Charlie's time

Земля уходит из-под ног. Голова, кажется, набита кирпичами, а звуки смешиваются в беспорядочную громкую какофонию. Взгляд замылен – его палата смешалась с катакомбами, повсюду снуют силуэты теней. Среди них проявляются и знакомые лица. На него удивлённо смотрит существо, будто сшитое из Краули и Ползучего. Оно стоит в стороне, явно боится чего-то. Кто-то сзади протягивает костлявые руки. Габ? Мистер Щель? До боли знакомая фигура издаёт истерический, безумный смех. Сшитое существо, смутно напоминающее Стича решает затеять игру – кажется, очередной человек попался в его ловушку. Существо с мачете наперевес устраивает драку. Другая же сущность в плаще с капюшоном безмолвно наблюдает за происходящим. Его секира опасно поблескивает на свету. По волосам юноши проходится длинная, чуть когтистая рука – монстр с серебряными волосами усилил хватку. Во главе сего сыр-бора алое существо. Во взгляде его нет ни капли человечности, ни одна эмоция не трогает его лицо. Наружность – яркая, красная, словно кровь. Она притягивает и одновременно пугает. Он не изуродован шрамами, нет тех лохмотий, которые у тех существ заменяли одежду, но только глаза кричали: "Беги!" К горлу Чарли подступил ком, силы постепенно покидали его то ли от паники, то ли виной тому окружавшие его существа. Голоса, сводившие с ума, резко прекратились, а алое существо продолжало прожигать юношу глазами. Истошный крик оглушил двух человек находившихся в палате. Худ растерянно посмотрел на подбежавшего к юноше Краули. Хината пытался привести рыжеволосого в чувства и жестом попросил Худа позвать кого-то из медперсонала. Чарли был бледен как смерть, тело его дрожало, а дыхание участилось. По симптомам его состояние было схоже с панической атакой. Юноша пытался ухватиться за что-то руками, ощутить любую поверхность. Краули нервно дал ему в руки одеяло, дабы дереализация не усилилась, и пытался вспомнить, что делать в столь странном случае. Рабочий день у Сильвера не заладился с самого начала. Мало того, что половину дня он заполнял огромное множество бумаг, так ещё и состояние его подопечного ухудшилось. В кабинет Уоллеса влетела медсестра, лепетавшая о том, что ему надо срочно зайти к мистеру Хьюзу, так как тому стало плохо. Пребывавший в весьма рассерженном расположении духа, он бегом направился к нужной палате. Состояние юноши едва не заставило сердце уйти в пятки. Мигом уложив того на кровать, Сильвер осмотрел его. Из проблем физических имелась лишь анемия, остальное же состояние было обусловлено скорей всего паникой. Беловолосый попросил Краули и Худа удалиться. Произнося последние слова, он едва сдерживал гнев. Он тревожился за юношу. За небольшой срок они неплохо сблизились. Иногда они вдвоём проводили время за прослушиванием музыки или обсуждением фильмов. Личную жизнь они почти не затрагивали, один её практически не помнил, а второй не хотел рассказывать. Внутри Сильвера зародилось странное чувство, жгучее, сжимающее органы изнутри. Почему-то сейчас черты бессознательного пациента казались ему особенно красивыми, манящими. Рука потянулась к ширинке. Звуки перестали существовать, слышно было только беспокойное дыхание юноши, смешанное с томными вздохами беловолосого. Уоллес получал наслаждение. Одна рука невесомо коснулась чужой шеи – нетронутая бинтами кожа была такой мягкой и нежной. Хотелось пустить в ход губы. Другая рука с блаженством водила по возбуждённому органу. Хорошо. Просто чудесно. Сильвер прикусил нижнюю губу – сложно было сдержать громких звуков от получаемого удовольствия. Взгляд устремился на юношеские губы – они запретный плод, прикоснуться нельзя. А хотелось. Рука водила по стволу