Глава 8
7 февраля 2025 г., 22:36
За время пребывания в неволе Минхо познакомился с огромным количеством домашних животных. Его хозяин был «коллекционером». Терии, которых он собирал, были разными и в то же время одинаковыми. Их характеры притупились под влиянием страха и подчинения, и Минхо, к сожалению, мог сказать то же самое о себе.
Были терии, которые даже не знали жизни на свободе, считая, что счастливы в своем положении. Минхо поймал себя на мысли, что они, наверное, и недели не протянут в дикой природе, как будто его не схватили, когда он остался один. Большинство из них были добры к нему, они просто не знали ничего лучшего, и это была не их вина. Были и такие терии, как он, которых схватили в юном возрасте, они были более непокорными вначале, как и он.
Их держали в псарне в подвале, выводили только на тренировки, они же пытки, или, если они были особенно хороши, хозяин позволял некоторым из них оставаться с ним наверху. Минхо редко поднимался наверх: его считали слишком непредсказуемым, чтобы давать ему такую свободу, но достаточно трофейным, чтобы демонстрировать его на светских мероприятиях на коротком поводке и с постоянно звенящим от угрозы боли ошейником. Редкость гепардов была, пожалуй, единственным, что уберегло его от отправки в бойцовские ямы. По сравнению с более крупными и сильными териями он, скорее всего, не смог бы показать интересной схватки, и это было бы пустой тратой красивого питомца.
Минхо сочувствовал каждому новоприбывшему. Некоторые были даже моложе, чем Минхо, когда его поймали. Он пытался успокоить их, унять их страх и объяснить им, что происходит. Он старался не привязываться к ним слишком сильно — старшие терии говорили ему, что хозяин постоянно покупает и продает питомцев, но это было почти невозможно. Он не хотел, чтобы они страдали так же сильно, как он. Иногда его конечности не переставали дрожать и через несколько часов после того, как боль прекращалась. Когда они попадали в беду, он делал что-нибудь похуже, чтобы хозяин обращал внимание на него, а не на них. Он обнимался с самыми маленькими, если они не могли уснуть. Старшие питомцы насмехались над ним: они были с хозяином так долго, потому что были его любимцами, никто не помогал им, так почему же новые нуждаются в утешении, им просто нужно научиться вести себя хорошо.
Минхо ненавидел их. Он понимал, что технически они не виноваты в том, что им промыли мозги, заставив полюбить жизнь в качестве домашнего животного, но все равно ненавидел их и их высокомерное отношение.
Он старался не обращать на них внимания, как только мог, продолжая заботиться о детях.
За днями, когда у него забирали одного из детей, всегда следовали часы невыносимого наказания, когда он рычал на тех, кто приходил их забрать, пряча за собой своих детенышей. Он знал, что это не его дети, ведь ему самому было всего шестнадцать, и он все еще оставался щенком по меркам некоторых людей, но он просто не мог не защищать их. Он мог обеспечить их безопасность, пока они были с ним, но не мог защитить их в том месте, куда бы они ни отправились.
За четыре года пребывания в плену он позаботился почти о семидесяти детенышах, и всех у него забрали. Он не знал, где они оказались и как у них дела. Он просто надеялся, что с ними все в порядке, ведь ничего другого он сделать не мог.
Сбежать Минхо удалось благодаря случайности. Ему хотелось бы, чтобы это был гениальный план, но на самом деле это было простое совпадение.
Хозяин привел его на торжественный вечер. Это был обычный вечер для подобного мероприятия. Минхо должен был просто стоять рядом с хозяином, выглядеть красиво и вести себя прилично.
Никто не мог предположить, что один из официантов случайно опрокинет кучу свечей, подожжет занавес, и пламя быстро охватит все здание.
Повсюду был хаос, огонь, люди и терии в панике пытались выбраться наружу.
Минхо отделился от хозяина, когда наконец выбрался наружу. Не видя его, он повернулся. Это был его шанс. Он сделал несколько шагов и…
— Минхо! — раздался позади него сердитый голос хозяина.
Он замер, ошейник зазвенел, в любой момент могла начаться боль, но тут кто-то столкнулся с мастером, рунный камень пролетел по воздуху и упал на землю на заполненной людьми площади.
