Конкурент

      Цинхуа прокрался в квартиру, стараясь не шуметь. В руках он держал небольшую картонную коробку, из которой доносилось тихое и жалобное мяуканье.       Бедный котенок был оставлен на произвол судьбы под проливным дождем в каком-то обшарпанном переулке! Если бы не желание Цинхуа сократить маршрут, то кто знает, что могло бы случиться с этим малышом?       Радость длилась недолго, стоило лишь юноше переступить порог квартиры. Его горячо любимый муж не должен был ничего знать. Мобэй не то чтобы не любил животных, точнее, считал их в какой-то степени грязными и бесполезными. Цинхуа не разделял его мнения, упрекая Мобэя в бесчеловечности. Но, чтобы тот не говорил, мужчина по крайней мере выражал свою неприязнь лишь в том, что держался от животных на расстоянии нескольких шагов.       Но Цинхуа просто не мог пройти мимо дрожащего котенка, брошенного на улице под дождем. Не тогда, когда успел посмотреть в его большие глаза, полные надежды.       Он поселил малыша в кладовке, куда его супруг не заходил вообще.       Пока Мобэй был на работе, парень тайком оставлял еду, воду и играл с котенком. Вскоре весь пол был усеян кошачьими игрушками, а легкий запах мяты наполнил комнату. В такие моменты, когда они были лишь вдвоем, Цинхуа с радостью позволял малышу, которого вскоре он назвал Королем, осваиваться в остальной части огромной квартиры. Рано или поздно Цинхуа все расскажет Мобэю, но не сейчас.

