица. Она знала, что он не размажет помаду, потому что это была офигенная помада, но ему не обязательно об этом знать. Он мог бы попытаться. Стол в кабинете начал постукивать в ритме стонов, а Роксана всё более явственно ощущала, что чувство возбуждения начало перерастать чувство раздражения, а ей становилось всё труднее продолжать дышать ровно, чтобы ничем этого не выдать. Потому что её держали крепкие руки, перед её лицом были приоткрытые губы, а в ушах стояли стоны и ритмичные шлепки (и голос Мегамозга, который обещал её поцеловать). Они оба сильно пожалеют, если он выполнит свою угрозу. Её руки лежали на его плечах, и весь её самоконтроль уходил на то, чтобы не обвить его шею, прижимаясь к нему в ответ (нет, Роксана, не делай этого). – Что будет если пять минут закончатся, а они не кончат? – тихо спросила она. – Мы подождём ещё, – ответил Мегамозг, и его голос был более взволнованным, чем обычно. Роксана внимательно прислушалась к своему телу, ощущала ли она какую-нибудь выпуклость со стороны Мегамозга, но, возможно, она зря даже начала думать об этом (что ты делаешь, Роксана?), потому что становилась только более возбуждённой, пока за дверью шкафа продолжались стоны и шлепки (заткните их кто-нибудь). Как бы она ни пыталась контролировать себя, её дыхание начало дрожать, ей пришлось зажмуриться, но дыхание продолжило дрожать, и она понимала, что скоро её тело тоже начнёт дрожать. А потом к её взволнованному дыханию присоединился такой же тихий вздох Мегамозга. Его руки не двинулись, его тело не двинулось. Женщина и мужчина снаружи стонали ритмично и громко (дайте им порнооскар и пойдём отсюда). Мегамозг ещё дважды обдал её дрожащие губы дыханием, а потом чуть сместился (да), почти коснулся губами её кожи (ещё чуть-чуть, пожалуйста, да) и плотно прижался виском к её виску, вздохнув чуть громче на самое ухо, от чего Роксана почувствовала, что стала водопадом. – Я, – хрипло прошептал он под очередной ох. – Держу. Себя. В руках. – Спасибо, – ответила Роксана, случайно задев губами его ухо. Мегамозг задрожал и стиснул её сильнее (повторить или нет?), она ощутила кончики его ногтей, впившиеся ей в кожу и вызвавшие собственную волну мурашек, и мелкую неконтролируемую дрожь в теле (только не это). – Сосредоточьтесь... на дыхании... мисс Ричи, – пробормотал он, вздрагивая. Единственное, на чём она смогла сосредоточиться — это дышать в ритме его дыхания, которое в свою очередь следовало ритму шлепков и стонов. И, возможно, на его руках, которые безумно хорошо стискивали её подрагивающую талию. И, возможно, на том, что если она попытается спровоцировать его выполнить угрозу и поцеловать её, он, безусловно, поймёт, зачем она это сделает (она просто хотела ощутить его язык на ощупь). И, возможно, если они при этом вывалятся из шкафа, у них не будет возможности целоваться так долго, как ей бы хотелось, и всё будет зря. И, скорее всего, о том, как она будет жалеть обо всём этом когда всё закончится, чем бы всё ни закончилось. Но прямо сейчас он обдавал её ухо горячим хриплым возбуждённым дыханием, а она изо всех сил старалась сделать так, чтобы её дыхание было менее хриплое (кого она обманывает), а мелкие вздрагивания прекратились. Что ж, её просто безумно возбудили звуки секса посторонних людей, это всё ещё ничего не значило. Возможно, переживать эти звуки она действительно предпочла бы с заткнутым поцелуем ртом, но это всё ещё ничего не значило (поцелуй, поцелуй, поцелуй). Зачем он вообще сказал ей, что мог её поцеловать, и как ей теперь никогда в жизни больше об этом не думать? Как она вообще сможет видеть его губы? – Ладно, я-то знаю, зачем я здесь, но ты зачем здесь? – спросила Роксана, чтобы отвлечься хоть на что-то (шлепки и стоны, шлепки и стоны, это никогда не закончится). Мегамозг громко выдохнул, прижался к ней головой сильнее и ответил: – Не вижу ни одной причины, почему я не могу захотеть украсть маленький сувенир из кабинета начальника тюрьмы перед побегом. А вы зачем здесь? – Это не ответ. – Это вопрос. – Информация, – сказала она. – Мисс Ричи... – восторженно выдохнул он в её шею, и она совсем немного, самую малость чуть слышно застонала (да, пожалуйста, сделай так ещё раз). – Мегамозг... – томно ответила она, немного откинув голову на его плечо и мстительно коснувшись губой его шеи на одну (крошечную, правда) секунду. Его руки дрогнули, она могла поклясться, что почувствовала все мурашки, которые пробежали мелкой дрожью по его телу, а её пальцы безумно хотели коснуться его кожи на шее, чтобы пересчитать их (благослови господь тюремную одежду без каркасных воротников и металлических шипов, перед ней была кожа, обнажённая, вкусно пахнущая кожа). Раздался