Beauty and the Beast

My life was so unfair,

Until I met you, Belle,

When you just rang my heart

You woke me from this spell.

Unfair – Felix

«Сказка старая как время.»

Алексис озвучивает последнюю строку вслух и захлопывает книгу, откидываясь на кору дерева за спиной. Его любимая история, которую он перечитывает раз за разом. Красиво, думает он. Несс верит в магию. Глупо, наивно и по-детски. В сказке искренняя любовь спасла принца, избавив его от чар. Можно ли считать любовь невозможной магией? Алексис верит в невозможное. Верит ли он в любовь? – Алексис! – раздаётся строгий женский голос за спиной. Старшая сестра раздражённо глядит на Несса, протирая запотевшие на холоде линзы очков подолом юбки. Она в белом халате, видимо, прибыла сюда прямо из семейной лаборатории. Семья редко беспокоит Алексиса – давно смирились с тем, что он глупый и странный мальчишка, который верит в магию и чудеса. Что же привело сестру, которая последнюю неделю была занята важным научным исследованием и совсем не покидала лабораторию, сюда? В глубине души Алексис надеется, что, возможно, она захотела поинтересоваться, как дела у её несуразного младшего братца. – Сюзанна, – Алексис выдыхает облачко пара, поднимая голову вверх. Он неосознанно прижимает книгу к себе – привычка из детства. Старшие брат и сестра любили рвать и портить любимые книги Алексиса, называя их глупыми сказками для малышей. – Опять глупостями занимаешься. – хмурится Сюзанна, глядя на предмет в его руках. Алексис несколько раз пытался рассказать ей эту историю и поделиться эмоциями, но девушка каждый раз отмахивалась и просила не мешать ей с новым исследованием. – Отец с матушкой вызывают тебя. Несс идёт впереди, рассуждая о том, для чего он мог понадобиться родителям. Те, кажется, давно уже забыли о существовании младшего сына – он не делает новых открытий, не прославляет их фамилию ещё больше, скорее, позорит её на всю деревню. Алексис давно уже прослыл на весь Бастард легкомысленным и своеобразным, днями напролёт читающим книги и живущим в собственных мечтах. Жители деревни шептались за спиной: как в образованной и рассудительной семье Несс, которая из поколения в поколение взращивала гениальных учёных и исследователей, родился кто-то вроде Алексиса? Впрочем, сам Несс младший к таким сплетням давно привык. Он пытался, правда пытался добиться расположения семьи и общества, но всё тщетно. Пока Алексис не приносит пользы, в деревне он – никто. Они покидают холм под раздраженные речи Сюзанны о том, что она тратит своё драгоценное время на бесполезное занятие. Излюбленное место Несса от родного дома и деревни находилось далеко, однако здесь, на высоком холму вблизи леса, никто не мог его потревожить. Здесь он мог наслаждаться любимыми сказками в тишине и спокойствии, не боясь быть отчитанным за «пустую трату времени». Родители, на удивление, сидят в креслах в трапезной комнате. В стенах дома членов семьи можно повстречать редко – почти всё время они проводят на заднем дворе в мастерской или лаборатории. Старший брат тоже сидит здесь и выглядит заинтересованным в происходящем. Сюзанна садится рядом с ним и шепчет что-то на ухо, так, что рядом сидящие родители её не расслышали. Альберт кивает и прячет слабую улыбку за ладонью в перчатке. Алексис странно себя чувствует: вся семья сидит в помещении, не занятая вечными исследованиями. На секунду он думает, что они похожи на самую обычную семью. С тёплыми взаимоотношениями и искренней привязанностью друг к другу. По правде говоря, династия Несс никогда не являлась примером любящей семьи, они скорее походили на партнёрские отношения между коллегами. Алексис разочарованно вздыхает, понимая, что в их доме никогда не будет тёплых семейных бесед. Судя по серьезным лицам родителей, они собираются отчитать сына. Но Алексис ничего не натворил – это он знает точно. Он выполнил все поручения и ушёл совсем недавно, но незаинтересованные взгляды четырех пар глаз, направленных на него, заставляют нервно царапать ногтями синюю обложку книги в руках и кусать и без того истерзанные губы. – Алексис, – без нотки тепла говорит мать, снимая очки и откладывая их в сторону. Она никак не комментирует книгу в руках младшего сына и не отчитывает его, значит, есть тема намного важнее, чем в пустую потраченное Нессом время. – У нас к тебе важный разговор. Он нервно сглатывает, чувствуя неприятную сухость в горле. На обложке книги появляются влажные следы от вспотевших ладоней, но Алексис отказывается класть её на кресло или стол, боясь, что кто-то из членов семьи постарается от неё избавиться. Мать продолжает: – Как ты знаешь, некоторое время назад Алоис отправил письмо со своим научным исследованием в поместье герцога. – Алексис кивает, вспоминая о новом открытии, над котором отец работал несколько месяцев. – Из-за которого отец отплыл в Маншайн? – уточняет Алексис и слышит за спиной смешки от старших брата и сестры, отчего чувствует себя ещё более неуютно. – В Маншайн нельзя попасть на судне, его водные границы закрыты, идиот. – смеётся Альберт. На лице рядом сидящей Сюзанны, которая обычно относится ко всему холодно и не проявляет бессмысленных, по ее скромному мнению, эмоций, расплывается улыбка. Оба старших получают раздражённый взгляд от отца и умолкают. – Именно. – кивает Алоис. На мгновение в трапезной возникает идеальная тишина. Отец хочет сказать что-то, но не решается. Он кашляет в кулак и неуверенно продолжает, что совсем на него не похоже. – Итак.. на письмо с исследованием, отправленное герцогу Михаэлю четыре недели назад, наконец пришёл ответ. – Разве это плохо, отец? Уверен, герцог оценил ваши старания. – Несс непонимающе глядит на напряжённого отца, который, кажется, совсем не рад пришедшему в ответ на его открытие письму. – Не перебивай. – грубо произносит отец, раздражённо, как и все в этом доме и в этой деревне, глядя на Алексиса. – Итак, герцог.. не оценил моё исследование, посчитав его глупым и бесполезным. Теперь он ожидает автора письма у себя в поместье. Алексис не совсем понимает, к чему клонит отец. Все семейные дела родители всегда решали вдвоём, изредка подключая старших, Алексис в важных семейных беседах никогда не участвовал. – Отец хочет, чтобы ты отправился в поместье герцога вместо него. – кратко и на одном дыхании произносит Сюзанна, за что получает ещё один укоризненный взгляд от родителей. – Я отправлюсь к герцогу? – переспрашивает Несс, хотя прекрасно всё расслышал. Он переводит взгляд с одного члена семьи на другого, ожидая, пока кто-то засмеётся и назовет это неудачной шуткой. Все четверо молчат. С юмором в их семье всегда были проблемы. – Ты молод и глуп, Алексис. – мать потирает переносицу, явно уставшая от этого диалога. Ей хочется поскорее покинуть душную комнату и вернуться в сад, чтобы продолжить наблюдать за расцветающими синими орхидеями и их реакцией на окисленную воду. – До этого ты не публиковал ни одного из своих исследований, и вероятность, что герцог поверит, велика. Алоис подписал письмо так, что вопросов возникнуть не должно. Алексис чувствует, как в груди расцветает разочарование. Его отец – опытный и проживающий не первый десяток лет учёный, он без проблем сможет разъяснить герцогу свою точку зрения, а Алексис.. сможет ли он связать хотя бы несколько слов, находясь перед кем-то вроде герцога Михаэля? А что будет, если герцог узнает об их обмане? Его казнят? Тревожные мысли крутятся в голове Несса, сменяя друг друга. Неужели его родители готовы пожертвовать младшим сыном? Он проглатывает ком в горле и прижимает книгу ближе к груди. Сказать ему нечего. Да и слова ни к чему – родители уже всё решили, и выслушивать Алексиса не собираются. – Отправляешься в поместье через две недели. За это время Алоис объяснит тебе все основные элементы исследования в подробностях, чтобы не выдать нашу тайну. Если всё пройдет гладко, вернёшься в деревню без происшествий. Если всё пройдет гладко. То есть они рассматривают вариант, который пройдет не гладко? Спасибо, семья. Однако этот опыт может стать хорошим началом для научной карьеры Алексиса, если он вдруг начнёт. Возможно, родители на это и рассчитывают? Алексис не способен разочароваться в своей семье. Он хочет быть полезен, а потому готов выполнить поручение родителей и наконец оправдать их ожидания. Те несколько дней, что были выделены на сборы в поместье, Алексис провёл в кругу семьи, если это можно так назвать. Они объясняли ему все основные моменты, закатывая глаза и ударяя себя по лицу, когда он спрашивал что-то очевидное вроде «Эта красная жидкость поможет завявшей розе расцвести?». Альберт выписывает каждое слово отца в дневник, прекрасно зная, что Алексис не запомнит и половины этих научных терминов, пока Сюзанна собирает сумку с важными склянками, травами и порошками. По истечению двух недель сумка Алексиса была наполнена дюжиной склянок и баночек, названия и основные свойства которых брат и сестра написали на этикетках. В сумке совсем не оставалось места для личных вещей Несса – он еле уместил пару рубашек и брюк, надеясь, что этого достаточно. Сумка набита доверху и выглядит тяжелой, но чего-то в ней не хватает. Алексис рассматривает свою полку с теми немногочисленными книгами, что сумел сохранить, и берет в руки свою любимую – ту самую в синем обороте, повествующую о заколдованном принце и исцеляющей любви. Несс оборачивает книгу в сменную рубашку и прячет её в глубине сумки, за многочисленными мешочками и исследовательским дневником, так, чтобы семья при повторном осмотре содержимого сумки не заметила её. Он крепко сжимает лямку в руках, собираясь с мыслями, и наконец покидает свою комнату, встречаясь с безразличным взглядом подосланного герцогом человека. Никто из членов семьи не выходит из лаборатории, чтобы проводить его в путь.

⚜︎⚜︎⚜︎

Карета останавливается у высокого замка с массивными металлическими воротами. Каждый выложенный камушек на тропе, ведущей к воротам, кричит о богатстве проживающего здесь герцога. Провожающий шагает впереди, всё также не произнося ни слова. Несс неуверенно плетётся позади, разглядывая местность. Мужчина перед ним распахивает ворота, пропуская вперёд, и теперь на Алексиса устремляются десятки взглядов стражников и других слуг поместья. От этих взглядов Нессу становится жутко, он крепче сжимает вспотевшими ладонями ремень сумки и спешит догнать мужчину. Теперь, оказавшись внутри, Алексис во всей красе может рассмотреть герцогские имения. Перед ним предстаёт огромный главный зал, освещённый солнечным светом, поступающим из широких окон в французском стиле. Мягкий свет окрашивает стены в теплые оттенки. В коридорах расположено большое количество массивных дубовых дверей, скрывающих за собой секреты замка, полы устилались дорогими коврами из шкур диких зверей. По обе стороны зала располагались лестницы, застеленные коврами алого цвета с вышитыми золотыми узорами. Массивные стены замка обложены переливающимися на свету вычищенными до блеска плитами. Высокие своды украшены фреской. Декорированный резьбой потолок уходил ввысь и находился на высоте нескольких метров, открывая вид на лестницу. Его поддерживали громоздкие колонны, расписанные искусной рукой мастера. Зал был заставлен немалым количеством канделябров, переливающихся золотом в дневном свете лучей. По замку разносился слабый запах воска и дыма вперемешку с ароматом свежеиспечённых мучных изделий. Внутри замка царила атмосфера величия, каждый его уголок кричал о том, насколько богат владелец. Первое, что замечает Алексис, оглядывая высокие полированные потолки – внутри стен замка ни души. Немало слуг повстречалось за пределами стен, но внутри никого. Второе: на мраморных плитах нет ни одного портрета. Алексис не уверен, но ему казалось, что все знатные роды вывешивают коридоры портретами своих предков, являя всем присутствующим их величие. Они проходят дальше, минуя кухню, разносящую внутри стен ароматный запах, и теперь взору Несса предстают картины, о которых он думал. Правда, все они увешаны белыми полотнами, скрывая изображения людей по ту сторону ткани. Алексису становится интересно, кто прячется за пыльной непросвечиваемой тканью и почему хозяин дома решил скрыть содержимое картин. В тишине замка, по ощущениям в противоположном от Несса крыле, раздаётся мелодия пианино. Тикающие и медленно сменяющие минуту за минутой часы на стенах возвращают к реальности, напоминая о времени. Сопровождающий останавливается около громоздких дубовых дверей, исписанных синими и красными красками и с искусно вырезанными узорами. Мужчина лёгким постукиванием по дереву сообщает находящимся по ту сторону о своём присутствии и, выждав ровно минуту, распахивает ворота, толкая их обеими руками внутрь следующего зала. Проводник пропускает Алексиса вперёд, провожает до середины огромного позолоченного зала и, совершив низкий поклон своему господину, не произнося ни слова, удаляется, оставляя Алексиса одного в этом незнакомом месте. Двери за спиной с грохотом закрываются, лишая Несса единственного пути для побега. Алексис устремляет взгляд вперёд – перед ним, на расстоянии пары метров, трон с восседающим на ним юношей. В лицо герцога Несс никогда не видел, но он считал, что тот будет старше. Лет тридцати, возможно..? В любом случае, герцог выглядел одного возраста с самим Нессом. Его длинные светлые волосы обрамляли худое лицо с точёными скулами. Голубые глаза, на свету приобретающие волшебный оттенок, слегка прикрыты. Светлые брови приподняты, так, словно юноша прилагает усилия, чтобы его веки не сомкнулись. На юноше надет наряд, выглядящий дороже, чем вся хижина семьи Несс вместе с задним двором, садом, мастерской и лабораторией. Герцог упирается левым логтем в подлокотник трона, склонив голову на бок и подпирая щёку. Тыльная сторона левой ладони, выставленная напоказ, была украшена чем-то вроде короны. Несса заинтересовывает картина на руке юноши – кожа вокруг рисунка покраснела, и Алексис не хочет думать над тем, насколько это было больно. Белая рубашка, небрежно расстёгнутая на несколько пуговиц у горла, не скрывает ещё татуировки. Правда, видно лишь фрагмент голубых прожженых линий, но Несс делает вывод, что это изображение розы. Поверх рубашки на герцоге что-то вроде туники – Алексис не особо смыслит в дорогих одеждах – но намного, намного дороже. Темно-синие бархатные ткани плавно обвивают чужое мускулистое тело, золотая вышивка на плечах переливается на свету. Рукав рубашки на левом запястье закатан, оголяя вьющиеся на бледной коже шипы розы, откуда и вытекает корона. Алексису становится интересно, сколько же у герцога ещё этих болючих произведений искусства на теле или, возможно, это всё единая татуировка. Его правая нога, согнутая в колене, упирается стопой массивной обуви в сидение трона. Правой рукой, которая покоилась на другом подлокотнике, герцог медленно стучал по полированному дереву тонкими пальцами, украшенными парой колец. Юноша всем своим видом демонстрировал, что ему скучно. Видимо, он решил, что этого недостаточно, а потому показательно и протяжно зевнул, прикрывая рот широкой ладонью. – Это невежливо, Михаэль. – раздаётся у него за спиной. Алексис переводит взгляд на второго юношу, находящегося по правую руку герцога. Синевласый, с большими глазами того же цвета и такой же дорогой одеждой, но более простой и указывающей на статус ниже. Синевласый устремляет взгляд на Алексиса, его голос становится мягче. – Перед герцогами принято кланяться. – Или сразу на колени. – лицо названного Михаэля расплывается в хищном оскале. Он окидывает оценивающим взглядом стоящего перед собой Несса и, кажется, становится более заинтересованным в происходящем. – А мне казалось, будет старик. Несс, не зная, что должен сделать, действительно садится на алый с золотыми узорами ковёр, располагая вспотевшие руки на бёдрах и нервно сжимая натянутую ткань брюк. Услышав упоминания отца, он опускает голову и мысленно ковыряет узоры ковра пальцем, боясь сдать себя из-за своей нервозности. – Так значит, исследования по поводу ядовитых роз в западных землях Маншайна принадлежат тебе? – продолжает Михаэль. Его голос всё такой же скучающий и бесстрастный, но Несс всем нутром чувствует прожигающий на себе взгляд. Боже, герцог явно что-то заподозрил. Ему конец. – Разве письмо не было подписано умным стариком, Йоичи? Как его там, Асало? – Алоис Несс. – поправляет своего господина упомянутый Йоичи и достаёт из заднего кармана брюк сложенное пополам письмо, выведенное неаккуратным мелким почерком. Йоичи протягивает Михаэлю письмо, пальцем в белой перчатке указывая на кривую подпись «Ал. Несс». Михаэль возвращает подозрительный взгляд к Алексису и, прежде чем он скажет что-то ещё, Несс наконец собирается с духом и произносит несколько слов, пытаясь унять дрожь в голосе. – Алексис Несс, господин. Письмо действительно моё. – тихо произносит он, всё так же не поднимая головы и сжимая мягкую ткань брюк. Его дрожащий голос отражается эхом от стен и кажется чужим. – Вот как. Как жаль, мне хотелось наконец схватить этого душного старика. – вздыхает герцог. – Расскажешь ли ты, Алексис, подробнее о своём исследовании? – с долей насмешки спрашивает Михаэль. Смотреть на уязвимого и дрожащего юношу перед собой доставляет ему неимоверное удовольствие, тем более, если этот юноша красив и молод. Йоичи по правую руку недовольно закатывает глаза и скрещивает руки на груди, мысленно жалея несчастного мальчишку, которому не посчастливилось стать жертвой этого самовлюблённого господина. – Д-да, конечно.. Что вы пожелаете узнать? – Несс нервно перебирает в голове все знания об исследовании, которые прочитал в составленных Альбертом записях со слов отца. По дороге в поместье герцога Несс перечитывал дневник из раза в раз, наизусть запомнив каждую точку, кляксу и перенос слова. Герцог, как бы ни постарался, не сможет застать его врасплох. – Итак, исследования проводились в королевстве Маншайн, верно? – Да, – кивает Несс, царапая ткань брюк короткими ногтями. – Три недели. – зачем-то добавляет он, подсознательно желая убедить присутствующих в правдивости своих слов. – И как же ты попал в Маншайн, Алексис? Несс моргает, пытаясь переварить вопрос и пересиливая себя, чтобы не поднять голову вверх. Он вспоминает каждую страничку дневника, каждую заметку и брошенную отцом фразу. На всякий случай отец рассказал о жизни в Маншайне, традициях и культуре королевства, о правящей красноволосой семье и её членах, но Несс не может вспомнить ничего, связанного с этим вопросом. Боясь, что молчание затянулось, Несс отвечает универсальной фразой, которая не может оказаться ошибочной. – На судне, господин. – его голос совсем не дрожит, молодец, Алексис. Он звучал убедительно, правда? Сейчас подозрения герцога сойдут на ноль, он задаст ещё пару вопросов и выпроводит Несса из замка. Всё идёт лучше некуда. – Занятно. – выдыхает Михаэль и переводит взгляд с дрожащего юноши на стоящего справа прислугу. – Что у нас с водными границами Маншайна, Йоичи? Исаги за спиной прикусывает щёку изнутри, понимая, как сильно оплошал псевдоученый перед ними. Он не хочет отвечать на заданный вопрос и подставлять юношу, но он знает, что Михаэль тоже знает, какова ситуация с морскими границами у королева Маншайн. Герцогу определённо стало веселее, и теперь он решил побесить и своего верного товарища. – Они закрыты, Михаэль. – раздражённо сообщает Йоичи. Сердце Несса пропускает удар. Он оплошал? В Маншайн нельзя попасть на судне, его водные границы закрыты. Идиот. О, он определённо идиот. Полнейший. Оскал на лице герцога становится шире. Он меняет позу и выпрямляет спину, являя свою статную фигуру и широкие плечи, обтянутые шёлковой рубашкой. Михаэль закидывает одну ногу на другую и скрещивает руки на груди, с вызовом глядя на юношу, который всё ещё не решался поднять взгляда. – Письмо не принадлежит тебе, я прав? – напевает Михаэль, прищурив кошачьи глаза. Алексис наконец отрывается от узоров на кровавом ковре и поднимает голову, встречаясь с чужим хищным взглядом. В его голубых бездонных глазах не отражается солнечный цвет, и выглядят они совершенно безжизненными. Алексис хочет опустить взгляд вновь и более не пересекаться с этими безжизненными пугающими глазами, но что-то его останавливает. Он открывает рот в попытке сказать что-то в свое оправдание, но говорить ему нечего. Несс чувствует, как задыхается, но вдохнуть необходимый воздух у него нет сил. Ядовитые розы обвивают горло, впиваясь острыми шипами в нежную кожу. Страх сковывает по рукам и ногам, не оставляя ни шанса на спасение. Михаэль, не дожидаясь ответа, продолжает. – Вздумали обмануть меня? – Ни в коем случае, Ваша Светлость!.. – Вы, несчастная деревенщина, надеялись, что я поверю в этот дешёвый фокус? – с презрением выплёвывает Михаэль. – Меня, сына самого герцога Меинхарда Кайзера? При упоминании бывшего господина замка Йоичи возвращает взор на Михаэля, изогнув угольную бровь и не совсем понимая, к чему тот клонит. Разглядывание широко распахнутых глаз цвета увядающих роз, в которых отражались страх и паника, приносило юному герцогу неимоверное удовольствие. – Шучу, – насмешливо тянет Кайзер, когда отчаяние в чужих глазах достигает предела. Йоичи бросает на господина испепеляющий взгляд, мысленно ударяя себя по лицу. Кайзер, кажется, вошёл во вкус и останавливаться не планирует. – Я зарубил его на этом ковре. Алексис, который никогда не был близок к религии, прокручивает в голове несколько молитв. Это определенно было предупреждение, что следующим, кого казнят в этом зале будет он сам. – Итак, Йоичи, как избавимся от лжеца? – Михаэль, – устало вздыхает Йоичи и переходит на язык, незнакомый Алексису. Издевательство над несчастным юношей переходит границы. – Enough. В безжизненных голубых глазах загорается азарт. Михаэль зачёсывает волосы назад, избавляясь от мешающей чёлки, и расслабленно откидывается на спинку кресла. – Убедил. – усмехается он, не обращая более внимания на юношу перед собой. – В темницу его.

