Клятва смерти

***

Нираги просыпается первым. Его глаза раскрываются, и он сразу же ощущает странное давление в воздухе. В его голове всё ещё звучит шум от предыдущей игры, но вот сейчас — тишина. Глубокая и тяжелая тишина. Он встаёт с холодного пола и оглядывается. Комната выглядит так, будто её никто не трогал годами. Пыль на полу, потрёпанные стены, тусклый свет, проникающий через грязное окно. Единственное, что привлекает внимание — огромные цифровые часы на стене, показывающие 24:00:00. Его взгляд быстро скользит по комнате, но нет ни дверей, ни окон, ни каких-либо следов, указывающих на выход. Внезапно он замечает рядом с собой Чишию, который тоже только что проснулся. Тот сидит на полу, вглядываясь в часы с тем же выражением на лице — смесь интереса и холодного равнодушия. — Что за дичь? — Нираги тянет руку к своему поясу, проверяя наличие оружия. Он встаёт на ноги и быстро обходит комнату, выискивая любую деталь, которая могла бы объяснить происходящее. Таймер продолжает тикать, как будто подчёркивая их бессилие. — Здесь ничего нет, как и выходов.— Чишия тихо произносит, не двигаясь, не пытаясь искать решение. Он по-прежнему выглядит как будто абсолютно не обеспокоен происходящим, но его глаза, несмотря на всю видимую холодность, блеснули. Всё его поведение в этот момент становится почти будничным. — Или нам просто нужно подождать, пока это закончится? — спрашивает Нираги, скептически смотря на него. Чишия не отвечает сразу, но как-то так, что Нираги понимает: он не планирует сидеть сложа руки. В этот момент, как по приказу, раздается голос из динамиков, обрывая их молчание: — Вы связаны друг с другом клятвой смерти. Если один умрёт, второй умрёт ровно через 24 часа. Выжить можно только вместе. Желаем удачи. Нираги стоял с грозным выражением лица, его пальцы крепко сжимали рукоять пистолета. Он не мог поверить в то, что только что произошло. В комнате всё было тихо, если не считать едва слышного тиканья таймера. Нираги пронзил взглядом Чишию, и его животное отчаяние смешивалось с растущей яростью. — К чёрту всё. Я лучше помру сразу, чем буду таскаться с тобой! — его голос был сдержанным, но в нем чувствовалась угроза, от которой хотелось бы отступить. Он не верил в эту бред с таймером, не верил в мистику. В его мире, где смерть была просто одним из множества исходов, существовали куда более важные вещи. Чишия не реагировал на его слова, как всегда находясь в своём мире, где всё происходящее казалось забавным. Он лениво зевал, слегка наклонив голову на бок, будто это был лишь новый развлекательный проект для него. — Разве тебе не любопытно?— его голос был насмешливым, и этот тон раздражал Нираги. — Ты ведь любишь разрушать, но что, если в этот раз тебе придётся спасать? Нираги не выдержал. Его рука резко поднялась, и пистолет оказался направленным на его собственную голову.  —Заткнись, ублюдок! — взрыв, и пуля вылетела.  Чишия даже не пошевелился. Нираги почувствовал, как тело начало расслабляться, и перед глазами потемнело. Мозг умирал от боли, но это было так же привычно, как и любое другое исходное положение. Он знал, что будет конец — именно этого он и хотел. Однако, то, что произошло дальше, его ошеломило. Таймер на стене снова сбросился. “24:00:00.” Нираги почувствовал, как его тело дернулось, его рана исчезла, словно её и не было. Он открыл глаза, и мир снова стал ярким и четким. Он снова был жив. Чувствовал, как кровь хлынула в его мозг. — “Что за бред ?!” — Нираги заорал, его сердце колотилось в груди, а в глазах стояло безумие. Он вытер кровь с лица, не веря своим ощущениям. Чишия, всё это время наблюдавший за ним с таким холодным, отстранённым интересом, криво ухмыльнулся. — Кажется, тебя воскресили. Интересно, это бесконечно? — его глаза сверкали, как всегда, полные ехидной радости. Он не торопился подойти ближе, ему было просто забавно наблюдать за этим паническим отчаянием. Нираги молча взял пистолет и выстрелил себе в голову снова. Таймер сбросился. Никакой боли, никакой смерти. Он посмотрел на Чишию, а затем, в состоянии шока, разбил свою голову об стену. Никаких последствий. Он попытался порезать себя ножом — вены, мышцы, кожа — ничего не останавливало его, и всё, что оставалось, — это возвращение в эту чёртову реальность. Чишия сидел с шоколадным батончиком, не показывая никаких эмоций, только лениво наблюдая, как Нираги продолжал страдать. Он просто крутил батончик в руках, пока тот пытался найти хоть какой-то смысл в происходящем. — Уже поверил?