Сейчас или никогда, Минхо начал бежать. Он не мог долго поддерживать максимальную скорость, но адреналин каким-то образом вывел его за пределы города.
***
Все молча слушали его рассказ. Минхо не смотрел на них, представляя себе выражение их лиц. — Спасибо, что доверил это нам, — сказал Чан, положив теплую, ободряющую руку на ногу Минхо. — Я должен был сказать тебе раньше… — Это ничего бы не изменило в том, что произошло, — настаивал Чан. Минхо немного раздражало, что Чан всегда оказывался прав. Даже если бы он рассказал им о своем прошлом раньше, Джисон в любом случае был бы пойман. — Если охотники вернутся, я… я защищу тебя, — Феликс вдруг заговорил, явно напуская на себя храбрость, чтобы скрыть свою неуверенность. Робкий львенок, которого они подобрали, за те несколько месяцев, что он прожил с ними, очень сильно изменился. Это вызвало у Минхо сильные эмоции. Феликс не был ребенком, как те детеныши, о которых он заботился раньше, но он не мог не подумать о них. Он подвел остальных, но смог помочь Феликсу, и теперь хотел защитить его в ответ. — Мы все защитим тебя! — уверенно воскликнул Джисон. — Именно, мы же стая, в конце концов, — с улыбкой сказал Чан. — Я покусаю всех, кто тебя побеспокоит, — заявил Чонин, он восполнял недостаток в размерах храбростью. Чанбин коротко рассмеялся: — Я задержу их, чтобы Йени получил свой шанс. — Они даже не заметят моего приближения, — Хёнджин был невозмутим. — Если они напугают тебя, я дам им понять, чего действительно нужно бояться, — Сынмин добавил, у него было зловещее и нервное выражение лица. На лице Минхо снова появилась улыбка. — Я даже не хочу знать, что Сынмини собирается с ними сделать. — Я тебе не верю. Вы оба иногда пугаете, — прокомментировал Джисон. Сынмин лишь пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Когда Минхо присоединился к стае, в ней были только Чан, Джисон, Чанбин и Чонин. Небольшая стая подростков, старшему из которых было восемнадцать лет. Минхо как-то сразу вписался в стаю, заботясь о детях. Джисону и Чонину было всего четырнадцать и тринадцать лет соответственно. Конечно, он не был им нужен, как тем детенышам, но им нравилось внимание, а Джисону оно нравилось до сих пор. Сынмин присоединился к ним лишь через год после Минхо, а Хёнджин — еще через год. Они были старше Джисона и Чонина, но все еще были так молоды, что им было приятно иметь рядом родительскую фигуру, даже если сами они едва ли были взрослыми. По тем или иным причинам все они остались одни, им не хватало общения и связи со стаей, а поскольку Чан и Минхо были самыми старшими, они, естественно, выполняли роль родителей. Вот так и сложилась их маленькая семья: сколько бы лет ни было остальным, они оставались детьми Минхо, и их слова о том, что они будут его защищать, были, наверное, одним из самых счастливых моментов в его жизни.***
В последующие несколько дней всё вернулось к нерешительной нормальности. Они по-прежнему придерживались правила не выходить на улицу поодиночке, держались вместе и постоянно присматривали друг за другом. Они также строили планы на случай новой встречи с охотниками. — Мы разорвем их на части, правда, Бинни? — сказал Хёнджин, скрестив руки. — Мы уже говорили об этом, — устало повторил Чан в пятый раз за два дня, — когда видишь человека, беги и предупреди остальных. — Но… — Нет, нам повезло, что в прошлый раз их было только двое. Если они расскажут о нас другим, то придут большими группами и с более опасным снаряжением. Но они не быстрее нас, поэтому мы бежим и прячемся, — он понимал, что все они жаждут мести после того, как Джисона чуть не поймали, но нужно было действовать с умом. Хёнджин тихо зарычал, что прозвучало как «ну и ладно…». — Мы сильнее как группа. Если дело дойдет до драки, то мы все вместе будем против них. — Да, я понял… — сказал Хёнджин, но не выглядел полностью