Лазурный огонёк и Восточный тигр

На широком тренировочном поле мальчишка, лет тринадцати, внимательно слушает наставление старшего, который показывает новое движение и после сам начинает повторять его с учебным мечом в руке. Бог же отступил на несколько шагов назад и стал наблюдать за его попытками, чтобы скорректировать или дать новый совет. Лан Цяньцю весело усмехнулся про себя, смотря на вполне хорошие движения Гу Цзы. Хоть и прослеживалась некоторая неуверенность и скованность его выпадов, у мальчишки получается очень даже неплохо. Бог войны даже не думал, что ребёнок из простой крестьянской семьи, который был не привычен с самых ранних лет держать в руках оружие, вообще сможет хоть что-то выучить. Но, последние полтора года показали иной результат. Либо у самого Гу Цзы был талант к фехтованию, либо Лан Цяньцю был очень хорошим учителем. В любом случае, мальчик очень быстро учился и буквально за несколько месяцев сможет по навыкам догнать своих ровесников, что с малых лет тренируются с мечами, а потом и перегнать их. Бог очень гордился своим учеником. И постоянно говорил об этом ему. Принцу очень нравились их тренировки по утрам. Они позволяли отвлечься от рутинных важных дел бога. В этот раз Лан Цяньцю тоже похвалил Гу Цзы за его старания. Глаза мальчишки всегда сияли после услышанных слов, а на лице расцветала искренняя и широкая улыбка, и после следовало обещание, что он будет стараться еще больше. Сейчас все было точно так же, только в конце мальчик замялся. Он несколько раз открыл и закрыл рот, как будто пытался что-то сказать, но не решался. - Что случилось? – поинтересовался Лан Цяньцю, почувствовав нерешительность ученика. Сам бог уже начинал собирать вещи, чтобы направиться в свой дворец. Тренировка окончена и им с Гу Цзы нужно было помыться и привести себя в порядок. Поэтому он не сразу заметил беспокойство в глазах мальчика, подумав, что он просто хочет что-то попросить из еды, вещей, сходить погулять в мире смертных или другую мелочь. Мальчик был на удивление хорошо воспитан и малость застенчив, поэтому просил что-либо редко. Но Лан Цяньцю никогда и ни в чём ему не отказывал. Только если дело не касалось одного… существа. И в этот раз беспокойство в глазах Гу Цзы было именно из-за него. - Учитель, - всё же решился мальчик, - можно ли сегодня пойти к папе? После этих слов Лан Цяньцю замер и медленно развернулся, посмотрев грозным взглядом прямо в глаза ученика, из-за чего тот буквально съёжился. Всё же он не зря переживал… - Гу Цзы, ты знаешь правила! – ледяным тоном сказал бог войны. - Знаю. Встреча только раз месяц. Но… - Нет! Нельзя! Вы виделись всего десять дней назад! – отрезал Лан Цяньцю и резко пошёл в сторону выхода с поля, не желая продолжать этот разговор. - Учитель, прошу! – Гу Цзы внезапно крепко схватил бога за рукав и попытался его остановить – Это важно! Только сегодня! Если вы позволите, то я буду учиться ещё усерднее. Я буду дольше тренироваться, больше читать и во всём вас слушаться! Я буду самым лучшим учеником! Пожалуйста! - Что такого важного должно быть сегодня, что тебе необходимо с ним встретиться? – Лан Цаньцю выдернул руку из хватки мальчика, но всё же остановился. - Это… у него… у папы сегодня день рождения… - на последних словах Гу Цзы повесил голову и не смел смотреть в яростное лицо своего учителя. - День рождение?! Откуда ты это взял? - Папа сказал… - Да как этот демон может помнить, когда у него день рождение? Ему больше восьми сотен лет! Он давно уже мертв! Демоны никогда не празднуют своего Дня рождения! Он тебя обманул! – закричал Лан Цянцю. - Он не обманывал. Я сам у него спросил, когда он родился и папа долго вспоминал, но сказал дату. А один из помощников бога литературы мне помог высчитать, когда это по нашему календарю. Папа не обманывал. Господин Се Лянь тоже подтвердил, что дата правильная! – чуть ли не плакал мальчик. Ну что ты будешь делать? Из-за этого расстроенного выражения лица его ученика Лан Цяньцю почувствовал себя просто отвратительно. Он не хотел на него кричать, не хотел расстраивать. Просто… просто это всё снова из-за Ци Жуна. Этот демон мотал его нервы даже не будучи рядом. С того самого