очень долгий, очень протяжный, очень красивый стон, а потом, наконец, стол перестал стучать. – Ура, – тихо сказала Роксана, поднимая голову и снова ощущая щекой щёку Мегамозга. – Сядь в кресло, я хочу тебе отсосать пока у тебя снова не встанет, – громко сказала женщина в кабинете. – Нет, – тихо сказал Мегамозг, и теперь уже по шее Роксаны побежали мурашки. – Возможно, это будет тише, – шепнула она. – Но мы оба знаем, что она там сосёт, – жалобно ответил Мегамозг. Однако, звуки оказались довольно отчётливыми, а мужчина застонал гораздо громче, чем раньше, перемежая стоны с грязными фразами. – Фу, – бросила Роксана. – Ну, по крайней мере, вас звуки минета не возбуждают, – ошибочно заключил Мегамозг. Роксане захотелось ещё раз наступить ему на ногу, или ударить его, или обвить его шею руками и прижать к себе, или, в конце концов, поцеловать (засунуть в его наглый грязный рот свой язык, именно, да). Но она не могла ему дать понять, что звуки минета возбуждали её ничуть не меньше. Хотя, возможно, он был бы более прав, если бы не дышал в её ухо настолько громко, а она не ощущала всем телом его тело. Чёртовы стоны. Чёртовы всхлипы. Чёртовы шорохи. – Да-а-а, детка! – простонал мужчина, кончая. Из горла Мегамозга вырвался тихий хрип, его тело дёрнулось, но он не пошевелился, лишь отчаянно прижался виском к её виску. Роксана подумала, мог ли он в постели быть таким же громким (совершенно дурацкая мысль, нет). – Ну как, почувствовал себя большим боссом, мистер большой член? – протянул женский голос. Мужчина что-то ответил, и послышался отчётливый звук мокрого поцелуя. – Ты задолжал мне кунилингус, теперь я выбираю, где. – На столе. – Ты вообще пробовал лежать голой спиной на холодной столешнице? Снова невнятное бормотание и шорох одежды. Звук двигающейся мебели. Ещё один звук поцелуя. Хихиканье. Бормотание. Хлопок двери. Щелчок замка. Приглушённое хихиканье за дверью. И, кажется, тишина. Если не брать в расчёт два тяжёлых громких дыхания в шкафу. Роксана с большим облегчением выдохнула и расслабилась в руках Мегамозга (она не знала, насколько была всё это время напряжена). Руки скользнули по его плечам вниз, чтобы оттолкнуть его. – Не двигайтесь, мисс Ричи, – неожиданно громко, чётко и очень угрожающе сказал Мегамозг возле её уха. – Мне нужно больше времени, чтобы взять своё тело под контроль. Роксана громко вдохнула и замерла, вытаращившись в темноту перед ней. Её пальцы застыли на его груди, она чувствовала, как он был напряжён. Это был самый угрожающий (и возбуждающий) тон из всех, которыми он говорил с ней. Вместо того чтобы двигаться (она бы пожалела в любом случае), Роксана ещё раз ещё более глубоко выдохнула, позволила мелкой дрожи, наконец, пройти сквозь всё её тело и уронила лицо на плечо Мегамозга, зажмурившись и вдыхая его запах. Это можно было считать за то, что она двигалась. Или нет. Она легко могла коснуться губами его обнажённой кожи на шее. Или нет. Ей тоже следовало заняться самоконтролем и своим дыханием. Мегамозг громко медленно дышал, Роксана почувствовала, как его перестала бить мелкая дрожь, а потом его пальцы медленно разжались, отпустили её бока, и его ладони мягко переместились ей на спину гораздо выше. Она безумно хотела ощутить его губы. Она безумно хотела пощупать языком его язык. Она безумно хотела, чтоб он хрипло стонал в её рот. Прижимал её к стене и стонал в её рот. Прижимать его к стене. Или чтоб он держал её руки. И чтоб целовал её шею. Она бы с интересом ощутила своей обнажённой спиной холодную столешницу. Момент, конечно, был упущен, и если они сделают что-то из этого, этому уже не будет никакого объективного оправдания (вроде за стенкой громко трахалась парочка, ну и нам тоже захотелось). Она шевельнулась, отстраняясь, но его руки снова напряглись. – Не двигайтесь, – повторил Мегамозг более мягким, просящим тоном, и Роксана снова опустила на него лицо и на этот раз полностью расслабилась, позволив ему держать весь её вес. Он вздохнул, запрокинул голову и перенёс их вес на стену за спиной. Роксана следила за его дыханием до тех пор, пока оно не стало настолько медленным, что ей уже не хватало кислорода дышать с ним в такт. Наконец (нет, она не хотела этого), его руки дрогнули, а потом он убрал их с её спины (она будет скучать). Ей немедленно стало холодно и пусто, как будто ей было недостаточно фантазий о целующимся Мегамозге и теперь ей придётся всё время хотеть и обнимающегося Мегамозга тоже. – Ещё пару минут, – пробормотала она в его шею. – Мне тоже нужно взять своё тело под контроль. Иначе, честное слово, она наделает глупостей. Она уже делала глупости. Нельзя прижиматься к нему. Он на секунду напрягся, а потом