⚜︎⚜︎⚜︎

С самого утра придворные готовились к грандиозному празднеству. Солнечные лучи отражались на вымытых дочиста мраморных полах, в свете утренней зари замок сиял золотом. Слуги, загруженные работой, спешили вверх и вниз по коридорам. Поднимающаяся в воздух пыль постепенно превращалась в облака и рассеивалась. Полы из темного дуба трещали под ногами, а зеркала пищали от тщательного протирания. Громоздкие двери скрипели после каждого появления слуг в зале – каждый уголок, каждая комната требовала внимания. В воздухе витал легкий аромат сушеных трав, смешиваясь с запахом горячего мяса и свежевыпеченных мучных изделий. В центре зала стоял длинный стол с вышитой золотыми нитями алой скатертью, усеянный различными блюдами: от приторных десертов до запечённой утки. По залу разносилась звонкая мелодия, создаваемая умелыми пальцами пианиста, не давая помещению погрузиться в мрачную тишину.

Замок наполнился жизнью. Тонкие пальцы, обтянутые черной искуственной кожей, играют последний аккорд. Пианист поднимается с излюбленного места и откладывает ноты в сторону, поправляя тонкую серебряную оправу на носу. – Восхитительно, Кенъю, – сияет Хиори, разливая в четыре переливающиеся на свету чашки излюбленный всем замком чай улун. Юкимия благодарно кивает, протягивая руку в перчатке к предложенной чашке. – Ранзе, как у тебя дела с.. – Годы прибавляются, а здравомыслие - нет! – зло рассекает кухню Исаги, прерывая Йо на полуслове и заваливаясь на один из свободных стульев. Двадцать первый день рождения герцога даётся ему с трудом. Йоичи делает глубокий вдох и выдыхает, потирая переносицу. Торчащие на макушке две пряди прилизаны и опущены вниз, дополняя раздражённый образ хозяина. – Михаэль отказывается праздновать, хотя выразил своё согласие несколько дней назад. Все присутствующие, давно уже привыкшие к нраву герцога, кивают. – Никаких гостей, – разочарованно вздыхает Курона, накручивая на палец коралловую косичку. – Печально, печально. Исаги переводит усталый взгляд на струю алой жидкости, льющуюся из заварника в руках Хиори, и издаёт нервный смешок, крайне неудачно шутя. –Если учесть вчерашний визит крестьянского мальчишки, один гость есть. – Рука Хиори зависает в воздухе вместе с заварником. Чай продолжает литься в чашку, выходя за её пределы и проливаясь на алую скатерть. Исаги собирается сказать об этом Йо, но, поднимая голову, встречается с тремя удивлёнными взглядами. – Я разве вам не расска- – Нет? Йоичи, ты серьёзно? Погоди, тот несчастный сын учёного? Он всё ещё здесь?! Он выглядел так испуганно, что Кайзер с ним сделал?! – Хиори заваливает Йоичи вопросами, не давая тому закончить фразу, и с грохотом опускает заварник на мокрую испачканную скатерть. Юкимия с Куроной встают со скрипучих деревянных стульев, всё ещё бросая на Исаги упрекающие взгляды. – Он, вероятно, голоден. Да и в темнице в это время холодно. – Печально вздыхает Юкимия, протирая тонкие стёкла очков тряпочкой, которую всегда держит в заднем кармане брюк. – Бедный юноша не заслужил мучений из-за неверного исследования. – Верно, верно, – кивает Ранзе, скрещивая руки на груди и не прекращая испепелять осуждающим взглядом Исаги. – Нам стоит принять его, как настоящего гостя. Все трое направляются к выходу из комнаты, желая поскорее принять мальчишку по всем правилам замка. – Михаэль и без того не в духе, нашему своеволию он явно не обрадуется. – Предупреждает Йоичи. Он устало прикрывает глаза и по привычке вновь трёт переносицу. – Послушайте, мы не должны.. Когда он вновь открывает глаза, желая отгородить друзей от приближающихся проблем, на кухне уже никого нет. Три разноцветные макушки появляются в тёмном коридоре нижнего этажа замка, разведуя обстановку. Деревянная дверь в конце коридора, ведущая в холодную и грязную комнату с маленькой решёткой, заперта. В воздухе витает пыль, стены прогнили, краска местами потрескалась. Комнаты, предназначенные для самых коварных и заклятых врагов династии Кайзер и прозванные темницей, пропитаны мраком и страхом. Из поколения в поколения жестокие выходцы рода Кайзер пользовались темницей, запечатляя на прогнивших досках кровь своих ненавистников и сохраняя внутри её стен их истошные вопли. И только в последние пять лет темница не пользовалась от слова совсем – её не охраняли и не прибирались. Нынешний хозяин замка предпочитает расправляться с врагами самостоятельно и наблюдать за их мучениями воочию, не оставляя догнивать в грязных стенах. За длительное время владения имением Михаэль ни разу не пожелал спуститься во тьму комнат подвального этажа и не упоминал о ней, лишь однажды вскользь бросив Йоичи фразу о том, что пребывания в темнице ему хватило в детстве. Алексис сидит на краю потрёпанной временем кровати с прогнувшимися досками, в компании нависших над головой пауков. Он ковыряет коротким ногтем загнивающую дощечку, нервно покачивая ногой. Несс испуганно поднимает голову и в замешательстве глядит на троих нарушителей мрачной тишины, когда в полутьму комнатки попадает коридорный свет. Когда придворные приводят и усаживают крестьянского юношу за стол, за которым обычно обедает герцог, Исаги начинает относиться к этой идее с ещё большим подозрением. – Убедили, мы должны его покормить, – Йоичи остаётся лишь смириться, когда друзья пресекают любые его возмущения. – Стакана воды и корки хлеба будет достаточно. Ранзе, Йо и Кенъю глядят на Йоичи так, словно он – главный враг герцога и замка, и скоро будет гореть на костре. Алексис, который всё ещё ни сказал ни слова, чувствует себя странно. Совсем недавно его отправили в мрачные коридоры подземного этажа замка, а теперь протягивают чашку с теплым согревающим напитком и свежеиспечёнными медовыми и ореховыми булочками. – Не стесняйтесь, – улыбается Хиори, протягивая к Нессу корзинку с фруктами. Курона подливает в чашку ещё чая, пока Юкимия нарезает запеченную утиную грудку. – Вы - наш гость. Исаги с опаской поглядывает на дверь кухни, боясь, что в проходе в любой момент может оказаться герцог. Он не в настроении и вряд ли покинет собственные покои, но вероятность его появления не равна нулю. – Итак, отлично, – нервно улыбается Йоичи, когда сытый и согретый Алексис отказывается от ещё сотни различных предложенных блюд. – А теперь расходимся, пока Михаэль не явился. – Нет нужды торопиться, Йоичи. – Кайзер опирается плечом о дверной проход, скрестив руки на груди. Длинные светлые волосы находятся в беспорядке, на нём, как и всегда, сияющий дорогой наряд, исшитый золотыми нитками и с переливающимися драгоценными камнями. На неприкрытой шее, чуть выше воротника, посиневшие следы от пальцев. Ничего не выражающий взгляд стеклянных голубых глаз останавливается на Алексисе, которого здесь явно не должно быть. Придворные, испугавшись повышенного внимания герцога к Нессу, спешат оправдаться, но приказной тон Кайзера заставляет их замолчать. – Вы трое, проваливайте. – совершив три низких поклона, виновники происшествия спешат исчезнуть из комнаты, оставляя разбираться со всем Йоичи. – А ты куда собрался? Исаги, мгновение назад шагнувший чуть ближе к выходу из кухни, делает шаг обратно, возвращаясь на прежнее место. Он провожает друзей ненавистным взглядом, мысленно упрекая их излюбленным я ведь предупреждал. – Послушай, Михаэль, – вздыхает Исаги, собравшись с мыслями и пытаясь подобрать нужные слова, так, чтобы не вывести и без того не расположенного к диалогам герцога. – Юноша не должен сидеть в темнице из-за... – Я сам решу, кто и что должен в стенах моего имения. – Отрезает Михаэль, не удостаивая Исаги взглядом. Он продолжает с долей интереса разглядывать юношу перед собой, как и в первый раз. – Чего стоишь как вкопанный, деревенщина? Деваться тебе некуда. Действуй или догнивай в темнице. От холода в голосе и спокойного тона внутри всё скручивается ровно как и вчера. Несс, проглатывая ком в горле и борясь с дрожью в голосе, хочет что-то сказать в своё оправдание, но Исаги опережает, вновь переходя на неизвестный язык. – Don't be such a spoiled princess, Michael. Today is your birthday, please, at least once a year, don't... – Ах, точно, день рождения. – вновь перебивает Кайзер, не особо заботясь о том, что хотел сказать Йоичи. Он всё так же с прищуром глядит на Несса, двигаясь к устланному едой столу. – Будешь гостем. Составишь мне компанию. Приказ. В его голосе нет вопроса, просьбы или предложения. От чужого приказного тона сердце бьётся быстрее, и Алексису не хватает смелости сказать, что он пообедал пару минут назад. Он возвращается на своё место, находящееся на одном конце длинного стола, когда Кайзер занимает противоположную сторону. – Не досаждай, Йоичи. Займись делом. – Исаги в последний раз бросает на Кайзера хмурый взгляд, не совсем понимая, чего тот добивается, и с недоверием покидает кухню, сочувствующе улыбаясь и мысленно желая Нессу удачи. Обед проходит в абсолютной тишине. Алексис более не прикасается к столовым приборам, так как дрожащие пальцы выдают страх. Он не поднимает глаз на герцога, боясь встретиться с чужой холодной синевой. Несс рассматривает угощения на столе, вслушивается в лязг ножей, звук удара вилки о тарелку, когда Кайзер, не придавая чужому присутствию никакого значения, с удовольствием продолжает жевать еду. Мысли путаются, он судорожно пытается понять, чего герцог добивается. Помимо них в зале совсем никого, ох, он его убьёт? Определённо. Возможно, герцог смилостивился и позволил в последний раз насладиться едой. Алексис сглатывает вязкую слюну, всё ещё боясь взглянуть на юношу на противоположной части стола. Йоичи появляется в зале подобно сияющему ангелу, что спустился с небес по грешную душу Алексиса. Он подозрительно смотрит на Михаэля, переводит взгляд на Несса, и вновь возвращается к Кайзеру. – What does all this mean, Михаэль? – Алексис не понимает, о чём говорит Исаги, но в его голосе слышится раздражение и непонимание. – What are you trying to achieve? Несс наконец поднимает взгляд на Михаэля перед собой, когда тот с полным безразличием дожёвывает кусок запечённого поросёнка и с лязгом откладывает вилку. – I entrust this to you. Аnswer with your head. – спокойно отвечает Михаэль, вставая из-за стола. Он смотрит на Несса, внимательно следящего за каждым его движением, и их взгляды пересекаются. Прежде чем покинуть зал, Кайзер наконец обращается к Алексису, на его лице расплывается улыбка, больше похожая на оскал. – Отныне ты слуга моего имения. Можешь забыть о своем доме. Замок – твой новый дом. Кайзер уходит, оставляя Несса в растерянности, а Исаги – в замешательстве.