— Чишия проговорил это так спокойно, будто ничего не произошло. Этот вопрос словно холодная игла, вонзающаяся в психику Нираги. Он больше не знал, что думать. Он был заперт в этом бесконечном круге. Нираги тяжело дышал, его руки дрожали, а в глазах горел неистовый огонь. Всё внутри него было переполнено яростью и отчаянием. Его привычный контроль, эта чертовска уверенность — всё рушилось. — Я убью этих сукиных детей, которые устроили это! — крик, полный боли и ярости. Чишия поднялся, его движения были не спешными, как у кошки, что точит когти на смертельно уставшего врага. Он подошел к стене с таймером, не обращая внимания на Нираги, который уже был на грани. — Сначала давай поймём, как это работает. — его голос был лёгким, как всегда, словно он говорил о чём-то незначительном. Он проводил пальцем по поверхности стены, будто рисуя невидимую картину. — У тебя всего 24 часа после каждой смерти. А если я умру? Нираги стоял, на его лице появилась усмешка, и глаза сверкали ярким огнём. Он сделал шаг вперёд. — Давай проверим. Но тут, в самой глубине его сознания, Чишия понимал нечто большее, чем говорил. Он знал, как это закончится. Чишия встал перед Нираги, и в его взгляде мелькнула тень чего-то гораздо более опасного. — Похоже, ты никогда не научишься. Нираги сморщил лоб, не понимая, что он имеет в виду, но в его внутреннем мире всё замерло. Чишия окинул его взглядом и добавил, его голос теперь был едва слышен, но проникающий глубже, чем даже физическая боль: — Мы только что начали. И я уже не уверен, что ты хочешь выжить.  Этот взгляд. Этот холодный, властный взгляд. Таймер снова сбросился. И Чишия знал, что они оба были в ловушке.

***

Дверь появляется в стене, как если бы она всегда была здесь, только никто не замечал её раньше. Она не ломается, не создаёт шума — она просто появляется, словно незримая часть пространства, которую не мог заметить даже самый острый глаз. В первый момент Нираги думает, что это какая-то иллюзия, но Чишия, не обратив внимание на странность, подходит к двери, нажимает ручку. — Ты уверен, что это безопасно?— Нираги не может скрыть подозрения в голосе, но Чишия уже входит, не дождавшись ответа. За дверью — улицы Токио. Но что-то не так. Нираги выходит следом и мгновенно ощущает эту жуткую тишину. Нет ни машин, ни отдаленных голосов людей, ни привычных звуков. В воздухе — что-то зловещее.  — Тихо, да? — Чишия щурит глаза, осматривая пустые улицы. Он не удивляется, будто это его ожидание. — Я бы сказал, что слишком тихо. — Какая проницательность, — Нираги с сарказмом ухмыляется, доставая автомат и проверяя его. — Мне не нравится эта тишина. Здесь слишком много намёков на смерть, и ты об этом прекрасно знаешь. Чишия слегка покачивает головой, его улыбка не исчезает с лица, как всегда холодная и насмешливая. Он остаётся равнодушным к панике Нираги, его душа уже привыкла к этому. — Знаешь, раз мы застряли тут вместе, мне стоит проверить одну вещь. — Нираги, не глядя, поднимает автомат и направляет его прямо на Чишию. Глаза искрятся злобой. Он готов был просто выстрелить. Но Чишия всегда на шаг впереди. Он двигается едва заметно быстрее, и в тот момент, когда пуля вылетает из ствола, его уже нет на месте. Вместо этого он стоит за спиной Нираги, уклоняясь от пули, как если бы он не замедлял шагов. — Тебе не надоедает? — Чишия спокойно бросает слова, не меняя выражения лица. Его взгляд, полный