убежденным. Тем не менее Чан знал, что он не пойдет против его слов. В его стае царил хаос, но они прислушивались к нему, когда дело было серьезным. В конце концов, они выбрали его вожаком. Они также начали готовиться к зиме, когда дни стали короче, а погода холоднее. Феликс старался помочь, где мог, и, хотя он не был особенно одарен в ремесле, кожевенном деле или кулинарии, Чан гордился тем, что он преуспевает как охотник. Лев несколько раз в неделю добровольно сопровождал того, кто был на охоте, для тренировки, и это было заметно. Еще несколько раз они улавливали слабые человеческие запахи, но с того дня ни разу их не видели. Они зажигали камин каждый вечер, а в конце дня все собирались вокруг его тепла. — Может быть, в следующем году мы сможем завести корову или что-нибудь в этом роде, чтобы получать молоко? — размышлял Джисон, положив голову на плечо Минхо, а ногами упираясь в Чанбина. — Хм, за коровами ухаживать гораздо сложнее, чем за курами, и нам придется покупать их у кого-то… — прокомментировал Минхо. — Не зря же мы не заводили их все эти годы, — напомнил ему Чан. — Сколько лет вы здесь живете? — спросил Феликс, меняя тему. Чан ненадолго задумался: — Ну, мы начали строить этот дом почти десять лет назад. Хотя тогда это была скорее маленькая хижина, но после того, как к нам присоединился Минхо, мы расширились, потому что стало немного тесновато. Он вспомнил взволнованное лицо Чонина, когда тот услышал, что у него будет своя комната после того, как они отремонтируют свою маленькую хижину. — Вы так долго вместе? — с любопытством спросил Феликс. — О да, сначала были только Чан и я, — вклинился Джисон. Чан кивнул: — Родители Джисона были достаточно добры, чтобы взять меня к себе после того, как я потерял свою стаю, когда был маленьким детенышем. — Я был еще совсем маленьким, — рассмеялся Джисон, думая о чем-то своем, — я долгое время считал Чани своим настоящим братом. — Когда мне исполнилось 17, я захотел найти свою собственную стаю, мне хотелось быть окруженным людьми, а родители Джисона держались очень узкого круга. Джисон захотел пойти со мной, — сказал ему Чан. — Я до сих пор не могу поверить, что твои родители позволили тебе уйти с Чаном… Тебе было сколько, около 11? — прокомментировал Минхо. — Мне было 12, и они знали, что он позаботится обо мне, и он позаботился, верно? — А где сейчас твои родители? — спросил Феликс. Джисон пожал плечами: — Они путешествуют. Заезжают, когда бывают в округе, но в основном они всегда в разъездах. А что с твоими родителями? Наступило короткое молчание. Сразу после того, как Феликс пришел к ним, Минхо предупредил их, что родители Феликса могут стать больной темой. — О, я не очень-то их помню. Не думаю, что я вообще когда-либо встречал своего отца. Кажется, я помню, как мама мыла меня, но я не совсем уверен… — ответил Феликс. Он не казался Чану грустным, возможно, беспокойство Минхо было беспочвенным. — Так это… нормально? — осторожно спросил Хёнджин. — Для тебя, наверное, нет, но для многих домашних животных — да. Единственное, что я знаю, так это то, что мои родители оба были львами, потому что… ну… — Владеть породистым животным престижнее… — Минхо закончил предложение с раздражением в голосе. — Почему? Моя мама была тигром, а папа — лиса, как и я, и я такой же, как другие лисы… — спросил Чонин, немного смутившись. — Это глупая система, не имеющая смысла. Это просто идея, которая пришла в голову некоторым людям, — объяснил ему Минхо. Чан не знал об этом. Стаи, состоящие из разных животных терий были довольно распространены в наши дни, дети пары обычно наследовали животную форму одного из родителей. Не было никакого способа отличить смешанную или чистую терию. — Люди такие странные… — прокомментировал Хёнджин, покачав головой. Наступила тишина, пока Феликс снова не заговорил. — Так что же произошло после