молча вернул руки на место (да, да, там им самое место, может, чуть ниже). – Думайте о дыхании, мисс Ричи, – посоветовал Мегамозг, будто был видным коучем по йоге. Единственное дыхание, о котором она могла думать — это как он возбуждённо дышал ей в ухо несколько минут назад. Ещё о том, что они навсегда и безнадёжно упустили момент, под который могли бы поцеловаться под благовидным предлогом (вуайеризм не благовидный предлог, Роксана, нет), и теперь с каждой секундой становилось всё более и более поздно. Роксана отстранилась и порадовалась и одновременно пожалела, что не видела лица Мегамозга. Она надеялась, что пришла в норму (кого она обманывает, ей нужен сатисфаер). Мегамозг убрал руки. Роксана медленно открыла дверь шкафа, немного поморгала, чтобы привыкнуть к приглушённому свету. Потом она сделала шаг назад, Мегамозг тут же подхватил её под руки, когда она начала падать. – Вываливаться из шкафа абсолютно не имеет смысла, мисс Ричи, если нет свидетелей, – тихо сказал он (да он натурально издевался!). Роксана сначала твёрдо встала на ноги, а потом отдёрнула руки. Взгляд Мегамозга из глубины шкафа был насмешливым, и ей захотелось приложить его чем-то тяжёлым. Вместо этого она захлопнула дверь шкафа перед его лицом, отвернулась, решительно подошла к компьютеру, включила экран и проверила загрузку. – Что это? – раздался голос над её плечом, и она подпрыгнула (к счастью, она не вскрикнула и не потешила его самолюбие). – Моя добыча, – невозмутимо ответила она, выдёргивая флэшку. – Это незаконно, – заявил Мегамозг, расплывшись в довольной улыбке объевшегося сметаны кота. – Ох, кажется, я не догадывалась, – саркастично протянула Роксана, потрясла флэшкой перед его носом, а потом сжала в кулак. – Вам понадобится помощь в побеге из тюрьмы, – ещё более довольно сказал Магамозг. – Нет, если меня не поймают, – возразила Роксана, убрала флэшку в сумочку и достала из неё батарейку, а потом закатала рукав, чтобы вставить батарейку в браслет. Мегамозг следил за её действиями с непередаваемым выражением лица (она не будет думать о том, как хотела бы его прямо сейчас в это лицо поцеловать). Закончив, Роксана нажала на кнопку включения портативного генератора невидимости и, прежде чем исчезнуть, сделала ручкой Мегамозгу кокетливый прощальный жест. И только исчезнув вспомнила, что ещё не открыла дверь. Мегамозг всё ещё смотрел на то место, где она стояла, Роксане пришлось отвернуться от него и присесть у двери, доставая отмычки. Она несколько раз оглянулась посмотреть, как он таращился на дверной замок, в котором она ковырялась, пока замок не щёлкнул. Она не смогла отказать себе в удовольствии послать ему воздушный поцелуй, который он никогда не увидит, пока он улыбался ей в след нервной дурацкой улыбкой. Так же она не смогла отказать себе в удовольствии, выйдя, припасть к крошечному окошку в двери, радуясь, что жалюзи были открыты, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше (она просто хотела узнать, зачем он вообще туда пришёл, честно). Мегамозг сделал несколько решительных шагов вперёд и двумя движениями запер дверь обратно. Потом он вернулся к столу, сел в кресло и буквально сполз по нему, крепко зажмурившись. Он провёл пальцами по лицу вниз, ущипнул себя за шею, опустил руки ниже, закусив губу (очень красиво), и Роксана поняла, что не имела никакого права продолжать стоять здесь. Однако она стояла и смотрела, как его рука ритмично и быстро двигалась где-то под столом (кого она обманывала, она прекрасно понимала, где и что), пока он гладил себя второй рукой, как его тело вытянулось, как его голова запрокинулась, упершись в спинку кресла, как его губы повторяли артикуляцию её имени. Она не могла его осуждать, потому что, вернувшись домой, собиралась делать то же самое (на самом деле потому что это она заслуживала осуждения за то, что стояла и смотрела, как он торопливо удовлетворял себя). Она как заворожённая не могла отвести глаз, хотя должна была отвернуться и бежать. Мегамозг вздрогнул, вытянулся, его лицо исказилось от оргазма, и он замер на несколько секунд, открыв рот, всё ещё держа глаза закрытыми и часто дыша. Закусив губу, Роксана долго смотрела на его красивое лицо и понятия не имела, как теперь будет смотреть ему в глаза, помня, каким красивым он был, когда онанировал. Он не знал, что она теперь знала. Наконец, раньше, чем он открыл глаза, она всё-таки оторвалась от двери и поспешила как можно быстрее убраться подальше, ругая себя за то, как далеко от тюрьмы припарковала машину и что до сих пор не начала носить в своей великолепной вместительной сумочке (в которой чего только нет) сатисфаер. Возможно, добравшись до машины, она обойдётся пальцами.