насмешки, устремлён в спину Нираги. Он даже не потрудился прятаться, просто действовал. Нираги, не ожидав такого маневра, недовольно скалит зубы. Он сразу же делает шаг в сторону и отворачивается. — Ты меня уже заебал, Чишия, — его голос теряет терпение, но в нем есть что-то более жгучее, чем просто раздражение. Страх. Он не может контролировать происходящее. И Чишия это чувствует. — Как жизненно,— замечает Чишия, обходя его с другой стороны, продолжая оставаться в своей зоне безопасности. Ему всегда было проще оставаться в тени, где самодовольство и спокойствие — единственные его друзья. — Но я хотя бы попытался. — брюнет говорит это с той самой ухмылкой, которая раздражала Чишию больше всего.  — И сколько ещё раз ты собираешься делать то, что не работает?  — Нираги поджимает губы, его глаза сверкают, а его рука сжимает автомат. Это уже не просто раздражение. Это гнев. — Чёрт, ты слишком самодовольный. А я ненавижу самодовольных ублюдков.— Нираги смотрит прямо в глаза Чишии, но в его голосе — не просто презрение, но и страх. Он уже чувствует, как что-то идет не так. Это место не поддаётся его пониманию. Чишия, словно не замечая раздражения, спокойно отвечает: — И всё-таки, если мы не найдём выход, ты умрёшь следом за мной. Так что либо убьёшь меня и пойдёшь на отсчёт, либо попробуешь подумать. — В его голосе нет угрозы, только факт. Он не волнуется. Нираги, сдерживаясь, яростно плюётся. Он не хочет признавать, что эти слова действительно имеют смысл. Он просто не может позволить себе это. Откуда-то издалека доносится лёгкий звук. Лист бумаги срывается с какого-то строения и катится по асфальту. Они оба резко оборачиваются. Ветер носит старый плакат, но ни людей, ни следов — ничего. Они идут дальше, но чем дальше заходят, тем страннее становится город. Всё начинает исчезать, словно улицы и здания были всего лишь декорациями. Закон №1.   Если они отходят друг от друга больше чем на 100 метров — их тела замораживаются. И тут Нираги останавливается, и его глаза сужаются. — Стой! — он замер, заметив, как его тело начинает замерзать. Холод проникает в его кости, становится невозможным дышать. Его пальцы синеют, мышцы не слушаются, а лёгкие сжимаются от ледяной пустоты. Взгляд Чишии издалека — он замер тоже. — Кажется… не стоит отходить. — Его губы с трудом двигаются, как если бы сам воздух не позволял ему говорить. Нираги сжался, пытаясь вернуться. Его лицо искажает боль, но он не может двигаться. Он чувствует, как он замерзает — его тело отказывается работать. В такие моменты ему хочется выть от отчаяния. И всё же они снова идут навстречу друг другу, постепенно вернувшись в тепло. Как только они снова оказываются рядом, холод исчезает. Но этого, конечно, мало. Закон №2. Если они пытаются убить друг друга — раны исчезают. Нираги, не выдержав очередной колкости , сжимает кулак и бьёт Чишию по лицу. Удар звучит как гром, но Чишия не двигается, даже не пытается увернуться. Громкий хруст — кровь стекает по его губам. Всё вокруг как в замедленном времени. Через мгновение лицо Чишии заживает. Никакой раны. Как будто удара не было. Нираги не может поверить в то, что произошло. Он потрясает головой, пытаясь осознать происходящее. — Что за…?— Нираги прислоняется к стене, его глаза широко раскрыты. Вся его боль, весь его опыт убивает эту несправедливость. — Теперь ты знаешь. — Чишия отплевывается, его улыбка не исчезает. Он лишь слегка поправляет свой свитшот.  Закон №3. Если они пытаются найти других людей — город становится лабиринтом. Вдалеке, на горизонте, появляется тень. Чья-то фигура. — Смотри,— шипит Нираги, и его тело напряжено, будто он готов броситься в бой. Они бегут, но на каждом повороте улица выворачивается, дорога растягивается. Тень исчезает. Чишия останавливается первым. — Мы в клетке. Нираги стоит, не в силах пошевелиться, как будто его пробило током. — Да ну? Серьёзно, детектив?!— Его голос теперь не полон злости, он больше похож на страх.