того, как вы ушли? — он посмотрел на Чана и Джисона, ожидая, что они продолжат рассказ. — Ну, сначала мы некоторое время жили в пещере. Думаю, Минхо и Джисон показали тебе ее, верно? — сказал Чан. Джисон громко воскликнул: — Построить дом оказалось гораздо сложнее, чем мы думали! Мы так долго стояли на месте, пока нам не удалось построить маленькую хижину. Минхо слегка вздрогнул, когда Джисон случайно прокричал ему на ухо. — Как насчет того, чтобы дать Чани рассказать историю? — спросил он койота, обнимая его, чтобы помочь ему немного успокоиться. — Лааадно, — простонал Джисон, превращаясь в койота, чтобы удобнее прижаться к нему. Чан коротко рассмеялся: — В общем, мы начали строить маленькую хижину, но она была не очень хороша. Когда погода совсем испортилась, мы вернулись в пещеру и стали там ночевать, там мы и встретили Чанбина. — Я просто бродил по окрестностям после ухода из дома, и меня застала буря, поэтому я хотел переночевать в пещере. И тут вдруг появился маленький койот, который пытался меня укусить! — подхватил Чанбин. Джисон раздраженно рыкнул. — Ты почти лег на него, — Чан интерпретировал рычание койота. — Он был маленький! Как Йени! Я его не видел! — Чанбин стал защищаться, в результате чего на него набросился Джисон. Чанбин начал бороться с койотом и превратился в медведя, чтобы тот не укусил его. — Ребята, только не перед огнем, — Чан отругал их, заставив покинуть угол с камином и продолжить на открытом пространстве. Он надеялся, что они не разобьют что-то, и только в этот раз он разрешит им поиграть так внутри. — На чем мы остановились? Ну да, мы вместе переждали бурю и пригласили Чанбина остаться с нами на несколько дней, а он так и не ушел. Феликс зевнул и прислонился головой к плечу Хёнджина. — Мы можем рассказать тебе остальное в другой раз, если ты устал, — Чан предложил, и Феликс снова открыл глаза. — Я не сплю! — заверил его лев. — Ладно, ладно, я тебе верю, — Чан рассмеялся и ненадолго задумался над тем, как продолжить. — Мы встретили Йени всего через несколько недель. Он пытался украсть пойманного нами кролика, но тот был слишком тяжелым, чтобы он мог быстро убежать, и мы поймали его с поличным. — Ты говоришь это так жалко! — пожаловался Чонин. — Тот кролик был огромным! Клянусь, это был самый большой кролик, которого ты когда-либо видел, Феликс! — Почему ты пытался украсть их кролика? — спросил Феликс. — Потому что я был голоден, очевидно, — Чонин ответил язвительно, но затем его тон стал немного более мрачным. — Мои родители попали в аварию и умерли, и я остался один… — О, прости… — начал Феликс, но Чонин покачал головой. — Это было давно. Конечно, мне до сих пор грустно, но теперь я могу говорить об этом, — Чонин протянул руку и погладил Феликса по голове в знак заверения. От того, что его стая была так близка и ласкова, у Чана потеплело на сердце, и ему захотелось угостить их лакомством. Может быть, завтра он сможет найти улей и немного меда для них. — Я присоединился к стае после Йени, я уже рассказывал тебе, как оказался здесь… — сонно произнес Минхо, потягиваясь и прислоняясь к Чану. Гепард обычно ложился спать довольно рано, и, судя по тому, как его голова начала слегка наклоняться вперед, была вероятность, что он заснет прямо здесь и сейчас, в любую минуту. Чан обнял Минхо, чтобы ему было удобнее. Чан почувствовал, как тот полностью расслабился — признак того, что он действительно заснул — и тут некий койот, решив, что с него хватит борьбы с медведем, перепрыгнул через диван и приземлился лапами на живот Минхо. Минхо тут же проснулся и уставился на обидчика. — Ну вот и все. Пора спать. Завтра я отчитаю Чанбина за то, что он разозлил тебя так поздно. Превратившись в гепарда, он схватил Джисона за шиворот и, хотя тот не был достаточно большим или сильным, чтобы полностью нести койота, этого оказалось достаточно, чтобы