⚜︎⚜︎⚜︎

Коридоры замка пестрят красками, переливаясь на солнечном свету. Стены, выкрашенные в позолоту, хранят в себе многовековые тайны. Несс, вероятно, в первый и последний раз за жизнь может побывать в таком роскошном и богатом месте. Он оглядывается по сторонам, стараясь запечатлеть в памяти каждый золотой канделябр, массивную дубовую дверь, исписанные стены. Приходит в восторг, рассматривая пейзажи и натюрморты, выполненные в одном стиле и созданные настоящим мастером. Каждая картина находилась в рамке, покрытой красными, белыми и золотыми красками, и имела в углу одну и ту же подпись художника. – Потрясающе, – выдыхает Алексис, разглядывая возвышающиеся над ним блестящие потолки. Каждый зал – отдельное произведение искусства, многолетняя кропотливая работа творца, которую можно разглядывать вечно. Несс провёл бы годы, рассматривая рубины, прикреплённые к мебели, и причудливые рисунки на возвышающихся колоннах. Исаги, вымотанный ходьбой за Алексисом, заводит его в одну из небольших излюбленных господином комнат с камином. К ним заглядывают виновники произошедшей утром ситуации – Хиори, Курона и Юкимия неловко мнутся у дверного прохода, дожидаясь, пока Исаги обратит на них внимание. – Прости, я не очень хорош в проведении экскурсии. До сегодняшнего дня этот навык не был мне нужен. – признаётся Исаги, откидываясь на спинку дивана из палисандрового дерева. Он устало смотрит на троицу перед собой, когда те всё же решаются войти. Курона держит в руках деревянный поднос с несколькими чашками и заварником, пытаясь откупиться от принесённых Исаги проблем. Йоичи мучительно стонет и прячет лицо в ладонях, когда друзья сходу начинают беседовать с Нессом, разливая по чашкам женьшеневый чай. – Можешь звать их Ранзе, Йо и Кенью, но лучше их не звать. Слишком навязчивые. – сквозь сомкнутые ладони неразборчиво мычит Исаги. Хиори закатывает глаза, присаживаясь возле Йоичи и заставляя того неохотно подвинуться. – Так вы не немцы? – удивляется Алексис, выслушивая рассказы юношей и принимая ещё одно угощение из рук Юкимии. – Японцы. Но почти всю жизнь провели в Германии. – кивает Курона, подливая в чашку Несса ещё чая. – А Йоичи и родился здесь. Алексис с интересом смотрит на Исаги, ожидая, когда тот поделиться своей историей пребывания в замке. Тот вздыхает и делает ещё один глоток, жалея, что вообще попал сюда двадцать лет назад. – Ничего интересного. Мои родители прислуживали в этом поместье, так что клеймо слуги на мне с рождения, а близким приближённым Михаэля я стал после его прихода ко власти. Родители обучили меня японскому, хотя предыдущий господин не позволял разговаривать на нём. – Исаги заглядывает в глубину чашки, рассматривая своё полупрозрачное отражение, и размышляет о чём-то. – Михаэль тайком учился японскому со мной. После упоминания бывшего хозяина поместья Несс вспоминает слова герцога о том, что тот зарубил отца в главном зале. – Так это правда, что.. – Михаэль убил своего отца? – заканчивает фразу Исаги, ожидавший такого вопроса. Вообще-то, посторонним об этом знать не надо – ни один простолюдин земель, принадлежащих роду Кайзер, не должен был знать, как на самом деле скончался господин Меинхард. Ещё тогда, в зале, Исаги понял, что обладающего такой информацией юношу Михаэль отпускать не собирается. Что же, Алексис более не является посторонним в замке Кайзера, а значит, имеет право знать, что происходило в его стенах. – Правда. Меинхард был жестоким, об этом знали все. Однако не все знали, насколько он был жесток. Он заслужил смерти. – Ну а ты, Алексис? Как так вышло, что ты ошибся с исследованием в письме? – интересуется Кенъю, протирая незаметное пятно на стекле излюбленных очков. Йо и Ранзе также заинтересованно глядят на Несса, ожидая, пока тот поделится своей историей. – О, так я не писал письма. – Пожимает плечами Несс, делая ещё один глоток женьшеневого напитка. Тот приятно оседает на языке, помогая расслабиться. Несс ловит взгляд трёх пар широко распахнутых глаз, в коих читалось удивление. – Исследование принадлежит моему отцу. Семья отправила меня вместо него. – Михаэль, как и его отец, Алоиса не выносит. – дополняет Исаги прежде, чем кто-то из троицы задаст ещё один глупый вопрос. – Вот Михаэль и нашёл причину, чтоб избавиться от главы семьи. Правда тот трусом оказался. – Семья Кайзер ведь никогда Нессов не жаловала. – Хиори кивает, вспоминая, как много записей о семье учёных, оставленных ещё десятилетия назад бывшими хозяинами, хранилось в дворцовой библиотеке. – Alexis and Michael will end the feud between the families? – заключает Курона, переводя взгляд от одного юноши к другому. Исаги откашливается, откладывая чашку и переваривая смысл сказанной фразы; Хиори неловко прыскает в кулак. В диалоге с друзьями Ранзе привычно переходит на японский и спешит перевести сказанную фразу Нессу. – Я хотел сказать, что.. – Не стоит это переводить, Ранзе, – мягко советует Юкимия и оглядывается по сторонам, словно Михаэль мог возникнуть за спиной и всё услышать. – И повторять это.. тоже не нужно. Алексис рассказывает о своей семье, о том, как несправедливо к нему относилась деревня. Японцы внимательно его выслушивают, вникая в каждое слово и не перебивая, лишь изредка дополняя монолог фразами «Вот же выродки» и «Как ты это терпел?». – Родителей злило повышенное внимание к книгам. – завершает рассказ Алексис и допивает чай. Он вспоминает о главном богатстве любого замка, глаза загораются неподдельным блеском. – К слову о книгах, есть ли в замке библиотека? Хиори, Курона и Юкимия замолкают, одновременно поворачиваясь на Исаги. Тот, как и всегда, отдувается за всех. Йоичи отрицательно качает головой. – Нет. Никакой библиотеки нет.

⚜︎⚜︎⚜︎

Жизнь в замке идёт своим чередом. Дни сменялись неделями, Алексис всё больше привыкал к жизни в замке. Он редко пересекался с герцогом, но тот часто мелькал в коридорах и залах. – Герцог стал чаще покидать свои покои. – подмечает как-то Курона, подметая пол. Юкимия и Хиори переглядываются, подавляя смешки. – Появилась причина. – Хиори прячет улыбку за ладонью, продолжая расставлять хрустальную посуду. Алексис переводит взгляд с одного японца на другого, не совсем понимая, что те имеют ввиду. Хиори поворачивается к нему, протягивая мокрый лоскут ткани. – Будь добр, протри картинные рамы в зале. Пейзажи, запечатлённые на картинах, быстро завладевают вниманием Несса. Они отдают едким запахом краски, масла и лака. Несс прикасается к цветным высохшим мазкам, наложенным друг на друга. Холст старый, краска местами потрескалась и облупилась, расходясь вдоль холста маленькими трещинами. В этом зале картин было много: пейзажи, натюрморты, анималистика. Но ни одного портрета – ни в этом зале, ни в любом другом. Алексис слышит стук каблуков в глубине коридора и замечает герцога. Тот проходит мимо, не обращая никакого внимания на Несса, протирающего раму. Несс набирает побольше воздуха в лёгкие, откладывает мокрый лоскут на картинную раму и спешит за герцогом. Любопытство его погубит. – Почему в замке нет портретов? – Что? – Михаэль, удивленный тем, что юноша последовал за ним и заговорил, замедляет шаг. Алексис не равняется с ним, оставаясь на полшага позади с правой стороны. – В замке нет ни одного портрета. – торопливо повторяет Несс, ожидая ответа на свой вопрос. – Почему? Кайзер не меняется в лице, его взгляд всё также беспристрастен. Расправленные плечи, прямая осанка, широкий шаг. Он лишь немного – незаметно для Алексиса – хмурит светлые брови, раздумывая над ответом. – Весь род Кайзер горит в аду. – спокойно отвечает он, продолжая медленную прогулку в неизвестном направлении. Несс, находящийся позади, непонимающе хлопает ресницами, смотря на герцога своими большими глазами цвета огненных роз. Кайзер вздыхает, с поддельной незаинтересованностью поясняя. – Я их сжёг. Алексис кивает, не до конца поняв, сжёг Михаэль картины или других представителей своей семьи, но уточнить не решается. – А эта картина? – Несс останавливается перед большим белым полотном, покрытым пылью и скрывающим за собой ещё одно искусство художника. Он тянется к ткани, желая узнать тайну, которую оно скрывает, но Кайзер грубо перехватывает его запястье. – Не смей. – Михаэль меняется в лице, гневно глядя на Несса. Его голос, обычно спокойный и безучастный, сейчас звучит на тон ниже. – Но почему? – вновь спрашивает Несс, наивно полагая, что герцог снова даст ответ на его вопрос. Кайзер сильнее сдавливает чужое запястье, а после с силой тянет на себя. Несс, не ожидавший подобного, валится на пол перед герцогом. – Не думай, что тебе всё дозволено. Знай своё место, деревенщина. – бросает Михаэль, разворачиваясь. Нессу лишь остаётся наблюдать за его удаляющейся спиной, всё ещё сидя на вымытом блестящем полу. Он сжимает кулаки, приходя к совершенно обоснованному выводу: Михаэль – мудак.

⚜︎⚜︎⚜︎

Стол вновь пестрит блюдами. По этажу разносится аромат свежеиспечённого хлеба, слуги сервируют блюда, украшают утиное мясо листьями зелени, нарезают овощи и вымывают в холодной кристальной воде свежие фрукты. Михаэль рассматривает хрустальный переливающийся бокал, нетерпеливо поглядывая на закрытую дубовую дверь. – Ну и где он? – раздражённо спрашивает Кайзер, когда двери распахиваются и в проходе оказывается Йо, неловко потирающий шею. – Несс.. – тише, чем обычно, говорит Хиори, выискивая в растерянном взгляде Юкимии поддержку. Тот спешит отойти от герцога на безопасное расстояние и незаметно утягивает за собой серебряный нож, лежащий по правую руку от Михаэля. – Он не придёт. – Что значит «не придёт»? – шипит Михаэль, глядя на сгорбленную фигуру Йо. – Как бы выразиться мягче. Он сказал, что вы.. – Мудак. Он сказал, что ты мудак. Просил передать. – за спиной Хиори появляется Йоичи, который посещал комнату Несса вместе с ним. Тот абсолютно спокоен и совсем неудивлен. – Он запер дверь изнутри. Хрупкий бокал в руках Кайзера трескается, стул жалобно скрипит. Слуги спешат разбежаться по углам и дать господину пройти, боясь попасть под горячую руку. Михаэль сжимает кулаки так, что на бледных запястьях проявляются вены. Светлые брови вновь нахмурены, глаза с прищуром глядят на ковер под ногами. Его тяжёлые шаги эхом раздаются по коридору, оповещая всех слуг о том, что лучше ему на глаза не попадаться. Йоичи, Йо и Кенъю спешат за ним, но слишком близко не приближаются. – Послушай, Михаэль, – вздыхает Исаги, как и всегда идущий по правую от герцога руку. – Грубостью ничего не решишь. Будь помягче. – Помягче? Сейчас увидишь. – Кайзер со всей силы бьет по дубовой двери левым кулаком, опоясанным шипами роз. Глухой удар разносится эхом. Юкимия шепчется с Куроной, который всё это время охранял дверь и ждал, пока Несс одумается. Кайзер бьёт по дереву снова, не обращая внимания на слова Исаги остыть. – Либо выходишь добровольно, либо силой выведу! – Гневно рявкает Кайзер, не обращая внимания на окровавленные костяшки и ударяя вновь. – Ты – мудак! – глухо слышится за дверью, выводя Михаэля из себя ещё больше. – Ты, крестьянское отродье, немедленно открой дверь! Притихшие японцы наблюдают за развернувшейся картиной, не желающие вмешиваться. – Послушайте, – вмешивается Хиори, когда гневные удары герцога ни к чему не приводят. – Выражайтесь мягче. Грубость не поможет. Михаэль, которому капризы деревенского мальчишки толком надоели, делает глубокий вдох. Он опускает руку с кровоточащей стёртой кожей и понижает тон голоса до привычного. – Будь добр, выходи. Хиори несколько раз кивает, одобряя. Кайзер делает шаг назад, ожидая, пока двери распахнутся. – Нет! – Тогда сдохни с голоду! – Кайзер раздражается ещё больше, разворачивается на каблуках и отдаляется от комнаты. Слуги, от сторожей до горничных, шепчутся, переглядываясь между собой. Кто-то переходит на незнакомый герцогу французский, боясь быть пойманным. – Это тот юноша? Сын учёного? – Для чего он господину? – Несчастный мальчишка, герцог его не пощадит. – Его вина! Где видано, чтоб господину отказывал простолюдин? – Ах, я бы точно не отказала! – Займитесь делом, сплетники, – Исаги разгоняет толпу, хмуро обводит каждого слугу взглядом и следит за тем, чтобы все принялись за свою работу. Некоторые продолжают шептаться, желая побольше разузнать о загадочном юноше, что не побоялся господина. Йоичи, теряющий терпение, добавляет. – Немедленно!

⚜︎⚜︎⚜︎

– Герцог был зол. Курона следует за Нессом, пожелавшим вновь обойти замок. Алексис не выходил из комнаты до тех пор, пока Кайзер в сопровождении Юкимии и Хиори не покинул замок, отправившись в деревню. Исаги решил разобраться со всеми присланными герцогу письмами и поручил Ранзе приглядеть за Нессом. Он старается не отставать, но в юноше впереди слишком много энергии. – Здесь есть сад? – Несс останавливается напротив окна, выходящего на задний двор, в котором виднеются зелёные увядающие кусты. – Сад госпожи Кайзер. Когда-то он цвёл. – выдыхает Курона, вспоминая, как вид за окном пестрел алыми розами. Он приводит Несса к выходу на задний двор, являя ему потемневшие цветы. Несс рассматривает каждый куст, с нежностью прикасается к обесцвеченным листьям, вглядывается в тьму, скрытую за ветвями. Курона заметно нервничает, вслушивается, пытается разобрать, что происходит в стенах замка и не вернулся ли герцог. Официального запрета на вход в сад нет, но слуги поняли давно – в стенах замка не поднимаются любые темы, связанные с госпожой Кайзер. Слуги и близко не приближаются к её покоям, в них не убирались с момента её смерти. Годовщину смерти госпожи также не вспоминают. Её портреты более не украшают тусклые стены, излюбленные ею блюда не подаются на столах, личный сад гниёт под окнами замка. Герцог предпочёл забыть её, стереть из памяти, никогда не вспоминать. Госпожа умерла, и вместе с ней умер он. – Думаю, нам пора. – сообщает Курона скорее встревоженным, чем строгим голосом. Неизвестно, как герцог отреагирует на их присутствие на территории сада, но, исходя из утреннего инцидента, рисковать не стоит.

