Прощение

Кан Ё Хан почувствовал влагу на своих щеках. Прошло много лет с тех пор, как он плакал от душевной боли, разрывающей его изнутри в агонии. Казалось, что в груди образовалась дыра, которая с каждым вдохом становилась все больше, разрастаясь за пределы человеческого тела. Его мир рушился снова, и мужчина не знал, что с этим делать.  Выбрали не его. Как и всегда, впрочем. Отсутствие звуков въедалась в мозг и только судорожное дыхание разрывало тишину кабинета. Судья опустился на колени, полы его халата развеялись вокруг него, как печальная вуаль. В голове звучали слова: «Су Хён - мой мир».  Судорожный полувздох, полувсхлип сорвался с его губ. Он схватился за голову, пальцами оттягивая пряди волос, пытаясь заменить душевную боль физической. Мужчина знал, что, поставив младшего перед выбором, он должен был быть готов к тому, что его не выберут. Но он оказался не готов.  Не готов к той боли и отчаянию, которые вытеснят уют и тепло, что дарил ему Га Он, и которые он же и отнял, разрушив его мир до основания. Судья понимал, что в этом есть и его вина: живя местью и желанием поквитаться, он должен был быть сильным. Он должен был быть выше обычных человеческих желаний близости, понимания и чего-то, похожего на семью. Но даже самый гнилой сорняк все равно тянется к солнцу, так же, как и он тянулся у младшему судье. К его подшучиваниям, к приготовленной им еде, к его улыбке, что согревала его давно истерзанную душу. Но, как оказалось, это все было миражом, иллюзией столь желанного счастья.  Ё Хан только собрался встать и налить себе виски, как услышал стук в дверь. Он быстро поднялся и попытался незаметно вытереть слезы с лица. Не успев развернуться, он услышал мягкие шаги и почувствовал, как его охватили сильные руки. Мужчина хотел вырваться, но руки успокаивающе прижали его ближе. Одна рука скользнула на живот, другая устроилась на груди, прямо напротив сердца. Это было мягкое и хрупкое объятие, которое казалось, могло исчезнуть в любой момент. Ё Хан стоял без движения, его руки, опущенные по швам, мелко дрожали. Мужчина сжал их в кулаки, пытаясь успокоить тело, в голове пульсировала одна мысль: «Бежать». Но прежде чем он успел дернуться, услышал тихий шепот, который проникал, казалось, прямо в его сознание. — Шеф… Ё Хан. Послушай, пожалуйста. Если ты сейчас уйдешь, то я не наберусь смелости, чтобы завести этот разговор снова. — Га Он тихо выдохнул слова, вызвав мурашки на шее старшего. Он видел, что тот, хоть и перестал вырываться, все еще был натянут, как струна. Он продолжил: — Я сожалею. Я принес тебе слишком много неудобств, слишком много боли. Я постоянно ломал твои планы, из-за меня тебе приходилось постоянно ломать голову как двигаться дальше. — Он судорожно вздохнул и зашептал быстрее. — Я был слишком глуп, чтобы слушать свое сердце, а не чужие слова. Я слушал всех, кроме тебя, и… я сожалею. Я так глубоко сожалею! Хватка на его халате немного ослабла, и Ё Хан накрыл руку младшего своей, сильнее прижимая его пальцы к груди. — Я запутался, — зашептал Га Он, еще более отчаянно. — Со всех сторон я слышал чужую правду, не зная, где истина. Это меня ломает, это ломает меня сейчас. Ты никогда не говоришь мне всей правды, боясь открыться… Я тебя понимаю. Я эмоциональный, доверчивый идиот, который бросается… — Га Он-а, я… — Нет, не перебивай, — судорожно вздохнул младший. Горячее влажное дыхание касалось шеи судьи Кана, заставляя мурашки бегать по всему его телу. — В один момент я хочу убить тебя, но в тоже время я хочу поддержать тебя... Я... хочу все исправить. Я хочу быть на твоей стороне, я хочу просыпаться и готовить тебе и Илие вкусный завтрак, а по вечерам вместе проводить время. Я хочу знать о тебе всё: все твои мысли, все желания, всё, что ты готов мне открыть.  Он часто дышал в волосы мужчины, которые стали мокрыми от его слез. Ё Хан напряг тело, повернувшись в руках младшего судьи, и посмотрел в его красные, заплаканные глаза. Он просто стоял и смотрел, положив руки на плечи мужчины.  Га Он пододвинулся ближе и коснулся лбом до лба старшего. Они стояли рядом, почти обнявшись. Младший напряженно всматривался в глаза судьи Кана, который казался далеким, потерянным в своих мыслях. — Хён, — он легонько встряхнул мужчину, — простишь ли ты меня? Дай мне еще один, последний шанс все исправить, пожалуйста. Слезы опять непроизвольно начали течь с его глаз. Он с мольбой смотрел на мужчину, словно подсудимый, ожидающий своего приговора. Ё Хан посмотрел на расстроенного мужчину перед собой и легонько покачал головой. Слова сорвались с его губ, быстрее, чем он успел их обдумать.  — Я никогда не мог тебе ни в чем отказать, Га Он-а. И даже если это в конце концов разрушит меня, я все равно не могу сказать тебе "нет". Га Он с силой прижал к себе тело старшего судьи, судорожно обнимая его за дрожащие плечи. Ё Хан спрятал лицо в изгибе его шеи и просто наслаждался вновь обретенным теплом и запахом его помощника… друга… партнера… члена семьи. — Позволь мне позаботиться о тебе сегодня, как ты заботился обо мне всегда, — прошептал младший. Ё Хан махнул головой, и Га Он, взяв его за руку, повел к спальне старшего мужчины. В ночной тишине они пробирались по коридору спящего дома. Открыв дверь своей комнаты, судья Кан потянул младшего за руку внутрь.  — Останься со мной, — на грани слышимости попросил старший мужчина. Он не смотрел на Га Она, но по его напряженным пальцам было понятно, что для него это важно. — Я дам тебе свою пижаму, — сказал он, предугадав желание младшего переодеться.   Пока старший готовил постель ко сну, Га Он быстро принял душ и переоделся в выделенную ему одежду. Когда он вышел из ванной, Ё Хан уже лежал в постели, откинув одеяло в ожидании младшего. Га Он выключил свет и пробрался в кровать, ложась на расстоянии вытянутой руки от мужчине. Но тот сам внезапно решил сократить расстояние между ними и пододвинулся к младшему, обнимая его за талию и прижимаясь лбом к его груди. В темноте было слышно только дыхание и шорох одеяла, когда Га Он притянул старшего еще ближе, кладя его голову себе на руку и обнимая другой рукой. Он оставил легкий, как перышко, поцелуй на его макушке и тихо пожелал добрых снов. Эмоциональная усталость сделала свое дело, и мужчины так и заснули, прижимаясь друг к другу в поисках убежища от всего мира.  На следующее утро Ё Хан резко сел в кровати, его голова раскалывалась от пережитых эмоций и пролитых слез. Он сначала не понял как оказался в своей постели, но потом почувствовал теплые руки, которые тянули его обратно в объятия. Он напрягся, потом, улыбнулся и расслабился, понимая, что это первое хорошее утро за несколько лет. И если легкий поцелуй в уголок губ ему привиделся, то он не Кан Ё Хан.