заставить его следовать за собой в спальню. Без прижавшегося к нему Минхо Чану стало совсем пусто. Почувствовав его дискомфорт, Сынмин медленно подошел к нему. — Нельзя позволять уважаемому старшему нашей стаи оставаться в одиночестве, — прокомментировал он с ухмылкой. — Может, тогда тебе стоит относиться к старшим с большим уважением? — спросил Чан. — Нет, я лучше буду честным, — Сынмин поднял на него глаза и усмехнулся. Он всегда был таким. Дразнясь, он показывал, что ему не все равно. Он говорил что-то одно, но его действия показывали, что он неравнодушен. — Сынмин присоединился к нам вскоре после Минхо, — Чан продолжил рассказывать Феликсу. — Как ты сюда попал? — лев поинтересовался, любопытство боролось с тягой ко сну. — Моя история не сильно отличается от других. Я осиротел в раннем детстве, какое-то время был сам по себе, а потом однажды услышал волчий вой и пошел на звук, пока не нашел этих идиотов. — Я помню, как ты почти умолял присоединиться к стае, обещал показать нам, как выделивать шкуры, если мы позволим тебе остаться. Как будто Чани в любом случае не позволила бы тебе остаться, — Чонин прокомментировал это, заставив Сынмина покраснеть. — Я просто не знал, что вы за стая, и решил, что должен показать себя… — защищался он. — Это было восхитительно, — Чан присоединился к дразнилкам, чтобы отомстить за комментарий Сынмина. — Сынмин довольно милый… — Феликс согласился с ним самым искренним тоном, который только можно себе представить, вероятно, не понимая, что они дразнят Сынмина. Сынмин спрятал лицо за плечом Чана. — Ненавижу вас, ребята… — пробормотал он без всякого укора. — Не волнуйся, Феликс. Он шутит, — сказал Хёнджин, когда Феликс выглядел немного обиженным. — Просто переходите к Хёнджину… — голос Сынмина звучал приглушенно, когда он вжимался лицом в тело Чана. — Ладно, ладно, — Чан смирился и вспомнил то время, когда они встретились с пантерой. — Некоторые охотники преследовали меня на протяжении многих миль. Моим родителям не так повезло, как мне. Теперь, когда я больше знаю о всей этой системе от тебя и Минхо, я думаю, что они убили их, потому что они были обычные ягуары. Одна маленькая генная мутация, сделавшая мой мех черным, вероятно, сделала меня более ценным для них, — Хёнджин рассказал им. — Я бегал и прятался от них две недели, пока они не сдались. После этого меня нашел Чанбини. Я был голоден, истощен и изранен, и он принес меня сюда, чтобы поставить на ноги. — А потом он больше не захотел уходить, — сказал Чонин. — Полагаю, в этом мы все похожи, — Чан рассмеялся. — Звучит почти невероятно, что все вы встретились случайно, — вслух подумал Феликс. Хёнджин пожал плечами: — Может быть. А может, это не столько совпадение, сколько судьба. Чан не мог сказать лучше, ему было приятно, что Хёнджин так рассуждает. — А еще судьба, наверное, привела тебя сюда, чтобы ты стал частью нашей маленькой семьи, — добавил Чан. — Я бы не назвал это маленькой семьей. Нас уже восемь, — прокомментировал Чонин. — И я бы принял еще больше бродячих терий, если бы они вписались в нашу семью, — пояснил Чан. Феликс снова зевнул, положив голову на плечо Хёнджина. — Может, пора спать? — предложил Чан, подталкивая Сынмина встать. — Хочешь остаться со мной и Чанбином на ночь, Феликс? — спросил Хёнджин, расчесывая волосы блондина. Тот хмыкнул в знак согласия и сонно последовал за ними в комнату. Чан подождал, пока все разойдутся по своим комнатам. Иногда ему нравилось ждать, пока все уснут. Знать, что все они целы и невредимы, спят в теплых и уютных мехах, было одним из лучших чувств, которые Чан испытывал.***