***

  Они идут по улицам, по которым никто не ходит. Дома здесь стоят мертвыми призраками, а окна, похожие на пустые глазницы, следят за каждым их шагом. Пока не находят заброшенный магазин. Вывеска уже облупилась, стеклянные двери выбиты, пол покрыт слоем пыли. Внутри — перевёрнутые стеллажи, потускневшие упаковки, заплесневелые продукты. Запах гнили и ржавчины ощутимо висит в воздухе. Нираги зашел следом, и сразу срывает с прилавка пустую коробку, которая с глухим стуком катится по полу. Он достаёт пистолет, проверяет патроны — привычный жест, который помогает ему ощущать контроль. Подходит к дальнему углу и начинает изучать разброд оружия. Чишия тем временем уселся за кассу, развернув старую карту Токио. Тишина растягивается между ними, как натянутая струна. Никаких звуков, кроме редких шагов Нираги и скрипа бумаги под руками Чишии. Вроде бы всё как всегда. Но что-то не так.  Нираги, не в силах удержать раздражение, разрывает молчание первым: — Ты хоть раз боялся, Чишия? — его голос рвётся через тишину, как выстрел, резкий и пронзительный. Чишия не поднимает взгляда, его пальцы скользят по картам, следуя линиям, как если бы они были простыми геометрическими фигурами, не имеющими смысла. Он лишь слегка приподнимает уголок губ, отвечая так же спокойно, как всегда: — Нет. Нираги начинает скалиться, его рука сжимает пистолет. Он делает шаг вперёд, останавливается рядом, ставя оружие на плечо и склонив голову набок. — Лжец — его голос приобретает холодное осознание, будто он всегда знал правду.— Тебя не бесит всё это?— Нираги качает головой, как будто это всё невозможно вместить в сознании. —Ты же вроде живёшь ради кайфа, а теперь ты привязан ко мне, как ёбаный поводок. — он говорит это с насмешкой, надеясь, что эта тема затронет Чишию. Но тот остаётся таким же спокойным и уверенным. Он даже не двигается, не дёргается от такого нападения. Чишия, не поднимая глаз, спокойно отвечает: —Мне скорее любопытно. Нираги приостанавливается, не понимая. “Любопытно?” — его слова звучат с налётом презрения, но в глазах появляется искорка растерянности. Он не может понять, как Чишия продолжает быть настолько бесстрашным и бесчувственным к этому кошмару. — Я всегда хотел узнать, есть ли предел человеческому безумию. — наконец Чишия поднимает взгляд, его глаза сверкают с таким холодом, что Нираги невольно отступает шаг назад. Он слегка наклоняет голову и добавляет, словно не замечая реакции Нираги: — И, кажется, я нашёл идеального подопытного. Нираги останавливается, его взгляд меняется на жестокий, но и восхищённый одновременно. Он засмеялся, резким смехом, который звучит, как победа, хотя он сам этого не осознаёт. — Ты реально ебанутый. — он отходит на шаг, хлопает себя по коленям, продолжая смеяться, а затем тяжело вздыхает. —Ну что ж… Тогда посмотрим, кто первый сойдёт с ума. Они оба замолкают, и это молчание надолго растягивается, наполняя комнату странным напряжением. В каждом их взгляде ощущается сила, но не физическая — внутренний вызов, суть их характера, изломанная по ту сторону разума. И вот, в этот момент, когда весь воздух будто застыл, Чишия поднимается с места и делает несколько шагов к Нираги. Его лицо серьёзное, взгляд пронизывающий. Он останавливается прямо перед ним, так близко, что их дыхание смешивается в одном ритме. — Не забывай — Чишия наклоняет голову, его голос мягкий, но с такой тяжестью, что становится невыносимо тихо. — Это всё часть игры. И в этой игре нет победителей. Есть только выживающие. Нираги чувствует, как по его коже пробегают мурашки, когда он встречается с этим взглядом. Его рука на оружии напрягается, но он остаётся неподвижным. Чишия снова улыбается, без тени злости.

