Лазурный огонёк и Восточный тигр

В тот самый момент, когда Лан Цяньцю сделал вдох, вокруг него вспыхнуло пламя. Принц, не теряя времени, прыгнул на свой меч и поднялся как можно выше. Деревья воспламенились практически сразу, как языки пламени коснулись их, а сам огонь постепенно расползался по земле и пожирал красные цветы, которые перед своей кончиной начали громко визжать, как раненое животное. Демон же стоял, как ни в чем не бывало, и с легкой улыбкой смотрел прямо на юношу в воздухе. Он не обращал абсолютно никакого внимания на пламя, что плясало вокруг него. За пару минут его фигура покрылась мелкой рябъю и рассеялась, как туман. - Я так и думал… - тихо проговорил Лан Цяньцю . Он огляделся вокруг, пытаясь почувствовать темную ци в гуще леса, но ничего не было. Возможно, пыльца цветов начала действовать на его восприятие. Даже такая небольшая её доза вполне может навредить богу. Но иного выхода в той ситуации он не видел. Нужно было ослабить внимание демона, чтобы успеть создать достаточно большое пламя. Ведь, судя по тому, что принц вполне чувствовал прикосновения к себе, демон мог ему навредить, если б пожелал, в то время как удары самого юноши не достигали цели. Более того, похоже, что перед Лан Цяньцю всё время был лишь фантом, которому и так невозможно что-либо сделать, а настоящее тело демона находилось далеко от этого места. Огонь распространялся с угрожающей скоростью. Сделать всё аккуратно не получилось. Принц с последних сил создал барьер, что накрыл пострадавшую область, и связался со своими помощниками, указав место, куда они должны были прибыть. Сам бог приземлился на небольшом пролеске и сел в позу лотоса. Нужно было хоть как то взять себя в руки, так как пыльца уже начала действовать. Всё тело охватил жар, дыхание сбилось, в глазах помутилось, проступила лёгкая испарина, а в голове начали крутиться дурные мысли. И, что самое ужасное, образ Ци Жуна, что появился, когда принц начал терять контроль, совершенно не хотел исчезать. Так же как и слова того демона не стихали и звучали в мыслях на повторе. Подопечные Лан Цяньцю прибыли очень быстро. Коротко раздав указания, что нужно делать, и предупредив о демоне, который может насылать на жертв видения, принц попытался погрузиться в медитацию. Но мысли никак не хотели утихать. Они бушевали, как море во время шторма, и выталкивали на поверхность сознания всё то, что бог хотел бы не вспоминать. И многое было связано с одним конкретным демоном. - Ци Жун… почему ты меня никак не оставишь в покое? – бубнил под нос Лан Цяньцю . - … Жун… произошло… уничтожено… - услышал принц, как будто сквозь толщу воды. И, как только эти слова сложились в одно предложение, он спохватился на ноги и со злостью посмотрел на своих подчиненных, что стояли возле него. - Что снова натворил Ци Жун? Молодые служащие средних небес резко отшатнулись от своего господина и с непониманием посмотрели на него. Они хотели что-то сказать и даже открыли рты, но их принц был быстрее в своих решениях. Он приказал нарисовать для него печать сжатия тысячи ли, чтобы переместиться практически на порог дома, где был заперт Ци Жун. Принц даже слушать не хотел то, что ему говорили. Он бы даже понять это сейчас не смог. Перед уходом принц отдал последние приказы о быстром завершении задания и написании отчетов о проделанной роботе, которые он ждал до завтрашнего утра. Шагнув в пределы печати, принц тот час оказался возле своей резиденции, озадачив внезапным появлением стражу. Они точно не ждали его в столь поздний час и в таком виде. Но их реакция не заботила Лан Цяньцю. Он твердо пошёл в дом, запретив стражникам заходить внутрь, что бы они ни услышали. На удивление принца в него ничего не прилетело, когда он только зашёл в дом, как это часто бывало во время буйства демона. Внутри всё было в порядке, стены и пол целы. Он так и не заметил никаких следов разрушения, но юноша не успокоился б, пока не увидел лично самого Ци Жуна. Лан Цяньцю пинком открыл дверь