Следующую неделю можно было считать затишьем перед бурей, но они этого не знали. Проблемы начались с того, что Чонин и Сынмин вернулись в дом сразу после того, как ушли на охоту. Первым их увидел Феликс, прервавший свою игру с Джисоном. Сынмин обернулся, когда добежал до дома. — Чан! — позвал он. Волк вышел из дома с обеспокоенным видом. — Что происходит? — спросил он. — Они разбили лагерь у озера, — он задыхался между тяжелыми вдохами от бега. — Что? Сынмин, успокойся. Чонин тоже вернулся в человеческий облик. — В нашем лесу охотники. Их очень много. Чани, что нам делать? — сказал он, запыхавшись. — Черт. Все сюда, живо! — крикнул Чан. Феликс и Джисон быстро повернули назад и присоединились к остальным. Им не пришлось долго ждать, пока остальные соберутся вместе. — Что случилось? — спросил Минхо, когда все собрались вместе. — Чонин и Сынмин видели охотников у озера, — Чан ввел остальных в курс дела. — Это недалеко отсюда… — с удивлением понял Хёнджин. — Сколько их было? Сынмин и Чонин коротко переглянулись, после чего первый ответил: — Не знаю. Мы сразу же ушли, как только увидели их, но я думаю, что их было не меньше 20? — Нет, думаю, их было больше… — неуверенно сказал Чонин. — Если они приехали сюда сегодня утром и скоро начнут осматриваться, то не пройдет много времени, как они найдут дом, — Минхо обхватил себя руками, но Феликс видел, что он дрожит. Его страх заразил всех вокруг. Они тут же начали переговариваться между собой. Феликс не хотел бы оказаться сейчас на месте Чана. — Что нам теперь делать, Чан? — А что, если они нас найдут? — Может, бежать? — Мы должны напасть на них первыми. Это наш лес. — Может, мы просто спрячемся здесь и переждем? — Может, убедим их, что мы люди? Чан просто стоял на месте. Феликс не был уверен, слушает ли он остальных или погружен в размышления. — Так, тихо, ребята, — наконец заговорил их лидер. Они тут же замолчали и посмотрели на него. — Минхо прав, это лишь вопрос времени, когда они найдут нас здесь. Они наверняка знают, что мы где-то здесь, и притвориться людьми у нас не получится, — начал он. — Мне неприятно это говорить, но нам придется уйти. — Но Чан, наш дом… — попытался возразить Джисон. — Мы не собираемся уходить навсегда… может, они уйдут через какое-то время, если не смогут нас найти, — Чан попытался заверить его. — Куда мы пойдем? — спросил Феликс, обеспокоенный. Он не так долго был с ними, но это место уже казалось ему домом больше, чем любое другое. — В нескольких днях пути от нас живет еще одна дружественная нам стая, — пояснил Чан. — Мы собираемся уйти как можно скорее. Чанбин, можешь собрать сумку с сушеным мясом и мешки для воды? Все положите в сумки немного одежды, не слишком много, мы будем путешествовать налегке, — Чанбин кивнул и отправился выполнять приказ. Феликс последовал за Джисоном и Минхо, чтобы сходить за одеждой. Последний все это время был ужасно тихим. — Не бойся, Минхо. Они нас не найдут, — Джисон быстро сложил в сумку несколько свитеров и брюк. Минхо лишь кивнул, но не выглядел убежденным. Феликс не знал, что сказать. Ему тоже было страшно: он смог отпугнуть двух охотников, но если их действительно было больше двадцати, он не был уверен, что сможет снова набраться храбрости. Они вернулись к Чану снаружи, когда у них все было готово, остальные уже были там. — Так, все готовы идти? Хёнджин? Чанбин? Вы помните дорогу? — они кивнули. — Хорошо, тогда вы пойдете впереди. Я останусь сзади на случай, если они пойдут за нами. Остальные остаются в середине. Есть вопросы? — А что, если мы столкнемся с охотниками? — спросил Сынмин. — Мы разделимся. Минхо, ты пойдешь со мной. Чанбин, ты с Сынмином. Хёнджин, возьми Джисона. Феликс, иди с Чонином, — решил Чан. Джисон посмотрел на Минхо. — Но… начал он. — Я знаю, что ты хочешь остаться с Минхо, но нам нужно быть умнее. Вы оба не… Слушай, я не хочу обижать тебя, но вам будет сложно защитить друг друга. Чанбин, Феликс, Хёнджин и я — самые большие, поэтому каждый из нас пойдет с одним из вас, — Чан попытался объяснить ему. Джисон был явно не в восторге от этого, но спорить с