⚜︎⚜︎⚜︎

В камине догорают последние поленья. Их треск нарушает тишину, не давая сосредоточиться. Аромат старого дерева и тлеющих углей наполняет комнату. Нетронутый чай в чашке давно остыл. Михаэль, прислонившись к выкрашенной оконной раме, наблюдает за тем, как солнце постепенно исчезает за горизонтом, а в небе одна за другой загораются маленькие звёзды. Вьющаяся на шее роза горит, призывая впиться в неё ногтями и вновь разодрать в кровь. Кайзер пытается отвлечься от пульсирующей боли, сосредоточившись на том, как ветер раскачивает деревья за окном. Громкие чужие шаги отвлекают его от мыслей, заставляя вновь вспомнить о горящем участке кожи. – Исаги здесь нет. – раздражённо выплёвывает он, не оборачиваясь. Наглый мальчишка подходит ближе, совершенно не волнуясь о том, что герцог не в лучшем расположении духа. После произошедшего неделю назад «обеденного инцидента», как это назвали местные сплетники замка, Алексис не пересекался с Михаэлем вновь. Неясно, было ли это стечением обстоятельств или стараниями Йоичи и его японских товарищей, однако Несс склонялся ко второму варианту – уж слишком японцы переживали за него. – Мне не нужен Йоичи. Я искал вас. – он закусывает щеку изнутри, ожидая, пока герцог отвлечется от очень интересного разглядывания листвы за окном и обернется. Руки скрещены за спиной, и стекло меж влажных от волнения пальцев опасно скользит. Михаэль понимает, что не избавится от назойливого мальчишки, нарушившего его покой, и неохотно оборачивается. Языки пламени в камине отражаются в синеве его глаз, напоминая заходящее за окном солнце. – Не трать моё время. Несс кивает и подходит чуть ближе, к небольшому столу вблизи камина. Тонкие пальцы разжимаются и оставляют на столе блестящую в свете огня неизвестную вещицу. Кайзер изгибает бровь в немом вопросе, ожидая, пока Несс объяснится. – Не лучший способ меня отравить. Несс, не оценивший такой шутки, хмурится и спешит пояснить: – Это не яд. Но в моей семье практиковалось ядоварение. Поверьте, я бы нашёл другой способ подсыпать отраву. – он неловко потирает шею в том месте, где у самого Кайзера с каждой минутой всё больше разгорается роза, и снова напоминает о ней. Пытается подобрать правильные слова и добавляет. – Это мазь. Ваша татуировка.. выглядит опасно. Для ожогов такого типа нежелательны внешние раздражители, а вы.. слишком часто к ней прикасаетесь. Мне неизвестен втёртый в кожу синий пигмент, но из-за него вы рано или поздно подхватите заразу. Кайзер фыркает, не убежденный такой громкой речью. – Нашёл другой способ, значит? Очень оригинально. Мне нет смысла верить словам наглого деревенского мальчишки. Несс вздыхает. – Это отвар из высушенных листьев мяты, ромашки и некоторых трав. Такие растения вам знакомы, повода для подозрений нет. Календула обладает успокаивающими свойствами и поможет снять раздражение, мелисса вернёт коже прежний бледный оттенок. – Тебе и твоей мерзкой семье не обвести меня вновь. Проваливай. – не желая слушать, язвительно выплевывает Михаэль. Кайзер вновь поворачивается к Нессу спиной, продолжая прерванное им занятие и с интересом наблюдая за качающимися деревьями. Если сейчас потянется к шее в попытке избавиться от зудящей боли, лишь подтвердит слова Несса о возможной заразе. – В первые пятнадцать минут будет гореть, думаю, вы пожалеете о том, что воспользовались ею. Но потом станет легче. Наносите в течении нескольких недель и забудете о зуде насовсем. – Несс вторит движениям Кайзера и разворачивается, медленными шагами направляясь к двери. – Терять вам нечего. Если занесёте заразу, более ничего не поможет. С этими словами он покидает комнату, оставляя Кайзера одного. Тот наконец исполняет задуманное, впиваясь ногтями в кровоточащую розу и облегчённо – если ещё больше принесённую боль можно так назвать – выдыхает. Несколько минут продолжает стоять напротив окна и, убедившись в том, что Несс действительно покинул коридор, направляется к столу. Небольшая стеклянная баночка отражает пламя горящего камина и намекает, что последующие действия Михаэля будут ошибкой. Он присаживается на диван напротив стола и тянется к склянке, рассматривая приятно пахнущее цветное содержимое. Мягкий аромат мелиссы и других трав не внушает доверия. Кайзер наносит немного мази на запястье с вьющимися шипами, и кожа в этом месте быстро краснеет, но боль терпима. Техника нанесения шипов на руку отличается от той, которой наносилась синяя роза, а потому эффект от мази почти не чувствуется. Михаэль не сомневается более ни минуты и наносит на кровавую розу сразу треть баночки, быстрыми движениями втирая мазь в мелкие открытые раны. Боль вспыхивает моментально, и она несравнима с той, которую он испытывал всё это время. Сравнивать не с чем, но нанесение самой розы было в сотню раз приятнее. Кайзер упирается локтями в стол и прячет лицо в ладонях. С силой закусывает нижнюю губу и пытается не взвыть, когда ощущение раскаленного приложенного к коже металла не затихает, а лишь увеличивается, и жар распространяется на плечи и грудь. Он зарывается пальцами в светлые волосы и с силой тянет, пытаясь отвлечься, но всё тщетно. – Михаэль? Что произошло? – Исаги появляется, как и всегда, в самый неудачный момент, застав Кайзера в уязвимом положении. Он крутится вокруг подобно назойливой мошке и ожидает ответа, который Кайзер шипит с трудом, сквозь сжатые зубы. – Ненавижу.

⚜︎⚜︎⚜︎

– Он хочет его убить. Тишина. Троица в недоумении переглядывается между собой, не находя слов. Первым нарушает тишину Юкимия, надеясь, что подводит его не только зрение, но и слух. – Он.. что? – Он убьёт Алексиса. Я думал, обеденный инцидент забылся! Мы ведь не давали им пересечься целую неделю. – выпаливает Исаги, хватаясь за голову и усаживаясь на стул. Курона кладёт ему на плечо ладошку в успокаивающем жесте. – Он так и сказал? Ты уверен? Может ты не так понял? – встревоженно заваливает вопросами Хиори, в панике накручивая единственную длинную прядь голубых волос на палец и намереваясь вырвать её от волнения. – Говорю как есть! Вы бы видели его! Йоичи в подробностях пересказывает, с какой силой Кайзер намотал на кулак собственные волосы, и как сильно была сжата его челюсть, отчего фраза вышла приглушенной и неразборчивой. Подмечает как никогда красную кожу вокруг розы, которая лишь подтверждает догадки Исаги о том, насколько Кайзер был в ярости. – Запястье тоже было красным! Вы ведь знаете, что Кайзер растирал тату на запястье всего раз. В ту же ночь он зарубил Меинхарда. – Красная роза не к добру, не к добру. – качает головой Курона. – Что мы будем делать? – неуверенно обращается к Исаги Юкимия, так как именно он всегда принимает важные решения и разрешает любые вопросы. Тот молчит, не зная, как им стоит поступить и как сохранить Алексису с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения жизнь. – Я.. я не знаю. – вздыхает Исаги и поджимает губы, выискивая хоть какое-то решение. – Постараемся прятать его в восточном крыле, где Кайзер бывает меньше всего. А потом.. – Эй, японцы, konnichiwa. – Несс возникает в комнате как по щелчку пальца, поднимая руку в приветствующем жесте. На лице его, в отличие от всех остальных присутствующих, сияет ослепительная улыбка. Выглядит он абсолютно счастливым и довольным. Конечно он будет доволен, доведя Кайзера до такого состояния! – проносится в голове Исаги. – Алексис, здравствуй. А мы как раз тебя искали. – нервно улыбается Хиори. Курона бьёт ладонью по лицу, услышав такое глупое продолжение диалога. Ни один из их четвёрки, сидящей за столом, не выглядит как человек, который собирался пойти на поиски Несса. Йо не находит, что сказать, и переводит умоляющий взгляд на Ранзе. – Ах, да.. Кенъю хотел научить тебя игре на пианино. Правда, правда, Юки? В восточном крыле. Юкимия от такого заявления опешил, теперь уже он смотрит на Курону с округлившимися глазами сквозь тонкую оправу очков. – Но в восточном крыле нет пиан.. – В восточном крыле, Юки. Вы идёте в восточное крыло, восточное крыло. – несколько раз повторяет Ранзе, чтобы Юкимия точно понял, в какое крыло он должен идти. Восточная часть замка противоположна западной части, а в той, в свою очередь, расположена комната герцога. Соответственно, восточное крыло герцог почти никогда не посещает. Юкимия вздыхает, понимая, что других вариантов у них нет, и с ничего не понимающим Нессом за спиной шагает в сторону восточного крыла, раздумывая над тем, где ему раздобыть пианино. – Итак, Юкимия будет учить его игре на несуществующем пианино в восточном крыле целый месяц? Хороший план. – сарказм льётся из уст Хиори, он одаривает Курону скептическим взглядом.

⚜︎⚜︎⚜︎

Японцы ведут себя странно, это Несс замечает быстро: привычные завтраки вчетвером переносятся в комнату поменьше, его больше не зовут помогать и выполнять мелкие поручения на кухне, а в крайней комнате восточного крыла внезапно возникает пианино – Несс готов поклясться, до этого никакого пианино в том зале не было – и пианино это подозрительно было похоже на одно из находящихся в южных коридорах. С того момента, как Несс отдал приготовленную им лично для герцога мазь, прошло около недели. Алексис не имеет понятия, воспользовался ли Кайзер мазью, так как после произошедшего ни разу не смог с ним пересечься. В замке тихо. Каждый занят своим делом – Кенъю разучивает ноты для предстоящего бала, позволяя слугам насладиться нежной мелодией, переливающейся в стенах коридоров. Ранзе проводит время в конюшне, вычищая гривы излюбленных лошадей. Йо, заведующий поварней, как обычно занят предстоящим ужином. Йоичи безвылазно проводит время в своей комнатке, разбираясь с письмами, адресованными герцогу. Нессу не совсем ясно, чем именно он должен заняться – вроде как, он всё ещё является слугой в замке, но никакой грязной работой его не запрягли. И у него есть свободное время, в течение которого он может заняться важными делами, но.. заняться ему нечем? Он осмотрел каждую полку, каждый пыльный шкаф замка, и ни в одном – ни в одном! – из них не нашлось книги. Никакой. Несс был бы рад любой: на французском, немецком, да хоть на английском, в котором был совсем плох. Ему было необходимо прочесть что-нибудь. С интересом поглощать каждую строчку, погрузиться в сюжет с головой, представить героев в мыслях, посочувствовать им и переживать за них. Несс потрошит сумку, принесённую с собой из дома в замок, избавляется от нескольких бесполезных склянок, поднимает исписанный братом дневник и наконец вынимает с самого дна сумки книгу в синем переплёте. Запах и шелест пожелтевших страниц напоминают о родном доме, своей комнате и излюбленном кроне дерева. Алексис осторожно раскрывает книгу посередине и пересматривает иллюстрации, вглядываясь в каждую деталь. Историю он перечитал незадолго до прибытия в замок и читать её вновь не собирался, но твёрдый переплёт в руках и шелестящие страницы помогали ему отвлечься. – В замке слуги всегда заняты делом. Чужой голос нарушает тишину, вырывая Несса из мыслей. Он в панике захлопывает книгу, словно пойман за чем-то запрещённым, и переводит испуганный взгляд на герцога. Тот опирается плечом на дверной проем, скрестив руки на груди. На нем, как и всегда, одежда лучшего пошива. Рукава рубашки подвергнуты, оголяя вьющиеся на левой руке шипы. Из-за незастегнутого ворота выглядывает синяя роза. На пальцах несколько колец, на шее тонкая золотая цепочка особого плетения. Рубашка заправлена в свободные тёмные брюки, скрывающие под собой высокие сапоги со звонким каблуком и стянутые ремнём из натуральной кожи. Длинные светлые волосы убраны назад и туго связаны красной атласной лентой. Кожа на шее выглядит здоровой, кровавые раны затянулись. Под тяжёлым взглядом Несса Кайзер отталкивается от стены и приближается к кровати, с невозмутимым лицом садясь рядом. Под весом ещё одного тела кровать жалобно скрипит. Михаэль опускает взгляд ниже, к коленям Алексиса, на которых всё ещё лежит теперь уже закрытая книга в толстом переплёте. Несс замечает чужое пристальное внимание к своей вещице и спешит спрятать её, не желая злить герцога. Слишком поздно: Михаэль тянется к книге первым, подхватывая ее тонкими пальцами и рассматривая пожелтевшие страницы. – Что это? – интересуется он, рассматривая одну из иллюстраций с изображенными на ней принцем и девушкой. – Книга? – задаёт Несс встречный вопрос, хлопая большими глазами всё с тем же оттенком увядающей розы. Кайзер смотрит на него, как на глупца. – Ты знаешь французский? – Михаэль отрывается от разглядывания иллюстрации, переключая внимание на Алексиса перед собой. Судя по серьезному лицу, глупый ответ на вопрос его явно не устроил. Несс, смущённый чужим вниманием, ёрзает на краю кровати. Вопрос герцога вводит его в ступор. – А.. да? Он красивый. – неуверенно кивает он, не переставая глядеть в синеву чужих глаз. Сам не понимая для чего, добавляет. – Язык любви. Кайзер хмурится, меж его бровей залегла почти незаметная морщинка. С минуту глядит на страницы, расписанные на французском, на котором он не понимает ни слова. Немного подумав, возвращает книгу Нессу и просит-приказывает с серьёзным лицом: – Переводи. – Что? Кайзер вновь смотрит на него как на самого глупого человека в замке и сдерживается, чтобы не нагрубить и не покинуть комнату побыстрее. – А вот с немецким у тебя, видимо, проблемы. Сказать на английском? – Нет, то есть, почему.. – Translate. – настойчивее требует он, всё ещё держа книгу меж пальцев. Нессу более ничего не остаётся, кроме как вернуть её и перелистнуть на первую страницу. И Несс переводит. Перевод с французского на немецкий не составляет для него труда и он не заставляет Кайзера ждать, переводя каждое предложение быстро и уверенно. За много лет Алексис прочёл любимую потрёпанную книжку не один десяток раз, всегда вновь возвращаясь к любимой истории. Он запомнил каждую мятую страничку, расположение слов и все допущенные в тексте орфографические ошибки, а потому смог бы пересказать всю историю от начала и до конца без оригинала перед собой. Но книга на коленях вселяет уверенность и не позволяет запнуться, не позволяет думать о том, что Михаэль следит за ним. Нежный голос разливается по комнате подобно мелодии, не уступая ни одной певучей птице в золотых клетках. Несс делает паузу после окончания каждого абзаца, повышает тон при чтении реплик героев и почти шепчет к концу каждой страницы, делая глубокий вдох. Он и сам не замечает, как солнце за окном исчезает, и дневная теплота сменяется вечерней прохладой. Проведенное за любимой книгой время пролетает незаметно, и вот он перелистывает страницу за страницей, оставив позади уже половину истории. – Бред. – перебивает его Кайзер, наконец напоминая о своём присутствии. Нет, Несс совсем не забыл, что он всё ещё здесь, ни в коем случае. Он с серьезным видом заявляет, так, словно решает один из важных вопросов, касающихся его владений или управления крестьянами. – Она не может полюбить чудовище. – Почему нет? Красота ведь внутри. – Несс хмурится, несогласный с такой позицией герцога. Он наконец, – наконец! – может обсудить с кем-то свою любимую историю, а потому готов отстоять её честь даже ценой собственной жизни.        – Не смеши, смог бы ты полюбить? – светлые брови герцога приподнимаются, и Несс удивлён, что на его лице может отображаться что-то помимо насмешек и злости. Не дожидаясь ответа на свой вопрос, Кайзер отвечает сам. – Конечно нет. Она молода и красива, а он уродец. Несс оскорблен. Назвать уродцем его любимого героя! Он загибает уголок страницы и закрывает книгу, откладывая её в сторону, всерьёз готовый спорить с герцогом и перечить ему. – Её никто не понимал! Только он. – Чушь. Он уродец. Она глупа, раз влюбилась в уродца. Несс чувствует, как кровь в нём закипает от возмущения. Он готов схватить книгу и ударить ею Михаэля, чтобы тот понял, как ошибается, но портить любимую вещицу ради кого-то столь необразованного вроде герцога желания нет. – Она приняла его таким, какой он есть! Это и есть любовь. Вам не понять. – заключает он, поставив в споре точку. Оскорбленный грубыми высказываниями герцога, он встаёт со своего места и прячет книгу обратно в глубине сумки, демонстрируя, что продолжать не будет. Кайзер такой наглости, конечно, удивлен. Он показывает это всем своим видом, прожигая хмурым взглядом дыру в чужой спине. – С вашего позволения я отдохну. – равнодушно говорит он, всё ещё пораженный чужой бессердечности. Несс без капли стеснения намекает герцогу освободить кровать, выпроваживая герцога из комнаты, принадлежащей ему. – Глупые сказки для детей. – Выплёвывает Михаэль, задрав подбородок и широким шагом покидая комнату, посчитав, что последнее слово осталось за ним. – И вам доброй ночи, Кайзер. – язвит в ответ Алексис, взамен получая лишь громкий хлопок двери и тяжёлые шаги в коридоре.

⚜︎⚜︎⚜︎

All I see is your shining beauty

Hope you can see the human in me.