спальни демона. Здесь тоже всё было нормально за исключением озадаченного демона, что спохватился от громкого стука и сейчас сидел на постели, непонимающе смотря на незваного гостя в лучах тусклого лунного камня у кровати. - Что ты натворил?! – крикнул Лан Цяньцю . - Что? – выдавил из себя Ци Жун и немного отпрянул назад, подальше от свихнувшегося бога, хотя он и понимал, что бежать некуда. - Ты снова устроил истерику? Снова нарушил наш уговор? – принц начал с угрожающим видом подходить к демону. - Да что ты городишь? – замешательство демона только возросло, как и страх, - Я… я ничего не делал… я спал. Демон окончательно слез с кровати и медленно отошёл к противоположной от входа стене, прильнув к ней. Он выглядел как загнанный в угол зверь, который ищет пути отступления, чтобы спасти свою шкурку от хищника. Ци Жун лихорадочно осматривал комнату, кидая взгляд то на окно, то на дверь в его личную ванную комнату, то на выход позади Лан Цяньцю, пытаясь сообразить куда будет лучше бежать. Но он осознавал, что выйти из дома у него всё равно не получиться, а если Лан Цяньцю пожелает, то может обездвижить его с помощью проклятой канги. Ситуация была патовая… Ци Жун мог бы, как обычно начать биться, кусаться и ругаться на юношу. Мог бы дать серьезный отпор, даже не смотря на свои оковы. Он привык к избиениям и боли ещё при жизни и его ничего уже не могло сломать кроме… того, что случилось совсем недавно. Это было мерзко и отвратительно… он снова почувствовал себя маленьким беззащитным мальчиком, которого наказывает отец. Давно забытый страх вернулся и затопил его с головой. Ци Жуна начало трясти от одной мысли, что надругательство может повториться и он снова вернётся воспоминаниями в своё детство к тирану отцу и несчастной любимой матушке, которой не возможно помочь. Слёзы начали литься сами по себе. Увидев такое состояние демона, бог остановился в нескольких шагах от него. Присмотревшись, Лан Цяньцю заметил не только испуганное лицо Ци Жуна, но и его растрепанные волосы, раскрытые нижние одежды, сонные глаза… он спал… юноша его разбудил. В комнате был относительный порядок. Ещё принц припомнил расслабленных стражников, которые напряглись только тогда, когда он явился перед ними. Всё было нормально. Демон не буйствовал. Он мирно лежал в кровати, пока бог не пришёл и не испугал его. Лан Цяньцю резко захотелось провалиться на месте. Он снова оплошал. Юноша закрыл руками лицо и почти взвыл волком. Голова и так болела и кружилась, он не мог собраться с мыслями, а сейчас ещё и совесть вгрызлась в него и слова того, другого «Ци Жуна» снова прозвучали в голове: « - Мне было больно…» Бог около минуты так и стоял перед Лазурным демоном в странной позе. Ци Жун уже хотел понемногу двигаться к выходу из комнаты в надежде, что Лан Цяньцю не последует за ним. Но только он совершил первое движение, как юноша заговорил: - Прости… прости меня… Он убрал руки от лица и посмотрел на демона затуманенным взглядом. Ци Жун не нашёл, что ему ответить и просто смотрел на бога перед ним. - Я не хотел делать это с тобой… мне сейчас так плохо из-за этого… я не хотел… я не твой отец… На последних словах внутри демона что-то треснуло. Страх уступил место ярости. - Какого гуя ты сравниваешь себя с моим отцом?! Почему ты вообще о нём говоришь? Ещё и извиняешься передо мной, конченная мразь! Думаешь, простыми словами можно всё исправить? Да и вообще, когда ты меня избивал, то не чувствовал вину! И если тебе сейчас так хуево, то и дальше бы метелил меня, это я стерпеть в состоянии, но не тыкай в меня своим вонючим стручком, ебаный обрезанный рукав. Гореть тебе в Диюе, шавка ты подзаборная! Он извиняется! Ахахаха! Хочешь услышать, что всё впорядке, что я простил тебя? Хуй тебе, поддонок, мучайся и дальше! Чтобы я тебя простил, нужно что-то больше, чем тупое «прости меня»! Тебе бы найти лучшее применение своему рту, чем выпрашивать жалким голосом у меня прощения! Ци Жун хотел уйти. Он попытался обогнуть бога и направиться