Lost

Тарелки с остатками ужина так и остались на столе. Бэкхён провёл пальцем по краю чашки с чаем, задумчиво глядя в его тёмную глубину. В комнате было тихо, слышалось только мерное тиканье часов да редкие звуки с улицы. Чонин сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Я… — Бэкхён сделал глубокий вдох и, наконец, заговорил. — Прости. Чонин удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. — За всё, что я наговорил тогда. Это было несправедливо. Я вёл себя просто ужасно. Чонин смотрел на него внимательно, с тем спокойствием. — Мне жаль, правда, — продолжил Бэкхён, отворачиваясь. — Я злился, кричал, говорил гадости… но на самом деле… я просто не мог больше терпеть. Чонин мягко кивнул, подбирая слова. — Я не держу зла, — наконец произнёс он. Бэкхён горько усмехнулся. — Конечно. Ты ведь всегда такой… понимающий? — усмехнулся Бэкхён. Ким молча наблюдал за ним. — Знаешь, — продолжил Бён, проводя ладонью по лицу, — я понял, что сам довёл себя до грани. Это была моя вина, а не твоя. Ты не обязан был разбираться с этим, не обязан был тянуть меня за собой… Чонин чуть наклонился вперёд, сложив руки на столе. — Я не чувствовал, что тяну тебя, — негромко сказал он. — Я просто был рядом. Бэкхён сжал пальцы в кулак, а потом снова разжал. — Ты ведь понимаешь, что не обязан отвечать? — он посмотрел на Чонина с лёгкой, но всё же заметной дрожью в голосе. Тот молчал. Бэкхён прикрыл глаза, с трудом сглотнув. — Ты не ответственен за то, что я… — он замолчал, словно собирался сказать что-то важное, но передумал. — В общем, это не твоя проблема. Чонин чуть улыбнулся, но не той безмятежной улыбкой, к которой Бэкхён привык, а чем-то другим — тёплым, понимающим, чуть грустным. — Всё в порядке, — сказал Ким. Бэкхён тяжело выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение, а вместе с ним — и что-то ещё, что сжимало его грудь последние дни. *** Паб был наполнен шумом голосов, гулким смехом и приглушённой музыкой. Воздух пах алкоголем, чем-то жареным и лёгкой затхлостью старого дерева. Чонин с Бэкхёном сидели за небольшим столиком у стены, лениво потягивая свой алкоголь и наблюдая за происходящим. — Нельзя было просто остаться дома? — лениво протянул Ким, вращая в руке стакан с виски. — Нельзя, — Бэкхён откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. — Нам нужно было «отлично провести время». — Так себе идея. — А вот я кайфую, — Бэкхён сделал большой глоток. — Я ещё не напился. Чонин вздохнул и покачал головой. — Конечно, не напился. А что тогда? — Настроение ловлю, — усмехнулся Бэкхён, поёрзал на месте и взглянул на Чонина из-под ресниц. — Как тебе вообще последние дни? — Обычные. — Даже так? — он сделал вид, что разочарован. — Я-то думал, после нашего разговора ты как минимум почувствовал прилив вдохновения. — Какое вдохновение? — Ну, не знаю. Может, захотелось поговорить о чем-то личном? Чонин хмыкнул, не поддаваясь. — Например, о Чанёле? — вдруг предложил Ким, заставляя Бэкхёна поперхнуться. — О нём-то зачем? — А о ком ты хотел поговорить? Бэкхён вздохнул. Конечно, он хотел узнать о Кёнсу. Но спрашивать прямо? Нет уж, пусть сам скажет, если захочет. — Ну, раз уж ты заговорил о Чанёле… — протянул он, решив поддержать тему. — Ты ведь знал, что он мне долгие годы врал? — Это про историю с твоими фотографиями в социальных сетях? Бэкхён фыркнул. — Ты помнишь про них?! — Конечно. Вещи, о которых ты жалуешься месяцами, забыть невозможно. Бён наигранно обиженно скрестил руки на груди. — Ну вот, а я думал, что ты заботливый. — Заботливый — это не значит терпеть твои жалобы о фотографиях пятилетней давности. Бэкхён только фыркнул, а потом снова сделал глоток. Он ждал, что Чонин сам затронет тему о Кёнсу. Может, скажет что-то мимоходом. Может, вздохнёт слишком тяжело. Но тот был спокоен, как всегда. Бэкхён смотрел на него, искал хоть какой-то намёк, но нет — ничего. Ким поймал его взгляд и прищурился. — Что? — Ничего, — Бэкхён быстро улыбнулся. — Ты слишком пристально смотришь. — Я всегда так смотрю. Чонин хмыкнул, но ничего не сказал. Бэкхён задумчиво покрутил стакан в руках. — Ты же понимаешь, что можешь сказать мне всё, что захочешь? — Да. — Но ты ничего не говоришь. Чонин пожал плечами. — А надо? Бэкхён усмехнулся. — Только если хочешь. Чонин посмотрел на него чуть дольше, чем обычно. А потом снова сделал глоток виски и сменил тему. Бэкхён понял, что сегодня он так ничего и не узнает. *** — Бэкхён, хватит, ты сейчас