момента, как Ци Жун наконец-то сформировал своё тело полтора года назад, в жизни Лан Цяньцю появилось ещё больше раздражения и гнева. Убить демона он не мог, отпустить – тоже. Поэтому он надел на него проклятую кангу, которая запечатала практически всю его силу, и благодаря которой бог мог в определенной мере контролировать Ци Жуна, запер его в своей самой дальней резиденции на краю небесных чертогов и позволял Гу Цзы видеться с ним лишь раз в месяц. - Учитель, - позвал его мальчик – я ему уже подарок купил. Я просто хотел сделать папе сюрприз. Он там сидит взаперти. Ему одиноко и скучно. Я хотел его порадовать… Скучно ему? Ну да, как же! Он каждый день устраивает в той резиденции практически конец света. Из-за его выходок всё, что в доме чисто теоретически могло разбиться, сломаться или погнуться, а, в последствии, стать колющим, режущим или тупым оружием, было вынесено в первые же дни его пребывания там. А слуги, что должны следить, или хотя бы пытаться, за порядком в доме, обучены уклоняться от летящих в них предметов мебели (хоть и их уже практически нет) или частей самого дома… Охраны на той территории даже больше, чем в основной резиденции Лан Цяньцю и вся она хорошо вооружена, как-будто готова в любую минуту столкнуться с армией, что превосходить их по численности в несколько раз. А среди прислуг одни лишь мужчины, потому что женщины не способны выдержать постоянный поток брани, который изо дня в день льется на них из рта того демона. И то, большинство слуг ходят там в специальных берушах, чтобы хотя бы немного заглушить голос Ци Жуна. Но даже так многие не выдерживают пребывания возле него больше трёх-четырёх дней и просят выходные или перевод в другое место, чтобы отдохнуть от демона. Даже постоянные побои и угрозы от самого бога не помогают успокоить Ци Жуна. Как-то Лан Цанцю попытался договориться с ним по-хорошему. Ему это решение далось очень и очень сложно, но он хотел, чтобы Гу Цзы перестал грустить. Но его затея не увенчалась успехом. Бог только был облит ведром помоев, причем не в переносном смысле! Откуда у Ци Жуна взялось это ведро – он так и не сумел выяснить. Но прозвище от демона «Помойный бог» теперь приклеилось к Лан Цаньцю как банный лист. Даже некоторые боги стали его так называть за спиной… откуда они это узнали он тоже не выяснил. Ци Жун был чистым и нестерпимым злом, что понемногу выедало ложечкой мозги Лан Цаньцю и всем окружающим. Только при Гу Цзы он становился действительно похожим на человека. Он искренне интересовался его делами и успехами. Слушал его рассказы и сам рассказывал странные истории. В начале этот недоумок пытался настроить Гу Цзы против Лан Цаньцю. Показывал мальчику огромные гематомы на своем теле от ударов бога и рассказывал, как тот его избивал и оскорблял. Только перестал это делать, увидев, что это расстраивает ребёнка до слёз. Похоже, насколько б не был отвратительным Ци Жун, но к Гу Цзы он всё же испытывал какие-то теплые чувства. Бог пытался использовать это против самого демона. Он угрожал ему, что тот больше не увидится с мальчиком, если не перестанет бесноваться, но от этого поведение Ци Жуна стало только хуже. Хотя, куда уже может быть хуже? Но у Ци Жуна может. Помимо всего перечисленного выше он разрывал свою кожу и измазывал всё своей кровью. Плевался ею на слуг, что пытались убрать устроенный им беспорядок. Отрывал части своей плоти и запихивал её в самые укромные уголки, чтобы та гнила и источала ужасный запах, а его источник не могли найти. А по ночам настолько громко выл, кричал и смеялся, что вся Столица Бессмертных слышала. Только когда Лан Цаньцю убедил демона, что Гу Цзы будет регулярно приходить к нему каждый месяц, Ци Жун успокоился, больше не творил подобного и позволил залечить лекарю свои раны. В общем, скучно демону взаперти точно не было. Но бог войны смягчился, смотря в огромные глаза ученика, и погладил его по голове. - Хорошо, разрешаю. После услышанного глаза мальчика засияли ярче обычного. - Но только сегодня! - Да, конечно! Благодарю вас! – Гу Цзы учтиво поклонился учителю и быстро побежал к дому. «Главное – что бы мальчик был рад, остальное не важно» - подумал Лан Цанцю.