ещё быстрее, мысли становились всё более неясными и пошлыми. Хотелось забрать, присвоить себе эту маленькую, элегантную мальчишескую фигурку, отгородить от всей грязи общества – убийц, извращенцев, странных друзей юноши, вызывавших у него презрение и ревность. Сильверу не хотелось делить своё сокровище с кем-то. Громкий стук вернул Сильвера в реальность. Молниеносно приведя себя в порядок, он нехотя потянулся к ручке двери. За ней стоял обеспокоенный Краули и работница полиции – Адами Адашино. Та окинула интерна недоверчивым взглядом, отчего беловолосый занервничал. – Сильв, – серьезно обратилась к нему Адами. – Нам нужно кое-что обсудить. Коридоры. Сейчас здание больницы кажется огромным, почти бесконечным. Он сорвался. Осквернил того, к кому привязался впервые за долгое время. Хочется ли ему забыть "того человека"? Или же чистая и искренняя любовь прокралась в его сердце под видом невинного, обладающего нежным, заливистым смехом старшеклассника? Болен, точно болен. Получая все пряники судьбы, он травился ими, с каждым годом всё больше и больше в кровь его попадал диабет вседозволенности. Любовь была в избытке, детство не обременялось заботами и лишним трудом, а сердце постепенно гнило, покрывалось мхом тщеславия. Разве может он, Сильвер Уоллес, прорваться сквозь ту пучину, что сам и создал? – Он ничего не помнит о том дне, – сказал Краули, не скрывая волнения. – В первый день даже возраст и имя не знал, чего говорить об остальном. – Хорошо, – Адами серьезно посмотрела на интернов. – Может быть, помимо воспоминаний есть другие зацепки? Любая особенность поведения, речи или алгоритм странных действий, которые вы заметили у Хьюза, могут помочь следствию. – Ничего необычного за всё время, кроме сегодняшнего дня, замечено не было, – ответил Краули. – Резкое проявление анемии ни с того ни с сего и симптомы панической атаки. Сложилось впечатление, будто он непонятно что заметил и сильно испугался. – Есть подозрения на расстройства, связанные с галлюцинациями? – задала вопрос Адами. – Нет. Биполярное расстройство исключено, а риск шизофрении мал, – вспомнил Краули записи психиатра юноши. – Но и без них глюки имеют место быть. – Это никак не помогает делу, – устало произнесла Адашино. – Сейчас всё заходит в тупик. Ни орудия убийства, ни следов замечено не было. Раны ножевые, но создаётся ощущение, будто целью было не зарезать, а порубить мистера Хьюза. – О семье Чарли что-то известно? – поинтересовался Сильвер. – Мать, Бриджит Хьюз, судимостей и сомнительного прошлого не имеет, отец – кодированный алкоголик, был судим за нападение на сына, на данный момент уже как почти четыре года живёт на другом конце страны, с детьми не общается, – ответила Адами. – Остальные родственники находятся в Ирландии, так что семья из списка подозреваемых вычеркнута. Краули и Сильвер понимающе кивнули. Адами нервно выдохнула. – Постарайтесь лишний раз не высовываться на улицу в сумерки. В городе уже как месяц неспокойно, полиция только и делает, что находит трупы в подворотнях и канализациях. Никто не знает, отчего они погибли, но ясно точно – не своей смертью. Я без понятия, кто за всем этим стоит, но хочу разобраться с ним раз и навсегда, – решительно произнесла Адашино. – Ты справишься! – ободряюще сказал Краули. – Мы с Сильвером-куном верим в тебя, Адами-чан! От столь громкого среди тишины голоса девушка прикрыла уши руками. – Как только мы не оглохли за шестнадцать лет дружбы? – еле слышно произнёс Сильвер, смотря на друзей с лёгкой улыбкой. Со многим ещё предстоит разобраться. С криминальной обстановкой в городе, с неудачным покушением на Чарли и ростком странного чувства, проросшего из дружбы.