упадёшь! — Чонин смеялся, наблюдая, как его друг, совершенно пьяный, продолжал танцевать в центре паба. — Я! В своей! Лучшей! Форме! — выкрикнул Бэкхён, размахивая руками и чуть не задевая проходящего мимо парня. — Ага, конечно, — Чонин покачал головой и сделал последний глоток виски. — Всё, хватит. Поехали домой. — Но… но музыка! — Музыка будет и завтра. А вот твоё жалкое состояние завтра утром — это уже отдельный вопрос. Бэкхён хотел что-то возразить, но в этот момент чуть не споткнулся, и Чонин едва успел его подхватить. — Всё, пошли, пока ты окончательно не слился в пол, как та барная тряпка. — Я не барная тряпка! — возмутился Бэкхён, но всё же позволил Чонину вывести его из паба. Чонин еле как затащил Бэкхёна в квартиру. Тот был слишком расслабленным, ноги его почти не слушались, а язык заплетался. — Ты просто мешок с картошкой, честное слово, — выдохнул Ким, помогая ему дойти до кровати. — Я очарователен… — пробормотал Бэкхён, плюхаясь на кровать. — Очарователен, как наполовину сдувшийся шарик. Бэкхён икнул и неожиданно потянул Чонина за руку, заставляя того наклониться ниже. — Поймал! — довольно заявил он, обнимая Чонина за шею и смеясь прямо ему в ухо. Чонин тоже рассмеялся. — Ты гад. — Я знаю, — Бэкхён посмотрел на него с хитрой улыбкой. Ким покачал головой, аккуратно разнимая его руки. — Спи уже, пока не решил сделать что-нибудь ещё глупее. — Иди ты, — протянул Бэкхён, укутываясь в одеяло. — Спокойной ночи. Чонин выключил свет. — Спокойной, гадёныш. — Эй! Но Чонин уже вышел из комнаты, оставив парня с тихим смехом. Солнечный свет пробивался сквозь лобовое стекло, заливая салон машины тёплым золотистым оттенком. Бэкхён в тёмных очках сосредоточенно вёл, иногда бросая взгляды на Кима, который сидел на пассажирском сиденье, лениво потягиваясь после бурной ночи. — Голова не болит? — хмыкнул Чонин, заметив его молчаливое выражение лица. — Ты шутишь? — Бэкхён скорчил недовольную гримасу. — Мне вообще жить не хочется после вчерашнего. Чонин усмехнулся. — Ну, ты сам виноват. Кто заставлял тебя так отрываться? — Я хотел хорошо провести время! — Ты провёл, да. Бэкхён закатил глаза, но ничего не ответил. Через пару минут он остановил машину у нужного корпуса. — Вот твоя остановка, дорогой пассажир. Чонин вздохнул и открыл дверь. — Да, спасибо, что подвёз. — Удачного дня, Чонин. — Бэкхён приподнял очки, бросив на него короткий, но тёплый взгляд. — Тебе тоже, — кивнул Чонин, закрывая дверь. Бэкхён подождал пару секунд, наблюдая, как Чонин направился к зданию, а затем тронулся с места. Горячий кофе приятно грел ладони, когда Бэкхён поднёс стаканчик к губам и сделал небольшой глоток. Поездка на работу всегда была для него чем-то вроде ритуала: включить музыку, выпить кофе и немного утонуть в своих мыслях. Сегодня его воспоминания решили слегка потревожить его, Бэкхен сжал крепче руль поворачивая в нужную сторону. Мать и бабушка всегда были для него главными людьми в жизни. Отец? Нет, он никогда не интересовался этим человеком. Ему хватало любви и заботы, которые ему давали. Они жили скромно, деньги были далеко не самой стабильной вещью, но Бэкхён никогда не жаловался. Он знал, как тяжело было матери, как сильно бабушка старалась дать ему хотя бы частичку беззаботного детства. Но когда бабушка скончалась, всё изменилось. Они с матерью переехали в Пусан, и в тот момент Бэкхён почувствовал, что теряет себя. Без своих друзей он словно утопал в бездну апатии. Сейчас, проезжая знакомые улицы, он невольно усмехнулся. Их дружба с Чонином началась так же, как тысячи других. Ничего особенного. Никакой драматичной истории. Просто однажды в младших классах, Чонин протянул ему руку, а потом, спустя какое-то время, в старшей школе появился Пак Чанёль, вливаясь в их компанию так естественно, словно всегда был её частью. Бэкхён отвлёкся от мыслей, когда светофор сменился на зелёный. Он тронулся с места, сделав ещё один глоток кофе. Бэкхён был резким. Всегда говорил то, что думал, не выбирая слов, даже если потом жалел об этом. Он не умел прятать эмоции, особенно когда что-то задевало его за живое. В глубине души он понимал, откуда это идёт. Он просто не знал, как иначе защищаться. Иногда ему казалось, что он так и остался тем самым ребёнком, которому приходилось научиться выпускать шипы, чтобы никто не увидел, насколько он на самом деле ранимый. Чанёль… О, с Чанёлем у них всегда были особые отношения. Они могли смеяться, будто ничего на свете не имеет