Unfair – Felix

Утро, на удивление для всех, началось спокойно. Йо разливал по чашкам свежий чай, обсуждая с Йоичи некоторые детали присланных герцогу писем и помогая составить соответствующие ответы для них. Кенъю вновь изучал ноты для предстоящего бала за пределами замка, иногда подключаясь к разговору между Хиори и Исаги, дополняя составляемые письма. Ранзе нарезал спелые фрукты, умело управляясь ножом в руках и протягивая несколько долек друзьям. – Ранзе, будь добр, позови Алексиса. – Хиори указывает Исаги на ошибку в письме и, пока тот вместе с Юкимией размышляет, как бы лучше составить предложение, обращается к чересчур увлекшемуся делом Куроне. Тот чистил и нарезал уже четвёртое яблоко, не планируя останавливаться. Он кивает, но, прежде чем встаёт из-за стола и покидает кухню, в нее врывается раздражённый герцог. – Где он? Нож выскальзывает из пальцев Куроны, со звоном падая на фарфоровую тарелку, а перо – из пальцев Исаги, оставляя на чистой бумаге грязную кляксу. Все четверо синхронно поворачиваются на герцога, перепуганные таким вниманием к Алексису. – Кто он? – голос Исаги разносится эхом по комнате. Он отчаянно пытается взять ситуацию в свои руки, но получает лишь ещё более разгневанный взгляд Кайзера. – Он сбежал? Как вы это допустили? Найти и привести немедленно. – Конец, конец, это конец, – шёпотом приговаривает Курона, когда Кайзер удаляется прочь. – Сбежал? Он ведь не мог.. не мог сбежать, верно? – Хиори нервно крутит браслет на запястье, переводя взгляд с одного на другого и ожидая ответ на свой вопрос. – Соберитесь, придумаем что-нибудь. А сейчас на поиски. – Исаги не позволяет друзьям паниковать раньше времени и даёт каждому поручение на обыск определенных территорий. Возможно Несс ещё в замке, а если и нет, далеко он уйти не мог. Тень скользит по стенам замка, каждый шаг эхом разносится по коридору. Сердце бешено колотится, лицо горит, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Руки привычно тянутся к татуировке на шее, чтобы разодрать её и выплеснуть накопленную ярость, но голубая роза более не зудит. Отсутствие даже малейшего раздражения на коже ещё больше злит, напоминая о Нессе, который так ловко втёрся слугам в доверие, усыпил бдительность и сумел сбежать. Злость обжигает изнутри, заставляет впиться ногтями в ладони и сжать челюсть до стёртой эмали. С каждым ударом каблука о блестящие плиты кровь закипает сильнее. В голове глупого мальчишки пусто, если он решил, что сумеет обмануть герцога вновь и это сойдёт ему с рук. Кайзер и сам не замечает, как поток мыслей вновь приводит его в восточное крыло замка, в котором находилась комната, выделенная Нессу. Сквозь вымытые окна пробиваются солнечные лучи. Кайзер предпочитает не посещать эту часть замка, однако за последние два дня побывал здесь трижды. Первый раз – вчера вечером, потратив время на глупую детскую сказку о любви, второй раз – сегодня утром, не обнаружив деревенского мальчишку в той же комнате, и сейчас – задумавшись и свернув в этот коридор. Все окна восточного крыла, а окон здесь немало, открывают обзор на когда-то цветущий и живой сад. Анналис Кайзер любила его, именно она была той, кто вдохнул в сад жизнь. Она расцветала подобно огненным розам за окном, глядя на своё творение. Михаэль любил её улыбку. Любил её голос, сказки перед сном, объятия, поцелуи в лоб, подарки, нежные поглаживания по спине. Любил, когда она запускала свою маленькую ладонь в его светлые волосы, превращая их в беспорядочное гнездо; любил, когда она наносила на ссадины и глубокие раны мазь с пряным ароматом мелиссы и приговаривала, что всё будет хорошо; любил, когда она предлагала помочь ей с садом, хотя он больше мешался под ногами, нежели приносил пользу. Он любил Анналис от и до. От её ослепительной улыбки и до её нежных объятий. И лишь три вещи в Анналис Михаэль ненавидел: Первое – она выбрала Меинхарда. Второе – она обманула Михаэля. Третье – она бросила Михаэля. Как она посмела оставить маленького Михаэля одного в этом огромном мире? Почему она позволила Меинхарду так с ней поступить? Как она могла умереть? Красивая как цветущая роза, нежная как мелодия, певучая как птица – умерла так безобразно и нелепо. Имел ли Михаэль право злиться? Определённо. Она обещала, что всё будет хорошо. Что они когда-нибудь покинут замок и заживут счастливо, вдвоем, без выродка, зовущего себя ее мужем. И Михаэль ей верил. Но она обманула. Он стёр все воспоминания, он продолжает злиться, продолжает винить ее в том, что она бросила своего сына. Понимал ли маленький Михаэль, что его мать не выбирала такой жизни, не выбирала такого мужа, не желала ему зла и уж тем более не хотела оставлять его одного? Определённо, нет. Он разлюбил, возненавидел, не простил. И лишь маленький ребёнок где-то в задворках сознания скучал по ней, по её голосу, её поцелуям и обещаниям, что всё будет хорошо. Кайзер бросает мимолётный взгляд на сад, словно мёртвые кусты ответят на его вопросы, и.. ох. Он быстрым шагом направляется к саду, не веря своим глазам. Сад расцвёл. Не может быть. Аромат роз, густой и пьянящий, заполнял все вокруг, напоминая о давно стёртых из воспоминаний событиях. Михаэль застыл. Один из кровавых цветков склонился над ним, призывая прикоснуться к мягким лепесткам. Он поднял руку, коснувшись нежного бутона. Острые и незаметные шипы царапнули кожу и оставили за собой тонкую красную полоску. Боль была мимолетной, вовлекающей в воспоминания. Нежные алые лепестки касались чужих румяных щек, оставляя невесомые прикосновения. На тонких запястьях и мягких подушечках пальцев вырисовывались едва заметные царапины от контакта с колючими шипами. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, играя на чужой бледной коже и запуская золотые искры в тёмные волосы. Несс, кажется, не заметил его. Он сидел в окружении цветущего сада, аккуратно раскрывая сомкнутые бутоны. На рукавах его светлой туники застыли красные капли, но острые шипы не мешали ему раскрыть красоту роз. Кайзер глубоко вдохнул, с жадностью поглощая цветочный аромат. Он невольно погружается в воспоминания, когда мать с заботой раскрывала каждый бутон, вытирая поступившие капли крови о подол платья. – Как?.. – задаёт лишь один вопрос Кайзер, раскрывая своё присутствие Алексису. Тот выпускает из рук бутон и поворачивается к герцогу не менее удивлённый. – Мои родители учёные, если вы не позабыли. – Несс поднимается и отряхивает пыльные брюки. В левой руке у него склянка, похожая на ту, которую он отдал герцогу. Он демонстрирует склянку Кайзеру, зажав её между подушечками большого и среднего пальцев. – Смесь некоторых трав и уход помогли вдохнуть в цветы жизнь. Михаэль не отвечает, не верит в происходящее и продолжает рассматривать благоухающий сад. Как бы ни хотелось продолжить находиться здесь и наслаждаться ароматом и видом роз, он не может позволить себе находиться здесь более. Он разворачивается и покидает сад, не сказав ни слова. В голове крутятся самые разные мысли: от как он, деревенское отродье, посмел явиться в сад матери? И до в окружении роз он выглядел прелестно. Кайзер отмахивается от каждой из них, также, как отмахивается от назойливого Йоичи, задающего раздражающие вопросы, который не меньше удивлён ожившему саду. Хиори и Юкимия непонимающе глядят то на вид за окном, то на Курону. – Я не показывал ему дорогу в сад! Он сам, сам!.. Я случайно.

⚜︎⚜︎⚜︎

Алексис понимает лишь одно: он совсем не понимает Михаэля. Он эгоистичный, самовлюблённый, самоуверенный, высокомерный, грубый и гордый. А ещё избалованный, тщеславный, упрямый, раздражительный, недоверчивый и.. В общем, именно такое впечатление о себе создал Кайзер. Именно таким выставил себя в глазах слуг, знакомой аристократии, подчинённых крестьян и самого Несса. Но что стоит за образом холодного и отстранённого герцога? Об этом Несс и хочет узнать. Именно с такой целью он направляется в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж. Лишь однажды японцы вскользь упомянули «западное крыло, которое никто из слуг не желает посещать без весомой причины». На дальнейшие расспросы Несса о том, что скрывается в той части замка и почему никто не хочет её посещать, никто из слуг отвечать не пожелал. Лишь сказали, что ходить туда не нужно и чтобы Несс даже не думал о посещении западной части замка. Что же, запретный плод сладок. Алексис выяснит сам, что же скрывает западное крыло. Он оглядывается по сторонам, не желая попадаться никому на глаза, и спешит к лестнице, ведущей вверх. Коридор встречает его затхлостью и пылью. По ощущениям в этой части замка не убирались годами, хотя служанки никогда не сидят без дела. Воздух был пропитан запахом плесени, в углах и над потолком плелись тонкие нитки паутины. Каждый шаг отдавался эхом, подошва обуви оставляла на пыльном ковре светлые следы. Стены покрыты шелушащейся и облупленной краской, местами она полностью осыпалась и открывала взору прогнившие доски. Окна зашторены, пыльные занавески не позволяют солнечным лучам проникнуть внутрь, погружая коридор в полумрак. Под ногами трещат стекло и дервянные щепки. В конце коридора виднелась массивная дубовая дверь с неустойчивыми бледно-золотыми ручками. Несс всем телом чувствует, что за ней прячется нечто, не предназначенное чужому взору. Но любопытство одолевает его, заставляя толкнуть деревянную дверь на себя и заглянуть внутрь. Обстановка внутри ещё хуже: Обои клочьями свисали со стен, обнажая кирпичную кладку. Посреди комнаты лежал перевернутый деревянный стол, рядом – стулья с переломанными ножками и спинками. На ковре пятна от чернил, разорванная в клочья бумага, стекло и деревянные щепки. На стене, в самом центре под потолком, огромная картина, частично скрытая порванной тканью. Картина написана рукой настоящего мастера, и девушка на ней выглядит как живая. Её бездонные голубые глаза притягивают к себе, не позволяют отвести взгляд. Пыльное окно с разводами, по которому тонкой паутинкой бежит трещина, освещает комнату тусклым солнечным светом. На подоконнике стоит блестящая ваза с несколькими стеблями алых свежих роз, подозрительно напоминающих цветы, выращенные Нессом в саду ранее. Но ничего из этого не интересует Несса. Всё, что цепляет его взор – Кайзер перед картиной. Правой рукой он упирается в пол, в кулаке сжата та же изорванная красная ткань, которая прикрывает картину. Левой, со вьющимися по предплечью шипами, он сдавливает собственное обвитое голубой розой горло. Обломки камней, деревянные части мебели и острые осколки впиваются в правую руку и колени, оставляя сотню ран и царапин. Кайзер сдавленно хрипит, на шее вздулась вена, челюсть сжата до скрежета зубов. По его подбородку на ковёр стекает слюна, в уголках глаз скопились капли жгучих слёз. Он разжимает кулак с тканью, которую в порыве злости стянул с картины, и теперь уже обеими руками обвивает свое горло подобно колючим шипам роз, упираясь локтями в колени. Несс не в состоянии сделать что-либо, он лишь продолжает наблюдать за развернувшейся перед глазами сценой с широко распахнутыми глазами. Гнилые половицы под ногами скрипят, привлекая чужое внимание. Кайзер расслабляет хватку на своей шее и опускает правую руку, вновь упираясь ею в скомканную ткань. Он поворачивает голову на источник звука, прожигая испуганного Несса взглядом, полным ненависти. Она плещет в глубине голубых глаз подобно яду. Каждая черта его лица искажена гневом. Зрачки расширены, челюсти плотно сжаты, ноздри раздулись, жадно поглощая затхлый воздух. Михаэль опускает вторую руку, демонстрируя Нессу оставленные им красные следы на шее. Он стирает слюну с подбородка ребром ладони и поднимается с дрожащих колен. Земля уходит из-под ног, в голове пульсирует отвратительная боль. Осколки и щепки прилипали к ткани его брюк, рукава белой рубашки перепачканы пылью, светлые локоны в полном беспорядке. Пошатываясь, Кайзер делает шаг вперёд, откидывая светлые пряди назад и расправляя плечи. Вокруг них сгущается тишина, прерываемая лишь его тяжелым дыханием. Несс всем нутром чует, что ему лучше уйти, но паника сковывает его. Кайзер реагирует быстрее, хватает за ворот чужой одежды и с силой тянет на себя, словно хищник беспомощную жертву. В его глазах бушующее пламя ярости и презрения. В мимолётной тишине между ними повисает напряжение. Сердце Несса бешено колотится, готовое выпрыгнуть из груди, кровь стучит в висках. – Какого чёрта ты здесь? – рявкает он, сплевывая слова словно яд. Его хватка ослабевает, но лишь на мгновение. В следующую секунду он дёргает за ворот сильнее и притягивает Алексиса ближе, его горячее дыхание обжигает лицо. Его голос дрожит от ярости, эхом отражаясь от стен комнаты. – Что тебе нужно?! Несс молчит, сглатывает ком в горле и отводит взгляд. Чужое молчание злит ещё больше. Пальцы обхватывают ткань сильнее, грозясь разорвать, отчего та трещит по швам. Кайзер трясет Алексиса за грудки, как тряпичную куклу, выплёскивая накопившиеся гнев и ненависть. В груди бушует шторм, готовый разрушить все вокруг. – Я не.. простите.. – сбито шепчет перепуганный Несс, пытаясь сохранить равновесие. Хватка ослабевает. Кайзер отпускает ткань и с силой давит на чужую грудь, заставляя повалиться неустойчивого и испуганного Несса на пол. Деревянная мебель в виде разгромленных стульев и стола врезаются в спину, щепки и мелкие камни вонзаются в ладони и запястья. Алексис успевает лишь с широко распахнутыми глазами проследить за чужими движениями и спрятать лицо в изгибе локтя, когда в дюйме от него вдребезги разбивается ваза с розами, разлетаясь сотнями мелких искр. Они вонзаются в голую кожу щёк, ладоней и лодыжек, отдаваясь по всему телу вспышкой боли. Звук, резкий и тонкий, эхом разносится по комнате, смешиваясь с чужим тяжёлым дыханием. Несс вздрагивает, кровь медленно начинает проступать сквозь порезы. Он глядит на свои окровавленные дрожащие ладони, на мгновение позабыв, что произошло. Боль пульсирует, напоминает о происходящем, и Несс вновь поднимает взгляд снизу вверх на разъяренного Михаэля. – Проваливай! – один из сломанных стульев летит туда, где секунду назад сидел подскочивший на ноги Несс. Щепки, камни и осколки смешиваются под его ногами, хрустят и впиваются в подошву и оголённые участки кожи, но мимолётная боль несравнима со страхом, что вселял разгневанный герцог. – Проваливай, немедленно! Убирайся, убирайся к чёрту отсюда! Несс спешит покинуть комнату, не смотря под ноги и спотыкаясь о разрушенную мебель. Сердце бешено колотится в груди, в голове звучат обрывки фраз, полные ненависти и угрозы. Он перепрыгивает через несколько ступенек, хватаясь за лестничные перила одной рукой и сжимая смятую ткань на груди другой. Залы пустые, его быстрые шаги разносятся по коридорам эхом. Ноги сами приводят его к не охраняемому никем цветущему саду, за заржавевшим ограждением которого скрывается дремучий тёмный лес. Он не оглядывается по сторонам, надеясь, что никто из страж у главного входа не заметит его, и бежит по затоптанной заросшей траве. К чёрту, – проносится в мыслях, смешанных в один большой змеиный клубок, – К чёрту, я не намерен здесь оставаться! Темнота лесной чащи окутывает его, разглядеть тропу впереди почти невозможно. Он крепче сжимает ткань рубашки и тяжело дышит, в панике оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, куда дальше бежать и как покинуть это место раз и навсегда. Кайзер делает глубокий вдох, закрывает глаза, впивается ногтями в ладони, оставляя на бледной коже глубокие полумесяцы, и выдыхает. Осколки разбитой вазы хрустят под ногами, пыльный пол заливается водой, ранее помогающей алым розам сохранять свою свежесть и нежность. Кайзер перешагивает разбитую вазу и лужу, стараясь не затоптать потрёпанные розы под ногами, и медленно спускается по лестнице, привалившись к золотым вьющимся перилам. В висках пульсирует боль, волосы растрёпаны, на шее красные отметины, и вид у него, в общем-то, непрезентабельный. Эмоции постепенно сходят на нет, позволяя вновь мыслить ясно, пелена перед глазами исчезает. – Михаэль, – Исаги не вовремя, впрочем как и всегда, вырастает под ним, с долей тревоги оглядывая герцога. Собравшись, он продолжает. – У тебя.. всё хорошо? Мы слышали грохот сверху, да и Несс выглядел странно. Кайзер моргает, пытаясь сфокусироваться на силуэте Йоичи, но перед глазами лишь мыльная картинка. Он ещё с секунду вспоминает, что произошло пару минут назад, а после моргает снова, но уже с осознанием. – Куда он направился? Исаги продолжает подозрительно поглядывать на герцога, мысленно прикидывая, что могло произойти. – В сад, по всей видимости. Только что ему делать в нём в темно-.. Ох. Распахнутые ворота с облезлой краской встречают их тихим жалобным скрипом. Ржавая дверца медленно покачивается на ветру, приглашает переступить через свой обесцвеченный металлический порог. Сквозь густые кроны деревьев луны совсем не видно, небрежно рассыпанные на тёмном небе звёзды едва помогают ориентироваться в темноте. Каждый хруст сломанной ветки нарушал мёртвую тишину леса и заставлял вздрогнуть, прижимая к груди дрожащие ладони с подсохшими кровавыми ранками. Порозовевшие от холода щёки горят, обессиленные после долгого бега конечности требуют отдыха и тепла. Несс примыкает к коре высокого дуба, тяжело дышит и потирает замершие ладони друг о друга. Он оглядывается по сторонам, надеясь наткнуться на огни деревни где-то вдали. Впереди, позади и по сторонам лишь тянущиеся к синему небу ветви деревьев. Алексис переключает внимание на тихое шуршание в кустах, забывая о ноющей боли в ногах, мелких осколках на подушечках пальцев и пробирающем до костей холоде. В темноте леса, в глубине кустов, загораются два красных уголька. Крупный, серый, хромающий и, очевидно, голодный волк предстает перед ним, обнажая пасть с рядом острых зубов. В непроглядной тьме его глаза горели ненавистью – не слишком много подобных взглядов за один вечер? – голод побудил броситься вперёд, к не менее уставшему юноше. Взвизгнув от ужаса, Несс отпрыгивает в сторону, не сводя со зверя глаз. Сердце колотится в груди быстрее прежнего, до ушей доносится злобное рычание. Волк скалит зубы, обнажает жёлтые клыки и, повинуясь инстинктам, вновь бросается вперёд. Из-за голода и возможной травмы его движения скованные и неосторожные, но даже так Несс значительно проигрывает зверю. В момент, когда, как ему кажется, сомкнувшихся на шее клыков не избежать, со стороны непроглядных крон деревьев в морду волку прилетает камень. Этого достаточно, чтобы разъяренное животное переключило внимание на новую добычу. Алексис оборачивается, как никогда радуясь высокомерному герцогу у себя за спиной. Волк кидается в сторону Михаэля, раскрывая пасть и пуская на пожелтевшую траву слюни. – Кайзер! – взвизгивает Несс, когда тот вместе со зверем валится на траву. Михаэль сдавливает мокрую волчью пасть одной рукой, второй пытаясь оттолкнуть от себя псину. Волк не сдается, тянется к чужой шее, пытаясь обнажить зубы и вырваться из хватки. – Не подходи, – шипит Кайзер, краем глаза улавливая бесполезное желание Несса помочь. Мерзкая влажная слюна капает на его шею, впитываясь в ткань одежды, острые когти царапают кожу и впиваются в конечности. Волк совершает сильный рывок, наконец вырываясь из крепкой хватки жилистых рук. Не медля более, одурманенный человеческой плотью, волк быстрым движением смыкает зубы на татуированной синей розе, вгрызаясь в кожу. Боль пронзает тело подобно раскалённому железу. Затуманенным зрением замечая движение сбоку, Кайзер разъяренно рявкает в темноту, теперь мало чем отличаясь от псины перед собой. – Не подходи, ты что, оглох?! – он жмурится, чувствуя, как силы медленно покидают тело. Крепкая хватка на плече ослабевает, когда волк воет от боли и размыкает челюсть. Мгновенного замешательства хватает, чтобы Кайзер сумел поменяться с псиной местами и усесться на неё сверху. Волк продолжает брыкаться, тянется окровавленной пастью, но хватка на шее не даёт ему вновь вкусить желаемой человеческой плоти. – У тебя кровь! – вопит испуганный Несс, действительно, а Кайзер и не заметил, выпуская из рук большой камень, которым мгновение назад отвлёк волка. Михаэль не теряя времени вновь хватает спасательный камень, целясь волку прямо в чувствительный нос. Животное воет громче, не переставая брыкаться под весом чужого тела и всё ещё находящееся в зафиксированном положении из-за чужой руки. Михаэль продолжает бить обессиленного волка, превращая светлую морду в кровавое месиво, отплатив за принесённую ему боль. Зверь более не движется под ним, тихо скулит, а после умолкает вовсе. Лапы безвольно повисают в воздухе, кровь в перемешку со слюной льётся из пасти на траву, пачкая руки Михаэля. Обездвиженное животное не останавливает его, ослеплённого яростью, от хаотичных ударов по обезображенной морде. – Он мёртв, Кайзер, мёртв! – вновь кричит Алексис, дёргая Михаэля за рукав, заставляя татуированную руку зависнуть в воздухе. Его рубашка пропиталась волчьей слюной, а также чужой и собственной кровью, прилипнув к телу. Боль в плече постепенно сходила на нет, унося с собой и неконтролируемую ярость. Кайзер поднимается с влажной туши, сплевывая вязкую слюну на шерсть псины и вытирая окровавленные руки об пылью одежду. Откидывает испачканные в грязи волосы назад, зарываясь в них пальцами с кровавыми разводами. – В рану могла попасть инфекция! Мы должны её перевязать! – Несс крутится рядом и испуганно поглядывает на окровавленное плечо герцога. Он тянется к чужой ране, желая помочь, но Михаэль лишь грубо отмахивается, дёргая плечом и делая шаг вперёд, никак не признавая чужое присутствие. Алексису остаётся лишь плестись позади, время от времени виновато поглядывая на стекающую кровь и поджимая губы. Каким бы грубым, неприятным и жестоким ни был герцог, он спас Несса.