к двери, всё же драку демон не решался начать. Мысль о касаниях его мутила. Но Лан Цяньцю не дал демону его покинуть. Он схватил Ци Жуна за руку и сжал её. Из-за этого последний напрягся. Вся его спесь мгновенно улетучилась, а в ногах появилась слабость. Его снова припечатали в стену, но не сильно. - Да, ты прав… ты прав… - говорил Лан Цяньцю, удерживая Ци Жуна на месте, - но я не знаю, что сделать… не знаю… не понимаю, - его глаза лихорадочно бегали по телу демону, цепляясь за открытые участки кожи, - применение рту? Лицо юноши покраснело, дыхание участилось, как и сердцебиение. Он был настолько близко к демону, что снова учуял его запах и неуместное, но острое желание завязалось внизу его живота. Лан Цяньцю приблизился к шеё демона и на пробу лизнул её. От таких действий Ци Жун дернулся и хотел врезать богу, но тот сделал непонятный знак рукой и всё тело демона парализовало. Он не мог ни двинуться, ни сказать что либо, а Лан Цяньцю продолжил лизать и посасывать прохладную кожу. Вскоре юноша начал опускаться, пройдясь легкими поцелуями по груди Ци Жуна. Он встал перед ним на колени, а его лицо оказалось аккурат перед пахом демона. Теперь в голове принца пронеслись совсем другие слова недавнего знакомого: «- Я здесь, перед тобой, делай что хочешь!» Лан Цяньцю приспустил белые штаны и высвободил вялый член Ци Жуна. В нормальном состоянии и другой ситуации вид чужого достоинства вызвал бы у принца отвращение. Но сейчас и здесь он «извиняется». Отравленный мозг бога твёрдо решил, что должен это сделать именно подобным способом – доставить удовольствие тому, кому в первый раз причинил своими действиями лишь боль. При этом самому совершенно не обязательно возбуждаться. Вот только возбуждение всё же было, и оно сейчас неприятно тёрлось о нижние штаны юноши и пачкало их. Но Лан Цяньцю даже не притронулся к собственному члену, намеренно оставляя его без внимания. Бог аккуратно взял в руку чужой нефритовый стержень. Сомкнул вокруг него пальцы и на пробу провёл по его длине. Это движение вызвало лишь дрожь у демона, но никакой другой реакции принц не получил. Поэтому Лан Цяньцю начал действовать решительнее. Он без раздумий заглотил чужой член ртом, вобрав его весь разом, при этом уткнувшись носом в лобок демона. На этот раз от Ци Жуна послышалось невнятное мычание, что быстро стихло. Мягкая плоть чувствовалась очень странно на языке, но не отвратительно. Даже на вкус она была лишь немного солоноватой. Подержав её во рту некоторое время, чтобы привыкнуть, юноша начал слегка посасывать чужой член, как карамельную конфету. Он попытался отыскать в памяти моменты, когда девушки делали нечто подобное с его собственным достоинством, и повторить их движения. Получалось, видимо не очень хорошо, так как член во рту хоть и начал твердеть, но не так быстро, как обычно это происходило с самим Лан Цяньцю в подобной ситуации, но принц не сдавался. Спустя долгое, по ощущениям самого бога, время, чужое достоинство достаточно окрепло и из его кончика на язык юноши стекла капелька горьковатого предсемени. В этот момент Лан Цяньцю остановился и отстранился. Его челюсть уже начала ныть, а вставший член помещался во рту не полностью, как было до этого, поэтому бог решил немного поменять тактику, но перед этим посмотрел сквозь легкую дымку в глазах на результат проделанной работы. Нефритовый жезл Ци Жуна стоял по струнке смирно. Он блестел от слюны Лан Цяньцю в свете единственного источника света в комнате – лунного камня, который, кажется, всегда горел, когда демон спал. Из его головки сочилась смазка, которая собралась на кончике в большую каплю и грозила вот-вот скатится по стволу вниз к поджавшимся яичкам. Лан Цяньцю мысленно усмехнулся такому исходу. Он слегка подул на розовую головку, охлаждая её. Сверху после этого снова протяжно замычали и принц поднял взгляд. Ци Жун стоял в той же позе, в которой застыл: одна рука была поднята с намерение ударить, вторая прислонена к стене, его голова гордо