значения, а могли и вцепиться друг в друга с кулаками, если вдруг переполнялись эмоции. В школе это случалось чаще, чем хотелось бы. — Ты опять начинаешь?! — И что ты мне сделаешь? — Ах ты, гад. Подлец, сюда иди! И всё, кулаки летели в ход. Бэкхён, которому было проще ударить, чем объяснить, что его задели. Упрямый Чанёль, который никогда не сдавался. Но где-то рядом всегда был Чонин. — Хватит уже, — его спокойный голос звучал ровно, почти лениво, но всегда каким-то образом заставлял их остановиться. Ким никогда не вмешивался резко. Просто вставал между ними, перекрывая обзор, скрещивал руки и ждал, пока они выдохнут. — И что это изменит? — спрашивал он раз за разом. Бэкхён тогда злился ещё больше. — Ты всегда за него, да?! — Я не за него, Бэк. Я за то, чтобы вы оба наконец перестали вести себя как идиоты. Потом они молчали. Потом отворачивались. И потом, спустя час или два, снова сидели за одним столом в столовой, будто ничего и не было. Прошли годы, но Бэкхён до сих пор помнил всё это. Он делал вид, что ему всё равно, но на самом деле… На самом деле он всегда знал: Чонин был одним из немногих, кто видел его настоящего и не пытался изменить. Бён никогда не заботился о мнении окружающих. Вернее, он убеждал себя, что ему плевать. Но в глубине души где-то оставался тот мальчишка, который слишком рано понял, что у него не будет таких же новых кроссовок, как у других. И в тот день, когда на физре кто-то из одноклассников решил унизить его, указывая на потёртую обувь, Бэкхён лишь закатил глаза. Хотелось посмеяться над этим, потому что, ну серьёзно? Это всё, на что хватило фантазии? Но не успел он ответить, как услышал резкий звук удара — это был баскетбольный мяч, который с силой полетел в сторону того парня. — Лови, если такой умный, — голос Чонина был всё таким же спокойным, но в нём читалось явное предупреждение. Парень еле как поймал мяч, отшатнувшись назад. — Если ещё раз услышу что-то подобное о Бэкхёне — тебе не жить. И вот тогда внутри Бёна что-то дрогнуло. Это было не просто приятное чувство оттого, что друг заступился. Это было что-то другое. Что-то тёплое, щекочущее внутри. Лёгкое биение крыльев первой бабочки. В выходные они втроём — договаривались встретиться в компьютерном клубе. — Вы пока садитесь, я скоро буду, — сказал Чонин перед встречей. Бэкхён и Чанёль уже вовсю рубились в шутеры, когда Чонин наконец появился. Но он пришёл не с пустыми руками. — На, держи, — Чонин просто поставил коробку с обувью перед Бэкхёном на стол и потрепал его за волосы. Бэкхён застыл, уставившись на коробку. Чанёль тоже. — Э, погодите-ка, а что за внезапные подарки?! Почему меня нет в этом списке?! Но Бэкхён в тот момент не слышал его. Он поднял глаза на Кима, который уже сел напротив и включал компьютер. — Я надеюсь, угадал твой размер, — спокойно сказал Чонин, глядя в монитор. — Ориентировался на размер твоих носков, которые ты оставил у меня дома. Бэкхён всё ещё молчал. Чонин вдруг посмотрел на него и усмехнулся. — Перестань так смотреть. У меня что, вместо носа член вырос? Чанёль разразился громким смехом, но Бэкхён даже не улыбнулся. Он просто смотрел. А в животе снова тихо взмахнули крылья. Бэкхен помнил эти чувства, будто все происходило только вчера. Парни часто любили зависать в закрытом пабе в подвале, где собственно выступал Чанель с местными музыкантами в роли барабанщика. Пак становился частью сцены, сливаясь с ритмом, когда уверенно отбивал удары по барабанам, закрывая глаза и отдаваясь музыке. Чонин стоял рядом с Бэкхёном, весь в движении, подпрыгивая в такт звучащему року. Его энергия была заразительной, пробирала до костей. Он редко проявлял эмоции так явно, но когда это случалось, Бэкхён не мог оторвать от него взгляд. Плечи их то и дело сталкивались, но Ким даже не замечал, полностью погружённый в ритм. А Бэкхён замечал. Он замечал, как напрягаются мышцы на его шее, когда Чонин кивает в такт. Как искрится в его глазах азарт, как губы растягиваются в довольной улыбке. И в этот момент сердце Бэкхёна предательски пропустило удар. А потом ещё один. Он вдруг понял, кто вызывал в его груди не просто трепет. Не просто лёгкую симпатию. В тот вечер, среди грохота барабанов и гитарных риффов, Бэкхён осознал, что Чонин — тот самый человек, который заставлял внутри него бушевать настоящее цунами из бабочек. Потягивая утренний кофе, сидя за рулем своего автомобиля, Бэкхён невольно качнул головой, улыбаясь своим теплым воспоминаниям.