⚜︎⚜︎⚜︎

Замок встречает их встревоженным шёпотом и заинтересованными взглядами. Стража расступается, распахивая перед господином главные ворота. Служанки кружатся вокруг, обеспокоенно расспрашивая, не нужна ли их помощь. Некоторые слуги, включая Исаги, направились в лес вслед за герцогом. У главного входа их встречают Курона и Хиори. Зная темперамент герцога, они не приближаются к нему, вместо этого направляясь к Нессу. – Нужно обработать рану. – настойчиво напоминает Алексис, вставая на пути у Кайзера и не давая пройти в следующий зал. Михаэль избавляется от препятствия на пути, хамски отталкивая Несса в сторону подобно мусору. Не оборачиваясь, Кайзер обращается к стоящим позади слугам и тянется к золотой ручке двери. – Уведите. Нессу такое грубое обращение порядком надоело, поэтому он вновь бросается к Кайзеру и хватает того за предплечье, потянув на себя. – Хочешь умереть – пожалуйста! Но в следующий раз. Нести ответственность за твою смерть я отказываюсь! Моё дело отплатить за своё спасение, поэтому подави свою чёртову гордость хоть раз и позволь помочь. Твоя напыщенная уверенность тебя погубит! А умирать вы, Ваша Светлость, с загнивающей раной и заражением крови будете долго и мучительно. – Восклицает Алексис, крепче сжав чужое предплечье и, забивая гвоздь на крышке своего гроба, добавляет. – Ты, Михаэль Кайзер, полный мудак. Обрывки фраз эхом разносятся по коридорам, приводя в ужас всех присутствующих в зале. Йо и Ранзе после каждого слова синхронно мотают головами из стороны в сторону, советуя заткнуться. Слуги делают несколько шагов назад, не желая стать следующей жертвой разъяренного герцога. Кайзер смеряет Несса нечитаемым взглядом и вновь дёргает плечом, вырываясь из чужой хватки. – Будет больно – убью.

⚜︎⚜︎⚜︎

Кенъю и Йоичи слезают с коней, вместе с остальной небольшой поисковой группой направляясь внутрь замка, в котором, на удивление, тихо. Первый, кто попадается им на глаза – Курона с ведром свежей воды и сухим лоскутом ткани. – Мы нашли в лесу истерзанного волка. – поясняет Исаги. Прочесав окрестности леса он вместе с остальными слугами пришёл к выводу, что герцог вернулся в замок. – Зачем тебе ведро? Курона тяжело вздыхает, продолжая свой путь и ведя за собой прибывших друзей. – Сами поглядите. Втроём они проходят в небольшую комнату с камином, столом и высоким окном. Хиори, сидящий на коленях, подбрасывает в зажженый камин ещё одно полено. Пламя вспыхивает с новой силой, освещая комнату. Треск горящего дерева разносится тихой мелодией по помещению. Несс склоняется над столом с разложенными травами разных сортов и склянками с цветными жидкостями. Он сосредоточен, тщательно отмеряя необходимые ингредиенты для лекарства. Пальцы, охватившие деревянную ступку напряжены и почти незаметно подрагивают, выдавая лёгкое беспокойство. В воздухе чувствуется терпкий аромат трав. Под недоверчивый взгляд оголенного по пояс Кайзера, следящего за каждым движением чужих рук, Алексис смешивает в ступке вязкую серую смесь с весьма неприятным запахом. Процеженная жидкость капает с ткани в его руках, разбавляя содержимое в ступке. Посчитав получившееся снадобье удовлетворительным, Несс откладывает деревянный пестик в сторону и направляется к обшитому бархатом креслу. – Спасибо, – кивает он, когда Курона кладет ведро с водой и чистую ткань на стол. Несс смачивает лоскут и выжимает лишнюю влагу в ведро, складывая ткань пополам. Михаэль, всё это время внимательно следящий за его движениями, шипит и ведёт раненым плечом, когда холодная ткань касается горячей разодранной кожи с татуировкой. – Я ещё ничего не сделал , – вздыхает Алексис, вновь прикладывая мокрую ткань и не давая отстраниться. Он аккуратными движениями смывает кровавые разводы, стараясь не задеть укус и не вызвать неприятных ощущений. Но Михаэль дёргает плечом снова, начиная выводить из себя. – Это просто вода. Сиди спокойно. – Мне больно. – вновь шипит Кайзер, пытаясь отстраниться от приложенного к коже холодного лоскута. Несс не позволяет ему, обхватывает чужое обвитое шипами предплечье и тянет на себя. – Сиди спокойно и не будет так больно. – невозмутимо отвечает он, продолжая аккуратно промывать рану. – Если бы ты не убежал, ничего бы не случилось. Несс, возмущенный таким заявлением, давит на рану с новой силой, наплевав на прежнюю осторожность, чем вновь вызывает тихое шипение. – Если бы ты меня не пугал, я бы не убежал! – Но ты-.. – не находя слов для ответа, замолкает Михаэль. – Ты не должен был туда ходить. – А ты должен унять свой характер. А сейчас тихо, немного пощиплет. – Несс ставит точку в их споре, переводя серьёзный взгляд с почти вымытого плеча на чужое лицо, и встречаясь с Михаэлем взглядом. Под внимательным взором голубых глаз он продолжает, чуть понижая голос. Не прерывает зрительного контакта с Михаэлем, на лице расцветает мягкая улыбка. – Между прочим, спасибо, ты спас мне жизнь. Кайзер, не ожидавший подобного, опускает взгляд на своё плечо и недовольно выдыхает тихое: – Не за что. Японский квартет, наблюдающий за развернувшейся сценой, чувствует себя неловко. И если Курона и Хиори за проведённые полчаса в обществе этой странной пары относятся к происходящему спокойно, то недавно прибывшие Исаги и Юкимия прокручивают в мыслях несколько вопросов. Несс откладывает впитавшую кровь ткань в ведро с помутневшей водой и тянется к ступке с замешанной мазью, вбирая пахучую смесь на средний и указательный пальцы. Наносит её на промытую рану, аккуратно проходясь влажными подушечками вдоль укуса. Большим пальцем давит на напряжённые мышцы, разминая, чтобы мазь подействовала эффективнее. Кайзер смотрит снизу-вверх, наблюдая за чужим сосредоточенным лицом, нахмуренными бровями с небольшой морщинкой между, напряжённой челюстью и высунутым меж влажных пухлых губ прикусанным кончиком языка. В этот раз Несс не замечает внимательно наблюдающей за ним пары голубых сапфиров, продолжая наносить на рану травяную смесь. Но такое чрезмерное внимание к Алексису не остаётся незамеченным японцами, о которых Михаэль совсем позабыл. Одного грозного взора хватает, чтобы комната опустела, оставив их наедине. Несс заканчивает с мазью, избавляясь от остатков всё той же влажной тканью, и тянется к льняным бинтам. Михаэль отстраняется от спинки кресла, расправляя плечи и выпрямляя спину. Алексис вновь обхватывает чужое предплечье, фиксируя его в одном положении, чтобы надёжно перевязать рану. Первый виток ложится плотно, не сдавливая чувствительную кожу. Второй чуть выше, фиксируя предыдущий. Несс следит за тем, чтобы ткань ложилась ровно и плотно, не доставляя неудобств и не расходясь на плече. Теплые подушечки пальцев касаются чужой оголённой груди, обжигая. Несс накладывает бинты с врачебной точностью, аккуратные движения не приносят никаких неприятных ощущений. Тёплые ладони ложатся на здоровые оголённые бока, закрепляя наложенные выше витки. Несс наклоняется чуть ниже, и Кайзер чувствует, как сквозь тугие бинты его кожа горит от чужого дыхания. Он крепко сжимает кулаки и глубоко вдыхает, когда Несс накладывает финальный виток чуть ниже груди. Его пальцы немного подрагивают, завязывая последний узел. Кайзер вновь откидывается на спинку кресла, они одновременно облегчённо вздыхают: Алексис – потому что всё закончилось хорошо, Михаэль – потому что всё закончилось. – Нужно немного подождать, пока мазь подействует. – нарушает возникшую между ними тишину Несс, сматывая остатки бинтов. Он усаживается на диван напротив стола, пряча быстрый зевок за ладонью. Дрова в камине догорают, тихий треск разбавляет тишину ночи. На тёмном небе за окном сияют звёзды и переливается луна. Кайзер прикрывает глаза, сосредоточившись на неприятных ощущениях от скорого воздействия мази. По его подсчётам прошло совсем немного времени, однако, открыв глаза и оглядевшись в полутьме комнаты, с пыльно-розовыми глазами Несса он более не пересекается. Алексис устроился на диване в весьма неудобном полусидячем-полулежачем положении, уложив кудрявую голову на подлокотник. Догорающее пламя камина отбрасывает на его лице тени, освещает влажные блестящие губы и длинные подрагивающие во сне ресницы. В полумраке его лицо кажется особенно юным, лишенным вечного волнения и беспокойства, что обычно отражаются в его больших малиновых глазах. Его дыхание ровное, грудь медленно вздымается. Сожжённые поленья в камине не помогают согреть комнату, а такое неудобное положение, очевидно, плохо скажется на мышцах спины и шеи. От раздающихся по помещению шагов Несс хмурится во сне, но не просыпается, лишь ворочится и поджимает влажные от слюны губы. От прикосновения холодных пальцев под боками он невольно дрожит . Светлые локоны щекочат розовые щёки и нос. Грубая ткань дивана во сне сменяется мягким матрасом, подозрительно напоминающим кровать в выделенной Алексису комнате.