такой логикой не стал. Феликс не был уверен, насколько он способен защитить Чонина, но постарается сделать все возможное. — Если вопросов больше нет, пойдемте, — сказал Чан и превратился в своего волка. Чанбин и Чан подхватили сумки и побежали в лес. Они шли не так быстро, как могли бы, из соображений, что у Чонина короткие лапы. Феликс надеялся, что не переборщил, когда протянул лапу, подхватил лисенка и побежал чуть быстрее. Тот коротко жалобно тявкнул, но больше ничего не сделал, чтобы показать Феликсу, что недоволен. Ему вспомнилось, как он бежал из города. Он был так взволнован, что вздрагивал от каждого щелчка ветки, от стука собственного сердца. Но на этот раз он был не один. Он пытался убедить себя не бояться, но это было трудно. Они шли недолго, как вдруг в воздухе раздался металлический треск, после чего Чанбин остановился и издал громкий болезненный рев. Феликс едва не столкнулся с медведем, остановившись за несколько сантиметров до того, как врезаться в него. Хёнджин снова превратился в человека. Он выкрикнул имя Чанбина и опустился на колени рядом с ним. Феликс оглянулся, чтобы посмотреть, в чем дело. На передней лапе Чанбина было зажато металлическое приспособление, из раны капала кровь. Медведь рычал и скулил от боли, пока Хёнджин пытался открыть ловушку. Чан тоже превратился в человека, чтобы помочь ему. — Черт, не пытайся повернуться назад. Боюсь, эта штука может еще больше повредить твою руку, — он сразу же сказал. — Как эта дурацкая штука работает? Я не могу ее открыть! — Хёнджин судорожно разглядывал ловушку, безуспешно пытаясь ее разобрать. Феликс уже слышал крики приближающихся по лесу людей. Чан тоже поднял голову, уловив звук. — Они идут. Черт… Хенджин, ты должен идти с остальными, а я останусь с Чанбином. — Нет, ты с ума сошел? Мы должны остаться вместе! Они заберут вас обоих, — запротестовал Хёнджин. Сынмин начал обнюхивать землю, потом что-то подобрал и бросил рядом с Чаном. — Что ты делаешь, у нас нет на это времени, — Хёнджин уставился на него, не понимая, зачем он дал им камень. Феликс надеялся, что Хёнджин на самом деле не злится на Сынмина. — О, Сынминни, ты маленький гений, — одновременно сказал Чан. Он поднял толстый камень, который принес ему Сынмин, и засунул его в щель между челюстями ловушки. — Повернись назад и быстро вытащи руку, — он посмотрел на Чанбина. Медведь не очень-то верил в этот план, но у них не было другого выхода. Когда он повернулся назад, камень на секунду придержал ловушку открытой. Он захлопнулся через мгновение после того, как Чанбин вытащил руку. Он лежал на земле, сжимая руку от боли. — Ты в порядке? — спросил Хёнджин. — Нет… черт, как же больно… — простонал Чанбин. — Нам нужно идти, — сказал Чан, снова превращаясь в волка. Чанбин и Хёнджин тоже повернулись, но было очевидно, что медведь не сможет так хорошо бежать с пораненной передней лапой. Не успели они начать бежать, как в их сторону был брошен небольшой светящийся шар, из которого вырвалось головокружительное количество пара, особенно сильно ударив по Хенджину, Чану и Чанбину. Феликс почувствовал, как дым проникает в его легкие, заставляя кашлять. Феликс быстро пошел прочь от источника дыма, его глаза слезились, и он уже не видел, куда идет. Он бросил Чонина, когда лисенок начал сопротивляться. Всего за несколько секунд охотникам удалось дезориентировать их. — Попались! Их больше, чем мы думали! — услышал Феликс чей-то голос, но он хотел сосредоточиться на задании, которое ему поручили: защитить Чонина. Он должен был верить в то, что остальные тоже спасутся. Он снова поднял лису и готов был вслепую бежать в любом направлении, лишь бы убраться подальше от дыма и проветрить голову, когда услышал новый голос, ближе, чем ожидал. Это был голос, который, как он думал, он больше никогда не услышит. — Вот ты где. Ты был плохим питомцем.