***

      Однажды, возвратясь домой раньше обычного, Мобэй застал Цинхуа, выходящего из кладовки. В принципе ничего необычного, если не учитывать бегающий взгляд и натянутую улыбку.       — Мобэй, ты сегодня раньше обычного, — юноша аккуратно прикрыл дверь ногой, подходя к своему мужу и целуя его в щеку.       — Ты что-то там прячешь? — спросил Мобэй, прищурившись и покосившись на дверь кладовой.       Было видно, как замялся Цинхуа, нервно теребя рукав плюшевой кофты.       — Ничего особенного, просто специи, макароны там… я думал, что можно приготовить.       — Приготовить? — приподнял бровь мужчина, смотря на своего милого супруга. После прошлого пожара, который чудом успели погасить, было решено, что Цинхуа должен держаться подальше от плиты.       — Мобэй! Но мне же надо учиться! — насупившись, юноша в итоге улыбнулся, помогая Мобэю снять пальто и уводя его в гостиную. — Раз так, то давай закажем лапшу.       Мобэй нахмурился, но все же согласился. Как он мог отказать такому милашке?       Только вот в последние время Цинхуа стал чересчур странным: всегда с телефоном в руках и загадочной улыбкой, а теперь эта тайна в кладовке… Мобэй не хотел ничего надумывать, пока нечаянно не подслушал разговор Цинхуа и Шэнь Юаня, его лучшего друга.       Задолго до того, как Мобэй познакомился с Цинхуа, он уже знал о существовании Юаня, который к тому же был связан отношениями с Бинхэ, общим знакомым. Первоначальная настороженность к Юаню прошла примерно через год после знакомства с Цинхуа, но теперь было что-то другое.       Во время телефонного разговора, который Мобэй невольно подслушал, Цинхуа эмоционально что-то рассказывал Юаню. Мобэй собирался пройти в спальню, мимо гостиной, но внезапно до его ушей донесся обрывок фразы: "Ты не понимаешь, мой Король такой очаровательный и восхитительный! Он просто ангел, самый прекрасный из всех!"       Кого это Цинхуа расхваливал и называл своим королем?!       Неужели это правда…. только причем здесь вообще кладовка?       С каждой минутой подозрения Мобэя крепли. Нет, он не хотел верить, ведь сам Цинхуа каждый раз в первые месяцы знакомства убеждал его в своей верности, что никогда не бросит, всегда будет рядом, но теперь…. Неужели Мобэй допустил ошибку и сделал что-то не так? Он виноват, что перестал интересовать Цинхуа. И как он только не заметил..       Теперь пазл медленно складывался в голове. Он помнил все эти тихие разговоры Цинхуа в той самой кладовой, которые были якобы зозвонами с матерью. Неужели он настолько оттаял к своему мужу, что не стеснялся болтать с любовником по телефону когда они были дома вдвоем.       И это проклятое “мой Король” стало слышаться намного чаще, чем хотелось.       А запах не знакомого одеколона, который отдавал мятой? Мобэй не знал никого в окружении Цинхуа, кто использовал такой, значит его супруг намерено не знакомил их.       Казалось, все было плачевно, но Мобэй пытался все исправить. Мужчина стал намеренно уходить пораньше с работы, чтобы больше времени проводить со своим супругом, но тот казалось был не рад столь ранним возвращениям. Стоило Мобэю войти в дом, как тут же Цинхуа спохватившись, стоял у порога с натянутой и нервной улыбкой.       И опять же кладовка, в которую ему теперь запрещали входить! Это вообще не вязалось ни с чем, еще более вводя его в заблуждение.       Мобэй решил выждать, он стал следить за Цинхуа, подмечая каждую мелочь, которая, как ему казалось, подтверждала самые худшие опасения. Цинхуа приносил пакеты и сразу же прятал их в кладовке, а потом, с виноватым видом, ускользал из дома под предлогом срочной работы.       Однажды ночью Мобэю не спалось. Мужчина медленно сел на кровать, стараясь не разбудить своего милого супруга. Прохладная рука осторожно коснулась чужой щеки, будто хрусталя, медленно поглаживая.       Спавший юноша слегка поерзал, больше укутываясь в одеяло, и утыкаясь щекой в чужую ладонь, пока на сонном лице расползалась слабая улыбка.       Ещё так полюбовавшись своим пока еще мужем, Мобэй плавно убрал ладонь и, встав с кровати, тихо направился в сторону кладовой. Дверь медленно открылась и мужчина обомлел.       Планировка кладовки явно была другой, когда он посещал ее в последний раз. Пол был устелен мягкими покрывалами, в углу лежали пеленки, а у стенки рядом стояли миски. Повсюду валялись кошачьи игрушки….?              В самом центре не лежанке, свернувшись калачиком, спал крошечный белоснежный котенок. Вокруг валялись игрушечные мышки и клубки шерсти.       Все подозрения Мобэя рухнули, словно карточный домик, когда параллели в голове наконец пересеклись. Так вот он…. Король? Никого любовника, никаких измен. Только маленький пушистый комок в их кладовой.       Мобэй ощутил, как стыд заливает его лицо. Он так легко поддался ревности, так быстро поверил в худшее… он совсем забыл о том, какой же искренний и добрый его возлюбленный, а его умение сострадать и заботиться о более слабых…. все было логично.       Когда Цинхуа проснулся, Мобэй уже ждал его на кухне. Он молча протянул тому кружку горячего чая, покак взгляд Цинхуа нервно метнулся в сторону открытой кладовки. Неужели его Король столь умен, что уже умеет открывать двери?!       Но вопреки всему, глаза его уставились в изумлении на колени мужа, на которых спокойно дремал Король, вцепившись лапками в игрушечную мышь.       Цинхуа настороженно смотрел в глаза супругу, ожидая упреков и обвинений. Хуже всего была бы просьба отнести его в приют, но он не мог так поступить! Вместо этого Мобэй просто сказал:       — Он милый.       Цинхуа вздохнул с облегчением, собираясь со словами.       — Я знаю, что ты не любишь животных… — но Мобэй перебил его.       — Неважно. Если ты хочешь, чтобы он остался, он останется.       Цинхуа мгновенно улыбнулся, бросаясь на шею своему супругу и невольно будя Короля. Парень начал покрывать лицо мужчины поцелуями, пока тот явно наслаждался этим.       Он всегда знал, что под маской сурового и немногословного Мобэя скрывается доброе и любящее сердце. И теперь, благодаря маленькому котенку, эта истина стала очевидна.       Вечером они вместе обустраивали котенку уголок в гостиной. Цинхуа возился с мягкой лежанкой и развешивал игрушки, а Мобэй наблюдал за ним, чувствуя, как теплая волна нежности заполняет его.       Король быстро освоился в новом доме и стал полноправным членом семьи. Он любил играть с клубками шерсти, спать на коленях у Цинхуа и мурлыкать, когда Мобэй гладил его по пушистой головке.

***

      — Куда ты убегал обычно из кладовой по своей “срочной работе”? — поинтересовался мужчина, лежа в кровати и поглаживая котёнка на коленях, пока Цинхуа очевидно ревновал этим ласкам.       — Ох, я носил моего Короля к Юаню в гости, — улыбнулся юноша, — теперь в их квартире тоже много кошачьих игрушек и вкусняшек. Мы решили что Юань будет крестным для моего Короля.       — Крестным…