⚜︎⚜︎⚜︎

Барьер, который Михаэль годами выстраивал между собой и людьми и который он старался выстроить между собой и Алексисом, даёт трещину. Это раздражает. Раздражают улыбки за обедом, цветущие в саду розы, проскальзывающие в речи французские слова. Несс вдохнул в замок жизнь так же, как сделал это с садом. Вместе с садом Алексис дал жизнь и ему. И, да, это раздражает. Алексис обманывает, завладевает доверием слуг, отказывается от совместного ужина, проникает в сад матери, видит покои Михаэля, заставляет Кайзера броситься в пасть волку, и после всего произошедшего всё ещё жив. Почему? Ответа на этот вопрос у Михаэля нет. Возможно, стоило рубить ему голову с плеч ещё при раскрытии обмана, возможно, нужно было оставить его догнивать в сырой темнице. Возможно, это было бы лучшим исходом. В таком случае Кайзеру не пришлось бы испытывать столько противоречивых чувств по отношению к нему. Вызывает ли Алексис у Михаэля привычные чувства – ненависть, злость, возмущение, негодование? Да, определенно. Но есть нечто ещё, нечто, незнакомое Михаэлю. Чувства, похороненные ещё много лет назад. Много думать, в общем-то, утомляет. Кайзер не привык размышлять над своими действиями. Он хочет – он делает. Именно поэтому он широкими шагами направляется к саду, чтобы оказаться в нём как можно скорее. Несс изготавливал в саду нечто, чему Кайзер особого внимания не уделил, предпочитая рассматривать чужое напряжённое лицо, высунутый кончик языка и приоткрытые обкусанные губы. Алексис поднимает голову, неохотно отрываясь от своего занятия, и кивает в знак приветствия. Михаэлю не совсем ясно, для чего именно он провел так много времени в саду, заставив слуг блуждать по лесу и собирать необходимые ингредиенты. Перед Алексисом куст роз – такой же, как и все остальные, окружающие их. Только подойдя ближе, взору Кайзера предстаёт нечто, что можно было назвать чудом. Голубая роза. Того же небесного оттенка, что его глаза; оттенка, которым прожгли его кожу, впитав пигмент в глубокие ожоги. Она цветёт в окружении красных бутонов, переливается на солнечном свету и выделяется среди остальных, затмевая кровавые цветы вокруг. Если при первом посещении сада он был удивлен, то сейчас просто поражен. Не сумев подобрать подходящие слова, он просто делает шаг вперёд, прикасаясь к мягким голубым лепесткам погрубевшими подушечками пальцев. – Красиво, правда? Это церулеум. Мама долго пыталась добиться такого насыщенного цвета на орхидеях, но безуспешно. А я говорил, что розы лучше впитывают влагу. Хоть в чём-то я их превзошёл! – радуется он, присоединяясь к Кайзеру и также восторженно глядя на своё творение. Михаэль поворачивает голову в его сторону, встречаясь с аккуратным профилем: вздёрнутый маленький нос, мягкая линия челюсти, розовые щёки, приподнятые округлые брови, растянутые в широкой улыбке пухлые губы, большие распахнутые глаза, обрамлённые длинными ресницами. На затылке вьются средней длины кудри с аккуратным переходом из коричневого в малиновый. Несколько вьющихся прядей падают на лицо, частично прикрывая лоб и левый глаз. На медовой коже несколько ран: некоторые, оставленные после контакта со стеклом, почти затянулись. Другие же – свежие, совсем маленькие, оставленные острыми шипами роз. – Красиво. – соглашается Михаэль, более не смотрящий на розу перед собой и не заинтересованный ею. Несса такая оценка устраивает. Он принимается очищать испачканные землёй и пылью руки, собирает разбросанные по саду инструменты, флаконы и ступку с остатками синего цвета, пачкая в нём руки ещё больше. Понаблюдав за переливающимся на солнце синим цветом, Михаэль вновь обращается к Алексису. – Что ещё может выкрасить твой церулеум? – А? Одежду или бумагу, например.. но это может быть небезопасно. Зависит от того, где именно ты пожелаешь его применить. – Несс поднимается с кучей выкрашенных в синий инструментов в руках, ожидая, пока Кайзер расскажет, что задумал. Но тот просто разворачивается, покидая сад и бросая через плечо быстрое: – Намешай ещё. И приходи в третий зал южного крыла.

⚜︎⚜︎⚜︎

Зал встречает Несса высокими потолками, тянущимися к ним прозрачными окнами и блестящей плитой под ногами. Вблизи одного из окон, в хорошо освещённом месте на кресле ожидает Михаэль, перебросив одну ногу на другую и скрестив руки. На подоконнике позади него сияют металлические предметы, которые Алексис смог разглядеть только подойдя ближе: несколько видов ножниц, больших, маленьких, с зубцами и плоские. Рядом пара крупных кисточек, которыми художники обычно расписывают объемные картины или стены. Здесь ткань для протирания рук, вода, ещё одна ткань, но уже побольше и атласные ленты. Несс непонимающе осматривает разложенные на подоконнике предметы, уложив на него чашку с синей краской. Кайзер тянется к ленте на своей макушке, стягивая её с собранных в пучок светлых волос. Те рассыпаются на его плечи, переливаясь на солнечном свету. – Стриги. – приказывает он. – Что?! Но я не умею! С чего ты вообще взял, что я.. – Ты варишь лекарства, разбираешься в медицине и науке, знаешь французский, но не умеешь держать ножницы в руках? Серьёзно? – Я могу!.. – Тогда стриги. От приказного тона Несс опешил. Что же, выйдет плохо, – а плохо выйдет, – герцог сам виноват. Алексис берёт в руки ножницы поменьше, решив, что это самый удобный вариант. Он накидывает мягкую ткань на чужие плечи, чтобы светлые локоны не щекотали оголённые участки кожи, и принимается за работу. Отделяет от светлой копны одну на удивление мягкую и приятную на ощупь прядь, проходясь по ней острыми лезвиями. Прядь падает на чистую плитку, и Нессу становится её немного жаль, потому к ней вскоре присоединяется вторая прядь. Это интересно. Кайзер не дал никаких указаний, тем самым не ограничив фантазию Несса, о чём скорее всего – точно – пожалеет. Длинные светлые пряди падают на пол одна за другой, и каждая разной длины. Михаэль лишь слушает частые удары острых лезвий друг о друга и сосредотачивается на мягких пальцах в своих волосах, никак не мешая процессу. Доверить кому-то острый предмет, так ещё и подставить открытую спину совсем не в его стиле. Наверно, вонзи сейчас Несс в его спину острые ножницы, Кайзер бы совсем не возражал. Это помогло бы ему избавиться от сотни мыслей в голове, от сотни мыслей об Алексисе. Может быть, не всё потеряно – сейчас Несс попытается его убить, и Кайзеру придётся от него избавиться, наконец вздохнув полной грудью. Но такого, к сожалению, не происходит. Алексис откладывает ножницы в сторону, довольствуясь проделанной работой. Теперь замешанный в чашке церулеум приобретает смысл. – Это может быть небезопасно. – Алексис морщится от неприятного запаха, исходящего от синей краски, и замешивает её кистью. Берёт одну из длинных прядей, оставленных сзади, и на пробу наносит краску. – Полностью в синий? Это не будет выглядеть.. странно? Кайзер пожимает плечами, скрытыми за тонкой тканью, и садится к Нессу вполоборота. – Покрась ближе к кончикам. Сделай переход, как у твоих волос. – Несс оттягивает один из своих локонов, рассматривая аккуратный натуральный переход из коричневого в малиновый, и кивает. Странный выбор, однако. Церулеум аккуратно ложится на светлые локоны, идеально совпадая с татуировкой на шее. Переходящие из светлого в синий волосы выглядят потрясающе. Из ткани выглядывает цветущая на шее Кайзера роза, и Несс невольно задерживает на ней взгляд, наконец озвучивая вслух давно интересующий его вопрос. – Почему именно голубая роза? Михаэль стучит тремя пальцами по своему бедру, раздумывая над ответом. Что-то между тем, стоит ли отвечать Алексису и как много правды выложить. Стряхнув с колен обрубленную светлую прядь и поправив ткань на бедре, он честно отвечает. – Она символизирует достижение невозможного. Моя.. знакомая художница часто изображала их на своих картинах. Несс моргает, поднимая взгляд с теперь синих кончиков волос на светлую макушку, прилагая усилия, чтобы вспомнить хотя бы одного художника в стенах замка. – Ей принадлежат картины в замке? – кисть проходится по ещё одной пряди, краска впитывается в белокурые локоны, выкрашивая их в ядовито-голубой. Голова Кайзера движется в слабом, ленивом кивке. – Да. Несс поджимает губы, задумчиво разглядывая чужой затылок. Пазл в голове складывается в полноценную картину. Сад, который Курона представил, как «Сад госпожи Кайзер». Портрет женщины в разрушенном западном крыле, частично спрятанный за тканью, со знакомыми голубыми глазами, светлыми волосами и чертами лица. Скрытые за непроглядным полотном картины в коридорах замка, к которым не разрешено прикасаться. Поразительно, но Михаэль Кайзер, похоже, когда-то давно искренне кого-то любил. – В момент, когда люди верят, что что-то невозможно, они определены сдаться. Такое мышление считается слабым. – Смогла ли она достигнуть невозможного? – Алексис, довольный результатом, откладывает остатки краски и снимает с плеч Михаэля ткань. Кайзер задирает подбородок, не касаясь ткани, и проводит по шее пальцами. – Нет. Она сдалась. Я сделал татуировку розы на шее как напоминание никогда больше не поддаваться слабому мышлению. – он встаёт с кресла, разминая затёкшие конечности, и избавляется от остатков волос на брюках и плечах. Влажные выкрашенные кончики липнут к спине, пачкая рубашку и шею, но Михаэль не спешит собрать их. Вместо этого он заглядывает в глаза напротив, немного склонив голову набок. – А ты, Алексис? Ты веришь в невозможное? По-детски звучащий вопрос забавляет. Его губы изогнулись в тёплой улыбке. – Да. Думаю, да.

⚜︎⚜︎⚜︎

Короткие ногти неторопливо постукивают по красному дереву, выдавая глубокую задумчивость. Одна и та же мысль не покидала голову уже несколько дней. Всё из-за Несса, невзначай упомянувшего о своём приближающемся дне рождении. – Это должно быть что-то особенное. – Ты сказал это уже в четвертый раз. – вздыхает Йоичи, замешивая женьшеневые корни в кипятке. Вышло не так хорошо, как у Йо, но пить можно. – Нужно его удивить. – Да, я понял. Understand. – Исаги со стуком расставляет перед ними чашки и, пока чай настаивается, присоединяется к размышлениям. Он прижимает согнутые костяшки пальцев к губам, начиная перебирать возможные варианты. – Итак, Лекси интересуется медициной, фармакологией, книгами и.. кхм. Исаги запинается, мысли вылетают из головы. Кайзер молчит, никак не комментируя прозвучавшее прозвище, лишь отрывает безучастный взгляд от резаного дерева и следит за рукой Йоичи, потянувшейся к стеклянному заварнику. Кисть чужой правой руки подрагивает, бордовая струя чая стекает мимо бортиков чашек, проливаясь на светлую скатерть. На мгновение ему кажется, что слишком вдумчивый Кайзер пропустил такое обращение к Алексису мимо ушей. Михаэль продолжает прожигать правую руку Исаги взглядом, а после поднимается из-за стола, со скрипом отодвигая стул. Так и не сказав ни слова, направляется к выходу из зала. Йоичи облегчённо выдыхает и откладывает заварник, смахивая со лба мокрую чёлку. – Можешь освободить служанок в этом месяце. Теперь это твоя забота. – эхом разносится по залу перед тем, как дубовые двери закрываются за чужой спиной. И кто его за язык тянул.

⚜︎⚜︎⚜︎

Как странно мне,

что он такой.

Он был противный, очень грубый,

просто злой!

Сейчас он мил, не лезет в спор,

Где ж это всё таилось в нём

до этих пор?

Окутанные полумраком коридоры замка вились подобно змеям. Сводчатые потолки раскинулись над головой, меж глухих выкрашенных стен тихие шаги множились, разносясь эхом. Отполированные каменные плиты скрипели под весом тяжёлого каблука. Вековая сырость впиталась в камень, смешалась с запахом пыли и трав. Сквозь витражные стекла, расцвечивая стены причудливыми узорами, проникали солнечные лучи. Мягкий льющийся свет золотил осевшую на каменных плитах едва заметную пыль. В конце коридора возвышались высокие дубовые двери с исписанными ручками. Рука с набитой смольной короной зависает над ручкой двери, не спеша распахнуть ее и открыть дорогу в неизвестный запертый ранее зал. – Что здесь? – заинтересованный внезапным порывом герцога спрашивает Несс, с нетерпением поглядывая на возвышающуюся дверь. Пальцы на деревянной ручке дубовой двери разжимаются, Кайзер опускает руку, поворачиваясь к Алексису. – Закрой глаза. – с невозмутимым лицом скорее приказывает, нежели просит, он. – Нечто интересное, правда? – Несс, заинтригованный ещё больше, не спешит выполнять просьбу. – Закрой глаза. – настойчивее повторяет Кайзер, не слушая последний заданный Алексисом вопрос. Он вновь обхватывает деревянную ручку, толкая её и первым входя в незнакомый зал. Несс жмурится, с неохотой погружаясь в непроглядную темноту, и делает неуверенный шаг вперёд, не желая встречаться с крепким дубом лбом. Зал встречает их запахом старой кожи, бумаги и выцвевших травяных чернил. Запах кажется Нессу знакомым, словно он вновь оказался в любимом месте родной деревни. Двери за спиной с грохотом закрываются, погружая зал в полумрак. Пыль витает в воздухе, сияя в свете солнца, проникающего сквозь немытые окна. – Могу открыть? – нетерпеливо интересуется Алексис, прижимая ладони к лицу. – Ещё нет. Алексис слышит быстрые шаги, разносящиеся по залу. Одна за другой ткани, стянутые Михаэлем, опадают на пол. Пыль поднимается в воздух, оседает на ткани одежды и попадает в нос. Кайзер тянет на себя последнюю закрепленную у самого потолка ткань, пачкая дорогой наряд в неоседающей пыли, и делает несколько шагов назад. – Открывай. Здесь.. – он глубоко вдыхает, ощущая, что дышать стало тяжелее, и сбрасывает грязную ткань под ноги. После чувствует сильное щекотание в носу, жмурится и прячет лицо в изгибе локтя, громко чихая. – ..Немного пыльно. Несс опускает прижатые к лицу ладони, его взору наконец является спрятанные за массивными дверями и плотной тканью драгоценности. Книги. Много книг. Высокие крашенные стеллажи из темного потрескавшегося дерева тянулись к самому потолку, уходя ввысь. Каждая стена, каждая полка была заставлена самыми разными книгами: с золотыми корешками, блестящими в тусклом солнечном свете, исписанные тонкой рукой мастера, с обломанными уголками и пожелтевшими страницами, с яркими проиллюстрированными обложками. Несс рассматривает каждую прогнувшуюся под весом тяжёлых книг полку, и не верит своим глазам. Он тянется к одному из ближайших стеллажей, вынимая пыльный сборник раскрытых тайн алхимии с потрёпанным переплётом и несколькими закладками внутри. Проводит пальцами по пыльной кожаной обложке, изучая её глазами, и тянется к следующей книге. Вся полка перед ним заставлена исследованиями и тайнами алхимии известных авторов. Полка чуть ниже – о медицине и фармакологии. Сказки, сборники стихов, географические карты, религиозные ритуалы, изучение магии, здесь есть всё. Он спешит от одного стеллажа к другому, оставляя на пыльном ковре следы от подошвы, и вдыхает запах сгоревшего пергамента, выцвевшей бумаги и потрескавшейся кожи. – Это.. потрясающе. – выдыхает он, одну за другой пролистывая сухие страницы сборника магических ритуалов. Он отрывается от просмотра драгоценных бумаг, обращаясь к Кайзеру, не сдвинувшемуся ни на дюйм. – Все они на французском? В ответ на свой вопрос Алексис получает лишь лёгкий, едва заметный кивок. Теперь, когда чувство эйфории сошло на нет, Несс обращает внимание на убранство зала. В середине расположился большой письменный стол с беспорядочно разбросанными книгами, высохшими чернилами и цветными птичьими перьями. Несколько витражных окон освещают зал и выкрашивают скрипящий деревянный пол в золотые и багровые цвета. Те части стен, не заставленные полками и стеллажами, украшены картинами – пейзажи, натюрморты, анималистика. На одной из таких пустых стен меж стеллажами, среди картин с засохшими мазками краски, висит лишь один портрет, привлекший внимание Несса. С портрета на него глядела та же голубая пара глаз, что сейчас следила за каждым его движением. Похожий портрет в стенах замка он встречал лишь раз. Несс, околдованный красотой изображённой девушки, делает шаг к картине, стирая пыль с рамы. «Анналис Кайзер» – Знакомая тебе художница любила читать? – понижая голос, интересуется Алексис, разглядывая знакомые черты лица в незнакомом человеке. Кайзер преодолевает расстояние между ними, поднимая взгляд на портрет, словно видит его впервые. – Она называла его языком любви. – одними губами шепчет стоящий по правую сторону Михаэль, не сводя глаз с портрета. Уголки губ Несса невольно тянутся вверх. Он поворачивает голову в сторону Кайзера, с сияющими от счастья глазами. – Не желает ли герцог изучить со мной великий язык любви?

⚜︎⚜︎⚜︎

Will your true love be the one to free me?