***

Таймер на стене неумолимо тикает. Его циферблат всё ближе к фатальной отметке, каждый отсчёт — как последний глоток жизни, который Нираги и Чишия по сути не могут контролировать. Они снова в той самой комнате, где всё началось. Но теперь каждый их взгляд, каждое движение наполнено напряжением. И это всё больше напоминает не просто игру, а испытание, от которого нельзя уйти. На стене, в самом центре комнаты, Нираги замечает надпись, почти незаметную, но цепляющую взгляд, как будто появившуюся из ниоткуда:  “Если хочешь выйти — убей того, кто тебе нужен больше всего.” Слова будто прожигают его сознание. Он не говорит об этом Чишии. Зачем? Они оба знают, что такие правила — просто часть плана, который кто-то придумал для них. Но в этом нет ни спасения, ни облегчения. Это больше похоже на последнюю проверку, последний шанс — но он такой же иллюзорный, как и все остальные. Нираги смотрит на Чишию. В его глазах не та привычная насмешка. Он чего-то ждёт. Чего-то, что останется в их судьбе навсегда. Таймер снова начинает отсчитывать последние минуты. “00:05:00.” Чишия и Нираги стоят напротив друг друга, как две противоположности, которые не могут существовать без друг друга. Таймер тикает, и каждый его отсчёт всё отчётливее напоминает, что времени почти не осталось. — Ты нашёл выход? — Нираги, стиснув зубы, вытаскивает пистолет и держит его наготове. Его взгляд остриё, словно нож, направлен на Чишию. Он готов к чему угодно. И кажется, что эта последняя попытка вырваться из игры — это единственный шанс выжить. Но он всё ещё не понимает, что должен сделать. Чишия, как всегда, улыбается. Его улыбка неуловимая, почти таинственная, но в ней скрывается больше, чем просто насмешка. — Да. Но тебе он не понравится. Нираги морщится, но слова Чишии заставляют его усомниться в себе. Этот ответ был слишком самоуверенным, слишком спокойным. Чишия всегда был таким — он никогда не рисковал, если не знал, что выйдет на его стороне. Но он не спешит раскрывать свои карты. — Ну же, Чишия, будь добрее. Поделись со старым другом. — Нираги пытается подойти ближе, но что-то в его голосе выдает тревогу. Он не верит. Это не просто игра. Это что-то большее. И Чишия, как всегда, держит его в неведении. Чишия снова подходит ближе, его шаги беззвучные, как тень, скрывающая всё, что происходит в комнате. — Ты ведь ненавидишь проигрывать?— его голос хриплый, как если бы он знал, что скажет дальше. Он выглядит так, как будто всё это — часть чего-то гораздо большего, чего Нираги ещё не понимает. Нираги лишь ухмыляется. Его лицо не скрывает внутреннего раздражения. — Но больше всего я ненавижу, когда мне лгут. — его глаза сверкают. Он чувствует, как всё внутри него бурлит. Всё это время, весь этот кошмар, всё это чувствует как большую ложь. И он готов разорвать её в клочья. Таймер на стене: “00:02:00.” Секунды утекают, и в воздухе всё более ощутима безнадёжность, как бы Нираги ни пытался удержать свои эмоции под контролем. Он понимает — если сейчас не сделать шаг, они оба погибнут. Он уже не уверен, что его действия имеют какой-то смысл. В этот момент Нираги не может больше сдерживаться. Его рука дрожит, но он стреляет. Стрела быстрая, решительная — и пуля вонзается в тело Чишии. Он не успевает среагировать, не