поднята, на лице застыла маска ярости, но глаза смотрели вниз на принца, они единственные сохранили способность двигаться и выражать чувства. И в данный момент Лан Цяньцю увидел в них злость вперемешку с недоумением и немного похоти. Последнее удовлетворило бога, и он продолжил свою «игру на флейте». Юноша снова провёл рукой по стволу члена, совершив под головкой сомкнутыми пальцами круговое движение, и повторил это ещё несколько раз. Он как будто выдаивал из Ци Жуна ещё больше смазки, чтобы движения стали плавне. Лан Цяньцю сам любил этот прием, в совокупности с теплым ртом на головке он доводил его до кульминации быстрее всего. Но принц не стал так быстро заканчивать своё «извинение». Более того, не факт, что самому Ци Жуну нравиться то же самое, что и ему. Вместо этого бог широко лизнул ствол от самых яичек до уздечки и заглотил член наполовину, прихватив его у основания пальцами. Лан Цяньцю закрыл глаза и сконцентрировался. Он постепенно насаживался ртом на возбуждение Ци Жуна, с каждым толчком вбирая его все больше. К счастью слюна, что обильно выделялась и уже ниточкой стекала по подбородку юноши, отлично помогала в этом. Заглотить член целиком все жё не получилось, как бы Лан Цяньцю не пытался. Рвотный рефлекс постоянно давал о себе знать, когда головка утыкалась в заднюю стенку глотки, и это сбивало с темпа. Поэтому юноша бросил эту затею и просто сосал и лизал чужое возбуждение, помогая себе рукой. Мелкая дрожь, невнятное мычание и тяжелое дыхание (последнее было странно, так как демонам не нужно дышать) сверху давали понять, что партнёру нравиться то, что с ним делают. По крайней мере, так думал сам бог. Эти звуки отдавались горячей волной внизу самого Лан Цяньцю, из-за чего терпеть ему становилось всё труднее, и юноша не выдержал – он приспустил свои штаны свободной рукой, достал член и начал надрачивать в том же темпе, в котором отсасывал. Из-за возбуждения движения бога стали резче и быстрее. Он гнался за собственным удовольствием, тем самым подводя к сияющему пику партнера. И через пару минут оно настигло его. Собственное семя обильно залило его руку, а волна жара распространилась по телу от паха и отдалась искрами в затылке и кончиках пальцев. От этого чувства Лан Цяньцю застонал, всё ещё держа чужой член во рту. Вибрация от горла юноши и хватка его руки на стволе, что на несколько мгновений усилилась, сделали свое дело и Ци Жун так же излился. Его сперма полилась в горло бога и тот, всё ещё не полностью отойдя от собственного сияющего пика, проглотил её. Он даже не сразу понял, откуда во рту появился резкий горький вкус и осознал произошедшее только тогда, когда почувствовал языком, что чужой янський корень снова слегка обмяк. Лан Цяньцю медленно отстранился от демона. Перед его глазами всё ещё была красная пелена, и она не хотела исчезать. Он немного отдышался, постарался прийти в себя и подняться. Ему нужно было уходить, иначе принц рискует снова не сдержаться. Заправив свои штаны, он медленно поднялся и посмотрел на того, кто стоял перед ним. На лице демона осталась застывшая маска ярости, его поза не изменилась, заклинание работало как нужно, даже не смотря на то, что его наложил бог с не вполне ясным разумом, но по щекам Ци Жуна текли слёзы. Лан Цяньцю их вытер и прошептал: - Я хотел извиниться… но снова облажался, да? Ему естественно не ответили, ведь говорить Ци Жун так же ещё не мог. Лан Цяньцю вздохнул, развернулся и пошёл к выходу из комнаты. Ему нужно было ещё разобраться с вновь нахлынувшим возбуждением и лучше делать это самостоятельно в собственной комнате. Как только бог покинул дом, заклинание, что сдерживало демона, исчезло, и Ци Жун вновь почувствовал возможность двигаться. Вот только он не стал сразу же впадать в буйство, уничтожая всё вокруг и ругая бога войны последними словами. Вместо этого он глубоко вдохнул и медленно сполз по стенке, сев на пол. Демон обхватил руками колени и положив голову на ноги, как будто прячась от всего мира.