Unfair – Felix

Аккуратно подрезанные стебли душистых роз с тихим плеском погружаются в вазу, до верху наполненную кристальной речной водой. Несс с характерным стуком укладывает ее на укрытый гладкой скатертью стол и расправляет закрученные алые лепестки. Цветочный запах разносится по комнате, смешиваясь с витающим в воздухе запахом чернил и пергамента. Устроив исписанную яркую вазу на столе под солнцем, Несс, довольный своей работой, тянется к стопке книг, выбранных и перенесенных им ранее из библиотеки в комнату. Прочитанные книги лежат аккурат друг на друге на подоконнике, и Алексис из раза в раз обещает себе вернуть их в библиотеку, но высокая стопка с золотистыми корешками и пожелтевшими страницами так идеально дополняет интерьер его небольшой комнатки. Солнечный свет проникает в комнату, лучи играются в переливающихся из бордового в коричневый кудрях. Несс, слишком увлеченный устройством небольшого деревянного стола в углу комнаты, не с первого раза слышит стук, раздавшийся за спиной. После звонкого «войдите» двери со скрипом отворяются, вместе со свежим воздухом впуская в комнату взлохмаченного и напоминающего пушистого воробушка Хиори. Он кашляет в кулак, поправляет до смешного нелепое гнездышко на светлой голове и заправляет единственную длинную прядку за ухо. – Ты ещё не готов? – на его губах расплывается немного нервная дрожащая улыбка, лазурные глаза сужаются. – Не готов к чему? – теряется Несс. Он откладывает книгу перед собой и непонимающе глядит на Йо. – Как же, Лекс. Сегодня важный.. нет, самый важный бал в этом году. Как ты мог забыть? Несс моргает. И правда, как он мог забыть о чем-то столь важном? – А в честь чего бал? – Алексис, который до сегодняшнего дня и не бывал на балах, начинает переживать. Первое столь большое мероприятие в его жизни, а он совсем и не помнит о нём. – Ах, ну, это бал к.. весне. – Первое за пять лет весеннее затмение. – Курона возникает из ниоткуда, выглядывая из-за двери, на сгибе локтя у него выглаженная жёлтая ткань. – Быстрее, Лекс, это очень важно, важно. У нас совсем нет времени. Звучит Ранзе так убедительно, что Хиори и сам готов ему поверить. – Как я мог забыть? Почему я.. разве мы это обсуждали?! Погодите, я совсем не готов! Я ведь и не был никогда на балах. Неужели в замок прибыли гости? – тараторит в панике Несс, забывая вдыхать и выдыхать между словами. От такого потока Хиори с Куроной опешили, не успевая вставить ни одного успокающего слова. – Должен ли я спускаться?! Может быть, нет? Верно, Михаэль ведь и не ждёт меня, я не часть его знакомой аристократии! Лучше останусь здесь. Йо и Ранзе подходят ближе. Курона кладет на чужое плечо ладонь в успокаивающем жесте, немного поглаживая. – Всё нормально, Алексис. К счастью, у нас есть неплохой костюм для тебя. – Хиори кивает на жёлтую ткань в руках Куроны. – О, и поверь, Михаэль ждёт тебя. Думаю, ты будешь важным гостем на этом балу. Курона жмурится и закусывает губу, подавляя тихий смешок. Он аккуратно раскладывает костюм на заправленной кровати, поправляет рукава и не даёт складкам образоваться. Алексис удивлённо смотрит на наряд, лежащий на кровати: песочно-золотые брюки без манжет, с высокой посадкой и атласными лампасами по бокам; того же переливающегося золотого цвета из очевидно дорогой ткани фрак с лацканами и пуговицами в тон самого фрака; белоснежная манишка с золотыми запонками на закрепленных рукавах; белый тонкий пояс из бархата с золотыми вставками. Костюм каждой своей золотой ниткой, каждым прошитым лоскутом ткани предупреждал о своей цене. В комнату быстро юркает служанка в черном платье, на пол подле кровати укладывает белые блестящие туфли с небольшим каблуком и протягивает Хиори того же цвета перчатки, щебеча что-то на бессвязном японском. Йо кивает, благодарит девушку и вновь обращается к Нессу. – Итак, тебе стоит примерить, верно? Надеюсь, наряд подойдёт по размеру. – Ах, мы искали самый подходящий костюм, Алексис! – хихикает Курона, в его словах слышится непривычные саркастичный нотки. Хиори пихает того вбок, заставляя замолкнуть. Очевидно, они бы никогда не нашли костюм, так идеально подходящий Нессу по фигуре. Но он, слишком заинтересованный дорогими тканями перед собой, не допускает ни единой мысли и том, что наряд вышивали лично для него.

Йо и Ранзе помогают Алексису с костюмом. Каждая пуговица, каждая лента дополняют наряд, подчёркивая ту или иную золотую нить. Ремень аккуратно опоясывает талию, чуть узкие брюки идеально облегают пышные бедра, не сковывая при этом движения. Заправленная в брюки белая рубашка прильнула к груди, оголяя острые ключицы. Белые перчатки приходятся в пору и не чувствуются неприятным слоем на ладонях. Белый низкий каблук при каждой встрече с деревянным полом отдаётся характерным стуком. – Гости уже заждались, заждались, – хмурится Курона и хватает Несса за скрытую под белоснежной тканью ладонь, утягивая его вниз по лестнице. Хиори мчится следом, улыбаясь. За запертыми высокими дверями тишина. Ни музыки, ни громких разговоров. Несс подозрительно оглядывается на японцев, встречаясь хмурым взглядом с их невинными щенячьими глазами. – Итак, Несс! Заходи. Я поищу Кенью и мигом к вам. – Хиори машет на прощание рукой, исчезая в глубине коридоров. – А я Йоичи найду! Удачи, Несс, удачи! – прежде чем Алексис успевает возразить, вслед за Хиори пропадает и Курона. Он остаётся в пустом коридоре совершенно один. Никакой музыки и разговоров за дверью по-прежнему не слышно. Возможно, стоит подождать одного из прибывших гостей и войти вместе с ним? Неплохая мысль. Но, возможно, Алексис и так собирался слишком долго и прибыл поздно, отчего все приглашенные гости давно в зале. Он делает глубокий вдох, поправляет воротник рубашки и обхватывает обтянутыми мягкой белой тканью пальцами ручку двери, неуверенно потянув её на себя. Зал встречает его не только предполагаемой тишиной, но и абсолютной пустотой. Несс перешагивает порог и непонятливо оглядывается по сторонам. Нет переполненных изысканной едой столов, нет музыкантов, нет гостей. В самом центре зала, скрестив руки на груди в ожидании, со скучающим выражением лица стоит Михаэль. Искусно скрытую нервозность выдает лишь разодранная роза, выглядывающая из-под воротника. Он расправляет плечи и плотнее сжимает побледневшие губы, внимательно следя за каждым приближающимся шагом. – Но.. где все гости? – в замешательстве обращается Алексис, невольно задерживая взгляд на внешнем виде Кайзера. Он, конечно, всегда выглядит хорошо, но сейчас особенно. Светлые волосы с длинными синими кончиками вьются за спиной, отросшая чёлка откинута назад, не скрывая бледного низкого лба. На рубашке из тонкого льна плотно застегнут тёмно-синий жилет без рукавов с серебряными вставками и пуговицами. Поверх двух слоёв одежды того же синего цвета фрак. Чёрные брюки свободного кроя и блестящие туфли с острым носиком. В дополнение ко всему расцветающая на молочной коже роза и бездонные голубые глаза, не прекращающие прожигать Несса взглядом. – Самый важный гость уже прибыл. – всё с тем же невозмутимым лицом отвечает Михаэль, не прерывая зрительный контакт. Несс вновь потерянно оглядывается по сторонам. – Где он? Между ними повисает неловкая тишина. Нежная мелодия раздаётся эхом по коридорам прежде, чем один из них прервет тишину ещё одной нелепой фразой. Пианино звучит тихо, нотки едва ли достигают зала. Несс узнаёт эту мелодию – Юкимия долго и старательно разучивал ее, утверждая, что мелодия предназначена для одного очень важного события. – Погоди, Михаэль.. – почти шепотом говорит Алексис и делает шаг назад, отмечая, насколько вплотную подошёл к герцогу. – Алексис, – перебивает его Кайзер, протягивая руку на уровень чужой груди и подбирая слова. – Ты станцуешь со мной? Прозвучало вновь как приказ, нежели вопрос, но он правда старался. Несс замирает, с широко раскрытыми глазами уставившись на протянутую ладонь. Пианино звучит громче, музыка разливается меж стен замка, подталкивая вперёд. Алексис забывает обо всем. В голове более ни одной мысли, в ушах лишь мелодичный звон инструмента. Он кладёт свою левую руку поверх чужой правой и чувствует, как чужие пальцы сжимают его собственные. Очарованного моментом, его утягивают в медленный танец в такт тихой льющейся мелодии. Алексис, не умеющий танцевать от слова, совсем, теряется. Михаэль же, напротив, движется решительно. В каждом его движении, шаге, вдохе чувствуется, как долго он ждал этого момента. Он сдавливает чужую ладонь и ведёт за собой. Ведомый Михаэлем, Алексис вторит его движениям и следует каждому его шагу, задержав дыхание. Музыка обволакивает их, заставляя двигаться в унисон. Движения плавны и грациозны, каждый шаг как долгожданное выражение чувств. Кайзер обвивает рукой с шипами чужую талию, подчеркнутую тонким поясом. Несс дрожащими пальцами левой руки хватается за стянутое синей тканью плечо. Когда-то Алексис уже прикасался к нему, перетягивая рану тугой повязкой. Теперь же он прикасается к плечу Михаэля снова, но в этот раз при других, более интимных обстоятельствах. Время вокруг замирает, мир сужается, и теперь в нём существуют лишь мягкие ноты пианино и плавный танец. Окутанный полумраком зал мерцает огнями свечей, отражаясь в блеске их нарядов. С каждым оборотом и без того ничтожное расстояние меж их телами уменьшается. Отбросив сомнения и всякую неуверенность, Несс прикрывает глаза, прильнув к чужой груди, опущенные длинные ресницы подрагивают в свете солнца. Его движения теперь менее скованные, дыхание ровное, а тело ощущается таким лёгким и свободным. Музыка стихает, шаги становятся медленнее и они, закружившись на последних нотах, останавливаются. Алексис тяжело дышит, чуть задирает голову, чтобы поймать взгляд Михаэля. Сделать этого не удаётся – пристальное внимание прищуренных голубых сапфиров обращено на губы Несса. Убрав руку с талии, Кайзер тянется ею к вздернутому напротив подбородку, обхватив его тонкими пальцами. Несс вновь забывает, как дышать. Потресканные губы Михаэля накрывают его собственные, влажные и обкусанные. Сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение. Пальцы Кайзера сдавливают мягкие щеки Несса, с едва ощутимой болью впиваясь в скулы. Свободную руку он возвращает на чужую талию, притягивая ближе и не давая и шанса выпутаться. Несс, околдованный мгновением, льнёт ближе, чуть задрав голову из-за едва ощутимой разницы в росте. Он обеими руками обхватывает накрахмаленный ворот рубашки, боясь, что этот момент может закончиться и Михаэль отстранится, оттолкнет и скажет, что всё произошедшее – ошибка. Но этого не происходит. Ни через секунду и ни через другую. Михаэль всё также перед ним, обвивает его талию своей ладонью и ведёт своими губами по его собственным. Несс отстраняется первый. Избавляется от цепких пальцев на скулах, тяжело дышит и приоткрывает крепко зажмуренные глаза с подступившими в уголках слезинками. Он не выпускает из сжатых кулаков ткань чужого наряда, как и Кайзер не спешит освобождать его талию. Всё ещё пытаясь осознать происходящее, Алексис делает шаг назад, выпутываясь из чужой цепкой хватки и выпуская из взмокших ладоней ткань синего фрака, на что получает одновременно удивлённый, растерянный и раздражённый взгляд. – Это неправильно, – стараясь привести сбитое дыхание в порядок, неразборчиво щебечет Несс. – Так не должно быть! Кайзер одаривает его ещё одним непонимающим взглядом, приподнимая светлые брови в недоумении. – Как не должно быть? – лениво тянет он, потирая шею. За скучающим выражением лица и бесстрастным тоном искусно скрывает заинтересованность и лёгкое беспокойство, но горящая огнем роза выдаёт его целиком. – Мы оба мужчины, Михаэль! – вскрикивает Несс, избавляясь от тянущейся по подбородку тонкой ниточки слюны. Спокойствие Михаэля поражает – разве он не видит в этом очевидной проблемы? – Это помешало нам станцевать? – подтверждая догадки Несса, уточняет Кайзер. Чужие сомнения после совершенных действий его толком утомляют. Он в привычном жесте скрещивает руки на груди и с ещё более безразличной интонацией продолжает. – Послушай, Алексис, у меня нет желания разбираться с глупыми предрассудками в твоей кудрявой голове. Как решишь – приходи. Он разворачивается, скользя каблуками по скользкому полу, и направляется в сторону дверей. Несс остаётся стоять посреди зала, разрываясь между установленными в глубине сознания принципами и удаляющейся вдаль спиной. – Это неправильно. – почти шепчет Алексис, с трудом шевеля блестящими от слюны губами, но Кайзеру отчётливо слышно каждое слово. Мягкие прикосновения чужих губ оставили за собой приятные фантомные ощущения. – Мы не должны.. Ты ведь герцог, Михаэль! Аристократ! Ты должен жениться на даме соответствующего статуса, завести с ней семью, детей?! Это ошибка. Это всё.. – Не нужно указывать, что я должен сделать. Я делаю, что пожелаю. – Кайзер останавливается у выхода из зала и, не оборачиваясь, обращается к крашеному дереву перед собой. – И я желаю, чтобы ты остался со мной. Знаешь, я смогу принять твой отказ. Твой искренний отказ. Но этот ответ? Он меня раздражает. Возможно, тебе противны не отношения с мужчиной, тебе противен именно я? Несс замирает, не находя, что ответить. Михаэль полностью перевернул смысл его слов! – Это неправда!.. – сохраняя расстояние между ними, возражает Алексис, но ответ звучит неубедительно. – Люди ведь.. они не поймут. Это ненормально. Кайзер вздыхает, поворачиваясь. Между ними всё также приличное расстояние в половину зала. – Героиня из твоей детской книжонки полюбила монстра. Интересовало ли её мнение людей? Не смеши. – Михаэль вновь сокращает между ними расстояние, возвращаясь к прежнему месту. Он поглядывает на Несса сверху-вниз, чужие глупые принципы в голове сводят с ума. – Я дочитал её. На английском, правда. Было сложно разыскать, но она того стоила. Настоящая любовь разрушила грозные чары, так ведь? Как ты называл меня? Мудаком? Верно подмечено. Меня ненавидели, презирали, отворачивались. Видели во мне чудовище и, возможно, так оно и есть. Но ты другой, Алексис. Ты поверил в невозможное – ты поверил в меня. Ты разглядел во мне человека. И ты хочешь лишить меня всего из-за чего, мнения людей? Людей, что ненавидели тебя и отталкивали так, как и меня? О, я тебя умоляю, это жестоко. Неужели ты правда на такое способен. Быть может, я действительно ужасен, но держать тебя в замке более я не желаю. Ты свободен. Алексис слушает, не смея перебить; От искренней речи сердце замирает, дышать становится тяжелее. В уголках глаз вновь скапливаются непрошенные кристалики. Он смаргивает слёзы и одним рывком вновь прижимается к телу напротив, снова смыкая их губы. Одной рукой зарывается в подстриженные им же светлые волосы, другой – притягивая к себе шею. Кайзер вновь обвивает его талию подобно стеблям роз, теперь уже обеими руками, не собираясь отпускать вновь. – Я.. спасибо тебе, Михаэль. Я люблю тебя. – выдыхает в самые губы Алексис, переводя дыхание. Он чуть отстраняется, хотя крепкая хватка на талии не позволяет сделать этого в полной мере, а после вспоминает про ещё одну часть сказанной речи. – О, и ты правда её прочитал? Не ты ли сказал, что это глупая сказка для детей?! – Так оно и есть. Мм, знаешь, твоя искренняя любовь освободила меня.. Умоляю, это звучит отвратительно. – морщится Кайзер, не веря в то, что сказал. – Остановимся на том, что я не умру в двадцать один из-за одиночества. – Тебе исполнилось двадцать один ещё зимой! Я спас тебя, появившись в замке тем же днём! Но вы, Ваше Сиятельство, не сможете принять столь очевидной истины. – хихикает Несс, расплываясь в мягкой улыбке. Что же, видимо, правда настолько режет Михаэлю слух, что он соединяет их губы снова, затыкая Алексиса и наконец зарываясь в его темные вьющиеся кудри пальцами. Алексис верит в невозможное. Верит ли он в любовь? Определённо.