успевает отойти. Всё происходит так быстро, что Нираги не успевает даже понять, что он сделал. Чишия падает. Беззвучно. Странно тихо, как будто смерть была уже ожидаемой, как если бы эта смерть была пустой оболочкой, которая никак не связана с настоящим концом. Но что происходит дальше, поражает Нираги. Таймер сбрасывается. Нираги дёргается. Его тело слабеет, а из глаз начинает вытекать кровь. Боль, которую он чувствует, слишком острая, слишком реальная. Он пытается встать, но его ноги не держат. Он падает на колени. Он ощущает, как в его теле что-то ломается, как мир вокруг становится всё более размытым. И в его голове только одна мысль: «Ты сука… Ты нашёл способ, но не сказал мне…» Тогда Чишия медленно, словно издеваясь, поднимается. Его лицо без эмоций. Он жив. Он не умер. Его глаза сверкают жёстким светом, как будто всё, что произошло, — не было настоящим. — Ты был слишком рад умереть.  — слова Чишии — это не просто обвинение, а нечто большее. Он это знал. Он всегда знал. И теперь Нираги чувствует, как его тело ломается не только физически, но и морально. Чишия был на шаг впереди. Он оставался живым, и теперь всё это — его очередная игра. Он знал, что Нираги сделает этот шаг. Он знал, что он не сможет выдержать.

***

Токио вокруг них остаётся прежним, но теперь это место словно лишилось своей реальности. Всё кажется хрупким и зыбким, как в кошмаре, где всё, что происходит, — это просто иллюзия. Чишия стоит рядом, его улыбка не исчезает, но она теперь не просто насмешка. Это истина, которую он давно принял. И когда Нираги смотрит на него, в его взгляде нет ужаса. Только понимание, которое приходит слишком поздно. — Ты всё ещё не понял, Нираги? — Чишия наклоняется чуть ближе, его взгляд становится почти гипнотическим, как будто он видит тебя насквозь. — Ты и я — это не просто случайность. Мы связаны, и, как бы сильно ты не хотел этого, нам не суждено умереть. Не ты, не я. Мы — два конца одной нити, а смерть… смерть — это не для нас. Он слегка улыбается, и эта улыбка кажется холодной, как зимний ветер, проникающий в самую душу. — Мы не сбежим, не исчезнем. Мы никогда не уйдём. Ты хочешь умереть, но… тебе не позволено. Так устроена эта игра. Так устроены мы. Его слова будто звенят в воздухе. Каждое слово — как тяжёлый камень, падающий в пустую воду. Нираги чувствует, как его разум постепенно распадается под этим осознанием. Он и Чишия не могут быть уничтожены, не могут уйти. Они обречены быть друг с другом, связаны чем-то гораздо более глубоким, чем смерть. — Знаешь, Нираги, когда я говорил, что ты слишком рад бы умереть… я имел в виду не только тебя. В этой игре нет победителей. Мы просто продолжаем играть, и, как бы мы ни пытались, мы оба останемся здесь. Его взгляд теперь мягче, но в нём скрыта не угроза, а простая неизбежность. — Так что… извини, чувак, но мы не можем разорвать эту цепь. И мы, как бы ты ни пытался, не уйдём. Его улыбка становится ещё шире, и в её тени скрыта вся правда, которой они оба не могут избежать. Игра не знает пощады. Она не кончается, не отпускает, не забывает. Она сшила их жилами, связала смертью, переплела разумами. Они могут ненавидеть, могут убивать друг друга снова и снова, но никогда не выйдут за её пределы. Потому что выхода нет. Никогда не было.